В ловушке кошмаров

Я жалею обо всём на свете. А особенно о том, что я такая дура. Он поверил слухам и решил использовать меня… В то время, как я искренне его любила…

– Знай, что за это ты получишь по заслугам. – шепчу я и чувствую, как мои губы дрожат.

– Обязательно, малышка. – одним движением он переворачивает меня на колени и заставляет прогнуться в спине. Я упираюсь лицом в подушку, ощущая боль во всём своём теле.

Билл быстро разрывает мои джинсы вместо того, чтобы просто снять их с меня. Добравшись до моего белья, он отодвигает его в сторону. Я рыдаю в подушку и пытаюсь унять крики внутри себя.

Его рука грубо ложится на мою промежность и массирует, но мне это неприятно. Он стонет, словно уже имеет меня во всех позах и ему явно нравится мой страх и слёзы.

Я пытаюсь думать о чём-то хорошем, но его методы причиняют мне боль и заставляют каждую мою мышцу изогнуться.

Всё моё тело дрожит. Я совсем не так представляла себе свой первый раз… Как же глупо сейчас об этом думать…

Руки онемели. Кричать бесполезно. На мои мольбы в чаще леса не придёт никто… Нужно было думать об этом раньше, идиотка.

Резкая боль внутри меня заставила меня вскрикнуть и вспомнить все молитвы. Он зашёл слишком грубо, совершенно не заботясь о моём теле. Хотя, о чём это я? Самое время об этом думать, Эбби, конечно!

Билл кусает каждый сантиметр моего тела, активно двигаясь внутри меня. Схватив меня за волосы, он тянет мою голову на себя и я совсем теряю контроль…

А ещё, кажется, теряю сознание…

– Мне плохо. – шепчу я, с трудом собравшись с мыслями.

– Скоро будет хорошо.

Он резко отпускает мою голову. Я “падаю” в объятия подушки и больше не могу шевелиться. Тело стало ватным, в ушах гул, а каждое движение отдаёт тупой болью.

И больше я не чувствую ничего…

Глава 3

Я сижу в самом тёмном углу этого чёртового дома, не помня, как сюда приползла. По щекам бесконечно стекают слёзы, оставляя мокрые и горячие дорожки. Всё моё тело дрожит от холода и страха. Я хватаюсь за голову и едва не вырываю на себе волосы вместе со скальпом.

За окном громко воет ветер. Сегодня выпал настоящий снег и расслоился огромными сугробами вокруг дома. Температура резко упала и изо рта идёт пар, но меня это не колышет.

Меня изнасиловали. Тот, кому я доверяла больше всего, просто воспользовался мной и ушёл.

Каждое его движение до сих пор отдаётся звоном в моих ушах. Он насиловал меня каждые полчаса на протяжении всей ночи. Угрожал убить, если я буду сопротивляться. Больно кусался и хватал за руки. Между моих ног кровавый кратер. Кровь бесконечно стекает по ногам и ползёт по полу, оставляя за собой дорожку. Я смотрю на всё это сквозь слёзы и никак не могу успокоиться.

Всё моё тело ломит. Живот болит так сильно, словно его разрезали изнутри. На груди жёлтые синяки, кожа красная и горит огнём.

Я едва жива.

Билл ушёл под утро, когда я сообщила ему, что родители вот-вот вернутся. Он вновь пригрозил мне, что убьёт меня, если я расскажу хоть кому-то о случившемся. А ещё сказал, что не против повторить, но только трахать они будут меня толпой.

Всё тело охвачено ужасом. Я ощущаю себя трупом у которого почему-то бьётся сердце. Я не знаю, сколько времени прошло. Весь мир вокруг меня превратился в тёмную бесконечность, наполненную шумом ветра и моими хриплыми вздохами. Я размазываю слёзы по щекам и оцениваю обстановку.

Я не могу собраться с силами, чтобы сходить хотя-бы в душ. Тело ломит, мозг не позволяет думать о чём-то другом. Я чувствую себя грязной и униженной. Впрочем, так и есть.

Я теперь грязная.

Я сижу голая в углу на кухне, совсем скоро приедет мама с Марком. Мне нужно скрыть следы того, что произошло… Они не должны знать об этом.

Но сейчас в этом доме я совсем одна. Разбитая, испуганная и опустошённая. И я никогда бы не подумала, что всё может сложиться именно так. Я пытаюсь поймать дыхание, но оно исчезает в этом глухом темном пространстве. Каждая клетка моего тела наполнена страхом и отчаянием.

Мне очень плохо и страшно. Внутри меня всё разрушено и я хочу повернуть время вспять, чтобы не звать Билла сюда.

Как я могла так ошибиться в нём? Я думала, что он станет тем, кто сможет меня защитить, а оказался тем, кто разрушил всё моё существование… Он был единственным лучиком света в моей серой жизни, а теперь стал самый страшным кошмаром.

Я медленно встаю с пола. Кровь резкой струйкой вновь вытекает из меня, лужа на полу растёт. Живот так сильно болит, что каждый шаг мне даётся с огромным трудом. Я переставляю ноги, вскрикивая каждый раз, когда меняю центр тяжести. Опираясь на мебель, я кое-как дохожу до входной двери. Руки дрожат так сильно, что мне кажется, что я не смогу закрыться на все замки в доме. Но всё-таки собираюсь с силами и натягиваю их, пытаясь запереть не только дверь, но и ужас, захлестнувший меня. Я чувствую себя хрупкой тростинкой, готовой сломаться при первом же порыве ветра.

На часах 6 утра. Надеюсь, у меня есть время, чтобы привести себя и дом в порядок.

Хотя о каком порядке я говорю, если внутри меня полный хаос?

Я ненавижу себя. И знаю, что никогда себе не прощу того, что впустила сюда Билла. Он растоптал всё светлое, что было между нами. Нагло мной воспользовался, угрожал и сбежал, как ни в чём не бывало, оставив меня наедине с этим ужасом. Почему я вообще доверилась ему? Как всё могло закончиться именно так? Внутри меня бушует буря страха, гнева и безысходности.

Я хочу исчезнуть, раствориться в этой тишине и больше никогда не показываться на свет. Всё вокруг кажется чужим, холодным и безразличным, и мысли о прекращении этого кошмара становятся всё сильнее.

Тяжёлые, горячие и безостановочные слёзы сами льются, как лавина. Собрав последние силы, дрожащими ногами я шагаю вперёд, медленно приближаюсь к ванной комнате. Кажется, я сама становлюсь частью этого кошмара.

Я и есть кошмар.

Мой мир рухнул несколько часов назад. Всё, о чём я мечтала раньше, разбилось на мелкие осколки, которые больно меня ранили. И я точно знаю, что больше никогда не смогу дышать по другому.

Ещё буквально вчера вечером хотела быть с ним и мечтала, как мы будем гулять по улице за руки, целоваться на переменах, вместе смотреть фильмы и пить какао. Я бы познакомила его со своими родителями, мы бы поженились и у нас родилось бы много детей.

Просыпайся, Эбби. Он едва не убил тебя. Ты не та принцесса…

Я делаю шаги в сторону ванны, опираясь на боль и слабость. Всё моё тело начинает гореть и каждая моя клетка рвётся. Закрыв глаза, я пытаюсь сделать глубокий вздох, но лёгкие меня не слушаются. Преодолевая острую боль, я залезаю в ванную. Руки дрожат, сердце всё ещё колотится и мне кажется, что я должна вытащить его, успокоить и засунуть обратно. Иначе оно не перестанет так сильно стучать…

Я сижу на краю ванной, пытаясь сделать хоть что-нибудь, но будто сама цепляюсь за пустоту. Кровь бесконечно стекает по ногам и убегает в слив. Почему её так много? Он явно что-то там мне порвал…

Я включаю горячую воду и встаю под душ, пытаясь оправиться после произошедшего. Хочу смыть с себя следы его издевательств…

Слишком горячо. Кожа горит, везде синяки и ссадины. Слёзы снова сами катятся по моим щекам. Опираясь рукой на стену, я закрываю лицо ладонью и мои эмоции снова охватывают меня.

Я грязная. Я никогда от этого не отмоюсь.

Мне плевать, какая температура у воды. Внутри меня уже всё сгорело… А часть наоборот замёрзла.

Я не могу выбросить из головы сцены его издевательств. Честно говоря, я не понимаю, как вообще выжила, если он бесконечно меня душил то руками, то своим членом перекрывал мне кислород в горле, то разрывал меня на части.

“Скоро будет хорошо” – проносится у меня в голове. Я мучилась всю ночь и мне ни на секунду не стало легче до сих пор. А ещё я знаю, что не могу никому об этом рассказать – он убьёт меня. Снова изнасилует, а потом убьёт…

А хочу ли я жить вообще?

С трудом взяв себя в руки, я смываю с себя его следы. Пробую использовать мочалку, но идея оказывается так себе. С моей кожей сейчас лучше помыться просто руками и водичкой с маленьким концентратом мыла…

Смыв с себя остатки крови, я выключаю воду и с трудом вылезаю из ванны. Надев халат, я быстро добираюсь до своей комнаты, нахожу чистое бельё и прокладки. Они должны меня спасти, пусть даже совсем немного.

Надеть бельё оказалось труднее всего. Прикасаться к причинному месту очень больно, словно у меня там открытая рана. Впрочем, я не удивлюсь, если так и есть. Я уже не знаю, чего ожидать.

Джинсы порваны. Смотря на них, в ушах начинает звенеть, а в глазах разом скапливаются слёзы. Интересно, я смогу после этого вообще восстановиться? Девочки же как-то после этого живут, верно? Они находят в себе силы жить дальше, смогу ли я?

Я вытаскиваю из сумки обычные чёрные брюки, тёплые носки и свитер. С трудом переодевшись, я хватаю рваные джинсы и осторожно выхожу в кухню.

Присев на колени, я вытираю свою кровь с пола остатками ткани. Слёзы снова сами стекают по моим щекам и я решительно их стираю, продолжая прежний манёвр.

Мне нужно всё убрать. Никто не должен узнать об этом.

Главное – пережить это самой.

Набрав ведро с водой и вымочив в ней остатки джинс, я протираю пол, смывая все следы крови. На кухне её больше всего, но мне удаётся справиться. В нос бьёт запах и я едва не теряю сознание, но вовремя ухватываюсь за спинку дивана. Воспоминания, словно цунами, вновь обрушивается на меня, лишив меня всякого равновесия. Очередная порция слёз сама катится из моих глаз. Лбом я прижимаюсь к спинке дивана и снова рыдаю.

Как он мог? Зачем и за что? Я же просто любила его… Я не желала ему ничего плохого, я просто хотела быть счастлива. А он нагло и грязно воспользовался мной, насиловал всю ночь и растоптал все мои чувства…

Из моих мыслей меня вырывает стук в дверь. Я встаю с колен, ставлю ведро с кровавой водой за диван и, вытерев слёзы, осторожно выглядываю в окно.

Мама и Марк. Мне конец. Но лучше сейчас, чем никогда.

Убрав все замки, я вздыхаю и открываю дверь. Волна холодного ветра пробегает по моему лицу, грубо обнимая моё тело. Я дрожу, как осиновый лист, стоя прямо перед мамой.

– Привет, мы как раз за тобой. – говорит она, заходя в дом. Следом за ней проходит и Марк.

Я закрываю за ними дверь, борясь с желанием не разрыдаться прямо здесь и всё им рассказать… Но я знаю, что они не поймут меня. А ещё хуже - осудят.

Вместе они проходят на кухню, открывают холодильник и тщательно изучают его содержимое.

– Ты что, совсем ничего не ела со вчерашнего дня? – спрашивает мама.

Я оборачиваюсь. Она держит в руках какую-то тарелку с чем-то жёлтым. Обеспокоенно глядя на меня, она вновь заглядывает в холодильник.

–... Нет. – тихо произношу я.

– Это что, твой протест? – решает вставить своё слово Марк.

У меня нет ни сил, ни желания разговаривать и ругаться с ними. Всё, чего я хочу - оказаться дома и никогда не выходить из своей комнаты. Вообще никогда…

– Нет. – снова отвечаю я. – Я всё поняла, я подумала над своим поведением. Пожалуйста, отвезите меня домой. Я больше не хочу здесь оставаться.

***

Сон снова был беспокойным. Я потираю глаза и грустно вздыхаю. В очередной раз поспала всего 7 минут. Я устала… Мой организм истощён и я не могу найти утешение даже во сне.

С тех пор, как я вернулась домой и доползла до своей комнаты, прошли уже сутки. Изображать здорового человека, у которого всё хорошо, оказалось труднее всего. Мама успела заметить неладное, и я соврала ей, что заболела. Я закрыла дверь комнаты, приставила к ней комод и упала в кровать, дав волю своим эмоциям. В голове бесконечно крутятся одни и те же вопросы, мысли летают, словно мухи и не дают мне покоя. Всё, чего я хочу – вернуться в прошлое, лечь спать, находясь в том дурацком доме и дождаться маму с Марком. Если бы я только знала, что Билла не стоило звать “в гости”, всё могло бы сложиться по другому.

Но я не могу вернуться в прошлое. И это огорчает меня больше всего.

Я выключила планшет, забросила его в самый дальний угол комода и бесконечно плакала. Рыдаю и сейчас. И не знаю, смогу ли когда-нибудь успокоиться…

Мне кажется, что сон – единственный способ справляться с этим ужасом, но я никак не могу нормально уснуть. Страшные воспоминания, словно надоедливый фильм, бесконечно крутятся в моей голове, не давая мне покоя ни на минуту. Тело стало болеть только больше. Кровавый кратер не прекращается и я уверена, что это не очередная менструация. Этот гад что-то мне нарушил, но я не могу собраться с силами, чтобы всем всё рассказать и вообще обратиться в больницу.

Он убьёт тебя, Эбби.

Вытерев слёзы ладонью, я чувствую, что в ушах начинает звенеть. Голова кружится. Меня тошнит и трудно дышать. Кажется, мне совсем плохо…

В дверь раздаётся стук. Я отчётливо слышу мамин голос, но не могу понять ни слова.

– Сейчас. – кое-как произношу я.

С трудом встав, я осторожно подхожу к двери и прилагаю все свои усилия, отодвигая комод. В следующую секунду дверь моей комнаты распахивается. Я едва ли не падаю на пол от нехватки сил.

Внутрь нырнули 3 человека в белых халатах. Увидев меня, они переглянулись, быстро подхватили меня за плечи и мягко усадили на кровать. Пока я соображала, что к чему, меня уже уложили на спину и начали мерить давление.

– Да здесь дышать нечем… – выругался мужчина и внаглую открыл окно моей комнаты. Меня раздражает их самодеятельность…

Не трогайте меня…

– У неё очень низкое давление. – сообщает женщина-врач, сидя чуть ли не на моей руке. – Она что-нибудь ела?

– Говорит, что нет. Со вчерашнего дня. – констатирует мама.

Женщина силой раскрывает веки моего левого глаза и слепит в него каким-то фонариком. Затем она делает то же самое с правым, и я борюсь с желанием чихнуть от яркого света.

–... Что вы делаете? – с трудом спрашиваю я. В горле стоит ком.

– Мне нужно осмотреть тебя, Эбби. Если ты действительно болеешь, то необходимо открыть больничный лист.

Они всё узнают…

—... Я в порядке, просто простыла.

Демонстративно я кашляю и берусь за горло, изображая боль. Впрочем, я и не вру… Горло – последнее, что меня беспокоит после издевательств Билла.

Женщина-врач на секунду замирает, а затем оборачивается ко всем присутствующим.

– Будьте добры, оставьте нас. Мне нужно осмотреть девушку.

Мне не спрятаться. Придётся признаваться…

Он убьёт меня.

Паника начинает нарастать. Мы остаёмся наедине с врачом. И когда дверь моей комнаты закрывается, я со слезами на глазах смотрю на неё. Она мягко касается моей руки, видя моё напряжение.

– Эбби, ты не болеешь. У тебя случилось что-то намного хуже и я вижу твоё беспокойство. Я здесь, чтобы тебе помочь. Позволь мне осмотреть тебя.

В моих глазах начинает темнеть. От свежего воздуха голова начинает болеть.

– А без осмотра никак? – почти шёпотом произношу я, надеясь на положительный ответ.

Но женщина мотает головой в знак протеста. Она хмурит брови, повернув мою голову и оглядывая шею.

– Тебя избили?

– Нет. – решительно произношу я, вновь сталкиваясь с её железным взглядом. Слёзы сами катятся из моих глаз, и я больше не в силах держать в себе свои эмоции. – Меня изнасиловали.

На лице дамы разглаживаются все морщинки. Она медленно выдыхает, её глаза полны сочувствия и тревоги.

– Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться. Тебе нужна помощь, Эбби, и как можно скорее. Об этом нельзя молчать, ты несовершеннолетняя… Что болит?

– Всё, а особенно, то самое место.

Я прикусываю губу, борясь с очередной порцией истерики. Женщина мягко поднимает мою футболку и рассматривает грудь, усыпанную синяками и гематомами. Её лицо приходит в ужас.

– Он был один?

– Да.

– Боже, сколько же ты страдала, милая?

Я стираю слёзы и, прикрыв глаза, выдыхаю в попытке хоть немного прийти в себя.

–... Всю ночь. – шепчу я, вновь смотря в глаза женщины. – Мне очень плохо. Помогите, пожалуйста. Я всё расскажу.

Женщина берёт мою ладонь в свою и смотрит прямо в глаза, излучая тепло и уверенность.

– Конечно, солнце. Но для нужно поехать с нами в больницу.

***

Наивно было думать, что я смогу держать произошедшее в тайне. Врачи подключили к делу полицию, органы опеки, даже зачем-то следственный комитет. Буквально за полдня моему делу дали огласку, взяли мои показания и отправились на поиски Билла, который теперь точно меня убьёт…

Чувствую себя подопытным кроликом. Относительно недавно закончились все болезненные осмотры, заборы анализов и уколы с лекарствами. И сейчас, лёжа на кровати в пустой палате, я мечтаю хоть на 10 минут забыть всё это дерьмо.

Врач определённо облегчил мою жизнь, сообщив о том, что моя менструация очень не вовремя совпала с моментом насилия. Однако, внутри меня всё стёрто, на восстановление понадобится несколько месяцев. Вся слизистая сухая, слишком красная и покрыта шишками от интенсивно насилия… Говорят, могло быть и хуже.

Копаясь с моей капельницей, медсестра осторожно поглядывает на меня и улыбается.

– Как ты себя чувствуешь?

– Всё тело ватное. Что там? Яд?

– Ну откуда у тебя такие мысли? Просто успокоительное, чтобы тебе было полегче.

– Простите меня за истерику… – я прикусываю губу. – Мне правда стыдно.

– Не вини себя, милая, я прекрасно тебя понимаю. Тебе нужно отдохнуть. У тебя произошло слишком много всего.

Девушка нежно касается моих волос, а затем пальчиком стирает слезу с моей щеки. – Не плачь. Всё будет хорошо. Просто сейчас такой… Период.

–... Спасибо. – шёпотом произношу я.

Она вновь улыбается. Нахмурив брови, она наклоняется к тумбочке у соседней кровати и достаёт оттуда что-то жёлтое.

– Смотри, что у тебя теперь есть. – с улыбкой она укладывает ко мне в кровать плюшевого единорога и моей рукой осторожно заставляет меня его обнять.

– Это мне? – уголки моих губ ползут вверх.

– Да, он будет охранять твой сон. И я уверена, что кто-то из деток его не забыл, а оставил специально. Чтобы этот единорог нашёл свою настоящую хозяйку. А теперь тебе нужно отдохнуть. По назначению врача, я добавила снотворное в твою капельницу. Давно не спишь?

–... Со вчерашней ночи, когда всё началось.

– Это очень долго, милая. Но не волнуйся, скоро сон возьмёт своё и тебе станет полегче. – она лучезарно улыбается и направляется к выходу. Оглядев палату, она открывает дверь, а затем оборачивается. – Я обещаю, что в твою палату никто не зайдёт. На тумбочке есть кнопка. Нажми её, если вдруг я буду нужна.

– Хорошо. Спасибо вам ещё раз…

Медсестра покидает мою палату, оставляя меня совсем одну. Нет, не совсем – с единорогом. Палату заполняет тишина, только мягкий свет лампы мигает на стенах тенями.

Чувствую, как моё тело становится совсем тяжёлым. Каждая мышца расплывается, и я начинаю тонуть в этом ощущении.

Перед глазами мелькают какие-то странные картинки. Они перемешиваются и растворяются, словно утренний туман. Кажется, я погружаюсь в сон. Впервые за долгое время. Сознание растворяется и уносится куда-то далеко.

Туда, где тихо, спокойно и хорошо…

Г