За границы себя

Минута. Две. Тишина. И вот внизу раздался гул поднимающегося лифта.

— Что если это он? А вдруг это он? — зашептала я, судорожно оглядываясь на подругу.

Один лифт, затем другой — но на нашем этаже так никто и не вышел. Таня ничего не говорила, только продолжала лукаво ухмыляться на каждую мою реплику.

— Надо же, — прошептала я, наконец отстраняясь от двери и чувствуя странную смесь облегчения и досады. — Он даже не подумал подняться. А вдруг он просто не знает, в какой ты квартире?

— Вера, ты в своём уме? — фыркнула Таня, закатывая глаза. — Он же не умственно отсталый. Мы живём в одном подъезде несколько лет, конечно, он знает, где я живу.

— А зачем он тогда так решительно шёл к подъезду? — не сдавалась я.

Таня внимательно окинула меня взглядом:

— Так, стоп. Я что слышу разочарование в твоем голосе?

— Да не то чтобы я расстраивалась… — тут же смутилась я, отмахиваясь от неё. — Просто… ладно, я сама уже не знаю, чего я хотела.

Она достала телефон, пару раз нажала на экран, и в ту же секунду мой телефон в кармане коротко пиликнул.

— Всё, я тебе скинула его контакт, — Таня убрала свой мобильник и налила себе ещё чаю. — Сразу предупреждаю: работать между вами почтальоном Печкиным и передавать любовные записочки я не собираюсь. Мне этого добра в жизни не хватало. Номер у тебя есть, дальше поступай как знаешь: хочешь — пиши, хочешь — удаляй. Всё, я свою миссию выполнила.

Я открыла чат: там уже появилось сообщение с контактом и лаконичной подписью Рома.

На первую пару я заскочила в самый последний момент, когда лектор уже раскладывал на кафедре свои методички. Предмет назывался «Экономика впечатлений». Ирония судьбы, не иначе: уж чего-чего, а ярких впечатлений за последние пару дней у меня было с избытком, и экономить на них явно никто не собирался.

Наш лекционный зал амфитеатром спускался к трибуне, поэтому я зашла с самого верхнего яруса и, чтобы не привлекать внимания, сразу прошмыгнула на ближайшую ко входу последнюю скамейку. Умостившись на длинной деревянной лавке, я сползла пониже, скрываясь за спинами одногруппников.

Мозг отчаянно отказывался воспринимать информацию про архитектонику эмоционального клиентского опыта. Вместо этого пальцы сами потянулись к телефону.

Несколько минут я сомневалась, а потом решила: была не была, что я вообще теряю? И быстро набрала:

«Привет. Это Вера. Хотела тебя поблагодарить, что вчера оказался в нужное время в нужном месте. Именно ты. И извини за утренний побег — просто не люблю сюрпризы».

Не успела я загнаться по поводу того, что «поблагодарить» звучит слишком официально, а «именно ты» — вообще как-то неловко и двусмысленно, как телефон в руке коротко завибрировал.

Конечно же, это было сообщение от Ромы.

Открывать чат было откровенно страшно. Да и чего я, спрашивается, так трясусь? Что он вообще мог там написать? Я же явно ему понравилась — значит, там точно что-то хорошее. Но я всё равно сидела и тупо смотрела на экран, не решаясь открыть сообщение.

Я отложила телефон и попыталась вникнуть в лекцию, даже сделала пару записей в тетради. Прошло минут десять, прежде чем телефон снова завибрировал.

На экране высветилось короткое сообщение:

«Если ты боишься открывать чат так же сильно, как сегодня утром боялась посмотреть в окно — выдыхай, я не кусаюсь».

Я невольно усмехнулась. Надо же, он меня, оказывается, уже раскусил.

После этого сообщения напряжение спало, и я наконец открыла чат, пролистав к первому сообщению.

«Привет, Вера. Честно говоря, я сам рад, что вчера там оказался именно я. Какие планы на сегодня? Может, увидимся?»

Этот обычный вопрос резко вернул меня в реальность. В реальность, где я вообще не хотела думать ни о свиданиях, ни о новых мужчинах. Мне всё это было не нужно. Пофлиртовать — приятно, отвлечься от дурных мыслей — отлично, но ввязываться в какие-то интрижки я точно не планировала.

Поэтому я решила ответить максимально вежливо, но отстраненно:

«Я сейчас на парах в университете, а потом сразу домой — много дел».

Ответ прилетел моментально:

«В главном корпусе, который возле парка? Я как раз буду проезжать мимо через час. Давай подвезу? Без кофе и лишних вопросов, просто неужели сосед не может подвезти соседку?»

«Через час не получится, — напечатала я, глядя на расписание. — У меня ещё две пары. Освобожусь часов через пять, не раньше».

Ответ прилетел незамедлительно, сопровождаемый смеющимся смайликом:

«Договорились. Как раз буду проезжать мимо через пять часов».

От этого сообщения уголки моих губ сами собой поползли вверх, и я тихонько хихикнула, уткнувшись в экран телефона.

— Так-так, — раздался над ухом ехидный шепот.

Я вздрогнала и подняла голову. Рядом сидел Петров — наш главный университетский шутник и староста неофициального фан-клуба сплетен. Он разглядывал моё лицо с выражением заправского детектива.

— При переписке с мужьями или старыми знакомыми так не улыбаются, — авторитетно заявил Петров, подперев щеку рукой. — Колись, что за новый кавалер у тебя появился?

— А ты откуда вообще знаешь, какие бывают переписки с мужьями? — я тут же постаралась перевести стрелки. — Ты что, женился, что ли, а я чего-то не знаю?

Петров даже бровью не повел:

— Да нет, не женился. Всё тебя жду, — парировал он. — А ты всё упускаешь своё счастье.

Эх, Петров, где же ты был на первом курсе? Если бы ты тогда со мной вот так же флиртовал, глядишь, и вся моя личная жизнь по другому сценарию пошла бы.

Озвучивать ему эти мысли — и уж тем более так щедро подкармливать его и без того раздутое эго — я, конечно же, не стала.

— Отстань, а? — буркнула я, убирая телефон.

Петров лишь хмыкнул и опустил взгляд на мои руки:

— Слушай-ка... А я и кольца что-то не наблюдаю, — он иронично приподнял бровь и подался чуть ближе. — Если ты развелась — дай знать. И чур первое свидание за мной!

— Петров, иди слушай лекцию, пока тебя не выгнали, — попыталась я изобразить строгий тон, но ощутила, как мое лицо обдало приятным теплом.

Стоило только снять кольцо, как вокруг тут же образовалась какая-то аномальная концентрация заинтересованных мужчин.

Петров, конечно, мой румянец заметил. Он довольно улыбнулся, но дальше докапываться не стал и переключился обратно на свой конспект.

Телефон снова дал о себе знать, напоминая о незавершенном разговоре. Точно, я же так и не ответила Роме.

«Так во сколько и где именно мне случайно проезжать?»

А мне нравится его чувство юмора. Я решила дальше не сопротивляться и набросала быстрый ответ:

«Возле главного корпуса. В три.»

Кеша бы на это точно ответил: «Ты забыла добавить "пожалуйста"». Поэтому понимая, что Рома вроде бы адекватный, я ждала в ответ что-то вроде «принято», «хорошо, буду» или «договорились».

Но он продолжал меня приятно удивлять и заставлять улыбаться.

Когда на экране высветилась гифка с довольным, сияющим до ушей таксистом в кепке, который радостно машет рукой из машины, я просто не удержалась и тихонько засмеялась.

Я снова почувствовала на себе взгляд Петрова. Повернувшись, я встретилась с ним глазами, и он лукаво мне подмигнул, явно намекая на то, что всё видит.

Я только отмахнулась про себя. Петров, Рома... Да пошёл вообще в жопу этот Кеша. Почему я о нём вдруг вспомнила посреди дня?

На следующие две пары можно было наконец-то сосредоточиться на учёбе. Пусть мой весёлый таксист в кепочке ждёт меня у входа. А если вдруг станет скучно — всегда можно пофлиртовать с Петровым. Что-то мне подсказывало, что он от меня сегодня всё равно не отстанет.

Глава 5

Петров, конечно, тот ещё придурок, но настроение поднять мне сумел. Из-за него сосредоточиться на парах так и не получилось: он подсел ко мне, постоянно шутил, подкалывал и флиртовал. Честно говоря, я даже не могу толком вспомнить, о чём мы болтали оставшиеся две пары. Запомнилось только одно: в какой-то момент он взял ручку и нарисовал сердечко прямо на безымянном пальце — там, где совсем недавно красовалось моё обручальное кольцо.

По идее, я должна была возмутиться такой бестактности, да и само напоминание о кольце должно было ранить. Но я была настолько вымотана и опустошена, что лишь бессильно улыбалась. Наверное, сработал защитный механизм, потому что из университета я вышла в удивительно приподнятом настроении.

Сразу с крыльца я заметила Рому, стоявшего у своей машины. Мы встретились взглядами, и в этот момент из дверей университета следом вышел Петров. Скользнув взглядом по иномарке, он тут же съязвил:

— Ого, как быстро ты сменила «бэху» на Nissan.

— Петров, отстань, а? — отмахнулась я.

— Ну, раз так, приглашать тебя в кафе я, пожалуй, не вижу смысла, — усмехнулся он. — Замену уже нашла.

— Отстань, а? У тебя вообще-то девушка есть, между прочим, — напомнила я.

— Да мы вчера расстались, — парировал он.

— Надо же, какое совпадение.

Эта реплика про вчерашнее расставание задела меня по живому. А тут ещё и Рома со своей машиной, припаркованной ровно на том же месте, где когда-то меня встречал Кеша.

Воспоминания накрыли меня: Кеша, неизменно безупречный, в шикарном костюме с иголочки, с дорогими часами на запястье, неизменно выходящий из авто с роскошными, огромными букетами. Каждый такой приезд превращался в настоящее шоу одного актёра — уверенного в себе, любующегося каждым своим движением. Тогда меня это подкупило, сейчас я бы меньше всего хотела увидеть какую-то показуху.

Контраст был слишком резким. Лицо невольно омрачилось тенью воспоминаний, и набежавшая грусть заставила меня на секунду замереть.

Петров, заметив эту перемену, тут же попытался сгладить неловкость:

— Да ладно тебе, не расстраивайся так. Считай, что мое предложение с кофе все еще в силе.

— Да иди ты уже, не до тебя, — бросила я, отворачиваясь.

И пока я шла от крыльца к машине Ромы, мысли о прошлом неотступно крутились в голове, как бы я ни пыталась отвлечься. Но искренняя улыбка Ромы словно вытаскивала меня из омута депрессивных мыслей.

— Прости, что без цветов, — сказал Рома, когда я подошла ближе. — Подумал, ты можешь счесть это навязчивым. Или я не прав? Если хочешь, можем заехать в магазин.

— Да нет, не надо, — качнула я головой. — Цветы как раз были бы лишними. Я их вообще не люблю.

«И ведь правда не люблю», — подумала я про себя. Сколько раз я твердила об этом Кеше! Но ему было всё равно. Ему нужно было показательно вручить очередной огромный букет, демонстрируя всем вокруг размах и щедрость, и он продолжал заваливать меня букетами вопреки всем моим просьбам.

Когда мы сели в машину, Рома повернулся ко мне и улыбнулся:

— Ну что, какую услугу заказывали? «Молчаливый водитель», «Водитель, который знает кучу анекдотов и историй» или «Водитель-психолог, готовый выслушать»?

Я посмотрела на него и невольно подумала: «Надо же, какой идеальный парень. Кому-то с ним очень повезёт».

— Пожалуй, сегодня «молчаливый водитель», — улыбнулась я в ответ. — Но обещаю, это временно.

— Ловлю на слове! — усмехнулся Рома. — А «обещаю, что это временно» звучит так, будто вы оформляете постоянную подписку. Всё-всё, молчу. Теперь до дома едем без единого слова.

Мне понравилась эта его лёгкая игра — как он моментально вошёл в роль таксиста и перешёл на «вы».

Рома действительно всю дорогу вёл машину молча, лишь время от времени тепло улыбаясь. Я тем временем залипла в воспоминаниях, уставившись в окно. На стекло упали первые капли, и вскоре начался дождь — он стал идеальной декорацией под моё депрессивное настроение.

Когда ты живёшь в небольшом городе, кажется, будто каждый поворот, сквер или столики уличного кафе превращаются в декорации к вашей общей истории. И даже когда история заканчивается, эти места продолжают помнить за тебя.

Мы проезжали мимо ресторана с панорамными окнами. Именно там Кеша делал мне предложение: нанял саксофониста, подстроил всё так, чтобы под восторженные взгляды и аплодисменты всех гостей я оказалась перед выбором, из которого невозможно было красиво сбежать. Да, я и не хотела никуда сбегать. Все ждали моего заветного «да», а я чувствовала себя как на сцене, где сценарий — его сценарий — заранее прописан.

Чуть дальше мелькнуло уютное кафе с открытой верандой. В памяти тут же всплыл тот день, когда я случайно увидела, как он обнимает за талию другую девушку. А потом его уверенный, холодный голос: «Тебе показалось, ты всё придумываешь на ровном месте, это была просто деловая встреча, мне необходимо было поддержать определенный образ». И я, глупая, тогда поверила.

А вот у того высокого крыльца торгового центра я как-то оступилась и подвернула ногу. Он тогда взбесился, больно вцепившись мне в руку, и сквозь зубы процедил, что я вечно порчу ему выход и выгляжу нелепо. Мне было до слёз обидно и больно — хотя физически синяк сошёл быстро, куда сильнее саднило от мысли, что я его позорю. Уже тогда надо было развернуться и уйти навсегда. Но он обладал страшным даром: мастерски выворачивать всё так, что виноватой в итоге всегда оставалась я.

На глаза навернулись слёзы, и я даже не заметила, как мы уже несколько минут стояли у нашего дома. Рома вежливо продолжал молчать, давая мне возможность побыть наедине со своими мыслями.

Я повернулась к нему. В его взгляде было столько тепла, спокойствия и той редкой, настоящей опоры, которую я так давно не ощущала. Мне так сильно захотелось почувствовать эту защиту физически, что я не удержалась — обняла его за шею и притянула к себе.

Это вышло само собой. Рома откликнулся мгновенно — без тени замешательства, с невероятной нежностью и чуткостью. Его губы были удивительно мягкими, тёплыми, даже горячими, и целовался он так сладко и проникновенно, что оторваться от него казалось невыносимо трудно.

Кеша вообще-то был единственным мужчиной, с которым я целовалась в своей жизни. И, как выяснилось, совершенно зря. Мой почти бывший муж целовался отвратительно. Но когда я попыталась намекнуть на это, он быстро поставил меня на место: «Да откуда тебе знать? У тебя опыта ноль, а на меня в этом деле ещё никто не жаловался». Интересно, другие мужчины целуются так же хорошо, как Рома, или мне просто попался лучший экземпляр?

И разум тут же включился.

— Боже, что я делаю... Прости! — выдохнула я, мгновенно отпрянув.

Не давая ему времени ответить, я выскочила из машины прямо под дождь и бросилась к подъезду. Рома догнал меня у самого крыльца, мягко взял за плечи и осторожно развернул к себе, бережно убирая с лица намокшую от дождя прядь.

Я стояла, затаив дыхание, чувствуя себя абсолютно сбитой с толку. А он посмотрел мне прямо в глаза — спокойно, тепло и уверенно.

— Вера, мы никуда не спешим, — тихо сказал он. — Я прекрасно понимаю, что тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Но мне очень понравилось. И я не против повторить. В любое время.

Глава 6

Всю неделю Рома отвозил меня на учебу и забирал обратно. Оказалось, это не составляет для него труда — во всяком случае, он очень убедительно меня в этом заверил: он работает удаленно, так что график может выстраивать абсолютно гибко.

Любопытно, но после того вечера мы больше не целовались. Мы вообще не возвращались к тому поцелую — ни слова, ни намека, ни случайной улыбки. Рома вел себя невероятно тактично, будто ничего и не было, оставляя мне пространство, чтобы выдохнуть и прийти в себя.

Как-то раз по дороге домой Рома будто между делом обронил:

— Слушай, а ты не думала куда-нибудь съездить развеяться? Например, в тот же Египет. Весна, в Египте отличная погода, солнце, Красное море теплое. Понимаю, что, возможно, я спешу, и если перегибаю — сразу останови меня. Я все оплачу. Естественно, номера возьму разные, тебя это абсолютно ни к чему не обязывает. Буду и дальше притворяться твоим личным водителем, только уже на фоне пальм и моря. Не хочешь просто сменить обстановку и немного выдохнуть?

От его слов внутри поднялась волна благодарности — Рома был удивительно чутким. Но я лишь качнула головой и мягко отказалась.

Сначала Таня зовет меня на йога ретрит в Египет, теперь вот Рома. Я тогда только усмехнулась про себя, посчитав это обычной болтовней ни о чем. Но зерно было брошено. Кто же знал, что спустя несколько дней эта случайная фраза покажется мне едва ли не знаками судьбы.

Рома попытался не подать виду и понимающе улыбнулся, но я успела уловить эту едва заметную тень грусти, мельком коснувшуюся его лица.

— Послушай, Рома, я давно должна была с тобой поговорить, — сказала я, повернувшись к нему. — Мне с тобой очень хорошо. Ты мне правда нравишься, и мне приятно проводить с тобой время. Но ты был прав, когда сказал, что мне нужно время. Я не еду в Египет не потому, что не доверяю тебе. Нет. Скорее потому, что не хочу давать ложных надежд. Я пока сама для себя ничего не решила: не понимаю, где я, кто я и что со мной происходит.

Рома внимательно посмотрел на меня, чуть сбавил скорость и спросил:

— Значит, есть вероятность, что ты вернешься к мужу?

— Нет, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Этой вероятности однозначно нет. Но я всё же совсем не готова к новым отношениям и не хочу тебя использовать. Сейчас мы классно проводим время, но… я просто боюсь, что потом сделаю тебе больно.

Рома остановил машину у обочины, повернулся ко мне и выдержал долгую паузу:

— Я всё понимаю, Вера. И я знаю, что ухаживаю за тобой — если ты не заметила, я именно это и делаю. Я прекрасно осознаю, на какой риск иду. Понимаю, что мне может быть очень больно, что моё сердце может быть разбито, тем более что ты говоришь мне всё это абсолютно прямо. Но я готов пойти на этот риск. Готов выдержать всё, если потребуется. Если вся моя награда — это вот эти наши с тобой ежедневные поездки, для меня это уже значит очень много. А если есть шанс, хотя бы крошечный процент, что в будущем у нас с тобой что-то сложится… я готов за это бороться. Потому что ты правда та самая девушка, о которой я всегда мечтал.

Я снова подумала о том, как же повезёт его будущей девушке. Хотя, если честно, себя в этой роли я не видела — во всяком случае, пока. Он казался слишком правильным и цельным для моей разбитой на мелкие осколки картины мира.

Вернувшись в квартиру Тани, я бросила сумку в прихожей и только тогда заметила на экране три пропущенных вызова от Кеши. Внутри всё сжалось, но паника уступила место глухой, ледяной усталости. Перезванивать не хотелось до тошноты, но я понимала: бежать больше некуда, юридические вопросы сами себя не решат.

Телефон завибрировал снова, прямо в руке. На экране высветилось «Говнокеша».

Я глубоко вдохнула, смахнула зелёную кнопку вызова и холодно бросила в трубку:

— Алло.

Секунду на линии стояла тишина, а потом раздался его знакомый, полный ядовитого презрения голос:

— Что, уже трахаешься с кем-то?

Я стиснула зубы, заставляя себя говорить ровно и без эмоций:

— Кеша, мы с тобой чужие люди. Моя личная жизнь тебя абсолютно не касается. Давай договоримся по поводу развода. Нам нужно подать заявление вместе. Выбери день и время, когда тебе удобно, и сходим. Делить нам нечего, твое имущество защищено брачным контрактом, так что просто подадим заявление, и через месяц оба будем свободны.

Он издевательски хмыкнул:

— Так значит, ебёшься. И что, твоему новому ёбарю так принципиально, чтобы ты была официально разведена? Иначе не стоит?

— Я еще раз повторяю, — мой голос прозвучал жестко, без капли прежнего страха, — нам нужно встретиться для развода. Пожалуйста, выбери дату.

Пару секунд он молчал — я даже успела подумать, не прервался ли звонок, — а затем брякнул с гнусной ухмылкой:

— Ах да, кстати… Ты матери-то своей сказала? Как она отреагировала на то, что ты потеряла такого мужа? Напомнила тебе, как ты ей делаешь больно, и почему ты просто не можешь быть нормальной дочерью?

В этот момент я больше всего пожалела, что когда-то открывала ему душу и делилась своей самой глубокой болью. Теперь он с легкостью ранил меня в самое уязвимое место.

При упоминании мамы внутри всё обрушилось, но я выдавила из себя ледяное равнодушие:

— Повторяю, тебя это не касается. Разговор окончен. Жду сообщение с датой и временем, когда мы встречаемся.

Не дожидаясь его ответа, я нажала на сброс.

Глава 7

Откладывать было некуда. Кеша в коем-то веке был прав: нужно срочно звонить маме. Если я не опережу его, он преподнесёт всё в таком свете, что она снова встанет на его сторону, а меня сделает во всём виноватой. Если с Кешей у меня хватило холодной уверенности дать ему отпор, то от одной мысли о разговоре с мамой внутри всё леденело.

Я быстро набрала мамин номер. Глубоко вдохнула, стиснула зубы и прижала телефон к уху. В голове билась только одна фраза: "Мне нужно просто быстро всё сказать, пока он не позвонил первый, а там — будь что будет."

Гудки длились недолго.

— Да. — Её голос прозвучал, как всегда, немного отстраненно.

— Мам, мне нужно тебе кое-что сказать, — перебила я ее, пытаясь удержать дрожь в голосе. — Я, наверное, прошу тебя единственный раз в жизни просто поддержать меня. Если ты меня сейчас не поддержишь, у нас больше никогда не будет никакого доверия. Я знаю, что отношения у нас и так натянутые, но если ты хоть как-то хочешь это исправить — пожалуйста. В этот единственный раз встань на мою сторону.

Я сделала паузу, чувствуя, как ком подступает к горлу. Мне было безумно стыдно признаваться в измене Кеши, стыдно рассказывать, насколько скотски он со мной обращался. Как я — такая умная, правильная, начитанная — могла выбрать себе в мужья такое ничтожество? Я не хотела вываливать грязь.

— Я развожусь с Кешей. Я больше не могу с ним быть. Пожалуйста, не спрашивай причины, просто прими моё решение. Мы разводимся.

На том конце провода повисла тяжелая, оглушающая тишина. Когда мама наконец заговорила, её голос был ледяным и страшным в своей спокойной уверенности:

— Что? Как это — разводишься? Ты вообще соображаешь, что творишь? Ты кого-то себе нашла, да? Я так и знала. Ты просто не способна оценить нормального мужчину и построить семью. Тебе досталось то, о чём другие только мечтают: богатый, успешный, души в тебе не чает, цветами заваливает, подарками, возит по курортам… А тебе всё мало. Ты хоть понимаешь, какую глупость сейчас совершаешь?

— Мам, пожалуйста...

— Молчи! — перебила она с надрывом, переходя на привычную, отработанную годами тяжелую артиллерию. — У меня сейчас сердце остановится! Ты меня в гроб уложить хочешь этим своим вздором?! Всё, я выезжаю. Я прямо сейчас беру билет на ближайший автобус и еду к тебе! Жди, я приеду и мы поговорим нормально!

— Мам, не надо...

Но она уже не слушала — в трубке раздались короткие гудки.

Я стояла посреди комнаты с онемевшими пальцами. Вся эта махина из Кеши, мамы, её больного сердца, чувства вины и упреков снова надвигалась на меня.

Я прекрасно помнила расписание: ближайший автобус из моего родного города отправлялся ровно в восемь вечера — то есть примерно через пять часов. Это значило, что уже к утру мама будет здесь, на пороге когда-то нашей с Кешей квартиры, готовая устроить грандиозный допрос и растоптать меня окончательно.

Меня накрыла такая глухая, удушающая паника, что хотелось спрятаться, чтобы они ни в коем случае меня не нашли. Я отключила телефон.

Дверь квартиры открылась, и на пороге появилась Таня — с пакетами из супермаркета, уставшая, но тут же замершая, когда она увидела меня. Я сидела на полу в прихожей, сжавшись в комок, вся в слезах, трясущаяся и задыхающаяся от паники.

— Вера? Что случилось?! — бросив пакеты, Таня подскочила ко мне, опускаясь на колени.

— Мама… она едет, — всхлипывая и заикаясь, забормотала я. — Хорошо, что она не знает, где ты живешь. А Кеша… Кеша за все эти годы ни разу не поинтересовался, где же находится квартира моей лучшей подруги. Таня, пожалуйста, спрячь меня, умоляю, мне надо спрятаться!

Таня крепко прижала меня к себе, гладя по волосам и повторяя:

— Тихо, тихо, тише… Никто сюда не приедет. Они не знают адреса, слышишь? Ты в абсолютной безопасности. Никто тебя здесь не найдет.

Я зарылась лицом в её плечо, продолжая судорожно всхлипывать:

— Я выключила телефон… Я не могу, я не хочу никуда выходить, я ничего не могу…

Таня мягко отстранила меня, заглядывая в глаза, и спросила:

— Солнышко, чего бы ты сейчас хотела? Если ты считаешь, что они представляют для тебя опасность, мы просто исключим их из твоей жизни. Хотя бы на время. Но сюда они не попадут, клянусь.

В этот момент, сквозь пелену паники и страха, я вдруг отчетливо поняла, чего мне хочется больше всего на свете.

— Тань… — голос дрожал. — А ты не могла бы написать… нет, лучше позвонить… Роме со своего телефона? Я помню, ты говорила, что не будешь работать почтальоном Печкиным…