След абрикосовой косточки

– Ты проверил адрес? – спросил Ли Мансок.

– В Ханнам-доне, – кивнул Юнджун, забивая адрес в навигатор.

– Ничего себе, – присвистнул Мансок. – Как и полагается для чеболей… Закрытая вилла, частная охрана, всё такое.

– О, я настолько богат? – обрадовался Ким Джэхо. – Я уже в предвкушении посмотреть на свой дом!

«Не ты, а твои родители», – поправил про себя Юнджун, но вслух, естественно, комментировать не стал.

– Сколько детей у председателя Кима? – уточнил Мансок по дороге.

– Четыре сына, – ответил Юнджун, сверяясь с информацией, которую успел скинуть себе на смартфон. – И все… от разных женщин. Хотя формально записаны на официальную жену.

– Мда… Сразу видно, что чхать он хотел на общественное мнение. Четыре наследника мужского пола от разных матерей – это явный мотив для кого-то избавиться от лишнего, чем просто несчастный случай.

Джэхо нахмурился. Неужели на него реально мог поднять руку кто-то из членов семьи? Да не, бред какой-то.

Вилла семьи Ким в самом элитном районе действительно впечатляла: она была окружена высоким забором, со всех сторон были установлены камеры, внутри на территории был разбит сад с бонсаями и старинными соснами. Прислуга неохотно пустила двух полицейских внутрь после того, как они показали свои удостоверения.

– Вааау, – протянул Ким Джэхо, то и дело оглядываясь по сторонам. – И я жил в таком роскошном месте?! Вот уж и правда говорят: родиться с золотой ложкой во рту!

«Зато сейчас ты – призрак, и похвастаться тебе, кроме потери памяти, нечем! – фыркнул про себя Пак Юнджун. – Интересно, сколько нужно прислуги, чтобы поддерживать такой огромный дом в чистоте, и сколько в месяц они платят за ЖКХ…»

Главная горничная встретила их в широкой прихожей и проводила в гостиную, где со сдержанными лицами их встретила семья Ким. Ли Мансок и Пак Юнджун поклонились им и поздоровались:

– Добрый день. Я – старший следователь Ли, а это мой коллега младший следователь Пак, мы приехали взять показания по поводу комы вашего третьего ребенка. Председатель Ким дома?

– Мы уже говорили с начальником отдела Чхве, – сказала госпожа Кан Тэри – официальная жена председателя Ким Канхо, – и просили разобраться с этим делом без лишнего шума. Обязательно ли нужно давать показания? Мальчик просто перебрал в клубе.

– Это простая формальность, – сухо пояснил Ли Мансок. – Так что насчет председателя Кима? Он сможет присутствовать и дать показания?

– Мой муж в командировке за границей, – пожала плечами Тэри. – Нечего его беспокоить по такой сущей ерунде.

– Но ваш сын впал в кому… – попытался объяснить Пак Юнджун.

– Сын, – хмыкнула женщина. – Это ребенок одной из любовниц моего мужа и далеко не первый. Он уже взрослый и не нуждается в том, чтобы за ним присматривали, как за маленьким. Он должен нести ответственность за свою жизнь, а не растрачивать деньги семьи на свои постоянные развлечения!

Мансок и Юнджун переглянулись, а Джэхо мгновенно вспыхнул:

– Это моя официальная мать? Не помню ее, но почему она такая злая?.. И что с моей родной матерью – можете узнать? – Он посмотрел на Юнджуна, но тот сделал вид, что не заметил этого.

– У нас у всех мало времени, – вмешался в разговор старший сын – Ким Тэхо. – Господа офицеры полиции, давайте побыстрее закончим с формальностями, чтобы каждый из нас смог вернуться к своей работе.

– Мы бы хотели поговорить с каждым членом семьи по отдельности, – сказал Ли Мансок. – Это возможно?

– В таком случае пройдемте в кабинет, – кивнул Тэхо.

Джэхо посмотрел на него, силясь хоть что-то вспомнить, но память пока так к нему и не вернулась. Он проследовал за следователями в кабинет, чтобы услышать показания от каждого родственника.

Глава 3

Первой опрашивали Кан Тэри, как хозяйку дома. Она была одета в брендовые вещи: рубашку цвета насыщенного вина и черные брюки палаццо, волосы уложены в пучок. Женщина вальяжно расположилась в кресле в кабинете и выглядела слегка раздраженной.

– Постарайтесь провести опрос быстро, – сказала она требовательным тоном. – Иначе я пожалуюсь начальнику отдела Чхве, что его работники слишком медлительные.

– Мы просто выполняем свою работу, – скромно отозвался Ли Мансок, тоже чувствуя внутреннее раздражение, но сдержался, чтобы этого не показать. Пак Юнджун разделял его чувства, а Ким Джэхо тихо фыркнул.

– Твой пасынок, вообще-то, валяется без сознания, а тебя вообще не интересует его состояние… – пробормотал призрак себе под нос.

– Итак, – начал Мансок, а Юнджун подготовился вести протокол, – как мы поняли с ваших слов, госпожа Кан, вы не сильно переживаете о своем младшем сыне и уверены, что это простое отравление?

– Конечно, – хмыкнула Тэри. – Джэхо даже на работе почти не появляется, мой муж устроил его туда по блату, чтобы научился уму-разуму, но что толку? Он частенько пропадает в клубах, напивается, а потом с утра не может проснуться из-за похмелья. Я думаю, его организм просто не выдержал.

Юнджун делал заметки и параллельно старался оценить внешнее состояние хозяйки: она выглядела уверенной, раздраженной и не переживающей.

– Но, как-никак, Ким Джэхо является официальным наследником вашего мужа, а вы даже не скрываете, что недолюбливаете его… – продолжил Ли Мансок. – Были ли у вас конфликты, которые могли бы выйти за рамки обычных семейных разногласий?

Кан Тэри внутренне напряглась, резко выпрямляясь в кресле, и ее лицо вспыхнуло.

– На что вы намекаете?! – возмущенно воскликнула она. – Так, всё, я звоню начальнику Чхве!

– Прошу прощения, если позволил себе лишнего… – поспешил извиниться Мансок, внутренне давая себе подзатыльник. Этот вопрос сорвался сам собой и был логичен для следствия, если бы старший следователь случайно не забыл, с какой семьей имел дело.

– Спроси ее про мою настоящую мать! – потребовал Ким Джэхо у Пак Юнджуна.

– Госпожа Кан, не могли бы вы уточнить про биологическую мать Джэхо? – сразу вмешался Юнджун, видя, что женщина была слишком вспыльчива и на грани того, чтобы их выгнать. – Это… всего лишь формальность, не сердитесь.

Тэри кашлянула, пытаясь успокоиться, и неохотно ответила:

– Юн Джэгён умерла, когда мальчишке было лет десять, он жил с ней, а потом моему мужу пришлось официально привести его в наш дом. То же самое касается младшего сына, Ёнхо. Без понятия, жива ли его мать, Квон Ёнми, она просто оставила его у ворот, когда тому было лет восемь, может, меньше, и сбежала. Муж, естественно, не смог проигнорировать, и тоже забрал его к нам.

Когда она это рассказывала, было видно, что женщина испытывала презрение. Еще бы, подумал в тот момент Пак Юнджун. Законная жена уважаемого и богатого человека, вынужденная терпеть целых троих побочных детей… это являлось публичным унижением, которое никто не мог высказать ей в глаза, но за спиной охотно обсуждал.

Услышав рассказ Кан Тэри, Ким Джэхо почувствовал, что что-то кольнуло изнутри. Пускай он был бесплотным, но всё еще ощущал отголоски человеческих ощущений. Выходит, его родная мать умерла… и в этом враждебном доме ему даже не было особо на кого-то положиться. В памяти как будто на мгновение что-то проскочило: призрачная улыбка женщины, то, как она гладила его по волосам, как проводила рукой по лицу… а затем ее улыбка поблекла, рука упала с кровати… и больше она не открыла глаз. Джэхо зажмурился на пару секунд.

– Есть еще что-то, что вас интересует для «формальности»? – сухо поинтересовалась Тэри.

Мансок переглянулся с Юнджуном.

– Последний вопрос, и мы вас отпустим… – уступил под давлением старший следователь. – Чем вы занимались вчера?

– Вчера было воскресенье, конечно же, наша семья ходила на воскресную службу в церковь, – сказала Кан Тэри. – Без Джэхо. Он вечно засыпает и лишь нас позорит. Я не слежу за его расписанием.

Ли Мансок кивнул и решил подытожить:

– Благодарю за сотрудничество, госпожа Кан. А вторая, ээ… – Он на мгновение запнулся, скрупулезно думая, как назвать любовницу, чтобы не вызвать очередную вспышку гнева у официальной жены. – Мать второго сына сегодня присутствует в доме?

– Да, она здесь, – холодно подтвердила Тэри.

– Отлично, тогда хотели бы переговорить с ней.

– Она здесь даже не живет, зачем вам ее показания? – приподняв одну бровь, спросила Тэри.

– Для протокола, – объяснил Юнджун.

Хозяйка дома фыркнула, но ничего больше не сказала, встала с кресла и направилась к выходу из кабинета. Открыв дверь, она позвала:

– Эй, Кёнхи, ты следующая.

Женщина чуть младше Кан Тэри подошла и, специально задев ее плечо, прошла в кабинет. Они мимолетно обменялись «любезными» взглядами перед тем, как Кёнхи закрыла за собой дверь. Следователи отметили про себя, что обе женщины выглядели так, словно давно привыкли к подобным столкновениям.

Ли Мансок потер напряженный лоб, Пак Юнджун тихо вздохнул, а Ким Джэхо уставился на еще одну родственницу: мать его второго старшего брата. Она также была одета в бренды, но менее официально: стильный кардиган, длинная юбка малинового цвета, волосы чуть ниже плеча завиты и распущены.

– Госпожа Квак Кёнхи? – уточнил Мансок. – Мы слышали от госпожи Кан, что вы тут не живете?

– У меня есть комната в этом доме, время от времени я сюда наведываюсь, – кивнула Кёнхи. – Не слишком часто, чтобы не раздражать сами знаете кого.