Летопись Океана. Хроники

Магистр ждал его в кабинете. Однако, вопреки обычаю, он был не один. С ним был незнакомый касадору юноша. Одетый вполне изящно, но скромно. Он что-то писал под диктовку Магистра. Прислушавшись, Блэк узнал слова латинского текста. Решив не мешать, касадор бесшумно опустился в кресло у камина, поморщившись. Он одновременно любил и ненавидел этот предмет мебели. Кресло было удобным, но как только длинные тонкие пальцы капитана скользнули по подлокотнику, он ощутил вырезанные на дереве инициалы. Они напомнили ему о прежнем хозяине этого кресла – прежнем касадоре Ордена – Натаниэле Кондоре.

– Воспоминания все еще терзают тебя, сын мой? – неожиданно прозвучавший голос Магистра заставил Блэка вздрогнуть.

– Нет, отец. Воспоминания бередят души смертных, а для меня ныне эта роскошь в прошлом.

– В таком случае, мне придется напомнить тебе, что у тебя есть сын, – произнес Магистр по-французски.

– Об этом я не забывал, – удивленный тем, что глава Ордена всегда говоривший по-испански вдруг перешел на другой язык, ответил Блэк.

– Тогда я оставлю вас, думаю, вам есть о чем поговорить, – тихо произнес священник.

Когда он вышел, Блэк изумленно посмотрел на юношу, опустившегося в кресло напротив.

– Здравствуй, отец, – тихо произнес он.

– Здравствуй, Наэль, – ответил Блэк. – Какими судьбами ты здесь? Я же просил твоего отца…

– Ты – мой отец, – усмехнулся юноша. – Не Диего! И я вернулся сюда, … домой.

– Наэль…

– Нет, отец, не говори, что мне нужно построить карьеру во флоте и все такое, я не хочу этого больше. Моя душа тоскует по свободе. Я не умею жить по указке и когда матушка рассказала мне правду, я решил, что …

– … станешь пиратом? – оборвал сына Блэк.

– А что плохого в этом? Я люблю море и золото.

– Ладно, – улыбнулся Блэк, набивая табаком трубку. – Расскажи мне все.

– Что ты хочешь знать?

– Как ты оказался во флоте и почему вдруг решил, что карьера моряка – это не твое, хотя ты и любишь море…

– Все мое детство прошло на маяке и я видел проходящие мимо корабли. Бывая в Бристоле, я засматривался на шхуны и корветы. Просил родителей отдать меня на службу. Мне было 12 лет, когда отец, … Диего, уступил моим просьбам. В тот вечер он сказал маме: “Кэтрин, у него судьба прадеда! Не спорь с Богами!” Мама плакала, но все же согласилась. В ночь перед тем, как я должен был отправиться на корабль, она позвала меня посидеть с ней у камелька и долго рассказывала истории о прадедушке. Об Абеле Кестрел. О том, каким он был солдатом. Когда же я спросил ее о том, что с ним стало, она улыбнулась очень грустно и ничего не ответила. И я не понял тогда, что это значило. Мои представления о службе разбились в первые же месяцы. Английский флот – не место для тех, кто любит свободу. Жестокость старших офицеров, их скотское отношение к мичманам и матросам. Все это выбило из меня мечты о том, чтобы стать старшим помощником или капитаном английского флота. Я возненавидел красномундирников. Однажды, приехав домой в отпуск, я узнал, что мой старший брат готовится стать священником. Мы сидели с ним на утесе и он рассказывал мне о духовном Ордене, где состоял послушником. Когда я услышал, что его вскоре могут назначить миссионером в Новый Свет, то понял, что не за что не отпущу его одного. Однако к священослужительству душа моя не лежала и я … подумал о том, что в Новом Свете нужны не только священники. В тот же вечер я пристал к Диего с расспросами о его прошлом и о том, какие связи остались у него за океаном. После нескольких дней уговоров, он снова сдался и рассказал мне о своем прошлом… о том, кем был мой настоящий отец и дед. И вот я … здесь.

– Ясно, – задумчиво кивнул Блэк, глядя на сына сквозь клубы табачного дыма. – В твоей истории есть хороший сюжет и логика, но … знаешь, чего в ней нет?

– Чего?

– Правды, сынок! – улыбнулся касадор. – Правды, без которой любая история становится обыкновенной ложью.

– Я … я не лгал… – ошарашенно пролепетал юноша.

– Ты не лгал, но ты не говорил мне правды, Наэль. – строго сказал Блэк.

Синие, как океанская глубина глаза Натаниэля встретились с чернотой глаз его отца. И под напором этого взгляда, он не выдержал:

– У меня нет иного пути. Я убил офицера, меня судили, приговорив к повешению, но мне помогли сбежать. Моих родителей и брата не тронули только потому, что брат был послушником Ордена, а это давало неприкосновенность ему и его родителям. Я же стал изгоем и 14 месяцев скрывался в Шотландии… в горах… Однажды ночью, когда бушевал шторм и все море ходило ходуном к маяку причалила контрабандистская шхуна. Диего знал одного торговца, который и переправил меня из Шотландии домой. Почти месяц я жил в подвале маяка, но так не могло продолжаться вечно. И тогда мама рассказала мне о тебе и о Братстве. Она сказала, что если я попрошу защиты капитана “Вандерера”, он не сможет мне отказать… Поэтому я здесь. Моя судьба связана с твоей и … я – наследник Фанга, не так ли? Так куда еще мне было податься? Ответь, отец!

– За что ты убил его?

– Это был шкипер…

– За что? – с нажимом повторил свой вопрос Блэк.

– Он хотел убить меня… а я был не виноват…

– Правда, Наэль, в твоей истории ее снова нет, – вздохнул касадор.

– … я всего лишь поднял мятеж …

“В этом мы с тобой похожи”, – улыбнулся своим мыслям Блэк.

Знания, полученные в школе могут пригодиться

– Сюда, падре, осторожнее, тут неровные ступени, – предупредил священника солдат, шедший первым. В руках у служаки был фонарь, которым он кое-как освещал путь идущему за ним мужчине в длинной рясе священнослужителя.

– Еретика должны казнить утром? – осведомился священник.

– Да, падре! И большое счастье, что мы смогли найти вас, в нашей дыре не так-то легко найти священника, а комендант форта – человек богобоязненный и строгих правил, потому и не мог казнить заключенного без отпущения грехов, – с усмешкой ответил солдат. – Как по мне так это простая формальность, но комендант верит в Пречистую Деву и всякое такое…

– Не богохульствуйте, сын мой, – тихим, но строгим голосом произнес священник.

– Простите, падре, но мой батюшка не был религиозен.

Между тем мужчины подошли к толстой дубовой двери каземата, в которой было проделано небольшое зарешеченное оконце.

– Уж простите, святой отец, но отпереть дверей я не могу, – сказал солдат. – Хоть заключенного и пытали, но он все еще способен придушить вас голыми руками, а мне не очень хочется отвечать перед комендантом …

– Хорошо, – кивнул падре. – Позвольте мне только зажечь свечу от вашего фонаря и можете идти. Я поговорю с еретиком через дверь.

Солдат согласно кивнул и как только свеча была зажжена поспешил прочь. Сырой и спертый воздух казематов мало кому нравился. Священник же принялся читать отступные молитвы, его голос эхом раздавался в подземелье.

Когда шаги стражника стихли из оконца в двери послышался тихий голос заключенного:

– Черт бы вас побрал! Что так долго? Я уже поверил, что вы оставили меня тут, чтобы я танцевал чечетку.

– Грехи твои огромны, сын мой, – ответил священник скорбным голосом.

– Черт побери, Морис… принес?

– Да, сын мой, – с этими словами священник, не переставая читать молитв, начал доставать из под рясы мешочки с порохом и передавать их заключенному через крохотное оконце. Последним был передан сверток с просмоленной пеньковой веревкой и матросский нож.

– Читай свои псалмы, да погромче, чтобы никто ничего не заподозрил, – велел заключенный, принимаясь за дело. лже-Священник повиновался. Его голос постепенно начал набирать силу, отражаясь от каменных стен подземелья.

Спустя пару часов узник закончил свою работу. Вдоль дальней стены камеры было заложено несколько снарядов, соединенных промасленной веревкой. Осталось только поджечь.

– Морис? – снова позвал заключенный.

– Я здесь, – шепотом ответил священник.

– Все готово. Давай мне свечу и уходи.

– Ты – безумец, Шарль, – тихо произнес переодетый священник. – Взрыв такой силы убьет тебя! Одумайся, у нас есть время до рассвета…

– У нас его нет! Я не буду ждать пока солдаты поволокут меня на площадь. Уходи, скоро здесь будет жарковато!

Священник не ответил. Осторожно подав свечу заключенному через оконце, он прошептал: “Да поможет нам Бог!” “Тебе – Бог, а мне – Сатана!”, – в тон ему ответил Шарль.

***

Падре успел подняться на первую галерею форта, когда пол под его ногами дрогнул. Потом еще и еще раз. По стенам поползли трещины. Солдаты хватались за оружие. В суматохе никто не обратил внимания на священника, удирающего прочь…

Взрыв разворотил основание крепости, возникшей пожар был частично погашен хлынувшей в образовавшейся продлом водой. Однако это не помешало огню достичь крюйт-камеры и подорвать ее.

Старинная крепость задрожала под натиском огня и воды, вырывающейся в казематы и сметающей все на своем пути…

Ранним утром того же дня полуслепой рыбак нашел на побережье, у самой кромки воды в соседней бухте раненого бродягу. Его одежда и волосы на голове сгорели, тело было изуродовано ожогами, но он был еще жив.

Рыбак принес его домой и выхаживал несколько дней и ночей, пока раненый не пришел в сознание и не назвал своего имени. Имени, которым пугали на побережье детей, а взрослые считали не к добру поминать его вслух за кружкой эля… Капитан Шарль Доуэл…

Спустя сутки после этого ночью в бухту вошел корабль, с борта которого на берег съехали несколько матросов бандитской наружности. Ими распоряжался офицер, который бросил рыбаку туго набитый кошель и произнес только одну фразу: “Забудь все, что видел и того, о ком заботился, если хочешь жить дальше!”

С той поры лицо капитана Шарля было обезображено, а матросы стали за глаза называть его колдуном. В ответ он лишь улыбался кривой усмешкой.

– Как ты выжил тогда? – спросил однажды Морис.

– Так же как ты смог прикинуться священником, – ответил Шарль.

– Ну, со мной все просто, мне пригодились знания, полученные в церковной школе.

– А мне те, что были получены в приюте.

Что значит "гулять по вересковым полям"?

– Мама! Мама! – мальчишеский голос звенит, разрывая тишину раннего утра. – Мама, посмотри!

Она поднимает голову и смотрит, как с вершины холма к ней бежит младший сын. В руках у него огромный букет цветущего вереска.

– Мама! – запыхавшись, говорит он, подбежав к ней, – это тебе…

– Спасибо, милый, – улыбнулась женщина, принимая букет. – А ты знаешь, что вереск с давних пор считают самым лучшим оберегом от злых сил.

– Да, Георг рассказывал мне об этом. Правда, по секрету. Падре не любит, когда так говорят, он считает все эти истории об амулетах еретическими и говорит, что Георг не должен их распространять.

– Твой брат станет священником, но это не отменяет того, что в его жилах течет кровь индейцев майя и их знания – это его знания, – улыбнулась женщина.

– А в моих жилах тоже есть кровь майя? – с восторгом спросил мальчик.

– О, нет, милый… ты не похож на твоего брата, а он на тебя.

– Как это?

– Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, а пока что … довольно будет и того, что ты знаешь.

***

– Мама! Ты знаешь, что я не изменю своего решения и стану моряком! Ты как-то сказала мне, что я не такой, как мой брат.

– Милый, – женщина тяжело вздохнула, – зачем тебе эта служба? Не лучше ли примкнуть к Ордену, как и Георг?

– Ну уж нет! Не знаю, о чем ты говорила тогда, но …

– Я тебе не отец, – резко перебил подростка мужчина, сидевший в кресле у камина. – Вот о чём она говорила тогда.

– Не отец?.. А кто тогда мой настоящий отец? Ты знал его?

– Знал. Более того, я обещал ему позаботиться о тебе, чтобы ты вырос достойным человеком.

– Что с ним стало?

– Он … ушел гулять по вересковым полям, как говорил в старину мой народ. Твой настоящий отец и дед были моряками. И в тебе их наследие. Море зовет тебя и никто не в силах помешать этому. Позволь дать тебе только один совет, Нат… не повторяй их судьбы.

– И как мне это сделать? – подходя к камину, спросил подросток.

– Всегда следуй закону и сдерживай свою горячность, – был ответ.

***

– Мама! Я не могу скрываться тут вечно, – грустно произнес юноша, пряча лицо в ладонях. – Ищейки найдут меня и тогда даже Орден не сможет вас спасти. Вас и брата повесят из-за меня… и Лидию. Я не могу рисковать ей и дочерью.

– Милый, я же говорила… – заплакала старушка.

– Он прав, Катарина! Ему нельзя здесь оставаться. Он убил старшего офицера и был приговорен к повешению. Мы укрываем преступника … но и казнить его я не позволю, я обещал Блэку, – сурово произнес седовласый мужчина, входя в подвал маяка, где прятался его пасынок.

– Что тогда ты предлагаешь? – с затаенным страхом в голосе спросила она.

– Отпусти его… Расскажи ему всё до конца и отпусти.

– Что всё? – вскричал юноша. – Диего! Мама! Вы годами скрываете что-то от меня, говорите загадками… Мне это надоело! Я хочу знать!

– Помнишь, я говорил тебе, что твой отец…

– … ушел гулять по вересковым полям, да. Помню. Ты солгал?

– Нет! Для всего света и для закона, он умер много лет назад. В камере пыток испанской инквизиции, закованный в кандалы. Тот, к кому ты отправишься за океан – твой отец, но и не он.

– Как это?

– Его зовут капитан Фанг. Думаю, ты слышал о нем от своего брата.

– Глава тайной службы Ордена в Новом Свете? – с изумлением переспросил Нат.

– И касадор.

– Вот черт…

– Именно. Думаю, вы найдете общий язык, – усмехнулся Диего.

– Прощай, Натан, – целуя сына, прошептала старушка следующим вечером.

– Прощай, мама, – ответил с грустью тот. – Прости, что не оправдал твоих надежд.

– Возьми это, – протягивая сыну засушенную веточку вереска, сказала мать. – Он оградит тебя от нечистой силы… на корабле твоего отца.

Грибы тебя тоже ищут

Дверь в таверну легко распахнулась от удара ноги и капитан вошел в душное помещение. Гомон, крики и запахи жареной рыбы и рома ударили в голову. Бесцеремонно расталкивая тех, кто попадался ему на пути, мужчина решительно направился к стойке.

– Хозяин! – голос был под стать гостю: нетерпеливый, резкий.

– Наконец-то, – выдохнул невысокий лысый тавернщик, подбегая, – пятый день ждем … а вот и Вы, мингер…

– Где? – нетерпеливо и коротко бросил капитан.

– Наверху. Вторая дверь справа… – и видя, что собеседник разворачивается к лестнице, тавернщик схватил его за рукав рубахи. – Постойте-постойте! Вы так …

– Что еще?

– Помощнику моему ногу прострелил, перебил кучу посуды, а когда хотели позвать солдат, так он …

– Манкальм, – кивнул капитан. – Разберись.

Тот, кого звали Манкольмом – высокий здоровяк – один из четверых, что пришли вместе с капитаном – бросил на стойку тяжелый мешочек, приятно стукнувший о полированное дерево и рыкнул: “За ущерб!” Тавернщик сгреб кошель, подобострастно кланяясь.

Капитан и четверо его головорезов, громко топая коваными каблуками ботфортов, поднялись на второй этаж.

Дверь распахнулась с одного удара – Абель Кондор был не тем, кого остановили бы двери… Затхлый, спертый воздух, смесь запахов мочи, крови, блевотины и еще чего-то до боли знакомого ударили в нос.

В комнате было сумрачно. На койке у дальней стены можно было различить груду вещей, которая при внимательном взгляде оказывалась человеком, лежавшим ничком. Посредине комнаты валялись пистолеты и абордажный тесак, там же лежала шляпа, правый сапог и женская туфля. Вероятно, забытая в спешке шлюхой.

Подсвечники были пусты, свечи в них давно догорели, а заменить их на новые было некому. Ковер на полу был в бурых пятнах будто бы тут зарезали свинью, а то и две. Повсюду валялись осколки.

Осторожно ступая, люди вошли в комнату. Тот, кого тавернщик назвал мингером, решительно направился к лежавшему на кровати.

– Осторожней, Абель, – предупредил Манкальм. – Он может и не узнать.

– Откройте окно и дайте огня, – вместо ответа потребовал капитан. Один из свиты тут же спустился вниз, потребовать у тавернщика свечи.

Склонившись над лежавшим на постели, Абель тронул того за плечо, спросил тихо:

– Шарль? Ты слышишь?

В ответ была тишина.

– Живой? – спросил второй головорез, подходя и тоже склоняясь над телом.

– Дышит, значит живой, – ответил капитан, переворачивая Шарля на спину и осматривая. Тот застонал, веки дрогнули.

– Просыпайся, черт тебя дери! – вспылил Абель, встряхнув лежавшего за плечи.

Тот вдруг резко открыл глаза, дернулся, пытаясь вырваться. Вскрикнул:

– Пусти!

– Спокойно, Шарль… это же я … твой друг

– Абель?

– Да, это я. Со мной Манкальм, Джеймс и еще пара ребят с корабля… ты как? Ранен? Что за чертовщину тут устроил?

– Грибы тебя тоже ищут? – глядя на друга остекленевшим взглядом спросил Шарль.

– Что? Какие грибы? – не понял Абель.

– Ищут? И не могут найти… не могут … – забормотал между тем Шарль и зашелся смехом. Истеричным, переходящим в икоту. Попытался подняться, но вдруг рухнул на спину и забился в конвульсиях.

– Черт бы тебя побрал! – выругался Абель, отходя от постели. – Парни! Заберите его на борт.

***

– Вот выпей, полегчает! – Абель протянул другу жестяную кружку.

Тот с трудом взял посуду дрожащими руками и жадно выпил содержимое. Прохрипел:

– Ну и гадость…

– Гадость жрать всякую ерунду, – нравоучительно ответил Абель. – Как ты только нашел это здесь?

– Думаешь, что здесь, за океаном моя плимутская страсть излечится? – усмехнулся Шарль.

– Так думали в приюте, поэтому и отправили тебя сюда.

– Когда ты подсел на все это, то уже не слезешь, – как-то подавленно произнес Шарль и рассмеялся, – не только ты ищешь грибы, но и грибы тебя тоже ищут.

– Тьфу! – сплюнул капитан, покидая штурманскую каюту.

“Держите его под замком и никуда не выпускайте, пока вся дурь из его башки не выветрится или пока мы снова не выйдем в море!” – бросил он головорезам, стоявшим на входе.

Азбука Морзе

Дверь в капитанскую каюту “Вандерера” открылась беззвучно, пропуская внутрь высокого мужчину в черном плаще с капюшоном. В ответ на его приветствие капитан нефа поднял голову:

– Ну, здравствуй, касадор. Какие новости с большой земли?

– Разные… но есть кое-что, что вас заинтересует, капитан, – с этими словами гость протянул листок бумаги, свернутый трубкой.

– Что это? – разворачивая сверток и изучая символы, начертанные на листе, спросил капитан.

– То, что я предложил Братству…

– Выражайся яснее, Ник. Я устал от твоих загадок.

– Это код. С его помощью можно будет передавать слова, целые предложения… на огромные расстояния. Ты ведь слышал о том, что в Англии изобрели телеграф?

– Да, этот сумасшедший … как его звали? Кажется Фрэнсис Рональдс? – вздохнул Георг.

– Да. Именно.

– Но Адмиралтейство отвергло его идею. Ведь так? – подозрение сквозило в голосе капитана. – Только не говори, что …

– Он обратился к Ордену, ведь его дядя здесь в колониях…

– Ладно, это не мое дело. Это было давно. Лет десять уже прошло.

– Двадцать …

– И? Что это за код? – указывая на листок, спросил Георг снова.

– Это изобретение другого нашего брата. Альфреда Вейла. Он изобрел его, чтобы передавать слова на огромные расстояния с помощью телеграфа. Скоро он и его друг – мистер Морзе закончат работу и у нас будет свой телеграф! – восторженно произнес Ник.

– Сынок… я не верю во всю эту чушь. Я – старый пират, который уже третью сотню лет бороздит эти воды, я знаю, как управлять туманами, штормами и … мне неинтересны все эти телеграфы. Они мне попросту не нужны.

– Это прогресс, отец.

– Прогресс… Еще скажи, что скоро люди изобретут волшебную … коробку, чтобы видеть друг друга через континенты, а моряки начнут переговариваться между кораблями, стоящими на разных сторонах Атлантического океана. И пиратство исчезнет, а твой корвет, который многие окрестили “Летучим голландцем” станет пароходом, – рассмеялся Георг Доуэл.

– Возможно… повторюсь – это прогресс и ты не убежишь от него, как и я.

– Но, в отличае от тебя, я хотя бы постараюсь, – усмехнулся Георг.

Дождь после радуги

Крысы противно пищали, пробегая вдоль стен каземата. Изредка какая-нибудь из них – особо наглая – осмеливалась подбежать к узнику, лежащему в углу на тонкой соломенной подстилке и обнюхать его. Крысы больно кусались, поэтому, несмотря на всю свою слабость и боль в израненном теле, он отгонял их, дергая то рукой, то ногой.

Хотелось пить. Еще совсем недавно, он не знал сколько дней назад, но, казалось, еще вчера, у него было сколько угодно рома, эля, а воды и подавно. В карманах звенели реалы и пиастры. Был получен щедрый выкуп за пленницу. Он отчетливо помнил, как однажды пасмурным утром дверь в капитанскую каюту открылась, пропуская старпома.

– Капитан! – окликнули его!

– Алекс, – улыбнулся Сэкрил, поднимаясь из-за стола, на котором были разбросаны в беспорядке карты и письменные принадлежности. – Рад видеть! Быстро же ты вернулся.

– Не хотел откладывать… поэтому я был убедителен с отцом пленницы, – этими словами старпом бросил на стол увесистый мешочек с монетами.

– Превосходно, а то я уже и не надеялся избавиться от нее до сезона дождей, – ухмыльнулся капитан, пересчитывая монеты.