Ученица Хозяина Топи, сказка с болот

— Ладно, — протянула руки, по макушкам потрепала, — ступайте в кухню, очаг растопите пожарче, — попросила потанек. Мальцы расторопно из комнаты сбежали, мало ли хозяюшка еще расспрашивать решит?

Придется Лесьяра ждать. То что мага в башне нет Веша неизменно каждый раз ощущала. Словно бы с его уходом сама башня тосковать начинала, грустить каждым камешком. Была какая-то связь между этим местом и самим магиком. А то что башня живая по-своему, Весенья уж и вовсе не сомневалась.

С трудом стянув промокшее платье через голову, девушка вся сжалась. Осень приближалась, и ночи с каждым днем все холоднее наползали. А сейчас, в грозу такую, сырость и промозглость и вовсе до костей продиралась.

— Холодрыга, — растирая плечи руками, переступила с ноги на ногу, думая, во что бы теперь укутаться. Сарафанов то нетуть больше.

Сверкнула молния, комнату светом заливая. А после — заскрежетало позади.

Вешка медленно обернулась, уже не зная, чего и ожидать, да увидав — охнула. Каменная кладка стены двигалась, расползаясь в одних местах и множась в других. Несколько мгновений прошло, как в стене камин появился. Не веря глазам своим Весенья приблизилась к нему и провела рукой по холодной поверхности.

— Вот спасибо, — услышала ее, стало быть, башенка, позаботилась. Вешка даже внутрь голову сунула — дымоход во тьму тянулся…

На том волшба не прекратилась. За спиной дверь заскрипела, да не входная, а в другой боковой стене, хотя и не было ее там доселе впомине. Вешка чуть головой не приложилась, подскочив и оборачиваясь.

Деревянная дверь, чуть в стороне от шкафа, была чуть приотворена.

— И что же там? — спросила, улыбаясь, хоть и понимая, что вслух ей никто не ответит.

Заглянула внутрь и ахнула… Большая бадья, гладкая такая, сверкающая, то ли из камня серого, то ли из чего другого, а над нею кран из стены с двумя вентилями. Здесь же зеркало большое и раковина для умывания. Туалетную-то комнату Весенья давно нашла, та за последней дверью в круглом зале скрывалась. Туда и с тазиком теплой воды, в кухне набранной, умываться ходила. Не удобно, конечно, да лучше, чем ежели вовсе не мытой.

Тут же и шкафчик нашелся, а на полках — большие пушистые полотенца и большой безразмерный халат с поясом, махровый.

— Вот так подарок. Благодарю, тебя, — поклонилась даже, не зная, правда, видно ли то башне, но надеясь, что та проникнется и благодарность услышит.

Набрав целую бадью горячей, обжигающей почти, воды, да запершись изнутри, Весенья не без удовольствия в нее погрузилась. Тряпицу с ладони развязала, на порез глядя. Не глубокий, но больнючий, через всю ладонь тянется. Хорошо хоть рука левая, да все равно с работой теперь нелегко справляться будет. Хорошо, хоть помощники имеются. Опустила руку в воду, зашипела. Жглось, что пришлось губу прикусить. Вода тотчас алым окрасилась. Не стала больше держать, вынула, да на бортик положила. Ничего, заживет.

Спиной откинувшись, глаза прикрыла.

Череда сегодняшних событий сама собой в голове понеслась. И ярче прочего в той череде глаза Лесьяра сверкали. Что за тайну он хранит? Что за камень под башней прячет? И что ей-то теперь со всем этим делать? А надо ли вообще чего делать? Одни вопросы…

Нет, не дело это. Так она совсем изведется. Села, за колени себя приобняв. Волосы распущенные медом растекались по воде.

Ничего, она от магика все ответы получит. И подсобит тому, чем сможет. Точно. Он ее не выпроводил, когда она к нему заявилась, вот и она сама теперь не отвернется.

На том и порешила. Улыбка сама собою на губах заиграла. Вот что горячая водица с девицей сделать способна — сразу на душе полегчало.

Глава 6

Что-то на грани яви и сна упорно мешало. Что-то заставляло морщиться и искать более удобное положение. Вообще ощущалось все как-то очень странно. Она спала…полусидя? Но было так тепло, так хорошо и расслабленно.

Вздрогнула. До спящего разума эхом донесся какой-то стук. Тот, впрочем, быстро прекратился. Вот и славно, можно и дальше сладенько…

Вдруг что-то дернуло вверх. Подхватило нещадно, потянуло, отрывая от опоры, да еще так холодно внезапно стало, точно из неги блаженной достали и в мерзлоту ее швырнули.

Открыла глаза, сонно моргая, не понимая, что за шум и почему все так вопят.

— Весенья! — маг положил ее прямо на холодный каменный пол возле той огромной бадьи, голову пристроив себе на колени, и теперь настойчиво пихал ей под нос какую-то мерзко пахнущую дрянь.

Девушка чихнула, отпихивая в сторону руку Лесьяра.

— Хозяюшка! — а потаньки то тут же, на коленочках встали, за ручку ее держат, в глаза заглядывают.

— Что случилось? — со сна Весенья как правило еще какое-то время любила полежать, пока разум в себя придет. Но тут что-то совсем не то чуялось. И зябко так. А Лесьяр смотрит, глаз не сводит, в лицо ее вглядывается.

— Ты что, в ванной уснула? — почти шипит ведь сквозь зубы, желваки так и ходят. Чего так злится? И сейчас лишь Весенья поняла, что магик весь промокший, с рукавов мантии и подавно течет ручьем.

— Я? — моргнула переводя взгляд с Хозяина на бадью с водой, — похоже…

Поежилась снова, и тут только поняла… что совершенно нагая лежит перед посторонним мужчиной. Села тут же, спиной к нему, руками прикрыться пытаясь. Зарька вот полотенце поспешно ей подал, а Славка утешительно по плечу гладил, перед ними почему-то стыдно не было. Чертята все же не люди, и уж точно не взрослые мужчины.

— Бес бы побрал это все, — проворчал магик, поднимаясь с пола, — ты зачем всех так сгоношила?

— Так разве я звала…? — не решаясь обернуться, попыталась оправдаться, но Лесьяр лишь простонал обреченно и поспешно покинул ванную, только дверь и хлопнула.

— Это мы позвали, — признался Славка, виновато глядя на девушку, — мы стучались, а ты не отвечала. Потому и решили магика привести, мало ли что случилось.

— Да-да, хозяюшка, переживали! — подключился Зарька, — он дверь то заклинанием открыл, а там ты лежишь, глаза закрыты, с руки кровь капает. Ну мы и решили, что ты того…

Теперь то Вешке все ясно виделось — ее в воде горячей разморило, задремала, стука не услышала. А как дверь к ней открыли, так и узрели картину маслом, стало быть… Порез видать еще не подзажил достаточно и все равно кровью сочился, хоть и не сильно, а пока она лежала недвижимо, на краю ванной развод алый образовался.

Прикусила губу. Стыдно так стало. Лесьяр, по всему видать, за нее тоже распереживался, а она вместо «спасибо» за беспокойство его, ещё и оправдываться начала, что не звала.

— Поможете волосы ополоснуть? — вздохнув, спросила у чертят, глядя на рассеченную ладонь.

***

Получасом позже, кутаясь в большой мягкий халат, Весенья выглянула из комнаты. В круглом зале стояла тишина, лишь с кухни слышалось потрескивание очага, да плясали отсветы пламени на полу и стенах.

Лесьяра на кухне не оказалось, потому Весенья лишь вздохнула, сама не определившись — облегченно или с сожалением. С одной стороны — очень хотелось выспросить у того обо всем произошедшем. С другой — так неловко было, что она перед ним… без одежды.

Фыркнула себе под нос, да головой помотала. Нечего о таком думать! Она, конечно, себе цену знает, да только у магика и так девок при желании — все окрестные деревни сбегутся, только позови.

Подвесила в очаг на крюк чайник, решив заварить смородиновых листьев.

Позади кашлянули, Вешка аж подскочила, банку с листьями выронив. Ту, впрочем, быстро подхватила ловкая рука.

Лесьяр стоял совсем близонько. Весенья развернувшись чуть не в грудь тому уткнулась. Да так и обмерла, даже дыхание затаила. А магик, как специально, стоял и не отходил.

Подняла медленно взгляд, натыкаясь на его внимательный и изучающий.

— Спасибо? — пискнула, то ли спрашивая, то ли благодаря.

Улыбнулся, банку на стол поставил и отошел, наконец. Для чего только так надолго задержался?

— За что? — ответил насмешливо, через стол от нее устраиваясь на стуле. И сразу легче как-то стало, не столь волнительно, словно стол — баррикада, черта безопасности.

— Что банку поймал, — пояснила девушка, все же берясь заваривать смородину, — и что… — замялась, понимая, что краснеет нещадно, — и что в ванную пошел меня спасать, хотя то и не нужно было.

Кивнул, благодарность, стало быть, принимая.

— Подручные твои — суеты главные учредители. Но лучше так, чем равнодушные бы были, оболтусы… — а сам следит за ней с легкой улыбкой на тонких губах, пальцами по столу задумчиво барабанит. — Но сегодня не тебе меня, а мне тебя благодарить надобно, Весенья.

Что тут скажешь? Веша тоже кивнула, не найдя слов подходящих.

— Расскажи, что это за камень? — села тоже за стол, напротив. Руки в замок сцепила, серьезная.

Лесьяр же на ее вопрос поморщился. Знать, не горел желанием тайной своей делиться, да только уже слишком много увидала Весенья, да и помогла споро, заслужила в число посвященных войти.

— Ты слышала о Ка’гаре? — вопросом на вопрос ответил и голову набок склонил выжидающе.

— Ведьма древняя, — призадумалась Вешка, вспоминая, — злая, говорят, была. Много горя принесла, да сгинула уже давненько. Я еще и не родилась тогда, да до нашей деревни только россказни и доходили. Страшилки, какими детей пугают.

— Кагара была темной ведуньей, это верно, — вздохнул Лесьяр, взглядом куда-то внутрь себя погружаясь, — она практиковала магию, столь лютую, что даже местная нечисть не рисковала в те ритуалы ввязываться. Пытки и жертвоприношения это только малая часть ее прегрешений. Кагара грезила вечной жизнью и была готова идти к ней по головам, хоть в переносном смысле, хоть в прямом. Она научилась пить чужие жизни, и тем себя питала. Не одно десятилетие конклав магов пытался ее остановить. В итоге поймать — поймали, но убить так и не смогли. Слишком много жизней она выпила, потому единственным верным решением было заточить ведьму, пока та не ослабнет.

— Так значит там…? — Весенья уже догадалась к чему клонит магик, и теперь с нескрываемым страхом на лице показывала пальчиком в пол. Лесьяр кивнул.

— Я говорил тебе, что девицам здесь не место, — выдохнул еще более устало, — каждые тридцать лет конклав магов присылает сюда нового Хранителя. Мы следим, чтобы камень оставался в целости и обновляем заклятие, которое сдерживает ведьму. Как правило это требуется раз в луну.

— Кровью? — снова смекнула Вешка.

— Какая догадливая, — усмехнулся маг, — да, кровью. И желательно чистой, потому кровь девственниц, не оскверненная, подходит лучше прочего. Других людей тоже подойдет, но только отданная добровольно. И если это кровь девушки, то магическая энергия для подпитки должна быть мужской, равновесие… А тайну камня хранят, мало ли у старухи приспешники имелись? Или фанатики какие захотят освободить бедняжку, — последнее с особенной ехидностью обозначил, всем своим видом к ведьме отношение выказывая, — так что болтать о нем не вздумай.

— Поэтому тебе и приходится…? — Весенья не знала, как правильно назвать то, что делал Лесьяр. Доить прихожанок?

— Да, мне приходится просить у приходящих девушек их крови. Впрочем, немного, ты сама видела, сколько достаточно отдать. А взамен они получают, что просят. Конклав достаточно богат, чтобы спонсировать легенду о Хозяине Топи, что любит лакомиться девичьей кровушкой.

— Тогда зачем ты при первой нашей встрече в меня зубами вцепился? — тихо, но строго проговорила Весенья, подозрительно щурясь.

— Чтобы напугать, ясное дело, — он улыбался, но казалось Весенье, что больно натянута та улыбка.

— А что тогда сегодня было с тобой после?

— Ты о том, что… — он поводил пальцем вокруг своего лица, на что Веська кивнула. — При обновлении заклятия маг невольно соприкасается с силой Кагары, что немного… хм… искажает. Но это временный эффект. Как видишь, со мной уже все в порядке, — он качнулся на стуле назад, да так и замер, откинувшись на двух ножках, — и еще раз спасибо тебе, что не испугалась и подсобила. В последнее время девицы не захаживали на болота и мои запасы подопустели. Думал, что успею до следующей луны, но защита ослабла раньше. Видать, кровь, что я дал камню в прошлый раз, оказалась недостаточно чистой. Или отдали ее мне больше через силу, чем по доброй воле.

— Я могла бы… — Веша прикусила губу, раздумывая, но собралась с силами и посмотрела на мага прямо, — я могла бы давать тебе немного крови. Как плату за учебу и проживание.

— А как же уборка? — и снова с таким ехидством, да еще на стуле покачивается, а сам за ней взглядом напряженным неотрывно следит.

— Если честно, я уже все везде прибрала… — потупившись отозвалась еле слышно. — А поддерживать чистоту не так и сложно.

— Это точно… — отозвался он, — особенно если владеешь бытовыми заклинаниями.

Смысл сказанного дошел не сразу, а когда поняла, Веша вскинулась:

— А ты ими владеешь? — спросила еще не до конца веря. Но Лесьяр кивнул, едва сдерживая смех, хотя в глазах тот так и искрился, — так ты значит мог и сам все убрать? Просто магией?!

— А чем бы ты мне тогда платила? — все же хохотнул магик.

— Нашла бы чем! — даже с места подскочила.

— Вот теперь нашла… — проговорил ехидно.

— Так почему же у тебя такая грязь в башне была? Ей же плохо от того было! — всплеснула руками в искреннем негодовании.

— Мы с ней поссорились, — выдавил ядовито, — и я сказал, что месяц не буду обновлять очищающие заклятия, а в то время как назло черти зачастили. Сама видела, как они себя ведут.

Кивнула, обратно за стол садясь.

— Так значит… договоримся? — резать руку каждый месяц было боязно, но что-то подсказывало, что Лесьяр этого предложения очень ждал. У магика вроде как даже лицо разгладилось — ушли суровые морщинки между бровей и на лбу.

— Только если пообещаешь мне кое-что, — а сам медленно вперед наклонился. Глаза вот опять светятся, окаянные, взгляда оторвать не дают.

— Что же? — спросила замерев, а голос то слушается едва-едва, на этого магика глядя.

— Что не влюбишься в меня, — и снова улыбка, да хищная такая.

— Вот еще, — фыркнула Веша, вот скажет тоже! Нет, он красивый, конечно, но разве может она в такого влюбиться? Патлы черные… что вороново крыло синевой отливают, жесткие даже на вид, лицо с аристократичными чертами выгодно оттеняют — скулы высокие, глаза выразительные, что колдовски к себе притягивают своей необыкновенной желтизной, а уж как светиться начнут… Вот как сейчас, точно свет всего мира в них сосредоточен. Веша даже вперед подалась, но тут же назад откинулась, за стол хватаясь, — Лесьяр!

А тот смеется. Не показалось значит — привораживал.

— «Камень укрепит кровь нелюбимых отданная добровольно. Кровь любимых же, отданная через силу, чары разрушит», — проговорил уже серьезно, — потому издавна и приняли решение только одного мага посылать. Сперва пытались парами, одна — отдает кровь, другой — силу. Но дело кончалось детьми и слишком частой сменой почетного караула.

— Тогда это тебе надобно бояться в меня влюбиться, — не удержавшись съязвила Веша, хотя тут же прикусила кончик языка.

— Вот еще, — повторяя ее же реакцию отозвался Лесьяр, — как будто мне здесь девиц мало. Да и ты не в моем вкусе.

Веша смерила его вопрошающим взглядом.

— Забыла что ли, что я тебя уже всю видел? — вот ведь какая зараза! Вешка швырнула в магика, что первое под руку попалось — рукавичка-прихватка, а тому все смех! — Да успокойся, там и смотреть-то не на что!

— Я тебе дам не на что! — за первой прихваткой полетела вторая. А паскудник только знай — уворачиваться.

— Давай уже взвар твой пить, — возвращая ей прихватки и отсмеявшись взмолился он. И несмотря на недовольное сопение Весенья была благодарна магику, что тот вот так все обернул, смехом, да подначиваниями. Напряжение прошедшего дня будто бы само улетучилось.

— А тогда, когда гости здесь были, вы про трещину в этом самом камне говорили? — спросила как бы между прочим, разливая напиток по глиняным кружкам.

— Подслушивала, значит? — он обхватил кружку пальцами, греясь, да на Весенью с хитринкой поглядывая.

— Случайно… — а сама с ним взглядом встретиться боится, стыдновато стало быть ощущалось.

— В нем, да, — нехотя все же признался магик, — порой в нем появляются расколы. Их надобно запечатывать, но то требует особого ритуала. Видела, сколько жил в нем светящихся? Это все запечатанные трещины и есть. Я готовлю ритуал, время есть.

Веша кивнула, отпивая из кружки. Запах смородиновых листов, их мягкий привкус на языке, неизменно навевали приятные и теплые воспоминания о солнечных летних деньках. Сейчас, когда за окном хлестал ливень, а гром порой проносился раскатами по небу, это было весьма кстати.

— Значит и нелюди тоже знают о камне? — спросила задумчиво, на что магик кивком ответил, — и что, не пытались никак ее освободить?

— Да на что им это? — удивился Лесьяр.

— Ну как, нечисть же… — а сама и не знает как объяснить толком, думала, что очевидно это, — ведьма — зло, нечисть — зло… Разве не должно им заодно быть?

Хозяин покачал головой снисходительно.

— У тебя, Весенья, похоже, мир только на черное и белое делится. Не вся нечисть — зло. Вон твои потаньки, тоже злые?

И то верно говорит, а ведь и не задумывалась прежде. Просто считалось так всегда, что нечисть только и делает, что племени людскому козни чинит, да губит почем зря. А вот ее чертята — только в помощь были, ей не проказничали. Догадывалась Веша, что те в деревню неподалеку бегали хулиганить, ну так и человечьи дети разве до хулиганства не охотчи?

— То-то же, — подытожил магик, словно поняв, о чем девушка задумалась, — у нелюдей есть свои территории, и так уж получилось, что камень запечатали на границе земель двух правителей — болотников и полозов. Потому те и трясутся за его сохранность. Вырвись Кагара на волю, сметет все кругом ко всем бесам, да и после житья не даст. Старуха до власти жадная, ни с кем делиться не станет. Так и раньше было, она ведь не только людей убивала. В нелюдях жизни тоже много, да еще и магической энергии куда больше, они ведь сами все — магия. Так что здесь мы с ними заодно, — завершил поучительный свой рассказ. А сам довольно жмурясь, наконец, за взвар принялся.

Говорить больше не хотелось, а тишина опустившаяся, да с шорохом дождя за окном, особливо уютной казалась теперь. Пламя в очаге плясало весело, отсветы отбрасывая, да прогоняя темноту, теплом окутывая. И, наверное, стоило бы сердечку девичьему тревожиться, обо всем узнавши, да только Вешка той тревоги не чуяла. Теперь-то словно все на места свои встало. Она поможет магику, он поможет ей. И совсем правильным показалось теперь, что она здесь находится. Не будь ее, как бы он сегодня управился?

А Лесьяр, сидя напротив, разглядывал девушку, в свои думы все сильнее погружаясь. Теплая кружка пузатыми боками ладони грела, а каждый глоток отвара покоем по телу разливался. Вымотался он сегодня, сил много отдал, чтобы запечатать очередной выброс. Стала старуха Кагара больно часто на волю проситься, надо бы главе конклава о том письмо отправить. Пусть пришлют кого, чтобы коллективным ритуалом защиту обновить от греха подальше. Вздохнул маг. Не хотел бы он тут оказаться, ежели ведьма наружу прорвется. Но и бросить людей здесь живущих, да и нелюдей тоже, все равно не сможет. Ну да что-то мысли его не туда уводят… С чего бы это старухе вообще из заточения выбраться? Расколы на малахите и раньше случались, да поболе. Нечего волноваться. Весенья вот, ученица его, и та не волнуется. Забавная, вроде и пугливая по девичьи, да только как до дела доходит — умеет себя в руки взять, силой духа все же обладает.

— Завтра попробуем по иному с тобой помагичить, — решил Хозяин. Веша на него тут же взгляд свой подняла, удивленный такой, неверующий, Лесьяр улыбнулся невольно, — увидишь, — бросил коротко, с места поднимаясь. — Поздно уже, шла бы спать.

Кивнула, кружку со стола подхватывая. Подмывало выспросить у магика, что же он придумал, да только ведь все равно не расскажет.

Руку дернуло болью — задела порез. Зашипела, чуть не выронив посудину, да взвар расплескав.

— Я и забыл совсем, — заметил, стол обогнул поспешно, ее руку в своих ладонях к себе поворачивая, — прости, отвык я, что заботиться нужно о ком-то, — а ухмылка то какая-то грустная вышла, — мазь принесу, намажешь — к утру заживет уже.

— А давно ты здесь? — спросила, аккуратно вытягивая ладошку из его пальцев. Больно те теплые были, да держали так бережно, в груди даже душно стало.

— Прилично, — отозвался устало, отпуская, а после к выходу направился, через плечо кинув, — сейчас вернусь.

Вздохнула Весенья и сама через зал в спальню направилась, дверь только закрывать не стала, чай поймет, что она там.

Потаньки, убедившись, что хозяюшка в надежных руках, спали уже, довольно посапывая. Да только прежде чем легли, камин затопили, так что теперь и здесь по полу не холодом сквозило, а тепло мягкое разливалось.

— Весенья? — а ходит то, и шагов не слышно. Вздрогнула даже, что голос его бархатистый, совсем рядом раздался внезапно. Обернулась порывисто, — вот, на порез нанеси, да перевяжи чем.

Кивнула, принимая маленькую баночку, полную пахучей мази.

— Спасибо.

Лесьяр тоже кивнул в ответ.

— Тебе спасибо.

— Ну, — замялась на пороге, и с чего так неловко? — доброй ночи.

— Доброй, — на улыбки магик сегодня был особливо щедр.

Дверь прикрыла, прислушиваясь, как Хозяин по лестнице к себе поднимается. А после зажмурилась, да головой потрясла — и чего слушает стоит? Спать пора!

Глава 7

— Ой, влетит нам с тобой, Славка! — причитал раздосадованный голос с кухни.

— Да мы сейчас быстренько, мети, давай.

— Да увидит под столом!

— Что тут у вас происходит? — Весенья остановилась в дверях, глядя, как потаньки, все в чем-то липком перемазанные, да еще и в дыму каком-то, вениками машут. В носу защекотало, что девушка не сдержавшись чихнула.

— Ничего-ничего, хозяюшка, — пытаясь загрести копытцем под стол что-то на полу отозвался Зарька. Приглядевшись, Весенья, наконец, поняла… и в чем перемазаны эти бедокуры, и что они метут.

— А мука у нас теперь россыпью под столом значит храниться будет? Или это тоже «ничего-ничего»? — и под взглядом строгим чертята потупились и хвостиками своими переплелись.

— Мы хлеба хотели испечь, — виновато сообщил Славка.

— Так хлеб в печи нужно печь, — руки на груди скрестила, ногой притопывает, от чего потаньки только головы ниже склоняют, — а тесто месить в кадке, ну на столе на крайний случай, никак не на полу.

— Да что-то у нас все не так пошло, — еще и шмыгнул для проформы, — тесто вот убежало, а потом Славка мне на хвост наступил…

— А нечего в облаках витать, — зашипел на друга чертенок.

— Я и не витал! — огрызнулся тот.

— Так! — прервала Веша перебранку, — уберите здесь все, да как следует. А я как с Лесьяром закончу, вместе хлеб поставим.

Потаньки неверяще на девушку исподлобья воззрились.

— И ругать не станешь? — спросили опасливо.

— Сами тоже отмойтесь, — махнула на них рукой вместо ответа, — и без меня пока ни за какую готовку не беритесь.

Вышла из кухни, тихо посмеиваясь. Подручные ее вечно что-то бедокурили. Полы моют — обязательно ведро с грязной водой разольют. Очаг чистят — все в золе перемажутся, хорошо, коли только сами, а не все вокруг. Посадила их как-то крупы перебрать, а то в шкафах мушек обнаружила, так они половину пшена рассыпали. Казалось, порой, что те специально проказничают, терпение ее испытывают, но глядя как пятачки на красных моськах подрагивают, а в глазах слезы от обиды на самих себя стоят — тут же все эти мысли из головы выдувало. Не умела Вешка долго серчать, а озорники тем бессовестно пользовались. Но как бы там ни было, пользы от этой парочки все же было больше, нежели вреда, да и привыкла к ним уже, чего таить. Магик то вечно где-то по своим делам шастал, на уроках с ней почти не разговаривал, смотрел только, недовольно щурясь на ее пустые потуги. Гости больше не захаживали, чему Веша, признаться, радовалась. Мрак вот иногда залетал ее стряпни отведать, да рассказать, что в ближайших деревнях видывал. Потому с потаньками то и веселее было, всяк не в тишине одной.

— Весенья! — окликнул голос мага, когда девушка поднялась на второй этаж башни. Двери здесь всегда прежде стояли закрытые, и оставалось только гадать, что за ними. Сейчас же в одной из них, распахнутой, стоял Лесьяр. За спиной его виднелась спальня — темная, шторы на высоких окнах плотно закрыты, в синих тонах выдержанная, толком разглядеть не успела — магик вышел и дверь закрыл, — готова к уроку?

Сегодня он был облачен в узкие брюки и в рубаху, заправленную за пояс, на ногах вместо извечных сапогов — сыромятные поршни. Странно было видеть его без привычной свободной мантии. Невольно вспомнила первую их встречу, когда этот кот-обормот вовсе без одежды явился, да тут же еще давешняя ситуация на ум пришла. Выходит, они уже оба друг перед другом пощеголять успели. Пришлось даже головой потрясти, чтобы мысли непрошенные выгнать.