Гибрид. Книга 9. Темная сторона. Том 1

Эксперимент, как водится, мы провели тут же, прямо на лету, благо недостатка зверья вокруг не было. Мы изучили влияние молний и на здешних мух, оказавшихся больше похожими на пузатых шмелей, и на насекомых покрупнее, среди которых практически не было известных мне видов. И на червей, и на снующих в траве на редкость крупных мышей, и на птиц, и даже на нескольких попавших в поле зрения хищников, вроде порядочно видоизмененных, на удивление рослых зверей, похожих на мутировавших лис и шакалов.

И в итоге выяснили, что предположение Эммы насчет устойчивости здешнего зверья к стихийной магии оказалось абсолютно верным, а это автоматически означало, что мои молнии, как и вся остальная магия, тоже утратили прежнюю значимость.

Неутешительные, прямо скажем, выводы.

Однако гораздо больше меня занимал вопрос: а как такое вообще могло случиться? За семь с лишним лет учебы я успел хорошо усвоить, что уровень магического фона имеет значение лишь для одаренных. В том плане, что низкий, как ему и положено, затруднял использование магии. Высокий, соответственно, облегчал. И не более того.

Влияние же магического фона на неодаренных и вовсе считалось незначительным.

Но если это так, то почему тогда животные изменились? И почему, если магфон не мог на них повлиять, они вдруг поголовно стали нечувствительными к магии?

«У тебя неполные сведения, – сообщила Эмма буквально за миг до того, как я решил обратиться к справочной. – Влияние магического фона на неодаренных начали изучать достаточно давно. Причем изначально целью этих экспериментов было узнать, можно ли при наличии высокого магфона пробудить в неодаренном магический дар. Эта теория не подтвердилась. Как не увенчались успехом и попытки пробудить у неодаренных магический Талант или хотя бы «грязные» умения. Поэтому общепринятая точка зрения и сейчас сводится к тому, что магический фон не оказывает на простых людей значимого влияния. А последние исследования в этой области, если верить Сети, проводились более тридцати лет назад в одном из магических университетов столицы, на кафедре спецдисциплин».

«Почему именно там?» – поневоле заинтересовался я.

«Это была дипломная работа одного из выпускников, который защищался по теме «Влияние магического фона на природную ментальную защиту». Причем к работе он привлекал как обычных людей, так и одаренных. Однако в отношении магов смог выяснить только то, что при низком магфоне и при его повышении в три раза уровень ментальной защиты у одаренных не меняется. А вот по неодаренным ему удалось доказать, что при повышении магфона до тех же величин обычные люди, если их на протяжении года регулярно помещать в специальную камеру, поначалу дают существенное ухудшение показателей, а спустя некоторое время – небольшой, но все же статистически значимый прирост по сопротивляемости ментальной магии».

Я ненадолго задумался.

«Только ментальной?»

«Другие параметры он не изучал».

«Так. А больше этим никто не занимался?»

«Нет, – ответила Эмма, заставив меня задуматься еще больше. – Хотя тема чрезвычайно перспективная. Тем более исследование длилось всего год, цифры по магфону были невелики, больше студенты просто не смогли получить в лабораторных условиях. К тому же сроки пребывания неодаренных в спецкамере не превышали двух рэйнов в день, да и выборка получилась сравнительно небольшой. То есть при расширении условий тестирования и при использовании аппаратуры более высокого уровня результаты могли бы быть более впечатляющими. Однако больше в Сети данных по этой теме нет. Как будто выявленные тем человеком закономерности никого не заинтересовали…»

«Или же эти исследования по-быстрому прикрыли, а перспективного парня с его необычной теорией отправили работать в лабораторию посерьезнее. Как его, кстати, звали?» – поинтересовался я, прямо-таки чуя, что этой темой надо будет заняться.

«Лэн Кано Готто. Самородок. Выпустился из Таэринского магического университета более тридцати лет назад, однако больше ни одной из его работ в Сети так и не появилось. Более того, если верить моим данным, за эти годы он не посетил ни один тематический форум, не выступил ни на одной конференции, не завел ни одной страницы в соцсетях, не занял какой бы то ни было заметной должности. И вообще, исчез с радаров сразу после выпуска».

Тогда тем более надо им заняться. И его теорией заодно. Исходя из того, что я сегодня увидел, в ней есть рациональное зерно. И пусть Готто в свое время не смог проследить закономерности для экстремально высоких величин магического фона… пусть он не отслеживал их влияние на устойчивость к другим видам магии, что-то мне подсказывало, что мыслил он в верном направлении. И, быть может, если мы узнаем, до какого уровня он довел свои изыскания, то постигшие меня проблемы с даром и с бесконечным умиранием тела все-таки удастся разрешить.

«Адрэа, впереди просвет, – неожиданно доложила Эмма, заставив меня оторваться от размышлений. – Судя по всему, лес скоро закончится».

Я встрепенулся и, отложив теорию на потом, закрутил головой. А когда заметил, что деревья и правда редеют, то непроизвольно ускорился, искренне надеясь, что найду за ними ответы хотя бы на часть терзающих меня вопросов.

* * *

Мэнов через пятнадцать, как и было обещано, лес действительно закончился, и найниитовые диски привели меня на широкую песчаную полосу, за которой виднелось все то же черное небо и почти такая же черная полоска убегающей за горизонт открытой воды.

При виде нее я замер, растерянно обшаривая глазами горизонт. Сначала понадеялся, что наткнулся на реку или же огромное озеро, однако когда подлетел ближе, то Эмма сообщила, что в воде определяется высокая концентрация солей. А шагах в пятистах от берега она обнаружила присутствие того самого магического щита, к которому мы так спешили.

Впрочем, теперь, когда магический купол не скрывался за тучами, его увидел бы даже неодаренный – огромную, темную, взмывающую до самых небес стену, которая убегала в обе стороны насколько хватало глаз. При этом нижним краем она уходила глубоко под воду… держу пари, что до самого дна. А верхним пробивала темные облака и уже там, прячась за ними, плавно изгибалась, накрывая огромное пространство непроницаемым куполом, за которым не было видно ни луны, ни звезд.

Исполнившись нехороших подозрений, я метнулся вдоль берега в надежде, что все не так плохо, как мне показалось. Затем поднялся повыше, почти на максимальное расстояние от земли, где влияние избыточного количества следовой магии на найниит было еще предсказуемым. Нарастил скорость до максимума. Однако ни через четверть, ни через пол-рэйна картина, которую я перед собой видел, практически не изменилась. Более того, при виде нескончаемой стены, перегородившей море от края до края, в мою голову закралась еще одна тревожная мысль: аномальная жара, водная преграда, необычная растительность и зверье, которые нигде на Найаре больше не встречались…

Но в этом мире всего один материк, причем его флора и фауна были мне прекрасно известны…

Это что же получается, мы угодили в изолированную экосистему, которая десятилетиями, если не столетиями, была отделена от остального мира?

А где у нас обычно встречаются такие экосистемы? Да еще и омываемые морем или же океаном?

«Ты прав, – тут же отреагировала на поток моих мыслей Эмма. – Остров – наиболее вероятный вариант».

Я резко остановился.

Скверная новость. С моими нынешними особенностями остров – худшее, что только можно вообразить. Магии, считай, нет. Связи нет. По всему периметру стоит мощный щит, представляющий собой и магическую, и чисто физическую преграду, через которую так просто не пройдешь.

В то же время мое тело постоянно разрушается, тогда как биомасса на острове, как вы понимаете, конечна. А значит, длительное пребывание на нем мне было строго противопоказано.

Но как отсюда выбраться, если дорога со всех сторон перекрыта? Море, небо… щит накрывает остров огромным колпаком, причем без зазоров, лежит плотно, уходя краями глубоко под воду и даже под землю, иначе тут не поднялся бы магический фон до таких сумасшедших величин. Найниит ввиду нестабильного поля, которое по прогнозам Эммы исчезнет, как только я приближусь к щиту, здесь не помощник. Впрочем, даже если построить плот, заранее убрать весь найниит в кости, свернуть управляющее поле в ноль и рискнуть подобраться к щиту вплотную, то мои молнии его по-любому не пробьют. Да и порталом Даруса Лимо я не воспользуюсь, потому что, даже если забыть про заблокированную ветвь, на этот раз он меня попросту убьет.

Я лихорадочно перебрал имеющиеся в моем положении варианты и, запоздало вспомнив, что у меня в наличии есть еще один способ связи с учителями, торопливо приложил правую ладонь к груди, попутно представив перед внутренним взором лицо мастера Даэ. Я все-таки мастер кханто. И магическая печать у меня тоже есть, так что чисто теоретически…

Увы. Печать тоже оказалась мертва. По крайней мере, никакого отклика от нее я не ощутил, как если бы щит смог заблокировать и ее.

«Эмма, какие у тебя есть мысли по этому поводу?» – обратился я к подруге, исчерпав все свои идеи по поиску выхода из сложившейся ситуации.

«Исходя из приблизительных данных по размеру магического щита, предполагаемая протяженность острова может составить до трехсот пятидесяти – четырехсот дийранов в длину и порядка двухсот в ширину, – озабоченно откликнулась она. – В моей базе данных нашлось всего три острова с похожими характеристиками. Один расположен вблизи северного полюса и покрыт толстым слоем льда. Второй известен своими многочисленными вулканами. А третий расположен в южных широтах, дийранах в пятистах от материка. И территориально относится к Норлаэну, как и несколько близлежащих островов, за принадлежность которых Норлаэн вот уже два с половиной века спорит с нашим южным соседом, королевством Конно, но пока умудряется оставлять за собой права на пограничные земли».

Я с облегчением выдохнул.

Уф. Значит, все-таки Норлаэн, а не какая-нибудь Тмутаракань…

«Есть детальная информация по острову?»

«Официально он называется Мадиар. Однако в моей базе нет сведений о том, что он является обитаемым, богат полезными ископаемыми или же входит в какую-то туристическую программу. Все, что про него известно, это то, что такой остров есть, что он ничем не знаменит и что в непосредственной близости от него располагается одна из крупнейших тэрнийских военно-морских баз».

Так. Это уже кое-что.

Если рядом есть военная база, значит, эти воды, скорее всего, считаются закрытыми, поэтому, несмотря на немалые размеры и выгодное расположение, остров до сих пор так и не превратили в курортную зону.

Однако военные не могли оставить без внимания приличный кусок земли, который мог бы стать отличной перевалочной базой, тренировочным полигоном или местом для стоянки субмарин. Магический щит ведь здесь зачем-то стоит. И кто-то его поддерживает. А значит, люди на острове все-таки должны появляться.

Следующие несколько рэйнов ушли у меня на знакомство с Мадиаром.

За это время в лесу стало совсем темно – в южные широты наконец-то пришла ночь. Но мне это почти не мешало. Поэтому для начала я пролетел остров насквозь, заодно уточнив его поперечные размеры. Затем полетал немного над берегом, порыскал по лесу и только ближе к утру остановился перевести дух.

Не сказать, что я при этом смертельно устал. Едой, водой и прочими полезными вещами меня исправно обеспечивала Эмма. Костер мне разжигать было не нужно, поскольку в дополнительном освещении и обогреве… а к ночи в лесу заметно похолодало… я не нуждался.

И все бы ничего, если бы мое тело не стремилось ежеминутно сдохнуть и если бы на протяжении всей ночи меня не доставало местное… весьма многообразное, надо признать, и до крайности злобное зверье.

К счастью, родственники той шипастой кошки меня больше не тревожили, да и не думаю, что их тут обитало слишком много. Все-таки остров по размерам не самый большой. По моим прикидкам, поменьше Мадагаскара, так что крупному зверью, да еще и в большом количестве, здесь было попросту не прокормиться. А вот мелких хищников на острове водилось хоть отбавляй. Причем очень странных, как будто явившихся не из этого мира, и порой такого непривычного вида, что по ним диссертацию писать было можно.

Плюс у некоторых из них, как у той первой кошки, Эмма тоже отметила повышенное содержание металла в организме. Но детально мы их не изучали – просто поглощали, если кто-то по дороге попадался, и все.

А вот что было действительно странно, так это повышенная агрессивность местной фауны. Честное слово, я в жизни не видел, чтобы и птицы, и звери с таким остервенением набрасывались на чужака вроде меня. Птицы, особенно некрупные, все-таки старались держаться подальше от людей. Мелкое зверье их откровенно боялось, крупное, особенно при встрече с магом, чаще всего проявляло осторожность. На Найаре у животных где-то на уровне инстинктов был заложен страх перед магией и всем, что с ней связано. Тогда как здесь… в этом странном месте… все оказалось ровным счетом наоборот.

Причем в какой-то момент я осознал, что источником моих неприятностей являюсь не я сам, а мой нестабильный дар. Точнее, сердито шипящие и отчаянно стремящиеся меня защитить молнии. Пока они сидели тихо и ни в кого не стреляли, все было терпимо. Но стоило пошевелиться хоть одной, как откуда ни возьмись то стая птиц с воплями ринется с дерева. То гигантские шершни налетят. То бешеные грызуны из кустов начнут выпрыгивать с намерением вцепиться мне в глотку. То громадная змеюка из травы голову поднимет. А если поблизости окажется кто-то покрупнее, то нападение тем более было неизбежно.

Не знаю почему, но магию местные обитатели воспринимали не просто в штыки, а видели в ней смертельную угрозу. Причем даже в том случае, если она не была обращена непосредственно против них. Поэтому Эмме пришлось серьезно проредить местное зверье, оберегая мое и без того пошатнувшееся здоровье. Тогда как я в конце концов утомился отбиваться от зубастых и когтистых гостей и потребовал от сердито шипящих молний вести себя потише.

Только после этого местная живность более-менее угомонилась и перестала набрасываться на меня из-за каждого угла. Но я все равно устал. И физически, и прежде всего морально.

За ночь я успел обследовать примерно треть острова и осмотреть большую часть береговой линии. Но, к сожалению, безрезультатно. Ни причалов, ни стоянок, ни следов кострищ, ни признаков хотя бы старого и заброшенного жилья… вообще ничего, как будто люди на Мадиар сроду не заходили.

Помимо этого я, конечно, искал и следы использования магии. Ведь если над островом висит магический щит, то логично было бы предположить, что где-то здесь находится и установка… то есть артефакт, который его поддерживает. Однако Эмма нигде не заметила значимых колебаний магического фона. А я, когда рискнул подняться повыше, то не увидел среди деревьев ни одного просвета, по которому можно было сказать, что где-то там находится здание, вышка или другие строения, которые можно принять за военную базу или опорный пункт.

Правда, перерыв я решил сделать вовсе не потому, что выдохся. Просто в процессе поисков в мою голову пришла еще одна дельная мысль, которую я решил проверить на практике. Мысль, разумеется, касалась магии. А вернее, единственной ветви моего дара, которую я пока не задействовал.

Речь шла, как следовало догадаться, о магии сна. Сравнительно безопасной, несложной, хорошо изученной.

«Идея интересная, – признала Эмма, когда я привычно поделился с ней своими умозаключениями. – Дестабилизация дара, конечно, имеет место быть, однако на сны она должна влиять в меньшей степени, чем на молнии и остальные виды сопряженной магии. А магический щит, даже если и не пропускает следовую магию, все же не является полноценным блокиратором, поэтому на магию сна напрямую действовать не должен, ведь, по сути, сон – это отдельное пространство, которое не связано с обычным миром».

«Я тоже так подумал, – кивнул я. – По крайней мере, шансы связаться с мастером Рао у меня все-таки есть. Поможешь уснуть?»

Эмма, естественно, не отказала.

Так что я устроился поудобнее, наказал своим молниям вести себя тихо, а потом закрыл глаза и погрузился в крепкий, по-настоящему глубокий сон, на который я возлагал большие надежды.

Глава 3

Когда я осознал себя заново, то первое же чувство, которое меня посетило, это растерянность. А следом за ней пришло и странное, какое-то подспудное беспокойство, смутное ощущение неправильности, которое заставило меня сесть, потом встать и настороженно оглядеться.

Место, в котором я оказался, выглядело и знакомым, и незнакомым одновременно.

Ночь. Тишина. Низко повисшие тучи, за которыми не видно ни единой звездочки. Высокая трава, в которой при желании можно утонуть с головой. Густые кусты, заслоняющие обзор. Виднеющиеся тут и там толстые лианы. Изумрудный мох, клочьями свисающий сверху. Гигантские папоротники и огромные, воистину великанские деревья, закрывающие своими кронами темное небо.

При этом рядом нет ни костра, ни людей, как будто я оказался один посреди непроходимых джунглей. А также ни вещей, ни палатки, ни других следов присутствия человека. Да еще и ни одной тропинки поблизости не виднелось, будто я с луны свалился или же на крыльях прилетел.

В то же время где-то глубоко внутри я чувствовал, что вроде бы уже видел это место. Вот только упорно не мог вспомнить, при каких обстоятельствах мог оказаться в этом странном лесу.

Себя я тоже чувствовал довольно странно. Вроде бы ничего не болит, руки-ноги-голова на месте, но ощущения такие, как будто не так давно меня кто-то сильно оглушил, и я, придя в себя, все не мог понять ни кто я, ни как здесь оказался.

Собственно, когда я об этом задумался, то с еще большим беспокойством осознал, что даже имени своего не помню. Словно какая-то пелена отделила меня от моего прежнего «я» и не давала сориентироваться. В то же время я воспринимал себя живым, цельным. Понимал, где нахожусь. Пытался анализировать ситуацию. Однако информации катастрофически не хватало, поэтому, убедившись, что рядом подсказок нет, я принялся изучать себя самого и заодно похлопал по карманам в надежде, что после этого хоть что-то прояснится.

Так, оружия нет, документов нет…

Ага.

Выудив из левого нагрудного кармана какой-то узкий продолговатый предмет, я снова ощутил, что он мне смутно знаком, но так и не смог припомнить, как он называется. По виду вроде обычный карандаш. Корпус металлический. Сверху виднеется небольшая кнопка. Однако когда я на нее нажал, то снизу выдвинулся не грифель, а короткое и очень острое лезвие, появление которого порядком меня озадачило.

Не знаю почему, но моя рука сама к нему потянулась и непонятно зачем ткнулась пальцем в острие.

Странно. Кончик вроде бы острый, но мне совсем не больно, как будто рука и не моя вовсе.

Причем это ощущение оказалось настолько сильным, а происходящее – настолько важным, что я решил провести эксперимент и еще несколько раз ткнул лезвием себе в ладонь. Однако боли не было. Совсем. И кровь ни разу не выступила. Как будто я был не я или же все происходящее являлось обычным… сном?

Не успел я подумать, что все это мне может сниться, как в голове что-то щелкнуло, и мое понимание ситуации стало более верным. После чего охватившая меня тревога выросла на порядок. Ощущение неправильности стремительно преобразовалось в отчетливое понимание, что со мной что-то очень сильно не так. После чего я вскинул голову, еще раз огляделся и запоздало понял, что именно меня насторожило.

В лесу было неестественно тихо.

Ни птица не крикнет, ни муха не пролетит, ни зверь не рыкнет. А еще я заметил, что с окружающей действительностью тоже творилось неладное. В том плане, что если кусты и деревья из числа тех, что стояли поближе, выглядели обычно, то те, что подальше, почему-то казались смазанными, нечеткими. Тогда как за ними картинка и вовсе исчезала, словно декорация, которую кто-то поленился нормально нарисовать и понадеялся, что того, что на виду, будет вполне достаточно, чтобы убедить меня…

В чем?

В том, что все по-настоящему?

У меня аж кошки на душе заскреблись, когда я понял, что все это не случайность, и осознал, что мне во что бы то ни стало нужно вспомнить, кто я такой и почему мне все больше кажется, что все происходящее требует принятия срочных мер.

Однако вот так, с ходу, вспомнить себя почему-то никак не получалось. Невидимая пелена, которая отделяла меня от воспоминаний, упорно не хотела поддаваться. В какие-то моменты казалось, что еще немного, и она вот-вот спадет, но время шло. Мои усилия не приводили к желаемому эффекту. А вместе с тем я прямо-таки чувствовал, что напрасно теряю время и что мне очень нужно поторопиться.

В то же время я знал, что решение есть. Его не может не быть. Но для этого мне нужна была зацепка. Какое-то слово, запах, вкус, изображение, имя. То, что связывало меня с прошлым. То, что было для меня по-настоящему важным.

«Ценные вещи помогают нам сохранить ощущение реальности, – вдруг как наяву услышал я в голове чей-то голос. Размеренный, немного усталый, но при этом подозрительно знакомый. – Это – наша связь с обычным миром. Она напоминает о важных для нас людях, событиях и о том, что им сопутствует. Заблудившись во снах, нам достаточно лишь раз взглянуть на дорогую нашему сердцу вещь, как связанные с ней воспоминания тут же разрушат все искусственное и наносное…»

Мой взгляд сам собой упал на зажатый в ладони «карандаш». Единственную вещь, которая была у меня при себе и которую я наверняка не стал бы брать, если бы она не являлась для меня чрезвычайно важной.

«До тех пор, пока ты помнишь, что это за вещь и чем она для тебя важна, все с тобой в полном порядке, – снова проговорил у меня в голове все тот же голос. А следом за ним в моей памяти всплыло и лицо – немолодое, обрамленное длинными седыми волосами… лицо пожилого мага, который так настойчиво втолковывал мне когда-то свою науку. – Если вдруг ты потеряешь с ней связь или поймешь, что она больше не способна вызывать прежние эмоции, значит, твой сон кто-то подменил, а твоя связь с реальностью полностью разорвана. Порой это – единственный признак того, что ты попал в ловушку…»

У меня от его последних слов спину осыпало морозом.

Ловушка…

Дайн! Точно!

И вот тогда я наконец-то вспомнил, где слышал этот голос. Как вспомнил и как зовут человека, лицо которого только что видел, и при каких обстоятельствах мы познакомились. После этого оставалось сделать еще одно небольшое усилие, чтобы мешавшая мне плотина все-таки прорвалась, и воспоминания посыпались на меня, словно из рога изобилия.

Мое далекое детство, учеба, смерть, новая жизнь…

Школа, турнир, академия…

Как только воспоминаний стало достаточно, чтобы окончательно идентифицировать и осознать себя в новом мире, в моей памяти запоздало всплыло и знание о том, что за вещь зажата у меня в руке. И почему я так за нее держался.

Стило… лэн Даорн… связь…

Черт возьми!

Я вскинул голову и, окончательно придя в себя, резко крутанулся вокруг своей оси, одновременно с этим принимая боевую стойку, однако сомнений больше не осталось – это действительно был сон-ловушка. Причем достаточно неплохо сделанный, да еще и полностью повторяющий ту самую поляну, на которой я недавно уснул.

Вот только как это было сделано, чей это сон и как меня сюда утянуло, оставалось неясным. Но при этом я четко сознавал, что упустил время и что выбраться отсюда будет не так-то просто.

Мастер Рао как-то сказал, что у меня есть всего несколько сэнов6, прежде чем сон станет устойчивым и его нельзя будет разрушить изнутри. Но для меня эти сэны уже прошли, так что время для простых решений оказалось упущено.

Впрочем, я не зря учился у лучшего пространственного мага столицы, да и способы борьбы со снами-ловушками мы с ним тоже когда-то обсуждали. Так что, едва стало ясно, что к чему, я тут же попытался призвать молнии в надежде открыть нестандартный портал и разбить границы сна точно так же, как когда-то разбивал границы самой обычной реальности.

Увы. Кто бы меня ни поймал, он определенно знал, что делал, потому что, по законам чужого сна, стихийная магия оказалась мне недоступной.

Найниит, как вскоре выяснилось, тоже. Модуль и Эмма, соответственно, не отзывались.

После этого я попытался нащупать границы, чтобы разорвать их с помощью обычной пространственной магии. То есть напрямую. Так, как учил меня мастер Рао. Однако границы у сна-ловушки оказались невероятно зыбкими, тонкими, почти прозрачными. При этом мне они подчиняться наотрез отказались. Как бы я ни старался, эти сволочи постоянно ускользали, изгибались, прятались, старательно избегая прикосновений, так что я так и не смог к ним приблизиться, чтобы хотя бы на мгновение одну из них подцепить.