Активы, которых больше нет

Однако знание о структуре ДНК позволило развить технологии, которые превратили геном в актив: секвенирование, клонирование, генная терапия, редактирование генома. Каждая из этих технологий может быть запатентована, и патенты создают собственность на генетическую информацию.

8.2. Проект «Геном человека»

Проект «Геном человека» (Human Genome Project, HGP) был запущен в 1990 году и завершён в 2003 году. Его цель — секвенировать весь человеческий геном (около 3 миллиардов пар оснований). Проект стоил 2,7 миллиарда долларов и был международным сотрудничеством.

Ключевое решение HGP — сделать геном общедоступным. В 1996 году на встрече в Бермудах было принято соглашение: данные генома должны быть опубликованы в течение 24 часов после получения. Это — «Бермудские принципы» (Bermuda Principles). Они сделали человеческий геном общим достоянием.

Но Бермудские принципы не помешали патентованию отдельных генов. В 1990-е и 2000-е годы компании патентовали гены, связанные с заболеваниями: BRCA1, BRCA2 (рак молочной железы), CFTR (муковисцидоз) и другие. К 2013 году в США было выдано около 40 000 патентов на гены.

8.3. Дело Myriad Genetics

Myriad Genetics — компания, которая запатентовала гены BRCA1 и BRCA2, связанные с раком молочной железы и яичников. Патенты давали Myriad эксклюзивное право на тестирование этих генов. Это означало, что никто другой не мог проводить тест на мутации BRCA без лицензии Myriad.

В 2013 году Верховный суд США в деле Association for Molecular Pathology v. Myriad Genetics, Inc. (569 U.S. 576) постановил, что естественно occurring ДНК-сегмент не может быть запатентован только потому, что он изолирован из генома. Судья Томас написал: «Myriad не создала и не изменила ни генетическую информацию, закодированную в генах BRCA1 и BRCA2, ни генетическую структуру ДНК».

Однако суд постановил, что кДНК (комплементарная ДНК, синтетически созданная из мРНК) может быть запатентована, потому что она не встречается в природе. Таким образом, природная ДНК — не патентоспособна, а синтетическая — патентоспособна.

Это решение — поворотный момент. Оно разделило генетическую информацию на две категории: природную (общее достояние) и синтетическую (частная собственность). Граница между ними — не в биологии, а в юриспруденции.

8.4. Патенты на гены в других странах

В Европе патентование генов регулируется Директивой 98/44/EC о правовой защите биотехнологических изобретений. Директива разрешает патентование генов, если они изолированы из природной среды или получены техническим способом, при условии, что их функция раскрыта. Это более либеральный подход, чем в США после Myriad.

В России патентование генов регулируется статьёй 1349 ГК РФ, которая исключает из патентоспособности «открытия, научные теории и математические методы», но не исключает гены как таковые. Российская практика менее развита, чем американская или европейская.

8.5. CRISPR: битва за патенты

CRISPR-Cas9 — технология редактирования генома, разработанная Дженнифер Дудной и Эмманюэль Шарпентье (Нобелевская премия по химии, 2020). Технология позволяет точно редактировать ДНК в любых клетках, включая человеческие.

Патентная битва за CRISPR началась в 2012 году и продолжается до сих пор. Основные участники: Университет Калифорнии (Дудна, Шарпентье) и Broad Institute (Фэн Чжан). В 2022 году Patent Trial and Appeal Board (PTAB) постановил, что Broad Institute был первым, кто применил CRISPR в эукариотических клетках. В 2025 году Федеральный апелляционный суд США отменил это решение и отправил дело на пересмотр. В марте 2026 года PTAB снова постановил в пользу Broad Institute.

Эта битва показывает: патент на генную технологию — это не просто право на изобретение, это контроль над будущим медицины. Кто владеет патентами на CRISPR, тот контролирует, кто может редактировать геномы и на каких условиях.

8.6. Геномная информация и приватность

Геномная информация — это не просто данные. Это информация о человеке, его семье, его будущем. Геном раскрывает предрасположенность к заболеваниям, черты характера, происхождение. Он может быть использован для дискриминации (страхование, трудоустройство) или для идентификации (криминалистика).

В США Закон о недискриминации по генетической информации (GINA, 2008) запрещает дискриминацию в страховании здоровья и трудоустройстве на основе генетической информации. Но GINA не распространяется на страхование жизни, инвалидности и долгосрочного ухода.

В ЕС GDPR классифицирует генетические данные как «особые категории» и требует явного согласия на их обработку. Но согласие — это не собственность. Согласие можно отозвать, но данные, уже использованные в исследованиях, нельзя «вернуть».

8.7. Геном как актив: пределы

Геном — это не актив в традиционном смысле. Его нельзя продать, заложить, разделить. Он не приносит доход сам по себе. Но знание о геноме — это актив: оно позволяет разрабатывать лекарства, диагностические тесты, персонализированную медицину.

Парадокс: геном — это собственность человека, но знание о геноме — собственность компании, которая его секвенировала и проанализировала. Человек владеет геномом, но не владеет знанием о нём. Это — новый тип собственности: собственность на знание, извлечённое из чужого тела.

Глава 9. Тело, ткань и клеточная линия

9.1. Тело как собственность

В римском праве тело человека не могло быть объектом собственности: corpus humanum non recipit aestimationem (человеческое тело не имеет оценки). Это принцип, который прослеживается через всю западную юриспруденцию: человек не может быть собственностью.

Но что происходит, когда часть тела отделяется от человека? Кровь, ткань, орган, клетка — становятся ли они собственностью? И если да, то чьей?

9.2. Дело Henrietta Lacks

В 1951 году у Генриетты Лакс, 31-летней афроамериканки из Балтимора, был диагностирован рак шейки матки. В больнице Джонса Хопкинса у неё взяли образец опухолевой ткани без её согласия (в то время согласие не требовалось). Клетки оказались уникальными: они размножались бесконечно в лабораторных условиях. Это была первая «бессмертная» клеточная линия — HeLa.

HeLa стала основой для countless исследований: вакцины против полиомиелита, клонирование, генная инженерия, тестирование лекарств. Клетки использовались в тысячах лабораторий по всему миру. Но ни Генриетта Лакс (она умерла в 1951 году), ни её семья не получили компенсации и не давали согласия на использование.

В 2021 году семья Лакс подала иск против Thermo Fisher Scientific, обвиняя компанию в неосновательном обогащении. В 2023 году дело было урегулировано конфиденциально. В 2024 году суд разрешил иску против Ultragenyx продолжаться.

Дело HeLa — это не просто юридический спор. Это — символическая точка, в которой тело стало активом, а человек — не получил ничего.

9.3. Дело John Moore

В 1976 году Джон Мур обратился в UCLA Medical Center с лейкемией. Врач Дэвид Голде удалил его селезёнку и, без согласия Мура, использовал клетки для создания клеточной линии, которая была запатентована. Патент (U.S. Patent No. 4,438,032) принадлежал Калифорнийскому университету.

Мур подал иск, требуя признания права собственности на свои клетки. В 1990 году Верховный суд Калифорнии в деле Moore v. Regents of the University of California (51 Cal. 3d 120) постановил, что Мур не имел права собственности на изъятые клетки. Суд обосновал это тем, что «законы, регулирующие такие вещи, как человеческие ткани, трансплантируемые органы, кровь, фетусы, гипофизы, роговичная ткань и мёртвые тела, рассматривают человеческий биологический материал как объект sui generis, регулируя его распоряжение для достижения политических целей, а не передавая его общему закону о личной собственности».

Но суд также постановил, что врач обязан раскрывать свои экономические интересы при получении согласия. Таким образом, Мур получил защиту через информированное согласие, но не через собственность.

9.4. Доктрина «sui generis»

Доктрина sui generis (уникальный вид) означает, что человеческий биологический материал не является ни вещью, ни не-вещью. Он регулируется специальными нормами, которые не подчиняются общему праву собственности. Это — попытка права создать категорию для объекта, который не вписывается в существующие категории.

Но доктрина sui generis создаёт проблемы. Если биологический материал не является собственностью, то кто несёт ответственность за его использование? Если он не является вещью, то как его можно продавать, лицензировать, патентовать? Доктрина решает одну проблему (исключает собственность), но создаёт другую (не предлагает альтернативы).

9.5. Клеточная линия как актив

Клеточная линия — это клетки, которые размножаются бесконечно в лабораторных условиях. Клеточные линии — это активы биотехнологической индустрии. Они используются для исследований, разработки лекарств, производства вакцин.

Клеточная линия — это не просто клетки. Это клетки плюс знание о том, как их культивировать, плюс патент, плюс лицензия. Клеточная линия — это комплексный актив, в котором биологический материал, интеллектуальная собственность и ноу-хау переплетены.

HeLa — самый известный пример. Но есть и другие: клеточная линия HEK 293 (из почек эмбриона, 1973), клеточная линия CHO (из яичников китайского хомячка, 1957), клеточная линия Jurkat (из крови пациента с лейкемией, 1976). Все они используются в исследованиях и производстве лекарств. Ни один из доноров не получил компенсации.