скачать книгу бесплатно
– Каждый работает с реальными людьми, других у нас нет и не будет.
– Ничего не скажешь, мудрая мысль! – иронически ответил Сергей. – Конкретно что предложишь?
– Только продуманную систему строжайшего соблюдения мер охраны готовой продукции и разумной проверки непосредственно всех, имеющих к ней прямое и косвенное отношение. Придётся заняться штудированием мирового опыта.
– Согласен. Но нам не избежать и постоянных проверок проверяющих.
– Контроль должен быть строжайшим, – добавил Венедикт. – Но человеческая изобретательность неистощима, и какой-то процент хищений всё же неизбежен. Кто со мной не согласен? Чувствую, что таких здесь нет.
– Тогда возникает вопрос: целесообразно ли обнародовать случаи попыток хищений или же благоразумнее всё засекречивать? – И Павел поочерёдно посмотрел на каждого из двух собеседников. В ответ Сергей и Венедикт призадумались.
– Нет, засекречивать все хищения нецелесообразно. Обо всех раскрытых попытках надо широко оповещать. Вместе с тем, негласно искать информацию о случаях удачных выносов алмазов с предприятия.
– If any! – тут же добавил Сергей.
– Не сомневайся, такие обязательно будут! Слухи о тех, кому повезло, просочатся в среду работников завода и дойдут до нас. И тогда нам останется изучать эти слухи и проводить обыски и аресты.
– Паша, сомневаюсь, чтобы во многих случаях нам удалось найти концы и кого-то наказать. Только если пропавшие алмазы обнаружатся.
– Слушайте, – встрепенулся Венедикт, – не о том говорим! Все эти вопросы будем решать по мере их возникновения. А пока надо усилить охрану стройматериалов и стройплощадки в целом. Их воровать и продавать проще.
– Веня, но мы должны видеть перспективы!
– Согласен, только не надо раньше времени детализировать до мелочей!
5. Поехали!
Но вот преодолены все, казалось бы, неразрешимые трудности. Завод построен, возведен жилой городок, заработала вся (точнее, почти вся) инфраструктура. Укомплектовано штатное расписание промышленного объекта, включая прилегающую электростанцию. Проложена автомобильная дорога. Открыто и активно благоустраивается здание железнодорожной станции, недалеко от которого заработала двухэтажная гостиница, претендующая на четыре звезды. Правда, пока в гостинице нет даже холодной воды, а все без исключения поезда, включая электрички Павелецкого направления, на новой станции не останавливаются, но это, как уверяют коммунальные службы и руководство РЖД, вопрос времени. С МВД согласовано открытие нового отделения полиции. Анастасия с помощью Милки и её мужа организовала и сама провела восемь репортажей со строительства завода и готовится к прямой передаче церемонии открытия, для чего она заказала новое платье и надеется потрясти телезрителей новым имиджем (то есть новой причёской, а если раскрыть секрет – париком и шикарными челюстями на имплантах, не отличимыми от натуральных зубов). Возведено помпезное здание дорогущего ресторана «Diamond», в котором намечена грандиозная попойка в день пуска завода. Осталось пустить в ресторан холодную и горячую воду, а также электроэнергию. В Москву прибыла делегация из Швейцарии во главе с Сержем Арно и переводчицей Аннет Живо. Предполагается, что в день открытия иностранные гости вместе с троицей основателей прилетят на предприятие вместе в вертолёте, о чём не без труда Венедикт договорился со всеми силовыми структурами.
Троица носилась туда-сюда не покладая рук и ног по всем объектам, добиваясь пуска водоснабжения и электроэнергии, а также начала работы гостиницы, где им пришлось заночевать для проверки готовности всех гостиничных служб. И, как оказалось, ночёвка была не лишней: из гостиничных кранов потекло нечто в горячем и холодном виде, совершенно и видом, и запахом не похожее на водопроводную воду (воздержимся от сравнений). Оказалось, не подключены уже установленные мощные фильтры. Сергей даже охрип от перебранки с директором, который ранее был почему-то уверен, что очистка воды не нужна.
Но все трудности более-менее преодолены. Налажено сложное электронное оборудование. Завезено сырьё. Все номера гостиницы «Алмаз» готовы для принятия гостей, если кому-либо понадобится отоспаться после банкета. Всем работникам завода выданы новенькие белоснежные комбинезоны. С самого начала было решено сделать упор на белый цвет как символ чистоты в прямом и переносном смысле. Оборудование на заводе тоже белое, всё сияет чистотой. Изображение и звук поступают на пульт охраны со всех помещений завода. Троица ещё раз всё внимательно осмотрела. Павел вдруг спросил:
– Не кажется ли вам, что мы что-то забыли?
– Паша, ты чё? Мы ведь сверились по тому огромному списку, который ты сам не раз дополнял! Не может быть, чтобы забыли. Веня, ты согласен со мной?
– Ладно, потом узнаем, что добавить и что убавить. Усилим охрану и возвращаемся в Москву, а завтра вернёмся сюда вместе с иностранцами.
– Кстати, – вспомнил Венедикт, – большая группа журналистов во главе с Анастасией уже разместилась в Серебряных Прудах и готова приехать сюда. А помог нам в их размещении тот самый местный богач и владелец земельных угодий Марлен Арутюнян, невиновность которого усердно отстаивала Анастасия. И ведь отстояла в конечном счёте!
– Я бы не сказал, что отстояла! Три года условно – это не оправдание.
– Серж, ему ведь светила десятка в колонии строгого режима! А теперь он предоставил для размещения журналистов свои нехилые хоромы в Серебряных Прудах и тихо отсиживается в рублёвском особняке с известной певичкой, исполняющей пошлятину. Пользоваться теми хоромами он просил и всех нас, и думаю, что мы туда отправимся после банкета. На завтрашней церемонии открытия Марлена не будет, так удобнее и ему, и нам.
Венедикт хотел ещё добавить, что старший брат Марлена, недавно умерший из-за цирроза печени, стал их первым заказчиком на превращение в искусственный алмаз, но передумал, опасаясь порицания многочисленной родни.
Вечером того же дня трое уже были в Москве. По дороге Сергей вдруг очень отчётливо, до мелких деталей вспомнил, как в студенческие годы их курс на полмесяца отправили дождливой осенью в какой-то убогий совхоз на уборку картошки, как они мёрзли в хлипких домиках, предназначенных для жаркого лета, как разогревались водкой. Он рассказал всё Венедикту и Павлу. Венедикт сразу спросил:
– А совхозишко тот случайно не имени ли Крупской был?
– Точно, имени той самой сучки рыжего сифилитика! А ты, Венька, откуда знаешь?
– Да от сестры Лионеллы, она тоже туда ездила.
– Постой, дай сообразить! Твоя Лионелла, насколько я помню, окончила консерваторию по классу скрипки!
– Ну и что с того? Ты хочешь сказать, что скрипка и уборка картофеля несовместимы? А товарищ Гришин, первый секретарь Московского горкома, так не считал! И консерваторским руководителям, пришедшим к нему с надеждой отмены срыва занятий, он сразу осадил словами: «Никому не позволено охаивать линию партии». Представляешь, какой подонок! Лионелла потом ещё лечила кисти рук и явно недолечила. Да ещё и к водке в совхозе пристрастилась! Ну, от водки её быстро вылечили, а вот с руками сложнее. Лечение в Москве оказалось бесполезным, а вот на Кавминводах грязи помогли. Она потом выступала с оркестром и где-то премию отхватила. До сих пор играет, но теперь больше на рояле.
– Веня, я был недавно удивлён тем, что в Питере кондитерская фабрика по-прежнему имени Крупской. Подумать только, шоколадное производство и Крупская! Каким боком?
– И не такое при коммуняках бывало. Ну что, снова пообедаем в Коломне?
Вечером они приехали в Москву. Сразу же предупредили иностранцев, что завтра утром выезд из отеля в 9.00 и потом вылет вертолётом. Своих жён решили отправить присоединённым к электричке «Москва-Серебряные Пруды» спецвагоном, а оттуда вертолётом прямо к новому кластеру.
Следующий день оказался для всех переполненным эмоциями. От автора ждут словечка «волнительный», но ему оно ненавистно, поэтому выразимся по-старому: день был волнующим. Все благополучно добрались от столицы до площади перед заводом, где только за час до церемонии открытия уложили плитку. Вместе с иностранцами облачились в белоснежные комбинезоны и осмотрели завод. Анастасия и ещё довольно большая группа телевизионщиков разных каналов повсюду их сопровождала. Потом все собрались у заводского пульта управления. Каждый из троих положил по пальцу на кнопку пуска оборудования, после чего все они дружно сказали одно слово:
– Поехали!
6. .Начало трудовых будней
Нехватки сырья на заводе не было. Ещё до пуска было решено, что сырьё будет открытым и закрытым. К закрытому отнесли, понятное дело, человеческие трупы. К открытому – умерших животных и птиц. Например, на завод в закрытом контейнере привезли останки слона из цирка. Бедное животное страдало от ряда болезней, затруднивших его участие в выступлениях, отчего пребывало в бессрочном отпуске для лечения. Однако лечение старичку не помогло, и слон ушёл в мир иной. Хорошо, что случилось это ночью. Для кремации в хитроумной печи слоновью тушу пришлось расчленять. Работы по расчленению с самого начала решили вести в противогазах.
Из слона получилось столько брильянтов, что выполнили заказы цирковой труппы и телевизионщиков. Анастасия обзавелась красивым колье и ещё перстнем, другой перстень изготовили для её дочери. Потом поступил крупный заказ из собачьего питомника в связи с громким уголовным делом о добавке сильнодействующего яда в корм. Породистых ризеншнауцеров и доберманов хватило на множество перстней и колье.
– Я бы и отравителей пустил на брильянты! – негодовал любитель животных Венедикт.
– Не кипятись, им впаяли немалые сроки! У нас перепроизводство породистых собак, – ответил ему Павел. – Доберманы и ризеншнауцеры не лучшие породы. Серёга, помнишь того добермана с его хозяйкой, который тебя в детстве покусал?
– Не люблю вспоминать такое! – недовольно ответил Сергей.
Без излишнего шума и при полном отсутствии освещения этого в СМИ заработало исследовательское производство, где всё контролировал Павел. Он даже снял недалеко дом для их семьи, чтобы не тратить время на поездки в Москву и обратно. Но его жена Иоланта была ярой противницей жизни вне Москвы, и Павла в том доме навещали по выходным сын Виталий с женой Виолеттой и их детьми Алексеем и Полиной. Руководствуясь правилом «свято место пусто не бывает», в доме Павла как-то неожиданно капитально устроилась защитившая под его руководством кандидатскую диссертацию крепкая и розовощёкая Евгения, активно включившаяся, помимо обслуживания Павла в постели, в исследовательскую работу и доказавшая свою способность генерировать интересные и иногда даже продуктивные идеи, за что её все ценили. Алексей и Полина, принадлежащие к той же возрастной категории, что и Евгения, восприняли её спокойно, матери ничего не говорили, а между собой шутили, что «мама доиграется до того, что сама на алмаз пойдёт». В их словах было немало пророческого: Иоланта, оставшись без мужа, привыкла к ежевечерним посиделкам на диване перед огромнейшим телеэкраном с непременными атрибутами нездорового времяпровождения типа дорогих сигарет и элитного виски. Но когда однажды дочь сказала матери, что та рискует лишиться их отца, поскольку теряет, как выразилась Полина, товарный вид, Иоланта потом долго изучала себя в зеркале, после чего ввела ограничения: в день не более одной сигареты и одного стакана виски с кока-колой и льдом. Так она продержалась целых два месяца, после чего квоты возросли вдвое. Павел всё молча подмечал.
Главным на секретном производстве стал освобождённый за примерное поведение и тихий нрав бывший хирург Станислав Ильич Красавин. В прошлом он получил скандальную славу в качестве основного фигуранта громкого уголовного дела, оказавшись не столько врачом, сколько садистом-потрошителем, заслужившим в социальных сетях кличку Stas the Ripper. Избавим читателей от подробностей преступной деятельности хирурга-потрошителя, признанного психически нездоровым. Он отбыл весь предписанный срок, а после освобождения держался как можно тише и незаметнее. Психиатры не замечали в нём ни малейших отклонений, что дало возможность устроить в рамках одной телепередачи на Первом канале оживлённую дискуссию «Можно ли верить в психические отклонения Красавина?», в ходе которой почти все были единодушны в том, что к работе в медучреждениях его нельзя допускать никоим образом, даже в качестве санитара в морге. Первым предложил кандидатуру Красавина на пост руководителя отдела кремации людей Венедикт. Он сразу же столкнулся с возражениями Сергея и Павла.
– Венька, ты чё? Этого нравственного урода надо обходить за километр! – кипятился Сергей. – Он нам репутацию загадит!
– Стоп, Серж, не горячись! Мне тоже Красавин противен, но на такую должность белоручка и чистоплюй не пойдёт. Вместе с тем руководителем отдела я бы его не назначал! Пусть будет как-нибудь по-другому, скажем, главным специалистом.
– А ты слышал, что Красавин собрался снова жениться? И невесту нашёл, между прочим, в заключении. Это бывшая медсестра, делавшая смертельные инъекции тем, кого заказывали их родственники. Её вина не стопроцентно доказана, вследствие чего после трёх лет в СИЗО её отпустили. Она тоже будет работать на нашем предприятии.
– Да, – ответил Павел, – знаю, я говорил с ней. Она, между прочим, внешне очень хороша. К тому же ещё молода, всесторонне образованная, кроме медучилища окончила три курса философского факультета СПбГУ, неплохо владеет тремя языками. Я даже хочу обменять её на Евгению.
– Да ты что? С дуба рухнул?
– Серж, ты часто бываешь чрезмерно категоричен в своих оценках. Лариса Кропоткина, которую ты ещё не видел, очень привлекательна во всех отношениях. Ты знаешь о знаменитом теоретике анархизма князе Кропоткине? Кропоткинскую улицу помнишь? Хотя она снова стала Остоженкой, её переименование в советский период истории России показало, что большевики уважали князя, он ведь даже пенсию получал. Правда, маленькую, и ему очень помогал обожавший его батька Махно. Так вот, Лариса Ильинична – отпрыск какой-то боковой ветви Кропоткиных, княжна то есть. Поэтому есть смысл попробовать опередить Красавина. Правда, его какой-то предок был генерал-адъютантом и послом в Копенгагене, и он тоже благородных кровей. Но Красавин уж очень скомпрометирован. Княжне он не пара. Я ей уже подкинул эту идею. Она, чувствую, обдумывает свою линию поведения.
– Ну-у, ты меня ошарашил своим рассказом. Тогда тебе следует опасаться Красавина, он накопил опыт препарирования живых людей.
– Спасибо, я учту твои опасения. Кстати, не сходить ли нам вечером в ресторан «Diamond»? Я попробую пригласить и Ларису.
– А чё, идея неплохая, – подключился Венедикт. – Как я понимаю, нас будет четверо. Я позвоню и закажу столик на 19.00. Встряхнёмся слегка, а то мы ментально уж слишком глубоко закопались в человеческий пепел.
– Мужики, чувствую, что я консервативнее вас, но примкну к вашей компании из чистого интереса и Аню приглашать не стану.
– Ну и отлично, Серж! Я сейчас же позвоню Ларисе.
Павел отошёл на несколько минут и потом вернулся:
– Договорились, что я зайду за Ларисой после 18.00. А пока поработаем.
Разошлись по своим делам. Венедикт позвонил Сергею и поинтересовался формой одежды, и тот ответил:
– Casual с элементами шика, но ни в коем случае не самая парадная. Я надену яркую рубашку и замшевый пиджак, а на шею шейный платок вместо галстука. А ты надень, если не против, твой любимый кожаный пиджак с прибамбасами. Деловой костюм ни к чему.
– Но у меня здесь при себе нет неделовой одежды! Поэтому я смогу разбавить свой деловой вид только яркой бабочкой с платочком, – уныло ответил Венедикт.
7. Ужасно хочется любовниц
Павел явился в очень похожем замшевом пиджаке, с очень ярким галстуком-бабочкой и с не менее ярким платочком, свисающим из нагрудного кармана. Лариса была в роскошном длинном платье вишнёвого цвета с золотыми украшениями на шее и в ушах. Никаких колец на её красивых руках не было. Венедикт и Сергей с вожделением её рассматривали, Павел самодовольно улыбался. Лариса и в самом деле оказалась рослой блондинкой, выхоленной красавицей прибалтийско-скандинавского типа, что очень понравилось как Венедикту, так и Сергею, не терпевшим южных брюнеток с них непременными усиками. Обычные неловкости начальной стадии знакомства никак не проявились, потому что Лариса сразу рассказала почти нецензурный анекдот, продемонстрировав свою раскованность. «С ней легко поладить, – подумал Сергей, – после второй рюмки она своя в доску». Словно прочтя его мысли, Лариса сразу сказала:
– Мужики, выбирайте еду и напитки на своё усмотрение. Я всё ем и всё пью, причём иногда весьма неумеренно, за что заранее извиняюсь. Мне главное – чтобы насытиться. Аппетит у меня волчий. Но я никогда не толстею, не в кобылу корм.
– Как насчёт шампанского за знакомство? – поинтересовался Павел.
– Лучше водки или виски, но с закуской! – ответила Лариса. Её низкий, но чёткий голос показался Сергею и Венедикту исключительно приятным.
Так они просидели около трёх часов. Вчетвером уходили покурить, причём Лариса оказалась любительницей толстых сигар, умеющей эффектно выпускать дым из ноздрей, после чего она вытирала нос двумя салфетками. К концу второго часа стала заметна симпатия Ларисы к Венедикту, которому она стала тыкать, и он ей тоже. Заметив недовольство других мужчин, Лариса весело сказала:
– Предлагаю всем на «ты»! Хотя я ваша подчинённая и моё предложение по сути беспардонная наглость.
– Да брось ты, Ларочка! – ответил подобревший от выпитого Сергей. – Мы сейчас не на работе. Здесь три кавалера и одна прелестнейшая дама.
Павел заметно приуныл, поскольку почувствовал, что не сможет удержать Ларису. Так и случилось: с Ларисой уехал в свой особняк Венедикт, успевший шепнуть обоим, что жена сейчас в Москве. «Завидую тебе!» – довольно громко шепнул ему Сергей, а Лариса неожиданно погладила Сергея по щеке. «Это как понимать? Я что, назначен следующим на секс с ней?!! А надо ли мне это?» Вернувшись к себе и раздеваясь, он продолжал размышлять над этим и сделал удививший его самого чёткий вывод: надо и даже очень хочется!
Его размышления были прерваны телефонным звонком. Это был Павел, сходу заявивший, что «не на Ларисе свет клином сошёлся, и женщины вообще не стоят мужских разборок, для нас работа важнее». Сергей что-то промямлил ему в ответ, потому что вдруг инстинктивно понял: Лариса не остановится на Венедикте, следующим будет он, а третье место, так и быть, достанется Павлу. Таким образом, предвидится, если можно так выразиться, секс попеременно с одной на троих. Вслух он сказал собеседнику:
– Пашка, я сейчас остро почувствовал, что нам троим хочется новых женщин!
– Да, именно так! – живо откликнулся Павел. – У меня есть другая кандидатура. Я грустить из-за Ларисы не собираюсь. Могу и для тебя кого-нибудь подыскать.
– Спасибо, я уж как-нибудь сам. «Надо попробовать закрепить Ларису за собой», – и с этой ценной мыслью он вернулся к себе.
8. Трещины в семейной жизни
Три ночи Лариса была с Венедиктом, потом ушла к Сергею, которому тоже достались три ночи, а потом такую же порцию секса она выделила и Павлу. Все трое уяснили, что Лариса не запрещает им завести индивидуальных любовниц, но приоритет всегда должен быть у неё. «Я за честные отношения!» – сказала она каждому их троих.
– Хочу подарить тебе колечко с камушком, – сказал Ларисе Сергей.
– Серёженька, видимо, не поверишь, но кольца на пальцах мне всегда очень мешают. В других местах можно, но пальцы рук должны быть свободны. Я ведь сама делаю всю грязную работу и домработницу никогда не пущу к себе. Надеваю перчатки для защиты рук, но кольца рвут перчатки. Если тебе так уж хочется сделать мне приятный подарок, подари мне смартфон с наилучшими техническими характеристиками.
– А какие характеристики тебе важны? Небось, диктофон, чтобы записывать звуки, как ты делала каждую ночь? Я ведь тоже записывал.
– Диктофон и устойчивый интернет. Я борюсь в жизни за себя и не хочу повторять прежние ошибки. Вы, то есть мужчины в целом меркантильные и подлые, уж извини и не принимай на свой счёт. А женщины ещё хуже! – И она засмеялась.
Иоланта первой из трёх жён троицы задумалась над опасностью своего статуса: «Жена я ему или не жена? Может, разводиться? Но кто меня возьмёт? Алименты мне уже не положены, детям я стала противна». Она долго думала и не придумала ничего лучше выпивки сверх разумной меры. В состоянии тупой расслабленности и сумеречного сознания её застал Павел, который ненадолго нагрянул в московскую квартиру. Ничего не сказав, Павел сразу же решил: «Не буду ей мешать! Пусть катится вниз!». Иоланта видела мужа в квартире, попыталась поприветствовать его, но выдала лишь нечленораздельное мычание.
Красавин ушёл, как всем показалось, на задний план, что согласовывалось с его линией поведения и нежеланием выделяться. Никогда не отличавшиеся добротой и почитанием родителей Полина и Алексей оба сказали отцу:
– Гони мамку в шею и заведи себе нормальную тёлку!
Их слова ужаснули Павла: «Кого же мы с Иолантой вырастили?» Немного успокоившись, он решил, что дети правы: «Куплю ей небольшую квартирку, можно даже двухкомнатную, выделю долю своих вкладов и закреплю развод юридически так, чтобы она ничего больше требовать от меня не смогла. Но прежде поговорю с ней, чтобы потом она не смогла обвинить меня в неожиданности развода». Полмесяца он обдумывал что и как сказать, а потом приехал в квартиру и снова увидел жену пьяной, неумытой, непричёсанной и в засаленном халате на голое тело. Её вид вывел Павла из себя, и он кратко сказал:
– Ты мне противна! Я разведусь с тобой!
Иоланта молча выслушала мужа, допила стакан и докурила сигарету, потом ответила:
– Разводиться не хочу, я скорее умру.
Она вышла из гостиной, где сидела перед телевизором за журнальным столиком с бутылкой коньяка и пачкой сигарет на нём. Павел подошёл к окну и приоткрыл его. Иоланта вернулась в комнату и подошла к мужу, положила ему обе руки на его плечи:
– Я давно готова к такому повороту, поэтому только что приняла яд, и через час меня не станет. Извини, что так получилось. Детей мы вырастили, это прекрасно, но потом оба стали не нужны друг другу. У тебя работа и другие женщины, а у меня бутылка. Ни в чём я тебя не виню, сама виновата. Я прилягу на диване, а ты пока выйди и потом вызывай кого надо: ментов, врачей, труповозку. Кремируй меня и после этого сваргань алмаз!
Прежде чем выйти из комнаты, Павел оглянулся, Иоланта уныло посмотрела на него и сказала:
– Прощай, Пашенька! В аду обязательно свидимся, твёрдо гарантирую!
Павел ушёл в кухню, сварил себе кофе. Выпив кружку растворимого кофе, он вдруг понял, что ужасно проголодался. Порылся в холодильнике, нашёл пачку пельменей и сварил примерно треть пачки. Полил пельмени вкусным горчичным соусом и с аппетитом съел. Потом пошёл к жене. Её тело уже начинало остывать. Павел взялся за телефон и вызвал полицию, а те сами вызвали врачей и ритуальную службу. Павел позвонил сыну и дочери, которые восприняли смерть матери как новое развлечение: предстоит участвовать в траурных процедурах, для чего придётся напустить на себя по возможности скорбный вид.
Скромные похороны в крематории с выдачей урны с прахом безутешному вдовцу. Символические поминки в дорогом ресторане. Из пепла растолстевшей Иоланты вышел прекрасный алмаз зелёного цвета.
Венедикт сумел закрепить за собой Ларису, и растерянная Милка бросилась к Анне в поисках утешения. Анна, ощутившая тревогу за себя, попыталась поговорить с Сергеем, но он ушёл от разговора, сказав лишь, что лично ей пока нечего опасаться. «Что значит пока?» – этим вопросом Анна промучила себя две ночи и решила, что Сергей всё же не нашёл ей замену. Это у них всех кризис среднего возраста, сказала Анна Милке, на что та возразила:
– Но ни у кого из нашей родни ничего подобного не было!
– Мы все разные, Милочка.
Дамы решили устраивать совместные посиделки с выпивкой и сигаретами, пригласив для полноправного участия ещё и Евгению. Троица напивалась поочерёдно на трёх квартирах, обсуждая возможности мести. Но ничего им на ум не приходило. Тогда они занялись поисками любовников. Кое-кого по мелочи удалось привлечь, но все они были сплошь разовые варианты, а стоящие не просматривались даже в далёкой перспективе. Дамам приходилось налегать на выпивку.
Дела на заводе шли в гору. Поставщиков сырья было не так уж много, но предприятие не простаивало. Долгое время удавалось скрывать превращение человеческого пепла в алмаз. Производственный процесс был продуман таким образом, что все на предприятии видели лишь пепел, а там попробуй докажи, чей он. К тому же хорошая зарплата не нацеливала подавляющее большинство на желание что-то выискивать. А обнародование с фотографиями нескольких задержаний тех, кто попытался вынести готовую и пока ещё не учтённую продукцию, очень подтянули дисциплину.
Собравшись на шикарной вилле Венедикта, троица в присутствии Ларисы подвела итоги полугодовой работы завода. Продукция выдаётся регулярно, заказы поступают стабильно. Особенно радовался Павел: возглавляемое им опытное производство успешно решило проблему получения красных разных оттенков, чуть-чуть голубоватых и тёмно-синих, апельсиново-оранжевых, лимонно-жёлтых, светло-зелёных, изумрудных, шоколадного цвета и окраски кофе с молоком, наконец, совершенно прозрачных и молочно-белых, антрацитово-чёрных, то есть любых мыслимых расцветок искусственных алмазов из того, что остаётся после сжигания трупа. Работники опытного производства понятия не имели об исходном продукте, так уверял всех Павел. Но неожиданно Лариса, которая перед этим ненадолго выходила, чтобы принести горячее, несмешливо сказала:
– Мальчики, ну до чего же вы наивны! Все на вашем заводике твёрдо знают, что вы сжигаете мертвецов, и превращаете их бренные тела в дорогие безделушки. При удобном случае они всем это расскажут.
– Дорогая Ларочка, позволь не согласиться с тобой. Во-первых, у кого-то, естественно, могут возникать подозрения. Во-вторых, технологический процесс лишает любого собрать компромат. Поэтому молоть языком можно что на ум взбредёт, но ты попробуй докажи! И тут неизбежная осечка! – радовался Сергей.
– Ларка, узнать детали можно только в случае откровений любого из нас четверых. Я именно так считаю! – И Венедикт посмотрел по очереди на каждого из трёх остальных.