Ученица Хозяина Топи, сказка с болот

— И не ревнуешь совсем?

Ведунья едва не подавилась.

— Кого? Ле… Хозяина? — чуть имя его не выболтала… А ведь не слыхала прежде, чтоб его кто по имени кликал. Не стоит и называть.

Марена кивнула, усмехаясь.

— А с чего бы мне его ревновать? Я у него учусь, а не шашни вожу, — сказала, как отрезала. И сама ведь в то верила, посему и звучало искренне.

— А каков он, Хозяин-то? — подсела к ним еще одна из местных судачек, нос длинный, точно везде сует его.

— Варвара… — предостерегла ту Марена, да Вешка рукой махнула, мол ничего страшного.

— Грозный без меры, — вздохнула печально, — гоняет почем зря. Там прибери, котлы вычисти, пробирки перемой, а они все склизкие извечно! В подвалах мышей сушить заставляет, прямо за хвосты подвешивать приходится. А как зелья свои колдовские наводит, так то свинью прирежь, то петуха…

Женщины напротив едва рты не раскрыли, росказни ее слушая. А Веша то только и говаривала, что сама прежде слыхивала. Лесьяр уж дал понять не единожды, что уединение свое ценит и планирует сохранять, вот она ему и подсобит.

— Кровушку то ту ни в коем случае проронить не велено, все до капли собирать приходится, он ее потом в новолуние пьет, и меня заставляет. Для силы, стало быть, колдовской.

Казалось, скривились все здесь собравшиеся. Варвара и вовсе интерес свой удовлетворив, нос наморщила и из-за стола обратно к подружкам поспешила. Вешка только во вкус вошла, а они уж и слушать больше не хотят.

Спрятала улыбку в чашке чая… Да больше никто с ними говорить не пытался.

***

Самовар уже давно остыл, а все собравшиеся по своим делам разбрелись. В светлице только и остались Весенья с Анисьей, старостиха, за прялку севшая, да две ее компаньонки, что помогали с пряжей.

Вешку в сон клонило, не стесняясь уже на стол навалилась, руки вперед вытянула, да голову на них сложила.

«Вот ведь… Напросилась, а сама пол дня тут сижу уже, кукую…» — но взгляд на Анисью упавший, тут же жалостливым стал. Немка так и просидела все это время, руки сложив, да голову склонив. Безропотная такая. Сколько же ей, бедной, вынести пришлось? И никого о помощи не попросишь…

Веська не выдержала, снова ту за руку взяла, приободряя, сжала в пальцах чутка. Аниься голову на нее подняла, взглядом пустым обвела, да вздохнула тяжело.

На улице шум послышался.

— Мамка, выходите! Там батя Кирдыша привел! Говорят, порка будет! — мальчишка, что прежде их на крыльце встречал, в дом ворвался.

Веша тоже подскочила, Анисья же за ней не спешила, сжалась только, да лицо в ладонях спрятала. Видать, верно виновного нашли. Тянуть ту на улицу не стала, сама пошла следом за старостихой.

А на площади уже снова народ собрался. Мужики переговаривались меж собой, бабы вздыхали, да головами качали.

— Михай, да ты кому поверишь то? Мне, али юродивой этой? — перед старостой стоял рослый парень, рыжий, с рябым лицом. Сказал и под ноги сплюнул злобно.

— Коли то ею только было б сказано, а так — Хозяин рассказал! — Не уступал ему Михай. Видать, спор только начался.

— Да мало ль что он сказал? Свечку держал что ли? Теперь как всякая дуреха на жениха видного укажет, да байку придумает — к столбу его?!

— Это ты что ль жених видный? — насмешливо кто-то из мужиков его осадил, Кирдыш на того зыркнул зло.

— Из-за тебя порча, дурачина! — Михай не сдержался, схватил парня за ворот, да потряс с силою, а после швырнул на землю, — а девка теперь порченая ходит!

— Это что же делается, люди добрые?! — запричитал рыжий, — брат на брата идет, сват на свата, а все по велению Топи Хозяина? Это где то видано? Да не трогал я эту юродивую!

— Что там по моему велению…? — голос тихий шелестом прозвучал, мигом все прочие звуки отсекая. Поползли по земле тени, от коих деревенские старались в сторону отшагнуть, лишь бы не коснуться. Сгустились те, закружили неспешно по земле вокруг Кирдыша.

Лесьяр же и сам из теней между домами вышел, точно из воздуха соткался, а за спиной — плащ из тьмы сотканный клубится.

— Вот, Хозяин, нашел, — указал на рябого староста, — он своим дружкам то разболтал, как к немке ходил. Али не было, скажешь? — последнее уже к рыжему обращаясь.

— Да коли и было! — поднялся с земли, да снова слова выплюнул, точно понял, что нет толку отпираться более, — пусть спасибо скажет, что на нее вовсе кто внимание обратил! — и хохотнул еще так гаденько. Но что еще более поразило Весенью, так что мужики в толпе загоготали. Михай на тех, правда, неодобрительно поглядывал, да не одернул.

— Да разве ж она тебя звала? — покачал головой староста. Тому уже ясно было, чем дело кончится. И жаль вроде парня было, что глупый такой, а девка то тоже пострадала, да не по своей воле.

— Да где ж она позовет, она ж немая, — словно бы не понимая, к чему все идет, продолжал насмехаться Кирдыш. Еще и доволен так был собой.

— И остановиться не просила? — теперь уж Лесьяр с наводящими вопросами подключился. А дурню все едино.

— Да говорю ж — немка она! — и гогочет вместе с мужичьем. — Мычит себе чего-то, ногами-руками дрыгает, так то может от удовольствия, мне откуда ж знать?

Тут уж Вешка не выдержала.

— Да ты, паскуда, еще бахвалиться тем вздумал? — а сама у старостихи рядом стоявшей, полотенце с плеча сдернула, закрутила в жгут плотный, быстрым шагом к рябому приближаясь. Замахнулась на охальника, да тот руку ее перехватил, прежде чем Вешка успела его полотенцем садануть.

— Могу и тебе помочь, — одарил ее смрадным дыханием в самое лицо. А в следующий миг взвыл, навзничь падая. Веша обернулась по наитию, перепугаться не успев — прямо за ней Лесьяр стоял. Мягкой рукой Весенью за спину отодвинул, да над скрючившимся Кирдышом склонился.

— Забыл, с кем дело имеешь? — говорит так спокойно, лицо застывшее маской кажется. Да только от того спокойствия внутри все стынет.

Рыжий уж не орал, глядел только снизу вверх перепуганно. Странно это было со стороны наблюдать — детина взрослый, а сжался, как младенчик, едва губы не трясутся. Еще миг назад такой самодовольный, теперь он был попросту жалок.

Тучи снова сгустились, солнце загораживая, да темень наводя. А в той темени свет глаз Болот Хозяина все ярче проступал. Притихли люди на площади, теперь уж не гоготали.

— Учитывая все материалы дела, — Лесьяр выпрямился, оглядывая толпу и останавливаясь взглядом на Михае. А заговорил то как официозно, по городскому, — проведенную магическую экспертизу и признание обвиняемого, за насильсвтвенные действия в адрес односельчанки Анисьи, которые привели к беременности и последующему выкидышу у девушки, властью, коей наделил меня конклав магов Яснограда, я присуждаю этому человеку пожизненную каторгу на Тусенском солончаке. Отбыть следует немедля, — и чтобы приговоренный не попытался избежать уготованной участи, Лесьяр окутал его колдовскими нитями. Те оплели мужское тело с ног до головы плотной вязью, а после впитались прямо в кожу.

Охнула толпа, сочувствуя паршивцу, да перечить Хозяину никто не подумал даже.

И не укладывалось то у Весеньи в голове. Он же снасильничал, бедняжка страху натерпелась, боли какой, дитя потеряла… Даже порча по полям пошла, а они не ее жалеют, а вместе с ним сперва хохочут над тем, а после еще и ахают-охают.

Вешка даже костяшку пальца прикусила от такого, не понимая, как люди так оскотиниться могли?

— Идем, — взял Вешу за плечи, да к ступе повел.

— А порча как же, хозяин? — протянул староста отчаянно.

— Сойдет через пару седмиц, как этот, — Лесьяр кивнул на Кирдыша, — до солончака доберется и страже сдастся.

— Касьян, Добромир, сопроводите, — сурово кивнул Михай двум угрюмым мужикам. Те кивнули, да парня под руки подхватили. Тот еще что-то пытался вослед покрикивать. Хулил Хозяина, рвался из рук односельчан, да бестолку. Магической печатью скованный, никуда он теперь деться не мог.

— Плату соберите, — напомнил Лесьяр старосте. Тот женке кивнул, та в дом поспешила, вещи, стало быть, для Весеньи собирать.

— Хозяин, — Веша магика позвала тихонько, да за рукав потянула. Тот на нее воззрился устало, — нельзя здесь Анисью оставлять. Ей тут житья не дадут…

Боялась Весенья за девушку. Та и так уж натерпелась, не любили ее здесь, а теперь и подавно покоя не будет.

Лесьяр зажмурился, вдыхая поглубже.

— И куда ты мне ее деть предлагаешь? — спросил обреченно, — тоже в башню пустить? Так мне и одной тебя вдосталь.

Но было что-то в глазах девичьих, чему Лесьяр не сумел воспротивиться, да и как бы ни хотелось не признавать, а Веша права была. Он за этот день, за Михаем в тенях следуя, наслушался историй… Люди здесь жили не шибко порядочные, благо хоть сам староста человеком был. Да только чтоб до того правду донести, пришлось прямо из теней разумы людские обнажать, да языки магией развязывать, иначе бы ни за что насильника дружки его б не выдали… Нелегко то давалось, сил много отдать пришлось, но дружки те так бы ничего не поведали. А так и сами не поняли, как рассказали, да слово — не воробей.

— Позови ее, — выдохнул, прежде чем Веша успела ему чего наговорить.

И вот вроде не сказал ничего особого, а такая улыбка на ее лице появилась, ласковая, понимающая, точно видела его Весенья всего насквозь. Не смотрела, как на чудовище какое, а благодарность и признание не вымученные через страх в глазах светились, как у прочих обычно. Тепло на душе от этой улыбки становилось. Не зря он все то делал.

Вешка обернулась быстро. Вывела Анисью на улицу. Люди то от них прочь отшагивали, чай, права Весенья — не дадут девице здесь житья. Вздохнул… придется пристраивать.

Глава 10

Старостиха обернулась быстро, вынесла из дома мешок набитый, да Лесьяру с натянутой улыбочкой протянула.

— Не новое, но все чистенькое, — заискивающе обратилась к Хозяину, — девочка то маленькая, у нас такого много не водится, чай все девицы то дородные в доме, — да на Вешку так покосилась брезгливенько, точно та не стройной тростинкой была, а заморышем каким. Веся на то лишь фыркнула тихонько, а Лесьяр и вовсе внимания не обратил, забрал только мешок, да на ступу повесил, у той крючок обнаружился снаружи позади.

— С нами пойдешь, — то ли спросил, то перед фактом поставил, к Анисье обращаясь. Та большими своими глазами на магика воззрилась, а после с молчаливым вопросом к Весенье повернулась.

Веша головой качнула, девушку с площади уводя.

— А ну, расходитесь, нечего тут боле смотреть! — прикрикнул староста на переговаривающуюся толпу. Те нехотя, ворчливо, но все же стали разбредаться, провожая Хозяина со спутницами недобрым взглядом.

— Помочь позвали, а он вон Кирдыша на солончак отправил, — обсуждали между собой какие-то кумушки, — и из-за кого? Из-за убогой этой! Будто нам в деревне рук рабочих много…

— Тише ты, — шикнула на нее сотоварка, быстрым взглядом на магика обернувшись. Тот, впрочем, если и слышал, виду не подал. Да и толку с этими курицами спорить?

— А куда вы ее? — все же спросил староста у Хозяина.

— А то беспокоишься так? — язвительно отозвался тот, — раньше нужно было следить, когда девка нелюдимая одна живущая брюхатая ходила.

Староста губы поджал, да только понимал, что прав Хозяин, не поспоришь уж.

— Я мамку ее знавал, росли вместе, — попытался оправдаться, да только Лесьяр на него так глянул, что понятно стало — лишь сильнее себя же и закапывает, — пойду я, благодарствую, что подсобил, Хозяин, — поклонился, да к дому пошел, шапку в руках сминая.

— Подсобил… — прошипел Лесьяр вслух. Не любил Хозяин таких историй. Анисью и правда жаль было, натерпелась девица. Подумаешь, что внешне не вышла, душа ее чиста была и открыта этому миру, то Лесьяр отчетливо увидал, когда ауру ее прощупывал. Омрачена лишь, что дитя потеряла, пусть и не по любви зачатое, да в сердечке этом той много жило, хватило бы на обоих. И тут лицо магика буквально просветлело, точно осенило его. Повернулся к девицам, ждущим его у ступы, да с таким выражением, что Весенья с Анисьей переглянулись опасливо. — Я кое-что придумал.

Анисье на сборы дали пару часов. Лесьяр все то время где-то пропадал, оставив их в доме одних, да запечатав оный от нежданных гостей.

— Мало ли кто решит сунуться, — пояснил перед уходом.

Весенья помогала немке со сборами, сворачивала одежду в раскрытый сундук. Девушка была не шибко богата, но все ж дом покидая, много чего забрать захочешь.

— Ты не переживай, Лесьяр сказал, что дом твой запечатает, никто на него не покусится. Так что коли что забудешь, вестника пришлешь, поможет забрать или я помогу.

Позади шмыгнуло, Вешка обернулась и успела заметить, как Анисья быстренько лицо утерла.

— Ну ты чего? — подошла к той Веша, за плечи приобнимая. Немка только отвернулась, не желая лицо свое показывать. — Ничего дурного уже с тобой не случится, — попыталась успокоить ведунья, — Хозяин о том позаботится.

Девушка повернулась к ней, глядя недоверчиво, да с явным сомнением. А после, словно вспомнив о чем, поспешила к полке, на коих пара старых книжек лежала. Одна из них — со сказками, совсем потрепанная была.

— О, так ты читать умеешь? — удивилась Вешка, но немка лишь головой помотала, стыдливо глаза пряча. Распахнула книжку, а там что ни страница — картинка красочная, каждая деталька с таким усердием прорисована, что диву даешься. Раскрыла ту Анисья почти на середине, да к Весенье повернула. А на картинке той двое изображены были — девица поникшая, руки безвольно вдоль тела висят, лица за волосами темными не видать, а за плечи ее чудище держит, не то мужчина, не то болотник какой — кожа серая, сам огромный, вдвое больше девицы, волосы длинные, черные, как у Лесьяра, среди них поганки растут, а глаза алым сверкают. Склонившись, впился тот зубами острыми в шею девицы, от чего по плечу белому алые капли бегут, стекают по коже брусничным соком.

Вешка и так и этак на картинку поглядела, голову из стороны в сторону наклоняя.

— Про Хозяина Топи сказка? — догадалась Весенья. Анисья кивнула только, снова ведунье в глаза заглядывая, а после той на шею поглядела и себе по плечу рукой провела, снова на книжку показывая.

— Ты что же, решила, что он кровь мою пьет и твою станет? — Вешка даже руками всплеснула, не зная, то ли смеяться, то ли плакать. Сама ж еще недавно так же о нем думала, не знала каким слухам верить. Да только сейчас ее другое озаботило, — да еще и согласилась с ним отправиться, такое в мыслях имея?

Вот уж не подумала Весенья, что бывают люди такие, на все согласные. Да только в потупленном вновь взгляде Анисьи такое смирение читалось, обреченное почти. — Ты это давай заканчивай, — снова взяла немку за руку, — не дело это, позволять людям обращаться с тобой, как им хочется. А Хозяин, он придумал, похоже, куда тебя пристроить. И не злой он вовсе, не верь россказням. Я с ним не первый день живу, вижу уж. Хоть и смурной, да строгий порой, так ему то положено. А сама посуди — стал бы он людям помогать, коли такой плохой бы был? Смотри, сегодня вообще в плату вещи для меня попросил.

Анисья улыбнулась неуверенно, вздохнула тяжело, но кивнула.

— Вот и славно. Увидим скоро, что он там такое надумал.

На том и порешили, к сборам вернувшись.

***

— Готова? — Лесьяр в избу заявился без лишних церемоний, дверь распахнул и встал в проеме по хозяйски светлицу осматривая.

— Собралась вроде, — отозвалась Весенья, поднимаясь с лавки. Анисья же все по избушке бродила, вещи убирая. Все попрятала, салфеточками прикрыла. Да вот только что-то Весенье подсказывало, что не воротится она сюда боле. Да и что ей тут делать? Жить среди людей, коим ты чужая?

— Это все? — кивнул магик на сундук, стоявший посреди комнаты. Анисья на вопрос его головой качнула. Магик же к сундуку подошел, руками над ним заводил, что-то тихо приговаривая. Вешка из интереса ради попыталась разглядеть хоть какие нити, али потоки, но ничего не заприметила. Лесьяр же в ладони хлопнул, и тут же исчез сундук.

Анисья вскинулась, промычала что-то, но Хозяин поспешил успокоить:

— Вещи твои целы, на месте сундук получишь, а теперь идем.

Еще какое-то время понадобилось, чтобы наложить на дом защиту. Лесьяр, как и обещал, укрыл тот от дурного глаза, да заклятием приложил, чтоб тот не дряхлел. Мало ли что.

— Если вернуться понадобиться — откроешь этим, — протянул Анисье металлический ключ на большом медном кольце, — смотри, не потеряй.

Девушка кивнула и втроем они пошли к ступе. Веша только спросить хотела, как же они втроем туда поместятся, если им напару уже тесно было, когда сюда летели, но Лесьяр опередил.

— Залезайте вдвоем, — распахнул дверцу перед ними, сам вроде и не намереваясь туда втискиваться.

— А ты как же? — не удержалась все же от вопроса. Магик при том на нее так глянул, что сразу глаза захотелось отвесть.

— А хочешь чтоб я к вам третьим забрался? — и вроде ничего такого в вопросе не было, да голосом таким произнес, что так и захотелось чем тяжелым огреть.

Под смеющимся его взглядом Вешка поспешила дверцу захлопнуть, да щеколду задвинуть. На Анисью глянула — та белее мела стоит, в ступу вцепившись.

— Все хорошо будет, не бойся, — кажется, Веша то за сегодня уже с полсотни раз повторила, да какие еще слова подобрать — не знала. Жаль девицу было, да только Вешка и сама не часто с кем дружила, все же в родной деревне от ней старались подальше держаться. Не гнал, конечно, никто, молодежь даже на свои праздники порой зазывала, али по грибы, но так, чтоб с кем по душам поговорить, так только с бабусей. Та же хоть и добра к внучке была, но всеж не подружка. Потому и подбадривала Весенья Анисью, как умела, надеясь, что та ее тепло искреннее почует.

Немка же, казалось, словно мысли ведуньи прочитав, ту за руку взяла, неуверенно так, у самой пальчики дрожат, но Веша ей так улыбнулась на то, и сама ее руку в своей сжала, что полегчало мигом. Чувствовала Анисья, что Весенья — добрая душа и что магика и правда не боится, стало быть, и ей, наверное, не стоит.

Дом родной покидать, конечно, жалко, да только страху она здесь и боли натерпелась, что и к лучшему отсюда уйти. Ничего хорошего ее здесь не ждало, девушка то понимала. После смерти матери некому было за нее заступиться, а люди ее никогда не любили, слишком сильно она от них отличалась внешне. Другой, быть может, обозлился бы на весь мир кругом, за что только пришлось уродиться с этаким уродством? Да семья Анисью любила, отец был добр, мать тоже… Поздним ребенком она у них появилась, долгожданным. И не видели родители в любимой дочери изъяна. Друг друга тоже любили, своим примером дочь взращивая. И от мира злого извечно защищали. Жаль лишь, что не стало их рано, не успела Анисья сама отпор давать научиться, потому и попала в такую беду. А что теперь ее ждет — уж не важно, только бы больше никто из мужиков не приставал, да не глумился.

Лесьяр тем временем метлу в руки взял, шепнул той на древко что-то, так метла рядом с ним в воздухе и повисла. Девушки только переглянулись изумленно. Вешка каждое чудо словно жадина впитывала, смотрела на него с этаким восторгом и тем и Анисья от ней заражалась. А когда все они взлетели, от земли отрываясь, девицы в ступе, а Лесьяр с ними рядом — на метле сидя боком, немка и вовсе рассмеялась беззвучно, глядя как Веша со смесью страха и веселья распахнутыми глазами на землю ускользающую из-под ног глядит. Самой вот тоже страшно было, но не слишком. Чай, магик знает, что делает.

— А меня научишь так? — выкрикнула Весенья, наблюдая за тем, как ловко Лесьяр на метле сидит, расслабленно почти. Тот улыбнулся, на ученицу со смехом в глазах поглядев.

— Может быть, когда нити освоишь.

— Освою! Вот обязательно освою! — то ли его убеждая, то ли себя саму.

Лететь пришлось долго. Почитай, целый час уже на ногах стояли, спина уж затекать начала, что у одной, что у другой.

— Далеко еще? — все же протянула Весенья, не зная уже, куда деть себя. Анисья вот тоже с ноги на ногу переминалась, да вздыхала порой.

— Скоро прибудем, — и не обманул. Спустя десяток минут лес расступился, являя широкую поляну. В центре же ее огороженная забором из частокола, стояла громадная изба, да не простая, а на курьих ногах.

Тут же обе пассажирки встрепенулись. Весенья вперед подалась, едва не вываливаясь. Так свесилась, что Лесьяру пришлось скорей поближе подлететь и за шкирку ее ухватить, иначе бы точно выпала.

— Ты что творишь? — отругал любопытную, внутрь обратно запихивая.

— Мы что, к бабе-Яге летим?! — не сдержавшись задала прямой вопрос, и смотрит в упор.

— Ты ее только в лицо так не зови, — скривился Лесьяр, — не любит она этого.

— Но как же…? — знала Веша про ту бабку много сказок. Да и кто не знал? Детей непослушный часто ею пугали. А кого-то, говорят, и в лесу кидали, той на съедение. Поймает, домой к себе приведет, в клеть посадит. Несколько дней покормит как следует, а после — посадит на пихало, да в печку сунет, запечет, а потом и сожрет.

Да только и про Лесьяра говорили многое, потому решила Весенья сама поглядеть, что дальше будет. Не стал бы Лесьяр сюда Анисью провожать, коли бы те сказки правдой были. Не стал бы ведь?

Переглянулись пассажирки, да выбора у них не было. Анисья вот сжалась вся, да смотрела на приближающуюся избу, словно котенок побитый. Головой замотала, Вешу под руку хватая, словно упрашивая, мол «не надо туда». И столько страха в глазах ее отразилось, что и самой ведунье не по себе стало.

И только хотела вопрос Лесьяру задать, да опасения свои высказать, как что-то странное происходить начало. Избушка точно на корточки присела, грузно так, тяжело. А после распахнула дверь и, точно язык, вывалила наружу лестницу. И сразу по тем ступенькам побежали детские ножки. Ребятишки разного возраста — и мальчишки и девчонки, высыпали на улицу, прыгая, да руками размахивая.

— Дядя Лесьяр! Дядя Лесьяр летит! — кричали радостно. Вот тут Веша с Анисьей еще боле опешили. Дети Хозяина Топи точно доброго дядюшку встречали.

Опустились на землю, и ребятня Лесьяра живо обступила, в объятиях стискивая.

— Ну, полегче, — вроде и голос недовольный у колдуна сжатого в детских руках, да только не ругается на них, прочь не гонит, а только руки поднял, метлу от малышни спасая, да стоит-терпит, пока те успокоятся.

— А кто это с тобой, дядя Лесьяр? — спросила девчушка лет пяти. Сама в сарафанчике беленьком, красной росписью расшитом, в руке — кукла тряпичная. Косички вот с ленточками заплетены, а щечки, что у того хомячка. Губки бантиком надула и смотрит на Анисью с Вешкой, глаза щуря.

— Привел к вам кое-кого. Позаботиться надобно. Могу я то тебе доверить, Калинка? — и говорит сурово так, точно со взрослой, да миссию почетную вверяя. Остальные тоже от него оторвались и к девушкам обернулись. Было тут всего семеро ребятишек. Трое девчонок, да четверо мальчишек. Самому старшему лет двенадцать на вид, а Калинка, почитай, самая младшая. Девчушка Анисью взглядом строгим не по годам смерила и кивнула Лесьяру, который на немку им указал.

— Добрались, наконец? — из дверей послышался старушечий голос. Скрипучий, низкий, но бойкий. А после и сама обладательница показалась. Вешка обмерла. Бабуська сама седая, волосы в небрежный пучок собраны, да поверх платок накинут, нос горбатый, а глаза зеленущие, точно у какой мавки. В ушах — серьги тяжелые, на шее ожерелье с каменьями. Ступила она на лестницу, подол приподнимая, чтоб не наступить на оный, а Вешка не сдержавшись туда глянула и едва не охнула — нога одна у той и правда костяная оказалась, не врали в том сказки, ни кожи, ни плоти, лаптя на пустую кость примотана. Как только косточки между собой держатся — не понятно. Одетая в платье с многослойной юбкой, точно сшитой из десятков лоскутов, а на плечах — платок пуховый. И смотрит на собравшихся, точно насквозь их видя. Вешу потом холодным прошибло, картинка происходящего кругом в голове укладывалась. Деток взглядом обвела, да едва рот ладошкой не зажала, те упитанные такие были, розовощекие, неужели бабка их… откармливает?

— Ну-ка брысь, негодники, дайте хоть гостям в избу пройти, — Яга растолкала ребятню, от Лесьяра отцепляя. Магик выдохнул облегченно. А малыши, словно и не боясь ее вовсе, со смехом обратно в дом поспешили. — Накрывайте на стол, будем подчивать, да разговор вести. Аким, а ты с Ильюшей баньку натопи, — указала напоследок двум старшим мальчишкам. Русоволосые оба, крепенькие, внешне друг на друга похожие, точно братья, один только помладше — годков десять на вид. Кивнули бабке и за избу поспешили. Там как раз и банька стояла. — Вы внутрь проходите, там и поговорим.

Веша с Анисьей за руки взялись в поддержку друг друга. Боязно было обеим.

Изба внутри просторной оказалась. Из сеней в общую комнату прошли, здесь и печь беленая стояла, на коей спать могли и впятером, стол большой, дубовый, за таким роту солдат усадить можно, а все равно просторно было, светло. Да чистота какая. Пахло травами приятно, на окнах — занавески беленькие, накрахмалены. Везде салфеточки кружевные, цветочки в вазочках ажурных. На стенах — рисунки детские висят, а под потолком — светляки магические, да так ярко светят, точно на улице в погожий летний день. И так легко стало Веше, точно камень с души свалился. Не походила светлица эта на логово злой колдуньи, которая бы детьми питалась. Ко всему прочему, в избе были и другие комнаты, в которые Веша заглянула мельком мимо проходя. И комнатки те лишь подтвердили догадку — дети здесь точно не на убой жили. В сказках то их в клетках держали, а тут — у каждого похоже кровать с периной, да подушкой пышной. Покрывалами цветными застелены, а рядом с каждой кроваткой — стол со стулом, на столе — книжки, да листки с рисунками, али написано чего. Карандаши вот в стаканчике даже увидала. Дивно то было, решила Весенья обождать, прежде чем выводы какие сделать. Анисья вот тоже все то увидала, да расслабилась маленько.