banner banner banner
Неправда о любви
Неправда о любви
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Неправда о любви

скачать книгу бесплатно

– Да кому ей? – безуспешно допытывалась девушка. – Что случилось-то?

Нинель Леонидовна взяла себя в руки и вполне отчетливо произнесла:

– В раздевалке перед бассейном женщину убили!

– Как?! – администратор схватилась за лицо, ее разноцветные волосы встали дыбом. – Как – убили? Что значит – убили?

– Убили – значит, убили! Насмерть! Голову разбили! – прошептала уборщица, придвинувшись к собеседнице. – Кровищей всю раздевалку залили!

– Не может быть! – девушка последовательно покраснела, побледнела и снова покраснела. – У нас, в «Диане» – убийство? Не может быть!

– Не может?! – голос Нинели Леонидовны окреп. Ей снова не верили! Ну, на этот раз она им докажет!

– Не может быть? – повторила она. – Ну, пойдем, сама увидишь! Кровищей все залито…

– Не надо… – администратор снова побледнела и попятилась. – Я вам верю… что же делать?

– Милицию вызывать! – строго и авторитетно проговорила уборщица.

И девушка-администратор нарушила главную и самую строгую заповедь, которую ей неоднократно вдалбливала хозяйка «Дианы» Римма Федоровна.

Римма Федоровна повторяла раз за разом, чтобы в случае любого непредвиденного происшествия, так называемого форс-мажора, администратор и остальные служащие вызывали не милицию, не МЧС и даже не пожарную команду, а ее саму, хозяйку.

– Я вам и МЧС, и пожарные, – вдалбливала подчиненным Римма Федоровна. – Сперва звоните мне, а я уж сама решаю, что делать!..

Но сейчас под влиянием испуга девушка с разноцветными волосами забыла все эти наставления и позвонила по телефону ноль два.

– Милиция, – почти сразу отозвался строгий женский голос.

– Приезжайте! – пискнула администратор. – У нас человека убили… женщину!

– Где это – у вас?

– В центре красоты «Диана»… – И девушка продиктовала адрес.

Как ни странно, милиция приехала очень быстро, минут через десять трое мрачных мужчин ввалились в золотисто-розовый холл. Тот сразу стал тесным и гораздо менее гламурным.

– Где тут у вас труп? – осведомился старший. – Кто обнаружил?

– Вот… вот она! – и администратор дрожащим пальцем указала на Нинель Леонидовну.

– Показывайте!

Нинель Леонидовна, преисполнившись чувством собственной значимости, повела милиционеров по коридору, по лестнице. Однако перед роковой дверью раздевалки она остановилась. Сердце ее снова забилось от страха, руки задрожали.

– Вы… вы откройте сами!.. – робко обратилась она к мрачному милиционеру. – Она там… на полу…

– Нет проблем, – милиционер распахнул дверь, вошел внутрь, вслед за ним втянулись его молчаливые коллеги.

Несколько секунд из раздевалки не доносилось ни звука, и Нинель Леонидовна, в душе которой страх боролся с любопытством, не выдержала и тоже вошла внутрь.

Милиционеры стояли живописной группой и смотрели на нее. Причем выражения лиц у них были очень странные.

Собственно, очень странным было уже то, что они смотрели на нее, пожилую скромную уборщицу, а не на мертвую женщину, из-за которой приехали.

– Ну, и как это понимать? – спросил наконец старший.

Затем он повернулся к одному из своих спутников и спросил:

– Кривошеев, сегодня какой день?

– Понедельник, – ответил тот, не задумываясь. – Судя по тому, как башка трещит.

– Нет, какое число и какой месяц?

– Десятое декабря, до получки еще три дня…

– Значит, точно не первое апреля. А вот женщина нас решила разыграть. Вы, женщина, странно так шутите.

– Я?! – удивилась Нинель Леонидовна.

– А кто – Пушкин? Где же ваш труп?

– Как – где? – Нинель шагнула вперед и показала на пол за скамейкой. – Вот… здесь…

– Кривошеев, ты видишь труп? – строго осведомился старший группы.

– Нет, – дисциплинированный Кривошеев замотал головой и поморщился от боли.

– А ты, Пастушков, видишь? – старший повернулся к третьему, молоденькому пареньку с девичьим румянцем во всю щеку.

– Никак нет, – смущенно отозвался тот.

– Вот видите – мы с Кривошеевым не видим никакого трупа, Пастушков практикант, у него глаза молодые, и организм не измучен тяжелыми трудовыми буднями и еще более тяжелыми праздниками, но он тоже не видит!..

Нинель Леонидовна и сама не видела никакого трупа. Там, где двадцать минут назад лежала мертвая женщина, сейчас было совершенно пусто. Больше того – кафельный пол совершенно чист, на нем нет следов крови…

– Не может быть! – прошелестела Нинель Леонидовна, прислонившись к стене. – Он был, был… то есть она… и кровь… здесь все было забрызгано кровью, как… как на мясокомбинате!

– Ничем не могу вам помочь! Мы не видим ни трупа, ни крови. Так что в следующий раз, когда захотите пошутить, вызывайте лучше МЧС. Они вроде посвободнее, и с юмором у них получше, а у нас и без ваших шуток дел хватает…

– Но я… но она… – бормотала уборщица, переводя взгляд с милиционеров на пол и обратно. Но ее уже никто не слушал.

Зато в дверях раздевалки появилась хозяйка центра Римма Федоровна. Она смотрела на Нинель Леонидовну многообещающим взглядом. Губы ее, и так всегда неприязненно поджатые, вытянулись и вовсе в узкую малиновую ниточку.

Старший милиционер опытным глазом узнал в ней начальника и проговорил скучным голосом:

– Значит, ложный вызов… как разбираться будем? У нас, между прочим, с преступностью полный зарез, одних убийств нераскрытых четыре штуки висят, а мы тут у вас время драгоценное тратим…

– Не волнуйтесь, ребята! – заворковала Римма. – Сейчас ко мне поднимемся и все урегулируем… в смысле, компенсируем…

Милиционеры потянулись к выходу. Римма задержалась в дверях, обожгла Нинель Леонидовну полным ненависти взглядом и процедила сквозь плотно сжатые губы:

– Чтобы я тебя больше у нас не видела! Ты уволена со вчерашнего дня и без выходного пособия!

Несчастная уборщица осталась одна.

Она еще несколько минут тупо смотрела на пол – туда, где совсем недавно лежал труп неизвестной блондинки… или не лежал? Или ей это только померещилось?

Неужели Володечка прав и у нее действительно начались галлюцинации?

Нинель Леонидовна еще раз внимательно оглядела пол – плитку за плиткой.

Пол был чистым, подозрительно чистым. Ведь она его сегодня не протирала…

Уборщица принюхалась и почувствовала легкий, едва ощутимый запах моющего средства – не того дешевого, который покупала сама, а дорогущего, немецкого… завхоз центра Михалыч выделял ей деньги на покупку именно такого, но экономная Нинель покупала дешевый хлорный состав, а лишние деньги припрятывала.

Так что же это значит?

Она боялась додумывать мысль до конца. Да и вообще – кто ей теперь поверит? Нинель Леонидовна и сама-то себе уже не верила…

Важнее было другое.

Римма выставила ее с работы, значит, нужно срочно подыскивать другое место, потому что на ее пенсию просуществовать невозможно, а обращаться за каждой мелочью к Володечке, то есть, считай, к Светлане – нож острый…

Бормоча что-то себе под нос, она отправилась наверх. Там, в маленьком чуланчике позади приемной, она хранила свою городскую одежду и кое-какие мелочи. Теперь все это нужно забрать – ведь в фитнес-центр ее больше не пустят…

Нинель Леонидовна открыла чуланчик, стащила форменный розовый халат с логотипом фитнес-центра, повесила на крючок. С соседнего крючка сняла свое неказистое стеганое пальтишко унылого светло-крысиного цвета…

И увидела в углу чулана прислоненный к стене огромный мешок из плотной желтоватой бумаги. В таких пакетах, только поменьше, продают древесный уголь для шашлыков и другие тяжелые пачкающиеся вещи.

– Ничего не знаю, – проговорила Нинель Леонидовна, прижимая к себе пальто. – Ничего не знаю и знать не хочу! И совершенно не интересуюсь, откуда здесь этот мешок и что в нем такое!..

Тем не менее она не могла оторвать взгляд от подозрительного мешка и даже потянулась к нему рукой.

В мешке было явно что-то очень тяжелое. Он привалился к стене чуланчика и, казалось, в любую минуту может упасть набок. Но не падал.

Плотная желтая бумага смутно обрисовывала форму предмета, находящегося в мешке, и этот предмет удивительно напоминал человеческое тело.

– Ничего не хочу видеть! – пробормотала отставная уборщица, но ее рука сама по себе дотянулась до мешка и чуть-чуть приоткрыла его.

И тут же отдернулась. Потому что из мешка на нее смотрел мертвый глаз той самой блондинки, которую она видела в раздевалке…

– Что же это такое… – проговорила Нинель Леонидовна плачущим голосом. – Выходит, и правда у меня начались эти… галлюцинации? Нет, ничего не вижу и ничего не хочу знать!

Она поспешно натянула пальто, с трудом попав в рукава, покидала в пакет свои пожитки и торопливо покинула фитнес-центр.

Проходя мимо стойки регистрации, она смотрела в пол и тихо, монотонно бормотала:

– Ничего не вижу, ничего не знаю, ничего никому не скажу!..

Девушка-администратор проводила ее удивленным взглядом и повертела пальцем у виска.

На следующее утро Василий Макарович Куликов тяжело вздохнул и неприязненно покосился на телефонный аппарат. Этот вздох и этот взгляд значили следующее: как раз сегодня нужно было связаться с рекламной газетой, чтобы продлить публикацию злополучного объявления. «Частный детектив с большим опытом работы поможет вам в решении ваших проблем…»

Продлить или не продлевать?

Кто поможет ему самому в решении его собственных проблем?

Василий Макарович усомнился в светлом будущем, которое сулила ему профессия частного детектива. Первый заказчик, на которого он так рассчитывал, здорово его подвел. Больше того – он его подставил, выражаясь языком криминального контингента, с которым Куликову часто приходилось общаться по роду своей прежней деятельности. Причем подставил не только его самого, но и Василису, которую Куликов необдуманно подключил к расследованию.

Может быть, прекратить публикацию объявления, махнуть рукой на работу частного детектива и жить, как живут другие пенсионеры? Ходить по врачам, сидеть в очередях, в свободное от посещения поликлиники время клеить модельки танков и самоходных артиллерийских установок, смотреть телевизор…

Василий Макарович снова вздохнул. Такая перспектива его совершенно не вдохновляла. Ему хотелось работать, чувствовать себя нужным людям…

И тут в прихожей заливисто и полнозвучно раскатился дверной звонок.

Куликов вздрогнул от неожиданности, выбрался из-за стола и проследовал в прихожую.

Здесь он припал к дверному глазку, чтобы разглядеть посетителя. Точнее, посетителей.

На площадке перед его дверью переминались двое здоровенных громил с самыми подозрительными физиономиями.

Впрочем, линза глазка так искажала человеческую внешность, что даже пожилая безобидная дворничиха тетя Фрося превращалась в матерую уголовницу, не говоря уже о бывших коллегах по работе в милиции, которых вполне можно было принять за лидеров организованной преступности или закоренелых террористов.

– Кто? – коротко осведомился Куликов.

– Частный детектив здесь живет? – спросил один из посетителей, приблизив лицо к глазку. Дядя Вася разглядел густые сросшиеся брови, низкий лоб и обломанные уши боксера.

– Допустим, – ответил Василий Макарович уклончиво.

– Так мы по объявлению. Хотим тебе, дядя, серьезное дело поручить. Серьезное дело с серьезной оплатой.

Василий Макарович оживился.

Может быть, его мечта осуществится, и ему действительно поручат настоящее расследование? Во всяком случае, этот угрюмый посетитель нисколько не похож на ревнивого мужа, собирающегося нанять детектива для слежки за неверной женой или подругой. Хотя бы потому, что ревнивые мужья не ходят по двое. Ревность – чувство сугубо интимное и индивидуальное.

– Ну что, дядя, откроешь или так и будем через дверь базарить? – процедил бровастый.

Василий Макарович щелкнул замком и открыл дверь.

Посетители протиснулись в прихожую, где сразу же стало тесно.

При непосредственном контакте они выглядели не намного лучше, чем через глазок.

Первый, со сросшимися бровями и низким лбом, был самый настоящий громила-уголовник. Правда, второй был малость поприличнее – широкоплечий парень с наголо выбритой головой и черным чемоданчиком в руке. Однако его маленькие холодные глазки смотрели на Василия Макаровича с каким-то нехорошим выражением, с тем чисто профессиональным интересом, с каким мясник смотрит на барана или теленка.

– Проходите… – неуверенно протянул дядя Вася. – Тапочки можете не надевать…