Сергей Алексеев.

Собрание сочинений. Том 1. Орда. Куликово поле. Суровый век. Цари и самозванцы. Грозный всадник. Небывалое бывает. Великая Екатерина



скачать книгу бесплатно

«Обозлились мальчишки:

– Француз. Бей, колоти француза!

Достается Агапке. Будь ты проклята, эта шапка!» – заканчивается рассказ.

Схожие истории есть во многих книжках С. Алексеева. В «Рассказах о Суворове и русских солдатах» Суворов убийственно высмеивает некоего поручика Козодубова, который «во всем подражал французам». При обмене с французами пленными фельдмаршал не то в шутку, не то всерьез предлагает выменять завзятого галломана на русского солдата. Вконец напуганного поручика с его «нерусской душой» Суворов наконец отпускает в полк, но с напутствием: «Иди думай. Гордись, дурак, что ты россиянин!»

Отношением к Родине писатель и его герои выверяют глубину зрелости и мудрости человека. Небольшой рассказ «Шапку об землю» («Птица-слава») описывает встречу Кутузова с партизанскими вожаками – как раз перед окончательным изгнанием наполеоновского воинства с русской земли. Хороший, умный идет разговор у великого полководца с героями, которых выдвинул, вырастил сам народ. Партизаны отдают должное мужеству и воинскому умению противника, понимают, что победили не столько силой, сколько духом – у них, в отличие от захватчиков, была в войне великая и благородная цель. И тут кто-то осторожно задал вопрос относительно крепостного права: не будет ли воли народу-победителю, спасшему Русь от позорного порабощения? Кутузов не нашелся, что ответить. Да и что ответишь? «Он ведь только над войском начальник». И вот возвращаются партизаны, и самый молодой в сердцах бросает шапку об землю: «Только напрасно с французами бьемся! Жизнью своей рискуем». А самый мудрый, немолодой, в боях изувеченный, отвечает ему: «Тут вещи не равные – разные. Баре есть баре. Россия – Россия!»


Пожалуй, никакому другому замыслу не отдал С. Алексеев столько сил и труда, сколько потребовала для своего осуществления мечта писателя рассказать читателям младшего возраста о Великой Отечественной войне советского народа с немецко-фашистскими захватчиками. Участник войны с первого ее дня, С. Алексеев вынашивал этот замысел на протяжении всей своей творческой жизни, вначале как смутное и беспокоящее желание поделиться с новыми поколениями восхищенным преклонением перед народным подвигом, с течением времени – как все более ясно осознаваемый гражданский долг, неотложную обязанность перед грядущим временем. За пятилетие 1975–1980 годов им опубликованы четыре книги: «Идет война народная», «Сто рассказов о войне», «Богатырские фамилии» и написанная совместно с А. Босевым книга «Заколдованное слово», включившие в общей сложности около трехсот рассказов.

Сегодняшний восьми – десятилетний школьник по этим книгам может составить себе эмоционально-впечатляющую, психологически и фактически достоверную картину прошлого, представить, каким неимоверным напряжением сил и жертвами оплачены свобода, мирное счастье нашей страны.

Алексеев и замыслил дать детям такое чтение, которое в доступных им картинах и образах представило бы своего рода диораму великой битвы советского народа с фашизмом на всем ее пространстве – от Баренцева моря до Черного и от московских рубежей до Берлина.

Книга «Идет война народная» рассказывает самым маленьким читателям о Великой Отечественной войне с ее начальных дней и до Победы.

Все впечатления бытия, все знания приходят к маленьким впервые. Как трудно и важно найти верный тон, отобрать эпизоды, выбрать сюжеты, раскрыть характеры! Сергею Алексееву это удалось. Книгу, как и многие другие произведения, составляют рассказы. Они коротки, лаконичны, сюжетны, образы людей, действующих в них, ярки и живы. С. Алексеев создал своего рода «военную энциклопедию», значение которой в патриотическом воспитании ребят младшего возраста нельзя переоценить.


Чем дальше отодвигается от нас историческое событие или эпоха, тем большее значение приобретает литературный рассказ о них. Историческая память – основа национального самосознания, неиссякаемый родник патриотических чувств. Зная прошлое, человек лучше понимает настоящее, увереннее глядит в будущее.

Уроки истории – это вечно живая наука, особенно необходимая для вступающих в жизнь поколений. То, что взрослому представляется вполне ясным и знакомым, иной раз и по личному опыту, для маленького человека всегда «терра инкогнита» – земля неведомая, которую он открывает для себя заново.


Едва ли среди книг Сергея Алексеева отыщется такая, где не стоял бы редакционный гриф – «Для младшего возраста». Основной читатель этих книг (а иногда еще только слушатель) – старший дошкольник и учащийся начальной школы. По произведениям С. Алексеева дети знакомятся с отечественной историей, получают первые – и, значит, особенно важные – фундаментальные представления о прошлом страны, народа.

Вот почему писать для младших читателей – дело очень ответственное. Пожалуй, главная трудность – необходимость адекватной детскому восприятию формы. Если в литературе для взрослых охват и степень осмысления жизненного материала диктуют автору выбор соответствующего жанра – рассказ, повесть, роман или многотомная эпопея, – мобилизуя для решения идейно-художественной задачи все многообразие выразительных средств, которыми располагает искусство слова, то в литературе для младшего возраста дело обстоит по-иному. Набор выразительных средств здесь крайне ограничен. Не случайно в книге для малышей столь прочно привились жанры ультракороткого рассказа и небольшого стихотворения. Книги же солидного объема, вроде «Что я видел» Б. Житкова или «Лесной газеты» В. Бианки, редки настолько, что их можно сосчитать по пальцам. Пишущий для младших ребят испытывает при решении масштабных задач трудности, близкие к тем, с какими сталкивается современный архитектор при строительстве жилого массива из унифицированных деталей. При этом сопротивление материала растет пропорционально его количеству. И надо обладать особенным мастерством и терпением, чтобы из немногих словесных «кубиков» сложилась подлинная эстетическая ценность, а не унылый монстр, способный удивить разве что величиной повторяющегося однообразия.

Не каждый литературно одаренный человек способен написать хорошую книжку для маленьких. У С. Алексеева есть определенный, может быть даже врожденный, дар разговора с ребятами младшего возраста. И дар этот усилен глубоко осмысленным, сознательным подходом к своей работе. «Главное в детской книге, – считал С. Алексеев, – …не разъяснения, а динамика, действие, характер, вырастающий из поступка. Такой действенный характер ребенок быстро схватывает, чувствует его».

Однако как достигнуть динамики в книге, которая, будучи достаточно объемной (от 3 до 10 авторских листов), в то же время адресовалась бы читателю, для которого процесс чтения представляет известную трудность, а внимание не привыкло задерживаться подолгу на одном предмете, даже если этот предмет и пребывает в непрестанном движении? Опыт литературы подсказывал давно апробированное решение: писать книгу приключений. Так написаны «Золотой ключик», «Доктор Айболит» и все волшебные сказки. В центре – один главный герой (внимание читателя не рассеивается), и с этим героем непрерывно происходит нечто новое и волнующее (внимание читателя не устает).

Для исторических произведений такой способ изображения подходит в некоторых случаях. Но не всегда. Когда Алексеев писал «Историю крепостного мальчика», «Сына великана», «Братишку», он, несомненно, оглядывался на традиционный приключенческий роман, наложивший отчетливый отпечаток на все виды жанровой детской повести – от биографической до школьной. В этих вещах писатель мог дать известный простор сюжету, поскольку не был связан обязательностью исторического материала.

Но как быть, если в центре повествования оказывается не историческое явление как таковое (крепостное право, революция, Гражданская война), а конкретное историческое лицо или сжатое во времени, но разветвленное в пространстве историческое событие (Разин, Пугачев, Петр I, война 1812 года, восстание декабристов)? Как быть, если ставится задача показать исторический факт не в преломлении индивидуальной судьбы (что неизбежно ограничивает поле зрения писателя), а в собственной его многогранной сущности? Тут автору нет иного выбора. Либо история превращается в антураж, подсобный материал, фон для приключений героя, как у Дюма, либо приходится жертвовать интригой в пользу исторической правды.

Получается вроде бы заколдованный круг. Во втором случае несет ущерб занимательность. В первом утрачивается что-то важное в масштабах и глубине изображения исторической действительности. Противоречие, похоже, неразрешимое. Но С. Алексеев его успешно разрешил. Ему помогли новаторские достижения советской детской литературы – прежде всего опыт Б. Житкова, В. Бианки, М. Ильина. По сути, Алексеев открыл возможность применения к изображению исторической реальности той самой формы, которую Житков в книге «Что я видел» использовал для изображения реальности повседневной, Бианки – для рассказа о жизни природы, а Ильин – для «рассказов о вещах».

За основную «строительную единицу» брался традиционный тип коротенького рассказа для малышей, в котором наша детская литература достигла еще в 1930-е годы высочайшего совершенства. Вспомним хотя бы пришвинские миниатюры из его книг «Золотой луг», «Лисичкин хлеб», «Дедушкин валенок» и др. У С. Алексеева эта форма становилась своего рода «атомом» в сложной «молекуле» объемного произведения. Каждый такой рассказ-«атом» можно уподобить отдельному кусочку смальты в мозаичной картине. Он соотносится с общим замыслом, темой, сюжетом произведения. Он – необходимая часть целого. Но в то же время он и вполне самостоятелен. В нем – свой образ, сюжет, тема, своя завершенность. Он – часть. Но он же и целое. Причем искусство рассказывания заключается еще и в том, чтобы по своей словесной структуре, по интонации один рассказ не повторял другой, как не повторяются части музыкального произведения. Перекличка не должна превратиться в монотонность.

Краткость отдельного рассказа (у Алексеева обычно от двух до трех страничек машинописного текста) служит необходимым, хотя и не единственным условием динамики произведения в целом. Одновременно краткость есть также одно из условий доступности книги читателю.

Из таких внутренне завершенных рассказов строятся Алексеевым не только тематические циклы («Упрямая льдина», «Октябрь шагает по стране», «Секретная просьба») или «бессюжетные» повести в рассказах («Небывалое бывает», «Рассказы о Суворове и русских солдатах», «Идет война народная»). Из них построены и книги с традиционным сюжетом – «История крепостного мальчика», «Братишка», «Сын великана».


Занимательность книг Алексеева обусловлена не только их динамичностью. Автор не боится оставить читателя один на один с историческим фактом, сознавая, что в ряде случаев неприкрашенный факт (геройский поступок, благородное движение души, даже цифра, если она характеризует трудовое усилие, величину противоборствующих сил или размеры стоящего на пути препятствия) обладает в глазах ребенка не меньшим интересом, чем удивительное сцепление фактов. Алексеев приближает к душе читателя действительность прошедших эпох также и тем, что населяет ее близкими читателю персонажами – детьми. Близкими по психологии, по мировосприятию.

Но это не всё. Из многообразия фактов и событий, имеющихся под рукой писателя-историка, Алексеев отбирает прежде всего такие, которые одновременно могли бы нести по меньшей мере две функции: объяснить ребенку важную общественную истину и развлечь его. Если такого рода фактов оказывается у писателя недостаточно, то он прибегает к домыслу и даже к вымыслу, «дописывая» историю в ее собственном духе, почти всегда безошибочно с точки зрения тенденций общественного развития или характера исторического лица. Но всегда реальный или примысленный факт выполняет двойную роль. Нет рассказов, написанных исключительно для занимательности, как нет и рассказов, лишенных ее.

Проза Алексеева очень эмоциональна и музыкальна. Когда писатель хочет подчеркнуть напряженность чувств своих героев или драматизм их положения, он прибегает к излюбленной форме сказа.

Сказовость пронизывает в книгах Алексеева не только авторскую речь, но и речь персонажей, особенно если это представители народа. Казак-разинец отвечает мужику, спрашивающему, кто они такие: «Люди залетные. Соколы вольные. Ветры весенние…»

Когда писатель говорит о борцах за народное счастье, его слог приобретает былинную музыкальность и метафоричность. «Присоединились к разницам где-то в пути крестьянские парни Егор и Яков. Оба статные, оба крепкие. Богатырское что-то у них в сложении. Гнет подковы Егор, как гвозди. Вырывает с корнем березки Яков. Дунет Яков – шапка с любого летит долой. Притопнет Егор – земля, как живая, дрогнет».

Порой в подобных конструкциях гиперболизм образа (как это характерно для русской былины) переходит границы реально возможного. Сказ превращается в сказку. Такая особенность авторского стиля свидетельствует не только о его народности. Она великолепно отвечает особенностям детского мировосприятия. Психологи давно отметили, что в дошкольном и младшем школьном возрасте реальность и фантастика не расчленяются в сознании ребенка с той неукоснительной безусловностью, с какой они противостоят друг другу в сознании взрослого человека. Каждый ребенок в это время – поэт. Он осваивает окружающую его реальность и одновременно творит свой собственный мир. При этом (что важно отметить) дети остаются в своем мироощущении, несмотря на всю их тягу к фантазированию, стихийными реалистами. Они очень свободно устанавливают для себя подлинное соотношение между миром поэтическим и миром подлинным.

Именно в силу этой особенности детского сознания столь популярным жанром у ребят всегда была и останется сказка. Но из-за тех же самых причин нет ни малейших оснований бояться в реалистической книге для младшего возраста сказочно-былинной условности.


Ритмизованная проза С. Алексеева имеет свои особенности. Писатель обратился к ней не сразу; в первых книгах (до «Птицы-славы») она – если не считать отдельных ритмизованных фраз, напевных инверсий – еще отсутствовала. И вначале использование ритма, свободного и белого стиха, а также связанных с ними приемов устной поэзии у Алексеева весьма осторожно. Но от книги к книге они становятся для писателя привычнее, он ищет всё новые возможности и сферы их применения. Уже в повести «Наш колхоз стоит на горке» вступительная главка написана не просто правильным четырехстопным хореем, но отчасти и в рифму. Ее можно записать, как стихи:

 
Глянешь вправо – даль лесная.
Глянешь влево – рожь густая.
Станешь к югу —
Речка с лугом.
Повернись быстрей на север —
Вика, мята, просо, клевер…
 

В книгах «Идет война народная» и «Богатырские фамилии» стихи в прозе служат возвышению авторского повествования до подлинного пафоса. Прочтите рассказ «Матросское сердце». Это маленькая поэма, героем которой является отважный, несгибаемый, почти былинный моряк, который «ранен, контужен, увечен, калечен. Снарядами мечен. Минами сечен».

В рассказе «Лопата» писатель слагает гимн простой саперной лопате, которая в руках истинного патриота может превратиться в грозное боевое оружие. «И взмах лопаты, как взрыв снаряда. И если надо, она копает. И если надо, она стреляет».

Книги Сергея Алексеева живут своей «книжной» жизнью: их читают сотни тысяч ребят, по ним познают мир, родную историю, сами растут вместе с полюбившимися героями. Эти книги живут в нашем времени, оказывая на него свое влияние.

Лев Кассиль отметил в предназначенной для издательства так называемой внутренней рецензии, что «писателю удается… сочетать высокую познавательность с подлинной увлекательностью. Предельный лаконизм, живая легкость языка, точность находок, позволяющая по-своему, заново раскрыть перед ребятами очень важные моменты… ярчайших эпох в истории нашей Родины, – все это делает рассказы С. Алексеева… чрезвычайно ценными как с воспитательной, так и с чисто литературной точки зрения. А умение передать своеобразие характеров… и великолепный, точный и образный язык придают произведениям Алексеева подлинную прелесть».

И дальше Лев Абрамович, напутствуя начинающего автора, высказал мнение поистине прозорливое. Он сказал, что рассказы «Сергея Алексеева являются определенным событием в нашей детской художественной исторической прозе». Что «они хрестоматийно просты и войдут в круг любимого чтения школьников, способствуя созданию у детей верных представлений о важных делах русской истории. И в то же время они доставляют настоящее удовольствие каждому, кто любит литературу умную, ясную, проникнутую веселым и свежим взглядом на жизнь, на историю».

И. Мотяшов

Орда. Куликово поле
В соавторстве с В. А. Алексеевой



В XIII веке Руси пришлось вынести очень тяжелые испытания. С востока на нее обрушились полчища Чингисхана. Это был сильный, опытный правитель Золотой Орды. Его войскам удалось захватить множество земель в Средней Азии, Закавказье, Европе. В 1223 году они подошли к границам русских земель и разбили дружины русских князей на реке Калке. Захваченные города и сёла грабили и сжигали, пленных воинов уводили в рабство, а жителей заставляли платить дань. Начались тяжелые для Руси годы монголо-татарского ига. Но несмотря на все страшные невзгоды, русским людям удалось восстановить и собрать силы для сопротивления.

В середине XIV века самым сильным правителем в Золотой Орде стал хан Мамай. Весной 1380 года он дошел до Дона и намеревался не просто осуществить набег с целью грабежа и увеличения размеров дани, а полностью захватить и поработить русские княжества.

Узнав о надвигающейся угрозе, великий князь Дмитрий Иванович, названный впоследствии Донским, сумел спешно собрать войско и в верховьях Дона, на Куликовом поле, нанес решительное поражение монголо-татарским завоевателям. Русь торжествовала победу. И все же еще целых сто лет русские люди страдали под тяжестью ига, прежде чем им удалось окончательно освободить свои земли.

Глава первая
Нашествие
Знак с неба

Мальчишки Кукша Осина и Мина Кольцо валялись в крестьянском поле. В небо смотрели. Звезды считали.

День приближался к концу. Серело, темнело небо. Загорались над головами первые звезды.

– Одна, вторая, третья, – считает Кукша Осина.

– Одна, вторая, третья, четвертая, – считает Мина Кольцо.

– Вижу еще одну! – кричит Кукша.

– Вижу еще одну и еще одну! – голосит Мина.

Хорошо им валяться в душистых травах. В небо смотреть. Звезды считать. Тишина. Теплота. Красота. Благодать.

И вдруг… Ослепило мальчишек небо. Вспыхнула прямо над ними огонь-звезда. Яркая-яркая, словно осколок солнца.

Зажмурился Кукша, зажмурился Мина. Открыли снова они глаза. Оставляя огненный след, в небе неслась комета.

Бросились от страха мальчишки лицом на землю.

– Боженька, помоги!

Потом вскочили на ноги, помчались к дому. А над головами все светила, светила огонь-звезда. И яркий луч тянулся, как хвост, по небу.

Прибежали друзья в деревню. Отродясь не бывало у них такого. Метались люди, собаки лаяли, кони ржали, коровы мычали. Козы и овцы блеяли. Не к месту, не к сроку вдруг истошно заголосил какой-то шальной петух.

Страх охватил зверей. Страх охватил людей. Семь дней подряд с наступлением темноты появлялась комета на небе.

И снова метались люди, лаяли собаки, ржали кони, мычали коровы, козы и овцы блеяли. И снова до хрипоты голосил петух.

Потом с неба ушла комета.

Не кончились этим беды. Лето вдруг стало страшно сухим. Загорелись леса в округе. Тлели болота. Смрад стоял над землей. Густые облака закрывали солнце. Задыхались от жары и дыма звери и люди.

Но и это еще не всё. В колодце у деда Путилы вдруг исчезла вода.

– У деда Путилы в колодце исчезла вода, – шептались в испуге люди.

Коза Марефа у тетки Варвары вдруг перестала доиться.

– У тетки Варвары коза Марефа перестала доиться, – ахали в страхе.

Шальной петух вдруг лишился голоса. Всё у того же деда Путилы выпала борода.

В тот год над всей русской землей пронеслась комета. Долго еще замирали в ужасе люди:

– Знак с неба. Недобрый знак.

Пыль степная поднялась облаком

Поле. Огромное поле. Степное раздолье. Дорога уходит вдаль.

Выскочил суслик из норки. Выбрал пригорок. Привстал. Замер. Глянул направо. Глянул налево. Зорко вперед всмотрелся – туда, где видна дорога.

Что там заклубилось вдали? Пыль степная поднялась облаком. Ближе, всё ближе облако. Слышится стук копыт. Это движется конница. Ближе всё кони. Ближе.

Покинул поспешно пригорок суслик. Шмыгнул к себе в норку. Затих.

Прошли тем местом конные. Снова суслик из норки выглянул. Видит: новый идет отряд.

Вид у всадников необычный: скулы широкие, глаза маленькие, приплюснутый нос, редкие волосы на подбородках. Лук у каждого, колчан, наполненный стрелами, боевой топор, веревка к седлу приторочена. Лошади низкорослые, но ладные, крепкие на ноги.

Снова спрятался в горку суслик. Выждал время. Вновь, как солдатик, на взгорке замер.

Конные шли с востока. С той стороны, откуда восходит солнце. Шли отряды один за другим, как волны в просторном море. Двигались тысячи всадников.

Засмотрелся на конных суслик. Потерял осторожность. Не спрятался вовремя в норку. Оказался в кругу верховых. Заметался он между конскими копытами. Туда-сюда, туда-сюда. Ищет норку. Нет норки. Затоптали домик суслика лошадиные ноги. Затоптали и суслика.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное