banner banner banner
Неправда о любви
Неправда о любви
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Неправда о любви

скачать книгу бесплатно

Забыла сказать, что Бонни – бордоский дог, весит шестьдесят килограммов, размер имеет с хорошего теленка, к тому же обладает холерическим темпераментом.

– Ты как? – из-за двери осторожно выглянул дядя Вася.

– Нормально, – вздохнула я, – только опять всю одежду стирать придется.

Дядя Вася молча пожал плечами.

С дядей Васей мы познакомились случайно – он очень помог нам с Бонни в трудной ситуации, а затем принялся нас опекать. Василий Макарович – бывший милиционер, сейчас на пенсии, но ему скучно играть в домино во дворе и смотреть телевизор, хотя коллеги и подарили ему на юбилей дорогую плазменную панель. Мы с ним очень успешно расследовали убийство, и дядя Вася решил податься в частные детективы. А что? Опыт работы у него огромный, кое-какие связи в органах имеются, ноги пока что ходят, голова думает, а если понадобится – то и колеса в наличии.

Откровенно говоря, ведро, на котором ездит дядя Вася, машиной назвать можно с большой натяжкой, но я держу свое мнение при себе – он очень трепетно относится к указанному транспортному средству. Меня дядя Вася обещал привлекать к своему бизнесу только в качестве бухгалтера – годовой отчет составить в конце года или еще что-нибудь.

Он оформил все необходимые документы и поместил объявление в газете. Пока, однако, никаких заказов не поступало. Я, как могла, подбадривала Василия Макаровича – он хороший человек, к тому же у меня был свой расчет. Пока дядя Вася ничем не занят, я всегда могу оставить на него собаку.

Дело в том, что Бонни – очень трепетная натура. Несведущим людям кажется, что такую махину ничем не пробьешь, что он грубый и толстокожий, как носорог. Однако у Бонни нежная, легкоранимая душа. Он очень не любит быть один – сразу же впадает в меланхолию. Не подумайте, что пес лежит в темном углу комнаты и горестно вздыхает. Это было бы еще ничего. Нет, приступы меланхолии у Бонни проявляются по-другому. Он начинает носиться по квартире, круша все вокруг, налетая на стены и ломая мебель. Еще он воет.

И хотя стены в старом доме очень толстые, жуткий вой разносится по всему дому, и соседи реагируют на него точно так же, как жители Баскервиль-холла и окрестных деревень реагировали на вой собаки Баскервилей, то есть испытывают леденящий ужас.

Учитывая все перечисленное, я стараюсь не оставлять Бонни одного, мы всюду ходим вместе – на рынок за мясом, в магазин, на почту и в сберкассу.

Но сами посудите, не могла же я взять его сегодня в суд! Кроме всего прочего, он очень плохо относится к моему бывшему мужу, может при встрече и покусать. Конечно, это приятно, но мне не нужны лишние неприятности.

Поэтому я вызвала с утра дядю Васю и поручила Бонни его заботам. Дядя Вася с ним прекрасно управляется – он разговаривает с Бонни о жизни, читает ему детские книжки, пытался даже научить собаку играть в шахматы, но с тех пор как Бонни съел черного ферзя, занятия пришлось прекратить.

Поддерживаемая дядей Васей, я вползла в квартиру. Чудовище уже было там. Выполнив обязательную процедуру радостного облизывания, Бонни наконец угомонился и разлегся посреди прихожей, чтобы мы об него спотыкались.

– Ну что? – не выдержал Василий Макарович неизвестности. – Как все прошло?

– Да как… – Я показала ему бумаги из суда. – Вот, теперь свободная женщина…

Голос мой дрогнул, и дядя Вася срочно принял меры.

– Вот что, тезка, – сказал он строго, – ты, главное, не распускайся. Что сделано – то сделано, все прежнее у тебя уже отрезано, теперь и рана быстро заживет.

Забыла сказать, что мы с дядей Васей и правда тезки: он Василий, а я Василиса. И хоть ничего особенного он мне сейчас не сказал, на душе полегчало.

Когда я вышла из ванной, дядя Вася суетился на кухне.

– Поешь, тезка, вот я картошечки сварил… рассыпчатая, просто объедение!

Я осознала, что ужасно хочу есть – утром только выпила чашку черного кофе, на нервной почве кусок в горло не лез, а сейчас уже дело к вечеру.

Дядя Вася вывалил в кастрюлю большущую банку тушенки и тщательно размешал. Бонни негодующе взвыл – для чего портить мясо картошкой?

– Ты помолчи, для тебя свое приготовлено, – строго сказал Василий Макарович.

Если этот дог кого и слушается, то не меня, а у дяди Васи он шелковый. Вот что значит милиционер, пусть даже бывший! Как это у него получается?

– Как ваши дела? – спросила я осторожно. – Есть новости?

– Никаких, – Василий Макарович помрачнел. – Видно, зря я все это затеял с частными расследованиями.

– Нужно подождать! – как можно убедительнее сказала я. – Люди долго раскачиваются!

– Твоя правда! – повеселел дядя Вася.

Он погулял с Бонни и ушел. А я усилием воли выбросила из головы бывшего мужа, долгое ожидание в суде, связанные с этим депрессивные настроения, а также блондинку с ее переживаниями. И, как оказалось, зря.

Василий Макарович Куликов тяжело вздохнул и переставил старомодный телефонный аппарат с левого края письменного стола на правый. Потом еще немножко подумал, вынул из верхнего ящика новенький блокнот в солидной кожаной обложке и положил его ровно посредине стола.

Он вторую неделю давал в рекламной газете объявление: «Частный детектив с большим опытом работы поможет вам в разрешении любых проблем. Ваши проблемы – моя работа».

Текст он долго обдумывал, потом еще дольше обсуждал с дипломированным специалистом по рекламе и маркетингу. Тот взял с него за консультацию большие деньги (особенно по меркам небогатого Василия Макаровича) и уверял, что клиенты повалят косяком.

Но те отчего-то не появлялись.

То ли у наших соотечественников совершенно нет проблем, то ли они почему-то не хотели доверить их решение именно Василию Макаровичу, несмотря на его большой опыт работы, то ли рекламный текст был все же плохо продуман, то ли граждане ничего не понимают в рекламе…

Как бы то ни было, Василий Макарович уже всерьез подумывал о том, чтобы прекратить публикацию дорогостоящего рекламного объявления и заняться чем-нибудь более практичным и приземленным. Хотя чем еще может заняться одинокий милиционер на пенсии? Разве что выращивать огурцы и помидоры на дачном участке. Так до лета еще столько времени, а к тому же у Василия Макаровича и дачного участка не было…

Самое же главное – он скучал по настоящей работе, по той, к которой привык за многие годы, проведенные на службе защиты общественного порядка. Он не признавался даже самому себе, что хочет снова по крупице собирать улики и доказательства, опрашивать свидетелей, часами просиживать в засадах, преследовать подозреваемых…

Василий Макарович снова вздохнул, встал из-за стола и прошелся по комнате.

Остановившись у окна, выглянул на улицу.

На улице было мрачно, уныло и безрадостно: то ли поздняя осень, то ли ранняя зима – то есть то тоскливое и неопределенное время года, которое в нашем городе длится обыкновенно семь-восемь, а то и девять месяцев в году.

Снег, выпавший на прошлой неделе, растаял без следа, и редкие прохожие торопливо проходили мимо дома, подняв воротники плащей и пальто.

Вот возле подъезда остановилась дорогая черная иномарка. Дверца ее распахнулась, на тротуар выбрался высокий бритоголовый мужчина в короткой теплой куртке, настороженно огляделся по сторонам и скрылся в подъезде.

Василий Макарович машинально отметил, что прежде не видел бритоголового в своем доме. Он отошел от окна и снова оглядел свою комнату, которую тщательно прибрал и вынес из нее все лишнее, чтобы она производила впечатление рабочего кабинета.

Конечно, гораздо солиднее было бы снять отдельное помещение в каком-нибудь бизнес-центре, но такой расход Василию Макаровичу был не по карману.

Он заметил, что календарь на стене все еще открыт на ноябрьской странице, и хотел перевернуть его на декабрь, как вдруг раздался громкий и требовательный звонок.

Василий Макарович вздрогнул и бросился к двери.

На пороге стоял тот самый высокий мужчина, который только что приехал на дорогой черной иномарке.

– Вам кого? – машинально осведомился бывший милиционер. Он не мог поверить в очевидное.

– Вас, – ответил незнакомец. – Если, конечно, это вы – частный детектив с большим опытом работы.

– Да, я! – Василий Макарович засуетился, помог клиенту снять куртку, провел его в свой кабинет и усадил в кресло. Сам сел за стол, открыл блокнот, взял ручку и солидно проговорил:

– Слушаю вас.

– У моей жены кто-то есть, – сообщил ему бритоголовый после короткого раздумья.

– В смысле – любовник? – уточнил Василий Макарович, сделав в блокноте какую-то пометку.

Он рассчитывал на что-то более волнующее, более интересное, более серьезное, чем вульгарная слежка за неверной женой. Например, на расследование кражи огромного бриллианта или документа огромной важности, но, в конце концов, лиха беда начало… важно, что у него появился первый клиент, а дальше дело пойдет…

– Ну да, ну да… – клиент достал из кармана большой клетчатый платок и вытер бритую голову. – Наверное, любовник. Вот вы и узнайте. Ведь это же ваша работа.

– Имя, адрес? – Василий Макарович выжидающе уставился на клиента, ручка зависла над страницей блокнота.

– Николай Эльдарович Ликопиди, – ответил тот и протянул детективу паспорт.

– Я имел в виду имя и адрес вашей супруги, – проговорил Василий Макарович, однако паспорт взял и открыл на первой странице. С фотографии на него мрачно смотрел бритоголовый клиент, имя и фамилия соответствовали названным.

– Ну да, конечно… – Ликопиди на мгновение замешкался, затем произнес скороговоркой:

– Алла Евгеньевна Сотникова, улица Бакунина, дом шесть, квартира четыре… у нас с ней разные фамилии…

– Понятно… – Детектив вернул паспорт, записал координаты. – Будьте добры, ее фотографию.

Клиент порылся в кармане и наконец положил перед Василием Макаровичем маленькую черно-белую фотографию.

На фотографии можно было разглядеть молодую женщину с прямыми черными волосами и раздраженным, недовольным, капризным выражением лица.

– Это что – единственная, которая у вас есть? – с сомнением проговорил детектив.

– Алла не любит фотографироваться, – ответил Ликопиди.

– Ладно, – вздохнул Василий Макарович, – обойдемся… – И он перешел к обсуждению материальной стороны вопроса.

Василий Макарович закрыл за клиентом дверь и задумался. Точнее, не столько задумался, сколько с удивлением прислушался к собственным ощущениям. Ощущения были какие-то неприятные. Скверные, можно сказать, ощущения.

Казалось бы, пришел первый клиент, поручил обыкновенное, несложное дело, заплатил аванс.

Надо радоваться, засучивать рукава и приниматься за работу. Отрабатывать аванс и создавать своему детективному агентству достойную деловую репутацию. Но Василия Макаровича что-то беспокоило. Была во всем этом деле какая-то досадная неправильность.

Куликов был человек бывалый, опытный, и своим ощущениям привык доверять. Они не раз выручали старого милиционера на крутых поворотах жизненного пути. Поэтому дядя Вася вернулся в кабинет, снял телефонную трубку и набрал номер квартиры, расположенной на первом этаже его дома.

Собственно, это была не совсем квартира, а тесный полутемный закуток под лестницей, бывшая дворницкая. Там обитал одинокий инвалид Хабибуллин, зарабатывавший на жизнь срочным изготовлением ключей. Единственное окно своего жилища Хабибуллин превратил в витрину мастерской, через которую принимал заказы и выдавал готовые ключи. Это окно выходило на улицу возле самого подъезда, поэтому инвалид всегда знал, кто приходит в дом, кто и когда уходит, у кого из соседей гости, то есть, как говорится, держал руку на пульсе.

– Мастерская! – проговорил Хабибуллин, сняв трубку.

– Здоров, Ахметыч! – приветствовал его дядя Вася. – Это Василий Макарович с четвертого этажа.

– Салям аллейкум, Макарыч! Что, ключ сломал? Приноси, я тебе новый сделаю! Ты меня знаешь, мои ключи всякий замок легко открывают, как женское сердце!

– Да нет, не в том дело… Ты, Ахметыч, в окошечко-то выгляни. Сейчас из дверей мужчина выйдет, высокий такой, и голова бритая. Так ты глянь, в какую машину он сядет. Главное, если номера разглядишь, я тебе по гроб жизни благодарен буду!..

– Зачем по гроб? Не надо по гроб! Я тебе и так все скажу… – Хабибуллин подкатился в своем кресле к окну и проговорил, понизив голос. – Вышел тот мужик… садится в машину… записывай, Макарыч. «БМВ» третьей серии, номер УГУ – 383…

– Спасибо, Ахметыч, дай тебе бог здоровья! – И дядя Вася записал номер машины на чистой странице блокнота.

Свой объект Василий Макарович определил без труда. С самого утра поехал по указанному адресу на улицу Бакунина, подождал немного у подъезда, и вскоре оттуда вышла женщина, подходившая по всем статьям под описание. Была она высокая, стройная и темноволосая. Вроде бы и лицо похоже, но фотография слишком мелкая, и Василий Макарович на всякий случай подстраховался: подговорил двух шустрых девчонок лет по тринадцати, одна громко крикнула: «Алла!», а вторая ей ответила, вроде бы это она. Девчушки засмеялись и убежали, а Василий Макарович успел заметить, что его фигурантка вздрогнула и дернулась было оглянуться, но потом взяла себя в руки и обернулась медленно, вроде бы случайно. И быстро, внимательно огляделась. А когда увидела, что это не ее зовут, торопливо зашагала вперед. Значит, никакой ошибки: это именно та дама, наблюдать за которой поручил ему клиент.

Надо сказать, госпожа Сотникова оказалась на редкость неудобным объектом. Ну куда, к примеру, ходят домохозяйки? В магазин и на рынок, в парикмахерскую и химчистку, а в основном сидят дома, потому и называют их так, что дома хозяйство ведут, телевизор смотрят, сериалы мексиканские или отечественные ток-шоу. Так что если направится куда-нибудь такая дамочка вся расфуфыренная – стало быть, наверняка на свидание. Потому что домой к себе она кого-то привести побоится – там старухи на лавочке всех мужчин как рентгеном просвечивают, и вечером муж еще до квартиры не успеет дойти, а ему уж все подробно доложат: кто к его женушке приходил, сколько времени гостил, и какие крики из квартиры раздавались, несмотря на то, что в магнитофоне Первый концерт Чайковского играл.

Или если, допустим, муж богатый, а жена молодая и красивая, то она все свободное время проводит в дорогих салонах красоты и фитнес-клубах, чтобы как можно дольше молодой остаться, а то муж бросит. Такая, если даже заведет сердечного дружка, то очень осторожной будет, поскольку неприятностей боится, однако и она рано или поздно проколется, только следить надо дольше.

А всего лучше, если объект работает. С утра она в свой офис торопится и там сидит безвылазно. И у сыщика главная задача – проследить, с кем она на обед ходит и куда после работы направляется. Как села в чужую машину – значит, тот тип, чья машина, и есть ее любовник. Бывает, конечно, что на работе умудряются встречаться – в кабинете закроются либо же в зале заседаний. Ну, тут уж кто-то из сотрудников обязательно в курсе окажется, так что нужно только этого человека обнаружить и разговорить.

Алла Евгеньевна Сотникова оказалась женщиной, не подходящей ни под какой из перечисленных типов. Со слов мужа, этого самого не слишком понравившегося Василию Макаровичу Николая Ликопиди, его жена нигде не работала. Однако дома тоже не сидела. Василий Макарович наблюдал за ней уже третий день и совершенно запарился.

Сотникова беспрестанно куда-то ходила – то бродила по торговому центру, примеряя одежду и рассматривая витрины, то заходила в кафе и рестораны – причем совершенно без всякой логики. Ну какой нормальный человек, съев вполне приличный ланч в японском ресторане на Среднем проспекте Васильевского острова, идет пить кофе в «Макдоналдс» тут же рядом?

Василий Макарович сунулся следом в ресторан в надежде, что у нее там свидание. И промахнулся, потому что никто к Сотниковой не подошел, кроме официанта, и Куликову, чтобы не привлекать внимания, пришлось заказать суп и полусырую рыбу под остро пахнущим коричневым соусом. Суп тоже оказался барахлом – чуть теплая водичка с водорослями…

Вот жена, покойница, супы варила! У нее если борщ, то до того густой и наваристый – ложка стояла! А если грибной, то аромат по всей лестнице идет! А тут что за суп? Ни навара, ни вкуса, тухлой рыбой воняет, а деньги дерут за такой, с позволения сказать, обед непомерные! Хлеба не допросишься, чай подают только зеленый, словно веник в крутом кипятке запарили! Что с того, что веник не наш, а японский? Трава, она и есть трава…

Василий Макарович от такого чая с негодованием отказался, последние деньги на чашку кофе истратил – нормальный кофе, крепкий, с пеночкой, все как полагается. А она, вишь, в «Макдоналдс» за кофе потащилась, за каким, спрашивается, чертом? И снова никто к ней не подошел.

На следующий день все то же. То в офис зайдет туристический, то опять в ресторан. Дядя Вася уже ученый, следом не суется, из окошка посматривает. Да и что ходить-то? Все равно ни с кем она там не встречается. Ему что-то нужно клиенту предъявить? Мужика подходящего, да не абы в каком виде, а чтобы сразу было ясно, что Алла Сотникова с мужиком этим амуры разводит. Ну, целуются там, или по коленке он ее гладит. А не то что двумя словами случайно в кафе перекинулась. Это не доказательство, от такого любая жена в момент отмахнется – дескать, посторонний человек спросил, как в библиотеку пройти или в отделение Пенсионного фонда! Но, судя по всему, пустой номер выпал с этой Аллой. Вот третий день отработает Василий Макарович, и можно будет клиенту отбой давать.

Но в конце дня ему повезло.

Забрела беспокойная дамочка в книжный магазин, что на улице Восстания. Там и книжек полные стеллажи понаставлены, и чай-кофе с пирожными подают, и девушка на арфе играет – все культурно. Пока Василий Макарович на арфу заглядывался, объект его свернул за стеллажи и скрылся.

Ну и набегался Макарыч по магазину! Проходы между стеллажами узкие да извилистые, как в лабиринте, ни одного продавца не найти, хоть кричи, как в лесу. Расстроился Василий Макарович, что потерял дамочку, пошел наудачу, да едва на нее не налетел. Стоит у кассы и по телефону разговаривает. Хорошо, рядом стойка расположена с маленькими книжками, так дядя Вася за ней незаметно пристроился и успел конец разговора услышать.

Условилась Алла Сотникова с кем-то встретиться в фитнес-клубе завтра. Так и сказала в трубку: там-то и там-то в полдвенадцатого, завтра. Только было Василий Макарович обрадовался, наконец-то и до дела дошло, а то сил больше нет впустую за беспокойной дамочкой по городу бегать. И тут же мысль ему в голову запала: клуб-то небось женский, как он туда попадет? Да его дальше порога не пустят, поскольку вид у него для фитнес-клуба совершенно неподходящий. Крути не крути, а придется Василису к работе подключать, без нее никак не обойтись…

– Ну тезка, – дядя Вася просительно заглядывал мне в глаза, – ну что тебе стоит, зайди в этот клуб, повертись там немножко, погляди за этой Сотниковой, сделай пару-тройку снимков, только момент нужный подгадай…

Не то чтобы я не хотела помочь дяде Васе, просто решила немного поломаться, чтобы его проучить.

В свое время, когда моему другу Василию Макаровичу Куликову пришла в голову замечательная мысль заделаться частным детективом, я приняла это с воодушевлением. С одной стороны – мне, так или иначе нужна работа, а с другой – интересно. Мы тогда на пару с дядей Васей очень ловко раскрутили одно убийство, в котором главной подозреваемой выступала я. Сами понимаете, работала я не за страх, а за совесть.

Правда, Василий Макарович был твердо уверен, что все сделал исключительно он, а я просто вертелась под ногами. Самое интересное, что два его приятеля-мента, два бравых капитана Бахчинян и Творогов, тоже считали, что это они своевременным вмешательством повернули дело к успешному завершению, и Леша Творогов даже ненавязчиво требовал от меня благодарности за спасение. Правда, в отличие от других мужчин, он не нагличал, вел себя скромно, и мой отказ принял как должное.

Вот интересно, а меня что, вообще в этом деле не было? Тогда уж пальму первенства нужно присудить Бонни, который здорово помог мне и даже был ранен, как говорится, при исполнении. Но Бонни нос не дерет и не смотрит на меня с некоторым пренебрежением, как остальные.

Так или иначе, дядя Вася ясно дал понять, что меня он использует в своей работе только для того, чтобы оформлять разные нужные бумаги, а с оперативной работой справится сам. У него, дескать, огромный опыт, сноровка, знания и умение. А у меня – ничего. Я тогда смолчала, но затаила обиду.

И вот, пожалуйста, – первое дело, а ему без меня уже не обойтись! Это радует.

– Ну ладно, – милостиво согласилась я, – допустим, я пойду в этот центр. Но вы подумали, как я туда проникну?

– Да как все, зайдешь – вроде бы на занятия записаться или еще чего… – пробормотал дядя Вася.

– Угу, – вздохнула я, – это же шикарное заведение для богатых женщин, а я кто?