После полуночи

В пятницу вечером я собиралась уходить из офиса, когда моя начальница, пожилая дама с острыми глазами, остановила меня у выхода.

— Вероника, — окликнула она меня по имени, и я вздрогнула, не привыкшая к тому, что меня так называют. — Ты в порядке? Ты выглядишь уставшей.

— Да, всё хорошо, Елена Сергеевна, — ответила я, натягивая дежурную улыбку. — Просто много работы.

— Я знаю, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая ирония. — Кстати, завтра наша компания проводит мероприятие. Встреча с новыми партнёрами. Очень важное событие. Я хочу, чтобы ты была там.

— Но я обычно не хожу на такие встречи, — возразила я, чувствуя, как у меня внутри сжимается комок страха. Я не хотела никуда идти. Я не хотела видеть людей, улыбаться, разговаривать, притворяться, что я счастлива.

— На этот раз пойдёшь, — сказала она, и в её голосе послышались стальные нотки. — Это приказ. Встреча завтра в шесть вечера в отеле «Метрополь». Не опаздывай.

Она развернулась и ушла, оставив меня стоять в коридоре с дрожащими руками. Я не знала, почему это мероприятие вызвало во мне такую тревогу. Я просто чувствовала, что завтрашний день изменит всё. И я не была готова к этим переменам.

Суббота наступила слишком быстро. Я потратила несколько часов на то, чтобы выбрать платье — чёрное, строгое, с глубоким вырезом на спине, которое подчёркивало мою фигуру и скрывало следы на моей коже. Я сделала макияж, уложила волосы и посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрела чужая женщина — уверенная, красивая, холодная. Именно такой я должна была быть сегодня. Именно такую меня хотели видеть партнёры.

Отель «Метрополь» сверкал огнями и хрусталём. В большом зале собрались люди в дорогих костюмах, с бокалами шампанского в руках, разговаривающие на разные темы, которые казались мне чуждыми. Я протискивалась сквозь толпу, улыбаясь и пожимая протянутые руки, и пыталась найти свою начальницу. Я чувствовала себя лишней здесь, как дикий цветок среди оранжерейных растений.

И вдруг я увидела его.

Он стоял у окна, в чёрном костюме, идеально сидящем на его широких плечах, и разговаривал с каким-то мужчиной. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным, но когда он поднял глаза и встретился со мной взглядом, я увидела в них то же самое — ту же дикую, неукротимую страсть, которая сжигала меня заживо.

Мир перестал существовать. Музыка, голоса, шум — всё исчезло. Остались только мы, разделённые толпой, но чувствующие друг друга так сильно, будто между нами не было ни сантиметра пространства. Он смотрел на меня с вызовом и в то же время с каким-то отчаянным голодом, который невозможно было скрыть. Я видела, как его рука сжимает бокал с шампанским так, что побелели костяшки.

Он не сводил с меня глаз, пока я медленно, будто во сне, пробиралась к нему сквозь толпу. Я не знала, что я делаю, не знала, что скажу, но ноги сами несли меня к нему, как магнитом.

Когда я оказалась перед ним, он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Я могла чувствовать его запах, тот самый, от которого у меня кружилась голова. Он наклонился к моему уху, так, что его губы почти касались моей кожи, и прошептал:

— Я же говорил, что приду за тобой.

Его голос пронзил меня до самого нутра, заставляя всё тело содрогнуться. Я не могла произнести ни слова, только смотрела в его глаза, чувствуя, как моё сердце бьётся о рёбра.

— Кто ты? — наконец выдавила я, и в моём голосе звучала мольба.

— Твой новый босс, — ответил он с кривой усмешкой. — Вероника. Я — Леонид Константинович. Твой новый руководитель.

Он протянул руку, и я механически пожала её, чувствуя, как его пальцы сжимают мои с той же силой, что и в ту ночь. В его взгляде я увидела не просто насмешку — я увидела обещание. Он намеревался получить меня снова. И на этот раз он не собирался отпускать.

Толпа вокруг нас зашумела, кто-то подошёл к нему поздороваться, и он отстранился, отпуская мою руку. Но его глаза остались прикованными ко мне.

— Мы ещё поговорим, — сказал он, и в его голосе прозвучала стальная уверенность. — Это только начало, Вероника.

Он развернулся и ушёл, оставляя меня стоять посреди зала, дрожащей от гнева, страха и нестерпимого желания. Я смотрела ему вслед и понимала, что эта ночь, которую я считала концом, была лишь прологом. Наша случайная встреча вовсе не была случайной. И теперь у меня было новое имя для человека, который завладел моим телом и душой — Леонид Константинович. Мой босс.

Мой враг.

Моя самая сладкая одержимость.

Я вышла из зала на свежий воздух, судорожно вдыхая прохладный воздух, и прислонилась к стене здания. В голове шумело, а перед глазами всё ещё стояло его лицо. Я не знала, что делать. Я не знала, как мне жить дальше, зная, что он теперь будет каждый день рядом. Но одно я знала точно: я не смогу избежать его. И, возможно, я не хочу этого.

Глава 3. Правила игры

Я не помнила, как добралась до дома. Весь обратный путь превратился в размытое пятно из огней такси, собственного сбитого дыхания и паники, которая пульсировала в висках. Я влетела в свою квартиру, не снимая пальто, и упала на диван, чувствуя, как пол уходит из-под ног. В ушах всё ещё звучал его голос: «Твой новый босс». Я закрыла глаза, и передо мной снова возникла картина из прошлой ночи — его руки на моих бёдрах, его язык, его член внутри меня, его глаза, которые смотрели на меня с такой бездонной глубиной, что я тонула в них. А теперь эти глаза принадлежали человеку, который будет стоять надо мной каждый день, отдавать приказы, оценивать мою работу.

Мне казалось, что я схожу с ума.

Я сбросила платье и встала под душ, позволив горячей воде стекать по моему телу, смывая с себя прикосновения чужих рук, которыми я пожимала на мероприятии. Но его след оставался. Его прикосновения въелись в мою кожу навсегда. Я терла себя мочалкой до красноты, пытаясь стереть воспоминания о том, как его пальцы сжимали мою талию, как его губы целовали мою шею, как его член наполнял меня до краёв. Но вода не помогала. Ничто не могло помочь.

Я вышла из душа и завернулась в халат, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале. Мои глаза были красными от слёз, которые я не позволяла себе пролить. Я была зла. Зла на себя за то, что позволила этому случиться, зла на него за то, что он не сказал мне правду, зла на вселенную за эту жестокую шутку. Как можно было так поступить со мной? Как можно было дать мне одну ночь иллюзии свободы, а потом надеть на меня ошейник в виде его должности?

Я легла в кровать и не могла уснуть до самого утра. Я ворочалась, смотрела в потолок, считала удары собственного сердца, и в каждом из них слышала его имя. Леонид. Это имя звучало во мне как музыка, как проклятие, как обещание. Я пыталась представить его в офисе, за рабочим столом, с карандашом в руках, но мой разум упорно рисовал его обнажённым — склонившимся надо мной, с этим опасным блеском в серых глазах. Я не могла избавиться от этих образов. Они преследовали меня, как тени, и я знала, что завтра, когда я войду в кабинет, он будет там, и эти тени станут реальностью.

Утро понедельника наступило с пугающей быстротой. Я стояла перед шкафом и перебирала вещи, не зная, что надеть. Мне нужно было выглядеть профессионально, строго, непроницаемо. Я выбрала тёмно-синий костюм с брюками и белую блузку с высоким воротом, который скрывал всё, что могло выдать мою тайну. Волосы я убрала в тугой пучок, надела минимум макияжа и посмотрела на себя в зеркало. Я была готова к бою. Или мне так казалось.

Офис встретил меня привычным гулом голосов и шумом принтеров. Я прошла к своему столу, стараясь не смотреть на дверь кабинета, которая теперь принадлежала ему. В углу стола лежала записка от секретаря: «Вас ждут в кабинете нового генерального директора в 9:15». Я сжала бумажку в руке и почувствовала, как по спине пробегает холодок. У меня было пятнадцать минут, чтобы собраться с мыслями, но они разбегались, как испуганные птицы.

Ровно в 9:15 я постучала в дверь кабинета. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Я слышала, как за дверью раздался его голос, такой же низкий и хриплый, как в ту ночь, и мои колени предательски подогнулись.

— Войдите.

Я открыла дверь и вошла. Кабинет был большим, светлым, с панорамными окнами, выходящими на город. Он сидел за массивным дубовым столом, одетый в строгий чёрный костюм и белую рубашку, верхняя пуговица которой была расстёгнута, открывая вид на его шею — ту самую, которую я целовала несколько дней назад. Он поднял глаза от бумаг и посмотрел на меня. В его взгляде не было ни капли той страсти, что я видела в ту ночь. Только холодный, деловой интерес.

— Садитесь, Вероника, — сказал он, указывая на стул напротив себя. Его голос был ровным, спокойным, и это бесило меня больше всего. Как он мог быть таким невозмутимым, когда внутри меня всё горело?

Я села, сложив руки на коленях, и заставила себя смотреть ему прямо в глаза. Я не собиралась показывать свою слабость.

— Я хотел бы обсудить вашу текущую работу, — начал он, открывая папку с моими документами. — Вы отвечаете за отдел художественной литературы, верно? У нас есть несколько крупных проектов, которые требуют вашего внимания. В частности, новый контракт с одним издательством, который мы должны завершить до конца месяца.

Я слушала его, кивала, но смысл его слов ускользал от меня, словно вода сквозь пальцы. Я смотрела на его руки, которые перелистывали страницы, и вспоминала, как эти руки гладили мои бёдра, как они сжимали мои запястья, когда он входил в меня. Я смотрела на его губы, которые шевелились, произнося сухие деловые термины, и вспоминала, как эти губы целовали мой живот, мои груди, мои самые сокровенные места.

— Вероника, — резко произнёс он, и я вздрогнула, понимая, что он заметил мою рассеянность. — Вы меня слушаете?

— Да, Леонид Константинович, — ответила я, и мой голос прозвучал слишком пискляво. — Извините. Я немного устала.

— Я вижу, — сказал он, и в его глазах мелькнула тень усмешки. — Надеюсь, ваша усталость не повлияет на качество работы. Мы находимся на важном этапе развития компании, и мне нужны люди, которые могут справляться с напряжением.

Он наклонился вперёд, и я почувствовала его запах — тот самый, от которого у меня кружилась голова. Дождь, табак, терпкая горечь. Мои пальцы вцепились в подлокотники кресла, чтобы не выдать дрожи.

— Знаете, — продолжил он, понижая голос почти до шёпота, — у нас с вами есть ещё одна нерешённая проблема. Личная. Я думаю, вы понимаете, о чём я.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — соврала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала.

Он усмехнулся — той самой кривой, опасной усмешкой, от которой у меня подкашивались ноги. Он медленно поднялся из-за стола, обошёл его и сел на край стола прямо передо мной, так что его колени почти касались моих. Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя себя мышью перед удавом.

— Не притворяйся, — сказал он, переходя на «ты», и это было пошло и интимно одновременно. — Ты знаешь, что я говорю о той ночи. Ты знаешь, что это не было просто случайностью. Ты пришла ко мне, Вероника. Ты пришла, потому что хотела этого. Ты хотела меня.

Его голос был низким, бархатным, и он обволакивал меня, как туман. Я чувствовала, как моё тело предаёт меня, как каждый нерв отзывается на его присутствие, как внутри меня снова разливается тот жар, который я так тщетно пыталась погасить.

— Ты не имеешь права так говорить, — прошептала я, но мои слова звучали жалко и неубедительно. — Это была одна ночь. Договорённость. Мы оба знали, что это ничего не значит.

— Не значит? — переспросил он, и его рука легла на моё плечо. Его пальцы сжали ткань моего пиджака, и я почувствовала, как тепло от его ладони проникает сквозь одежду. — Тогда почему ты дрожишь? Почему ты смотришь на меня так, будто хочешь, чтобы я снова снял с тебя одежду?

Я хотела возразить, сказать, что он ошибается, что я не хочу его, что это было ошибкой, которую я никогда не повторю. Но слова застряли в горле. Я смотрела в его глаза и видела в них отражение собственного желания — тёмного, запретного, всепоглощающего.

— Я не хочу, чтобы это повторилось, — выдавила я, но мой голос звучал неуверенно.

— Лжёшь, — сказал он, и его рука скользнула с моего плеча на шею, пальцы слегка сжали её, заставляя меня запрокинуть голову. — Ты врёшь мне, и ты врёшь себе. Я вижу это в твоих глазах, Вероника. Я вижу это в том, как ты дышишь. Я слышу это в каждом твоём вздохе.

Он наклонился ко мне, и я почувствовала его дыхание на своих губах. Моё сердце билось так громко, что, казалось, его слышно в коридоре. Я хотела оттолкнуть его, но мои руки не слушались. Вместо этого я вцепилась пальцами в его пиджак, притягивая его ближе.

— Если ты поцелуешь меня сейчас, — прошептала я, — я не смогу остановиться. Это разрушит всё. Нашу работу, наши жизни.

— На кой чёрт мне нужна работа? — ответил он, и его губы почти коснулись моих. — Я хочу тебя, Вероника. Я хочу тебя с той самой ночи. И я знаю, что ты тоже хочешь меня.

Он поцеловал меня. Это был не нежный, пробующий поцелуй. Это был поцелуй собственника — жадный, властный, требовательный. Его язык ворвался в мой рот, и я ответила ему, забыв обо всём на свете. Я забыла, что мы в офисе, забыла, что дверь не заперта, забыла, что у меня есть принципы и гордость. В этом поцелуе была вся моя тоска, весь мой голод, все те годы одиночества, которые я терпеливо сносила.

Его руки расстегнули мой пиджак, скользнули под блузку, и я почувствовала, как его пальцы касаются моей кожи, гладят мою грудь, сжимают её с той же силой, что и тогда. Я застонала ему в рот, выгибаясь навстречу, чувствуя, как его колено раздвигает мои ноги. Он прижался ко мне всем телом, и я ощутила его возбуждение — твёрдое, горячее, пульсирующее.