Дело о потерянном времени

Соня вздрогнула:

— И народ поверил?

— Чтобы развеять сомнения, в Москву привезли настоящую мать царевича — старицу Марфу (Марию Нагую). При всенародной встрече мать «опознала» в самозванце своего сына! Она прекрасно понимала, что это чужой человек, но жаждала вырваться из монастырской тюрьмы и отомстить роду Годуновых. Лжедмитрий венчался на царство в Успенском соборе новым патриархом-греком Игнатием.

Но самозванец совершил фатальную ошибку. Он отказался выполнять тайные обещания, данные полякам: не стал отдавать Смоленск и наотрез отказался переводить народ в католичество, понимая, что это верная смерть. Однако он откровенно презирал вековые русские обычаи: не спал после обеда, не ходил в баню, слушал в царских покоях католические органы, женился на католичке Марине Мнишек, которая была коронована царицей без православного крещения! А когда на свадьбу в мае 1606 года в Москву наехало более двух тысяч польских шляхтичей, которые начали пьянствовать, вламываться в дома горожан, чаша терпения переполнилась.

Рассветом 17 мая 1606 года бояре-заговорщики во главе с князем Василием Шуйским ударили в набат на колокольне Ивана Великого. Толпа москвичей бросилась к Кремлю. Лжедмитрий попытался спастись: он выпрыгнул из окна палат в глухой двор, сломал ногу и был опознан стрельцами. Подоспевшие бояре выволокли самозванца и расстреляли в упор. Труп расстриги выставили на поругание на Красной площади, нацепив на лицо скоморошью маску и сунув в зубы дудку. Затем тело сожгли в слободе Котлы, пепел смешали с порохом, зарядили в пушку-царь и выстрелили в сторону запада — туда, откуда пришел этот дьявольский морок».

Акт V. Гражданская война: «Боярский царь», Болотников и «Тушинский вор» (1606–1610)

Павел Андреевич вынул из архива пожелтевшую крестоцеловальную запись и развернул ее перед Соней и Мишей.

— Свергнув самозванца, бояре не стали созывать всенародный Земский собор. 19 мая 1606 года толпа сторонников князя Василия Ивановича Шуйского (1606–1610 гг.) просто «выкликнула» его царем на Красной площади. Вступая на трон, этот родовитый потомок суздальских Рюриковичей дал беспрецедентную крестоцеловальную запись: он поклялся не казнить бояр без суда Боярской думы, не отнимать имущество у родственников осужденных и не верить ложным доносам. Впервые в истории самодержавная власть монарха была формально ограничена законом в пользу боярской олигархии!

Миша хмыкнул:

— Конституционная монархия XVII века? Звучит прогрессивно!

— Звучит красиво, но на деле Шуйский был бездарным, мелочным интриганом, лишенным харизмы и полководческого дара, — возразил архивист. — Страна не приняла «боярского царя». По городам и весям пополз новый слух: в Кремле убили не Дмитрия, царь вновь спасся и собирает полки на юге! И этот слух взорвал пороховую бочку народного гнева.

Вспыхнуло грандиозное восстание Ивана Болотникова (1606–1607 гг.). Болотников — личность феноменальная: бывший военный холоп князя Телятевского, он попал в плен к татарам, был продан на турецкие галеры, чудом освободился, проехал через Венецию, Польшу и объявил себя «большим воеводой царя Дмитрия». К его движению примкнули широчайшие слои: беглые крестьяне, казаки атамана Илейки Муромца, посадские низы и даже дворянские отряды Прокопия Ляпунова, ненавидевшие Шуйского! Осенью 1606 года повстанцы осадили Москву в Коломенском. Но пестрый союз угнетенных холопов и дворян был обречен на раскол: дворяне испугались призывов Болотникова «убивать господ и брать их вотчины» и перешли на сторону Шуйского. Царские войска разбили повстанцев, осадили их в Туле и, перекрыв реку Упу плотиной, затопили город. Болотников был схвачен, сослан в Каргополь, ослеплен и утоплен в проруби.

Соня провела пальцем по карте Подмосковья:

— Но едва погас этот пожар, как на горизонте возник новый призрак — Лжедмитрий II!

— Летом 1607 года в Стародубе объявляется второй самозванец. Личность еще более темная: историки до сих пор точно не знают его настоящего имени (вероятно, школьный учитель из Шклова или Богдан Сутулов). Но за его спиной стояла мощная польская частная армия шляхтичей-наемников: Ян Сапега, Александр Лисовский, Роман Рожинский. В июне 1608 года самозванец подошел к Москве и разбил лагерь в подмосковном селе Тушино, получив презрительную кличку «Тушинский вор».

Началась фантасмагорическая эпоха двоевластия. Полтора года Россия жила с двумя столицами, двумя царями и двумя правительствами! В Москве сидел царь Василий Шуйский с патриархом Гермогеном (сменившим Игнатия). В Тушино сидел Лжедмитрий II со своей «Тушинской боярской думой» и собственным нареченным патриархом Филаретом, захваченным тушинцами в Ростове. Бояре и дворяне без зазрения совести бегали из Москвы в Тушино и обратно за получением земель и чинов, за что получили прозвище «тушинских перелетов». Туда же привезли Марину Мнишек, которая не моргнув глазом признала во втором самозванце своего «погибшего мужа» и тайно обвенчалась с ним!

Шестнадцать месяцев (сентябрь 1608 — январь 1610 гг.) длилась героическая оборона Троице-Сергиева монастыря. Тридцать тысяч польских интервентов Сапеги и Лисовского с лучшей осадной артиллерией не смогли взять обитель преподобного Сергия, которую защищали всего две тысячи монахов, ратников и окрестных крестьян под командованием воевод Григория Долгорукова и Алексея Голохвастова! Обитель выстояла, став нравственным ориентиром для всей нации».

Акт VI. Спаситель Отечества: Взлет и гибель Михаила Скопина-Шуйского

Павел Андреевич вынул из папки изображение юноши в сверкающих латах с золотой рукоятью сабли.

— В этот момент полного бессилия на исторической сцене появляется фигура, способная переломить ход трагедии. Двадцатидвухлетний четвероюродный племянник царя — князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский (1586–1610 гг.).

Загнанный в угол царь Василий Шуйский совершает опаснейший внешнеполитический маневр: он отправляет Скопина в Новгород для заключения союза со Швецией. В феврале 1609 года в Выборге был подписан договор: шведы предоставляли корпус наемников Якоба Делагарди (5 тысяч бойцов) в обмен на передачу крепости Корела с уездом и колоссальное денежное жалованье. Но шведские наемники требовали золота и бунтовали. И тогда Скопин-Шуйский совершил подвиг: на севере страны, в Новгороде, Вологде, Ярославле он сформировал новое русское ополчение, обучил крестьян и посадских людей по передовой голландской тактике ведения пехотного боя с использованием земляных острожков и длинных пик!

Летом и осенью 1609 года армия Скопина-Шуйского двинулась к Москве, нанося поражения лучшим польским полковникам. Были деблокированы Переяславль, Александрова слобода, снята осада с Троице-Сергиева монастыря! В панике Лжедмитрий II бежал из Тушина в Калугу, переодевшись в крестьянскую телегу, а тушинский лагерь распался. 12 марта 1610 года полки Скопина-Шуйского триумфально вошли в Москву. Народ падал на колени, целовал полы его плаща и со слезами кричал: «Здравствуй, государь наш! Ты очистил царство от скверны!».

Миша сжал кулаки:

— И этот герой спас страну?

— В истории России зависть бездарных правителей не раз убивала национальных героев, — с горечью произнес архивист. — Популярность юного воеводы до смерти напугала старого бездетного царя Василия Шуйского и его бездарного брата Дмитрия, метившего в наследники престола. Спустя месяц после триумфа, 23 апреля 1610 года, на пиру у князя Воротынского жена Дмитрия Шуйского (дочь Малюты Скуратова) поднесла молодому князю чашу с вином. Выпив ее, Скопин-Шуйский почувствовал страшную резь в животе, из носа и ушей хлынула кровь. Через несколько дней великий полководец скончался в страшных муках. Ему было всего двадцать три года. С его смертью армия потеряла веру в победу».

Акт VII. Открытая интервенция и бездна Семибоярщины (1610–1611)

Павел Андреевич положил на стол ту самую серебряную чешуйку с именем польского принца Владислава.

— Расплата за подлое убийство наступила мгновенно. Польский король Сигизмунд III Ваза, воспользовавшись как предлогом русско-шведским союзом, сбросил маску миротворца и осенью 1609 года объявил России прямую войну, осадив ключевую западную твердыню — Смоленск. Двадцать месяцев (сентябрь 1609 — июнь 1611 гг.) гарнизон под командованием воеводы Михаила Шеина совершал чудеса стойкости, сковав всю королевскую армию!

Но на помощь Смоленску двинулась царская армия под командованием бездарного царского брата Дмитрия Шуйского, 24 июня 1610 года в битве при Клушино польская гусария коронного гетмана Станислава Жолкевского наголову разгромила впятеро превосходящую русскую рать. Шведские наемники Делагарди предали и перешли к полякам. Дорога на Москву была открыта.

В июле 1610 года в Москве вспыхнул переворот: дворяне во главе с Захаром Ляпуновым свергли Василия Шуйского и насильно постригли его в монахи. Власть захватила дума из семи знатнейших бояр во главе с князем Федором Мстиславским — СЕМИБОЯРЩИНА.

Соня провела пальцем по тексту договора:

— И эти семь бояр пошли на прямую измену Родине?

— В паническом страхе перед стоявшим под Москвой Лжедмитрием II Семибоярщина совершила национальное предательство. В августе 1610 года они подписали договор с гетманом Жолкевским о признании четырнадцатилетнего польского королевича Владислава русским царем! Договор формально требовал перехода Владислава в православие, но король Сигизмунд III и не думал крестить сына — он сам вознамерился стать правителем России и присоединить ее к Речи Посполитой. А в ночь на 21 сентября 1610 года бояре тайно открыли Боровицкие ворота и впустили польский гарнизон пана Гонсевского в Московский Кремль.

Началась прямая оккупация. Власть перешла в руки коменданта Александра Гонсевского и предателя боярина Михаила Салтыкова. Россия фактически потеряла суверенитет. На севере шведы, заявив о нарушении Выборгского договора, захватили Новгород, Тихвин, Гдов и выставили претендентом на престол своего принца Карла Филиппа. Смоленск в июне 1611 года пал после штурма, когда предатель Дедшин указал полякам слабую часть стены. Страны больше не существовало. Казалось, история России подошла к своему трагическому финалу».

Акт VIII. Голос из подземелья и пробуждение Земли: Первое ополчение (1611)

Павел Андреевич вынул из архивного футляра полуистлевший лоскут пергамента с крупными, размашистыми буквами церковного письма.

— Но в оккупированной столице оставался один старик, которого оккупанты не смогли сломить ни золотом, ни угрозами. Восьмидесятилетний патриарх Гермоген. Запертый в подземелье Чудова монастыря, лишенный пищи и воды, святитель отказался подписать грамоту с призывом покориться королю Сигизмунду. Вместо этого он тайно передавал на волю послания к русским городам:

«Благословение священного собора преосвященным владыкам, и воеводам, и всему православному христианству: видите, братия, погибель царства нашего! Пишите во все грады к воеводам и посадским людям, чтоб стояли крепко за веру Христову и святую соборную церковь, а королевича на царство без крещения не пущали... а буде не послушают — буди на них клятва святых отец!»

Польские надзиратели заморили непреклонного патриарха голодной смертью в феврале 1612 года, но его слово всколыхнуло страну. На призыв Гермогена откликнулась Рязань. В начале 1611 года сформировалось Первое земское ополчение. Его вождями стали рязанский дворянин Прокопий Ляпунов, князь Дмитрий Трубецкой и казачий атаман Иван Заруцкий.

Миша нашел в записях дату:

— В марте 1611 года ополчение подошло к Москве, и в городе вспыхнуло восстание!

— Да, знаменитое Московское восстание 19–20 марта 1611 года. Поляки, чувствуя гибель, подожгли деревянный Белый город. Москва сгорела почти дотла. В уличных боях на Сретенке был тяжело ранен князь Дмитрий Михайлович Пожарский, сражавшийся плечом к плечу с восставшими москвичами. Ополченцы заблокировали оккупантов в обугленном кольце Китай-города и Кремля.

Но Первое ополчение рухнуло из-за внутренних противоречий. 30 июня 1611 года был принят «Приговор всей земли», который закрепил господство дворян и восстановил крепостные порядки для беглых крестьян. Казаки, составлявшие ударную силу войска, взбунтовались. Поляки искусно подбросили фальшивую грамоту, в которой Ляпунов якобы приказывал топить казаков. 22 июля 1611 года казаки вызвали Ляпунова в свой круг и зарубили саблями. Ополчение распалось. Казачьи таборы Заруцкого остались под стенами грабить окрестности, а поляки в Кремле торжествовали победу».

Акт IX. Нижегородское чудо: Кузьма Минин и князь Пожарский (1611–1612)

Павел Андреевич положил на середину стола ту самую память о сборе третьей деньги, с которой начался наш осмотр.

— И вот здесь наступает кульминация всей нашей исторической саги. Сентябрь 1611 года. Нижний Новгород. Волга. Город, не знавший крепостного гнета, богатый посадскими ремесленниками и купцами. В земскую избу приносят грамоту от патриарха Гермогена и казанских людей. Земский староста, торговец мясом и рыбой Кузьма Минин выходит на паперть Спасо-Преображенского собора перед созванным вечевым сходом горожан.

Архивист прочел слова, выбитые в бронзе на памятнике в Москве:

«Мужие, братие, ненадобно пожалеть животов наших, да не точию животов — дворы свои продадим, жен и детей заложим, но выкупим православную веру и отечество наше! И взыщем человека честного, коему бы ратное дело было за обычай...»

Соня сжала пальцы:

— Люди отдавали последнее? Серьги, оклады с икон, деньги?

— Минин был гениальным финансистом и жестким практиком, — подчеркнул учитель. — Он понимал: на одном голом энтузиазме армию не построишь. Была введена обязательная чрезвычайная раскладка: каждый житель отдавал «пятую деньгу» (двадцать процентов имущества), а богатые купцы — и третью долю. Сам Минин отдал все свои золотые и серебряные ценности и часть платья. На эти средства было закуплено лучшее оружие, порох, наняты опытные служилые дворяне — смоляне, лишившиеся своих поместий после захвата Смоленска поляками.

Военным вождем единодушно избрали тридцатитрехлетнего князя Дмитрия Михайловича Пожарского, лечившегося от ран в своем имении Мугреево под Суздалем. Пожарский поставил твердое условие: хозяйственной частью и казной будет безраздельно заведовать выборный человек «всея земли» Кузьма Минин. Возник уникальный в мировой истории тандем: князь-полководец и простолюдин-гражданин.

В марте 1612 года Второе земское ополчение выступило из Нижнего Новгорода. Но пошли не прямо на Москву, а вверх по Волге — на Ярославль. Это был гениальный стратегический маневр. В Ярославле ополчение простояло четыре месяца (апрель — июль 1612 г.). Город превратился во временную столицу возрождающейся России. Был создан «Совет всея земли» — полноценное правительство из представителей всех сословий, заработали приказы, открылся монетный двор, чеканивший независимую серебряную копейку с именем святого царя Фёдора. К ополчению присоединились полки из Костромы, Вологды, Владимира, Рязани, Казани. Второе ополчение стало регулярной, спаянной дисциплиной национальной армией».

Акт X. Битва за Москву: Огонь у Китайгородской стены (Август — Октябрь 1612)

Павел Андреевич вновь придвинул к ребятам карту Китай-города с угольными пометками.

— В конце июля 1612 года пришла тревожная весть: к Москве на помощь осажденному польскому гарнизону форсированным маршем движется двенадцатитысячная армия великого коронного гетмана Литвы Яна Карла Ходкевича — выдающегося полководца, победителя шведов, с огромным обозом продовольствия (более четырехсот возов с зерном и солониной). Если бы Ходкевич прорвался в Кремль, выбить оккупантов стало бы невозможно. Пожарский совершает стремительный бросок и 19 августа 1612 года встает лагерем у стен Белого города Москвы вдоль реки Неглинной.

Решающее сражение развернулось 22–24 августа 1612 года:

— 22 августа Ходкевич форсировал Москву-реку у Новодевичьего монастыря и бросил в атаку элитную тяжелую кавалерию — крылатых гусар. Гусары смяли позиции ополченцев у Чертольских ворот. Стоявшие на другом берегу казаки Трубецкого безучастно смотрели на избиение, заявляя: «Пусть дворяне бьются, они богаты!». Лишь самовольный удар четырех конных сотен казаков спас положение. Атака Ходкевича захлебнулась.

Кульминация наступила 24 августа в Замоскворечье. Гетман бросил в бой все резервы. Жестокая сеча кипела у Климентовского острожка на Пятницкой улице. Наемники Ходкевича выбили русских ратников и

захватили укрепление. Ополчение дрогнуло и начало отступать к реке. Казалось, всё потеряно.

И в этот смертный миг вперед выходит гражданин Минин! Он берет у Пожарского три дворянские сотни и резервный отряд перебежчика ротмистра Хмелевского, скрытно переправляется через Москву-реку напротив Крымского двора и наносит неожиданный, сокрушительный удар во фланг и тыл наступающим ротам Ходкевича! В рядах интервентов вспыхнула паника. Увидев этот дерзкий порыв, с противоположного берега с криком «Христов корень побеждает!» бросились в атаку казаки Трубецкого и пехота Пожарского. Армия Ходкевича была разорвана на части. Бросив обозы, артиллерию и раненых, прославленный европейский полководец в ужасе бежал к Поклонной горе и ушел на запад. Гарнизон в Кремле был обречен на голодную смерть.

Соня указала на перечеркнутые ворота Китай-города:

— И начался последний штурм?