Книга первая. Мутная вода-серия книг Тень над каналом

Алексей Агапов

Книга первая. Мутная вода-серия книг Тень над каналом

«Тень над Каналом»

Книга первая. «Мутная вода»

Глава 1. Тело у четвёртого шлюза

В два часа сорок минут Канал становился чужим.

Днём он ещё притворялся частью города: отражал вывески, таскал на себе лодки, пах рыбой и мокрым камнем. Но после полуночи вода в нём мутнела, как будто кто-то снизу размешивал ил длинной чёрной палкой. Туман поднимался от причалов, цеплялся за фонари и висел над гранитными парапетами так густо, что свет становился желтоватым и больным.

Ян Верес стоял на набережной у четвёртого шлюза и смотрел, как в воде дрожит отражение фонаря. Отражение было не совсем правильным. Слишком длинным. Слишком тёмным. Ян знал: если смотреть ещё минуту, из этого отражения начнёт подниматься чей-то силуэт. Обычно так и случалось.

Он опустил взгляд. Голова болела с вечера — ровно, тупо, как будто в затылок вставили гвоздь и медленно закручивали. Ян вынул из кармана жестяную коробочку, достал пастилку от кашля, хотя кашля не было. Просто руки хотели что-то делать. Просто руки не любили пустоты.

На другом берегу, у старой рыбной лавки, в тумане стоял человек в промасленном брезентовом плаще. Ян видел его краем глаза. Человек не двигался. У него не было лица — только мокрый овал, как у манекена, забытого под дождём. Ян отвернулся. Считать призраков — дурная привычка. Он давно взял за правило: не считать. Не разговаривать. Не подходить.

— Верес? — раздалось за спиной. — Ты чего здесь?

Ян обернулся. По набережной шёл полицейский патрульный, молодой, с фонарём в руке. Его звали Марк, и он всегда здоровался так, будто извинялся за то, что жив.

— Не спится, — сказал Ян.

— В такую ночь? — Марк зябко передёрнул плечами. — Вода опять мутная. Старухи говорят, к покойнику.

Ян посмотрел на Канал. Вода у четвёртого шлюза действительно была темнее обычного. Она не отражала фонарь, а словно впитывала его.

— Старухи редко ошибаются, — сказал он.

Марк хотел ответить, но в глубине улицы, за поворотом, где начинались старые склады, вдруг тревожно свистнули. Один раз. Второй. Свисток был короткий и злой, как удар по мокрому камню.

Марк выругался и побежал. Ян постоял ещё секунду, глядя на воду. Отражение фонаря дрогнуло и распалось. Под ним, на мгновение, мелькнула бледная рука. Пальцы разжались, и рука ушла в глубину.

Ян вздохнул и пошёл за патрульным.

У четвёртого шлюза уже собралась полиция. Двое в форме оттягивали назад зевак — человек шесть, не больше; в такой туман даже любопытство становится осторожным. Третий держал фонарь над водой. Четвёртый, в штатском, стоял на колене у самого края и что-то рассматривал на граните.

Ян узнал капитана Ирму Хольд по широкой спине и по тому, как она носила шляпу — сдвинутой на затылок, будто та мешала ей думать. Хольд не любила Яна. Но за пять лет, что он путался под ногами у полиции, она так и не смогла решить: то ли он шарлатан, то ли просто неприятный человек с очень странными глазами. Обычно она склонялась к обоим вариантам сразу.

— Верес, — сказала Хольд, не оборачиваясь. — Кто тебя звал?

— Свисток.

— Свисток звал полицию.

— Я и есть полиция, — сказал Ян. — В некотором роде.

Хольд наконец повернулась. У неё было лицо человека, который давно не высыпался и уже перестал надеяться, что это когда-нибудь изменится.

— В некотором роде, — повторила она. — Стой там, где стоишь. И не смотри на воду.

Ян не стал говорить, что уже посмотрел.

Тело лежало на узкой полосе мокрого гранита, между парапетом и водой. Его только что вытащили. Молодая женщина. Тёмные волосы прилипли ко лбу, лицо было белым, почти восковым, а губы — синими. На ней было шерстяное пальто, слишком хорошее для этих складов, и тяжёлые ботинки с высокой шнуровкой. Из кармана торчал край промокшей тетради. Рядом, на камне, лежал раскрытый брезентовый рюкзак: лопатка, кисть, рулетка, несколько пакетов с землёй.

— Археолог, — сказала Рита Ланн, появляясь из тумана слева.

Она уже была здесь. Ян не слышал, как она подошла. Рита всегда двигалась тихо, будто боялась разбудить воздух. На ней был серый плащ и резиновые перчатки. В одной руке — чемоданчик, в другой — чашка с кофе, которую она держала так, будто это был медицинский инструмент.

— Ты знаешь её? — спросил Ян.

— Знала. Лина Ард. Двадцать шесть. Работала в городском архиве, копалась в старых картах. Три месяца назад получила разрешение на раскопки у пятого шлюза. Говорила, что нашла что-то важное.

— Что-то важное?

— Она не уточняла. — Рита присела рядом с телом. — Говорила, что «это меняет всю историю Канала». Я думала, она про старые сваи.

Ян смотрел на Лину Ард. Мёртвые не выглядели спокойными. Они выглядели недоделанными. Как будто смерть — это не конец, а неудачная попытка закрыть дверь. У Лины на виске был небольшой порез. На пальцах — ссадины, будто она хваталась за камень. На шее — ничего. Вода в лёгких — это Рита скажет позже.

— Кто нашёл? — спросил Ян.

— Лодочник, — Хольд кивнула в сторону. — Говорит, тело плыло у самого борта. Думал, мешок. Оказалось, не мешок.

Ян обошёл тело по дуге. Свет фонаря выхватывал детали: мокрый камень, тёмные пятна, обрывок верёвки. А потом он увидел то, что не вписывалось в картину.

В нескольких шагах от Лины, у самого края воды, лежал металлический обруч.

Он был размером с браслет, но толще, грубее, будто его выковали не для украшения, а для чего-то тяжёлого. По внешней стороне шли насечки, похожие на руны. Металл был тёмным, почти чёрным, и покрыт зелёной патиной. Внутри обруча, на камне, лежал кусок старой карты — обрывок, размером с ладонь, в промасленной ткани. Края карты были рваными, бумага — желтоватой, а линии на ней — выцветшими, но Ян успел заметить тонкую линию Канала и странный знак: круг с тремя точками внутри.

— Это не трогать, — сказала Хольд, заметив его взгляд. — Всё в протокол.

— Конечно, — сказал Ян.

Он не собирался трогать. Он и так чувствовал: от обруча шло тепло. Слабый, ровный жар, как от камня, который слишком долго лежал на солнце. Но солнца не было. Была ночь, туман и вода, от которой тянуло холодом.

Рита тоже посмотрела на обруч. Её лицо не изменилось, но чашка с кофе замерла на полпути ко рту.

— Странная вещь, — сказала она. — Не похоже на местную работу.

— Ты ещё не смотрела, — сказала Хольд.

— Я и не говорю, что смотрела. Я говорю: странная.

Ян присел на корточки. Один из патрульных хотел было его отогнать, но Хольд махнула рукой. Она знала: если Верес что-то заметит, лучше пусть заметит при ней.

— Обрывок карты и обруч, — сказал Ян. — Они лежат слишком аккуратно.

— В каком смысле? — спросила Хольд.

— В прямом. Тело вытащили из воды, вода стекала, рюкзак раскрылся. А эти две вещи лежат рядом, будто их положили. Или будто они сами пришли.

— Сами пришли, — повторила Хольд. — Верес, не начинай.

Ян не ответил. Он смотрел на руны. Они были вырезаны глубоко, с наклоном, и в некоторых местах металл блестел, как будто обруч недавно держали в руках. Или как будто его только что вынули из воды. Но он лежал на сухом камне.

За спиной Хольд, у стены склада, в тумане стоял человек в брезентовом плаще. Тот самый. Теперь Ян видел его лучше: широкие плечи, опущенная голова, руки как плети. У него не было лица, но Ян знал, что он смотрит на тело.

— Хольд, — тихо сказал Ян. — Ты видишь кого-нибудь у стены?

Хольд обернулась. Посмотрела. Покачала головой.

— Там никого нет.

— Хорошо, — сказал Ян.

Он выпрямился. Голова болела сильнее. В висках стучало, и на секунду ему показалось, что туман стал плотнее, а звуки — глуше. Он моргнул. Человек у стены сделал шаг вперёд. Медленно. Будто проверял, заметит ли Ян.

Ян отвернулся. Не разговаривать. Не подходить. Не считать.

— Что у неё в руке? — спросил он, чтобы вернуться в реальность.

Рита уже разжимала пальцы Лины. В правой руке у неё был зажат маленький кусочек мела. Белый, обломанный, с тёмными краями.

— Мел, — сказала Рита. — Она что-то чертила. Возможно, на камне.

Ян посмотрел на гранит у воды. Там, где лежал обруч, была едва заметная белая линия. Полукруг. И ещё одна линия, уходящая в воду. Как будто Лина пыталась дорисовать карту, но не успела.

— Её убили здесь? — спросил Ян.

— Пока не знаю, — сказала Рита. — Внешних повреждений мало. Порез на виске, ссадины на руках. Вода в лёгких есть. Но...

Она замолчала.

— Но? — поторопила Хольд.

— Но у неё под ногтями земля. И не только земля. Что-то тёмное. Похоже на ил. И ещё... — Рита подняла глаза. — У неё на ладони след. Круглый. Как от ожога.

Хольд выругалась.

— То есть ты хочешь сказать, что она могла умереть не в воде?

— Я хочу сказать, что она могла умереть до воды, — ответила Рита. — Но это не точно.

Ян снова посмотрел на обруч. Тот лежал неподвижно. Но ему показалось, что внутри металлического кольца дрогнула тень. Как будто там, в чёрном металле, что-то шевельнулось.

— Обруч нельзя оставлять здесь, — сказал он.

Хольд подняла бровь.

— Это ещё почему?

— Потому что он тёплый.

Хольд посмотрела на него так, будто он сказал, что вода горит.

— Верес, иди домой. Проспись. Завтра я жду тебя с показаниями. И без твоих... — она поискала слово, — ...видений.

Ян не двинулся.

— Хольд. Послушай. Я не знаю, что это. Но Лина Ард держала в руке мел и что-то чертила. Рядом с ней лежит обрывок карты и металлический обруч с рунами. И ты хочешь сказать, что это совпадение?

— Я хочу сказать, что это работа следователя. А ты — не следователь.

— Я частный сыщик.

— Ты — частный сыщик, который разговаривает с воздухом.

Ян промолчал. Это было правдой. Почти.

Рита поднялась и вытерла руки о влажную салфетку. Она посмотрела на Яна, и в её взгляде было что-то, чего он не любил: жалость, смешанная с профессиональным интересом. Рита знала о его даре больше, чем Хольд. Она никогда не называла это даром. Она называла это «твои проблемы».

— Ян, — сказала она тихо. — Ты сегодня сколько спал?

— Часа три.

— А сколько раз... — она не договорила.

— Два, — сказал он. — Может, три. Не считал.

Рита кивнула, будто это всё объясняло.

— Поезжай домой. Я пришлю тебе отчёт, когда будет что присылать.

Ян хотел ответить, но в этот момент патрульные начали поднимать тело на носилки. Лина Ард качнулась, и её мокрая рука свесилась вниз. Пальцы разжались, и мел упал на камень. Стук был тихим, почти неслышным. Но Ян вздрогнул.

Обруч в пакете для улик, который держал один из полицейских, вдруг дёрнулся.

Полицейский вскрикнул и выронил пакет. Тот упал на гранит, но не раскрылся. Внутри, за мутным пластиком, металлическое кольцо медленно повернулось. Само. Без чьей-либо помощи.

Хольд уставилась на пакет.

— Это что сейчас было?

— Ветер, — сказал патрульный, но голос у него сорвался.

Ветра не было. Туман стоял неподвижно, как занавес.

Ян шагнул вперёд. Он не думал. Просто ноги сами понесли его к пакету. Он наклонился, и в этот момент вода в Канале у четвёртого шлюза тихо плеснула.

Ян поднял голову.

На поверхности воды, в двух метрах от парапета, расходились круги. В центре кругов, в мутной воде, отражался фонарь. А рядом с отражением фонаря — Ян.

Только отражение было не его.

В воде стоял человек. Тёмный силуэт, размытый, как чернильное пятно. У него не было лица. Но он поднял руку и указал на обруч.

Ян почувствовал, как холод пробирает его до костей. Голова вспыхнула болью. Он моргнул. Силуэт исчез. Вода снова стала просто водой.

— Верес? — окликнула Хольд. — Ты чего?

Ян выпрямился. Пакет с обручем лежал у его ног. Металлическое кольцо больше не двигалось. Оно лежало рунами вверх, и в свете фонаря Ян вдруг отчётливо увидел один из символов: круг с тремя точками внутри. Точно такой же, как на обрывке карты.

Он поднял глаза на Хольд.

— Я хочу знать, кто её убил, — сказал он. — И я хочу знать, что это за обруч.

Хольд открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из тумана, со стороны старого архива, донёсся звук. Тихий, протяжный. Как будто кто-то провёл металлическим предметом по камню.

Все обернулись.

В конце набережной, где фонари становились реже, а туман — гуще, стояла женщина. В длинном пальто. С распущенными тёмными волосами. Она стояла неподвижно и смотрела в сторону воды.

Рита побледнела.

— Это... — начала она.

Женщина подняла руку и поманила Яна пальцем.

А потом вода в Канале снова плеснула, и на этот раз Ян услышал не плеск, а голос. Глухой, как из-под толщи льда. Он произнёс его имя.

— Ян.

Хольд схватила его за плечо.

— Стой.

Но Ян уже смотрел на воду.

Обруч в пакете лежал неподвижно. Карта на камне намокла от тумана. Тело Лины Ард уносили в темноту. А из чёрной воды у четвёртого шлюза на него смотрело отражение, которого не должно было быть.

И в этом отражении Ян Верес стоял не на набережной.

Он стоял по колено в воде.

С обручем в руке.

Глава 2. Обруч, который помнит руки

Ян не помнил, как оказался на коленях у парапета.

Помнил только, что вода была близко — так близко, что туман над ней казался дыханием. Помнил холод гранита под ладонями. И помнил голос, который произнёс его имя так, будто оно было не именем, а командой.

— Верес! — Хольд тряхнула его за плечо. — Ты меня слышишь?

Ян моргнул. Набережная вернулась на место: фонари, мокрый камень, пакет с обручем у ног, бледное лицо Риты в двух шагах. Женщины в конце набережной уже не было. Только туман, который медленно сворачивался в трубу, как мокрая ткань.

— Слышу, — сказал Ян. Голос у него был хриплый, будто он долго молчал.

— Что это было? — Хольд не отпускала его плечо. — Ты стоял и смотрел в воду, как будто тебя там кто-то держал.

— Никто меня не держал.

— Верес.

— Капитан, — Ян поднялся, стараясь не опираться на парапет. — Я в порядке.

— Ты не в порядке. У тебя глаза как у человека, который только что видел покойника.

Ян не стал уточнять, что видел не одного.

Рита подошла ближе и, не спрашивая разрешения, взяла его за запястье. Пульс у него был частый, неровный, как у человека, который только что вынырнул из холодной воды. Она посмотрела на него поверх очков — тем взглядом, который означал: «Мы поговорим позже, и тебе не понравится».

— Хольд, — сказала Рита, не отпуская запястье Яна. — Мне нужно осмотреть тело в лаборатории. И обруч тоже.

— Обруч — улика, — сказала Хольд. — Он идёт в участок.

— Тогда я поеду в участок. Но мне нужно, чтобы ты дала мне час. Один час, пока патрульные оформляют бумаги. Я хочу посмотреть на металл, пока он не высох.

Хольд посмотрела на пакет с обручем. Тот лежал на камне, и в свете фонаря металл казался ещё темнее, чем раньше. Как будто впитал в себя ночь.

— Час, — сказала Хольд. — И чтобы Верес не подходил к нему.

— Я не подойду, — сказал Ян.

Он подошёл через сорок минут.

Участок находился в старом здании таможни, на набережной Святого Марка, где Канал делал первый поворот. В подвале была лаборатория — низкая комната с кирпичными стенами, запахом формалина и вечным гулом вентиляции. Рита работала здесь уже шесть лет и знала каждый скрип половиц.

Ян сидел на табурете у стены, пил холодный чай из жестяной кружки и смотрел, как Рита раскладывает на столе инструменты. Обруч лежал в центре стола, на белой ткани. Пакет сняли, но металл всё ещё казался тёплым — Рита проверила термометром дважды и оба раза покачала головой.

— Он не остывает, — сказала она. — Комнатная температура двадцать один градус. Обруч — двадцать девять.

— И это после того, как он пролежал в воде?

— Он не пролежал в воде. — Рита взяла лупу. — Смотри сюда. Внутри кольца есть следы. Не ржавчина. Что-то вроде воска. И ещё... — она повернула обруч. — Видишь эти царапины? Они не хаотичные. Они идут по кругу. Как будто кто-то пытался его открыть.

Ян подошёл ближе. Обруч лежал на ткани, и руны на его внешней стороне казались глубже, чем на фотографиях. Вблизи было видно, что металл неоднородный: местами чёрный, местами зеленоватый, а в одном месте — почти золотой, как будто обруч был покрыт тонким слоем другого металла и кто-то его соскоблил.

— Это не браслет, — сказала Рита. — Это часть чего-то большего. Видишь, с одной стороны есть паз. И ещё один — с противоположной. Как будто к нему что-то крепилось.

— Сегмент, — сказал Ян.

Рита подняла глаза.

— Что?

— Не знаю. — Ян потёр виски. — Слово вертелось в голове. Сегмент. Как будто я его уже слышал.

Рита отложила лупу.

— Ян. Что произошло на набережной?

— Я уже сказал Хольд.

— Хольд ты сказал, что в порядке. Мне скажи правду.

Ян помолчал. Вентиляция гудела. Где-то наверху, в коридоре, кто-то уронил папку, и звук прозвучал как выстрел.

— Я видел женщину, — сказал он. — В конце набережной. Она поманила меня пальцем.

— И?

— И я услышал голос из воды. Он назвал моё имя. А потом... — Ян посмотрел на обруч. — Потом я увидел себя в отражении. Я стоял в воде. С обручем в руке.

Рита не удивилась. Она давно перестала удивляться. Она просто кивнула и сказала:

— Ты уверен, что это было видение? А не... — она поискала слово, — не воспоминание?

Ян нахмурился.

— Воспоминание? Я никогда не стоял в этом канале с обручем.

— Ты уверен?

Он хотел ответить «да», но слово застряло в горле. Потому что он не был уверен. В его памяти были провалы — много провалов, особенно за последний год. Он списывал их на недосып, на головные боли, на контакты с призраками. Но иногда, просыпаясь утром, он находил на своих ботинках ил. Или на руках — запах воды, которая не была водой из-под крана.

— Что ты нашла на теле? — спросил он, чтобы сменить тему.

Рита вздохнула, но не стала настаивать.

— Лина Ард умерла от утопления. Но перед этим она получила удар по голове — не сильный, скорее оглушающий. Порез на виске — от удара о камень. Её столкнули в воду или она упала сама. Но самое интересное — вот. — Рита взяла со стола фотографию. — Смотри.

На фото была ладонь Лины. В центре ладони — круглый след, тёмный, с чёткими краями. Как от ожога, но без волдырей.

— Это не ожог, — сказала Рита. — Я не знаю, что это. Но след точно оставлен металлом. И ещё — у неё под ногтями земля, которая не из Канала. Я проверила. Это земля из старого русла, того, что осушили сто лет назад. Оно было под архивом.

— Под архивом, — повторил Ян. — Где она работала.

— Да. И ещё одна вещь. — Рита достала из ящика прозрачный пакет. Внутри был обрывок карты. — Я посмотрела на свет. Бумага старая, но чернила свежие. Кто-то нанёс эти линии недавно. Может быть, сама Лина. Может быть, кто-то другой.

Ян взял пакет. Карта была маленькой, но линии на ней были чёткими: изгиб Канала, три точки, соединённые пунктиром, и в центре — круг с тремя точками. Тот самый знак.

— Три точки, — сказал он. — Как на обруче.

— Да, — сказала Рита. — И я нашла вот это. — Она развернула второй пакет. Внутри был маленький кусочек бумаги, вырванный из тетради Лины. На нём было написано одно слово, обведённое дважды: «Гарм».

Ян похолодел.

— Гарм.

— Ты знаешь это имя?

— Боцман, — сказал Ян. — С пиратского корабля. Он погиб в Канале двести лет назад. Я... — он замолчал.

— Ты видел его, — закончила Рита. — На набережной. Тот человек в брезентовом плаще.

Ян кивнул.

— Он стоял у стены и смотрел на тело. А потом, когда мы уходили, он... — Ян запнулся. — Он показал на воду.

Рита отложила пинцет.

— Ян, я хочу, чтобы ты кое-что сделал. Не сейчас. Когда вернёшься домой. — Она взяла обруч и перевернула его. — Положи руку на стол. Не на обруч. Просто на стол.

Ян положил.

— А теперь закрой глаза и скажи мне, что ты чувствуешь.

Ян закрыл глаза. В темноте под веками сразу стало тесно. Он услышал гул вентиляции, скрип половиц, дыхание Риты. А потом — запах. Мокрый камень, соль, рыба. И что-то ещё. Сладковатое. Как гниющая водоросли.

— Я чувствую воду, — сказал он. — И ещё... — он нахмурился. — Чьи-то руки. Они держат обруч. Не мои.

— Хорошо, — сказала Рита. — Открой глаза.

Ян открыл. Комната была на месте. Обруч лежал на столе. Но теперь Ян заметил то, чего не видел раньше: на внутренней стороне кольца, чуть ниже паза, была выгравирована маленькая буква. Не руна. Буква. «А».

— Это инициал, — сказала Рита. — Я заметила, когда ты сидел с закрытыми глазами. Буква «А» и ещё одна, почти стёртая. Похоже на «М».

Ян посмотрел на неё.

— Адриан Мор.

Рита кивнула.

— Твой наставник. Профессор, который двадцать лет назад вёл раскопки у пятого шлюза. Тот самый, который потом уехал из города и вернулся три года назад.

— Он вернулся, — сказал Ян. — И он был одним из первых, кто позвонил мне, когда узнал о смерти Лины.

Рита сложила руки на груди.

— И что он сказал?

— Сказал, чтобы я не лез в это дело. Сказал, что это опасно.

— Он не объяснил, почему?

— Нет. — Ян взял пакет с обрывком карты. — Но теперь я хочу спросить.

Он вышел из участка в половине пятого утра. Туман начал редеть, но Канал всё ещё был мутным. Ян шёл вдоль набережной, и его тень скользила по мокрому граниту. Голова болела, но уже по-другому — не тупо, а остро, как будто внутри что-то сдвинулось.

Он достал телефон и набрал номер Мора.

Гудки шли долго. Наконец на другом конце щёлкнуло.

— Ян? — Голос у Мора был сонный, но настороженный. — Ты знаешь, который час?

— Профессор, — сказал Ян. — Что такое «Якорь Тихой Воды»?

На другом конце провода стало тихо. Так тихо, что Ян услышал, как Мор медленно выдохнул.

— Где ты это услышал?

— На обруче, который нашли рядом с телом Лины Ард. Там твои инициалы.

Мор помолчал. Потом сказал:

— Не по телефону. Приходи ко мне. Через час. И, Ян... — он сделал паузу. — Не трогай обруч. И не смотри в воду, когда идёшь.

Ян хотел спросить, что это значит, но Мор уже повесил трубку.

Ян сунул телефон в карман и посмотрел на Канал. Вода была мутной, но в ней отражались огни. И в этом отражении, среди огней, на секунду мелькнула фигура. Человек в брезентовом плаще. Он стоял на другой стороне канала и смотрел прямо на Яна.

А потом он поднял руку и поманил его к себе.

Ян не двинулся. Но когда он снова посмотрел на воду, фигура исчезла. А на мокром граните у его ног лежал маленький кусочек мела. Такой же, как тот, что был в руке Лины Ард.

Ян наклонился и поднял его. Мел был тёплым.

И на нём, едва заметно, была выцарапана цифра. «4».

Четвёртый шлюз. Место, где нашли тело.

Ян выпрямился и посмотрел в сторону дома Мора. Потом — на Канал. Потом — на мел в своей руке.

— Ладно, — сказал он вслух. — Начнём с четвёртого.

И в этот момент за его спиной, в тумане, кто-то тихо и отчётливо произнёс:

— Не туда идёшь, сыщик.

Глава 3. Дом на другой стороне

Ян обернулся так резко, что мел в кармане стукнулся о ключи.

На набережной никого не было. Туман висел рваными полосами, фонари горели через один, и в их свете мокрый гранит казался покрытым тонкой плёнкой льда. Ян посмотрел налево — пусто. Направо — пусто. Только у стены старого склада, там, где тень была гуще всего, что-то шевельнулось. Но когда он сделал шаг в ту сторону, из тени вышла худая собака. Она посмотрела на него жёлтыми глазами, зевнула и потрусила прочь.

Ян постоял ещё немного, слушая, как капает вода с карниза. Голос был мужской, низкий, с хрипотцой. Так говорят люди, которые много времени проводят на воде. Или под водой.

— Не туда идёшь, сыщик, — повторил он шёпотом, пробуя слова на вкус.

Слова были не его. Но они уже сидели в голове, как заноза.

Ян достал телефон, посмотрел на время. До встречи с Мором оставалось сорок минут. Дом профессора был на другой стороне Канала, у седьмого шлюза, в старом квартале, где дома стояли так близко друг к другу, что их крыши почти соприкасались. Ян знал дорогу. Он ходил туда три года назад, когда Мор только вернулся в город, и ещё раз — прошлой зимой, когда приносил ему старые карты из архива.

Тогда Мор был другим. Спокойным. Уверенным. Он говорил о Канале как о живом существе — с уважением, но без страха. А теперь в его голосе по телефону был страх. Ян слышал его так же отчётливо, как шум воды.

Он перешёл мост у третьего шлюза. Мост был старый, горбатый, с чугунными перилами, и под ним вода шумела громче, чем следовало. Ян старался не смотреть вниз. Он смотрел на противоположный берег, на дома, на окна, в которых горел свет. В одном из окон, на втором этаже, стояла женщина. Она не двигалась. Ян отвёл взгляд.