Полная версия:
История России. 1304–1560 гг.
Александра Ишимова
История России. 1304–1560 гг.
Славяне до IX в. – 1304 гг.
1304–1560 гг.
1560–1670 гг.
1670–1740 гг.
1740–1796 гг.
1796–1825 гг.
В оформлении переплёта использован рисунок А. Д. Кившенко «Посещение Великим князем Дмитрием Сергия Радонежского перед выступлением в поход на татар. 1380 г.». Центральный военно-морской музей имени императора Петра Великого, г. Санкт-Петербург, Россия.
Все права защищены. Книга или любая её часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или её части без согласия издателя является незаконным и влечёт уголовную, административную и гражданскую ответственность.
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
* * *Кончина святого мученика и великого князя Михаила I. 1304–1319 годы
Со смертью Андрея Александровича не кончились несчастья, какие навлёк он на Россию: примеру его последовали другие князья, и с тех пор клевета их друг на друга в Орде причиняла беспрестанно новые беды. Но самым усердным подражателем Андрея был племянник его Георгий Даниилович, князь московский. Как Андрей спорил о престоле великокняжеском со старшим братом своим Димитрием, так и Георгий не хотел уступить этого престола законному наследнику Андрея – дяде своему Михаилу Ярославичу, князю тверскому и сыну Ярослава III. Они должны были для решения спора ехать в Золотую Орду, где уже царствовал хан Тохта, победитель сильного Ногая, найденного убитым на поле сражения. Тохта, к досаде Георгия, приказал быть великим князем Михаилу. Несколько лет княжил он спокойно и жил по большей части в Твери, которая с того времени сделалась одним из главных городов русских.
Между тем Георгий не терял надежды быть со временем великим князем и для того часто ездил в Орду, угождал старым ханам, дружил с молодыми. Привыкнув видеть, с каким удовольствием он всегда приезжал к ним, привыкнув слышать, как он хвалил их нравы, обычаи, даже кушанья и кумыс, татары полюбили Георгия. Молодые татарки скучали на тех пирах, где не было миловидного князя русского, чьё приветливое обращение и всегда весёлые разговоры так не походили на угрюмые лица и повелительные речи их отцов и братьев. Но более всех любовалась им прекрасная Кончака, дочь хана Тохты и любимая сестра молодого Узбека – наследника престола татарского. Георгий заметил это и стал стараться заслужить её благосклонность – не потому, что он любил её, а потому, что надеялся через неё достичь престола великокняжеского, тем более что в это самое время Тохта умер и ханом Золотой Орды сделался сын его Узбек, брат Кончаки. Счастье милой сестры было для молодого царя татарского дороже всего на свете. Видя, что ей нравится Георгий, и думая, что и он любит её, Узбек согласился, чтобы сестра его приняла христианскую веру и вышла за князя. Кончаку назвали в крещении Агафией.
Победа великого князя Михаила Тверского над татарами и пленение воеводы Узбекова, Кавгадыя, 1318 год
Сделавшись зятем хана и получив от него войско под начальством воеводы Кавгадыя, Георгий Даниилович отправился в отечество, прямо в Тверь, чтобы выгнать оттуда великого князя. Михаил, видя страшную силу татар и боясь подвергнуть народ свой новым несчастьям, послал сказать князю московскому, что он уступает ему великокняжеский престол и просит оставить ему только наследственную Тверскую область. Георгий вместо ответа начал разорять все города и селения этой области. Тогда Михаил принуждён был послушаться совета епископа и бояр и идти с полками навстречу Георгию. Бог помог ему победить врагов и тем спасти от совершенного разорения своё Тверское княжество. Молодая супруга Георгия, брат его Борис Даниилович, воевода татарский Кавгадый попали в плен к Михаилу, но он всем им возвратил свободу, и, когда Георгий не тронулся и этим великодушием и приготовлялся опять к сражению, Михаил, желая спасти своих подданных от нового кровопролития, предложил ему ехать с ним в Орду, на суд хана.
К несчастью, прекрасная Кончака-Агафия, не успев возвратиться к супругу, умерла скоропостижно в Твери, и Георгий выдумал, что она была отравлена. Такой выдумки довольно было, чтобы обвинить Михаила в глазах Узбека, нежно любившего сестру свою. Несчастный князь с чистою совестью отправился в Орду вслед за уехавшими туда Георгием и Кавгадыем. Может быть, имея предчувствие о том, что его ожидало там, он написал завещание, назначил сыновьям уделы и с чрезвычайной горестью простился с ними и с супругой. Узбек, от природы добрый и справедливый, принял Михаила довольно милостиво и, верно, не решился бы казнить его, боясь осудить невинного, если бы не злой Георгий и друг его Кавгадый, которые каждый день так много наговаривали на Михаила, что наконец Узбек приказал вельможам своим судить его с Георгием. Главным судией был назначен Кавгадый. Разумеется, несчастный Михаил был обвинён. Приставы в ту же минуту наложили ему на шею тяжёлую колодку, сняли с него драгоценную одежду и разделили её между собой.
Нельзя описать, сколько унижений, обид и мучений терпел кроткий Михаил с той минуты, как осудили его, до той, как Узбек решился наконец утвердить этот суд. Это продолжалось более месяца и случилось в то самое время, когда вся Орда отправлялась на охоту к берегам Терека. Несколько сот тысяч людей собирались тогда для удовольствия хана. Каждый надевал лучший наряд и садился на лучшую лошадь, которыми и теперь ещё славятся татары. Купцы везли за продвигавшеюся Ордою множество товаров индийских и греческих – одним словом, месяц или два охоты у татар можно было назвать продолжительным великолепным праздником, где все были веселы и счастливы. И вслед за этими счастливцами, чьи радостные песни разносились по диким степям, вели несчастного князя русского! Не думайте, однако, что он шёл с лицом печальным. Нет, гораздо печальнее были добрые бояре, его окружавшие, и не они его, а он их часто утешал такими словами: «Друзья мои, вы долго видели меня в чести и славе. Неужели будем роптать на Бога за непродолжительное унижение? Шея моя скоро освободится от этих оков!»
Ожидание его в самом деле скоро исполнилось: бессовестные судьи, друзья Георгия, упросили молодого Узбека утвердить приговор, и день казни был назначен. Михаил не испугался: уже давно он готов был явиться к Богу. В утро того дня он отслушал заутреню, благословил двенадцатилетнего сына своего Константина, бывшего с ним в Орде, поручил его и бояр своих покровительству доброй супруги Узбека царицы Баялыни, и, когда Георгий и Кавгадый подъехали к шатру князя и послали палачей умертвить его, он спокойно вышел к ним навстречу, без малейшего ропота перенёс всё, что заставили его вытерпеть мучители, и с молитвою в сердце и на языке закрыл навеки глаза, заслужив по справедливости название мученика и святого. Тело его было отослано в Москву и погребено в Спасском монастыре, в Кремле.
Мщение. 1319–1328 годы
С неописуемой горестью узнали в Твери о смерти Михаила супруга его, дети и народ. Не смея требовать отчёта в этой смерти у Георгия Данииловича, уже при ехавшего во Владимир с грамотой Узбека на великокняжеский престол, печальное семейство думало только о том, как бы выручить из рук убийцы священный гроб умершего страдальца и освободить маленького Константина Михайловича, которого он привёз с собой из Орды как пленника. Для этого отправлен был к Георгию III второй сын Михаила – Александр.
Георгий, довольный успехом своим, не спорил о том, где будет лежать его жертва, – приказал вынуть из земли гроб Михаила, уже пять месяцев похороненный в Спасском монастыре, и отдать его сыну.
Княгиня Анна, вдова Михаила, и старший сын её Димитрий плыли в лодках по Волге навстречу останкам супруга и отца и уже вместе с ними подъехали к тверскому берегу, где приняли их духовенство и народ. Все громко рыдали, все стремились целовать гроб доброго государя. Сколь же велика была радость всех, когда, открыв его, увидели, что тело не повреждено ни от продолжительного путешествия с берегов Каспийского моря, ни от пятимесячного лежания в могиле! Семейство святого мученика и народ упали на колени, благодаря Бога за это чудо, и с этой минуты перестали плакать о Михаиле: они увидели доказательство счастья, которым он уже наслаждался на небесах! Добрая, благочестивая княгиня Анна с этого дня простилась с миром и постриглась в монахини. Предки наши во все времена отличались своим усердием к вере, и государи их почти всегда оканчивали жизнь в монастырях. Тело святого Михаила и теперь покоится в тверском Преображенском соборе.
Между тем Константин Михайлович и бояре тверские, приехавшие с ним из Орды, всё ещё оставались в плену у Георгия, и он отпустил их только в 1321 году, когда Димитрий Михайлович дал ему 2 тысячи рублей и слово не искать Великого княжества.
Здесь надобно заметить, милые читатели мои, что при этом в истории нашей в первый раз говорится о рублях, которые вовсе не походили на теперешние целковые. Это были простые отрубки серебра безо всякого клейма, весил каждый от 22 до 24 золотников. По сравнению с нынешними монетами деньги наших предков были некрасивы, но всё-таки лучше, нежели прежние лоскутки кожи с клеймом, которые назывались кунами, оттого что делались из кожи куниц.
Димитрий II отмщает за смерть отца своего Георгию III, 1329 год
Итак, заплатив 2 тысячи таких рублей, Димитрий выручил из плена брата своего; что же касается обещания не искать Великого княжества, то он дал его неискренно, дал в ту самую минуту, когда в душе клялся отомстить убийце отца своего. Тотчас по приезде брата Константина в Тверь Димитрий отправился в Орду и выпросил себе у Узбека владимирский престол.
Георгий Даниилович ходил в это время с новгородцами к берегам Невы и там, где она вытекает из Ладожского озера, на острове Ореховом построил крепость Ореховскую, или нынешний Шлиссельбург, для того чтобы шведы не могли входить в это озеро.
Получив известие, что Димитрий не исполнил своего обещания и уже везде объявлен великим князем, Георгий огорчился. Он боялся выехать из Новгорода, чтобы не потерять и этой области, но через некоторое время, одержав победы над шведами, литовцами и князьями устюжскими, заслужил благодарность новгородцев, принял клятву их в верности и отправился к Узбеку опять просить у него Великое княжество.
Вслед за ним приехал в Орду и Димитрий. Этот князь, молодой, пылкий, прозванный Грозные Очи, был представлен Узбеку в одно время со смертельным врагом своим. Отомстить этому врагу было первым желанием, всегдашней мыслью Димитрия в течение шести лет. Он никогда не знал Георгия лично – и вдруг видит его подле себя. Кровь молодого князя закипела, большие голубые глаза его сделались подлинно грозными очами, ему казалось, что он видит перед собой бледную тень отца, ему казалось, что он слышит жалобные стоны, которые вырывались у него перед смертью, – и горестный, несчастный сын не мог владеть собою, он бросился на Георгия и заколол его в одну минуту. Тело убитого привезли в Москву, где княжил брат его Иоанн Даниилович, и митрополит Пётр похоронил его в церкви Архангела Михаила.
Между тем в Твери все со страхом ожидали, чем накажет Узбек Димитрия, осмелившегося на глазах его совершить убийство. Прошло несколько месяцев, а хан всё ещё молчал. Друзья великого князя уже начали надеяться, что Узбек не будет мстить за Георгия. Но вдруг 15 сентября 1326 года было дано повеление казнить несчастного Димитрия, и в тот же день его убили в Орде. Ему было только 27 лет.
Вместе с известием о казни брата Александр Михайлович получил от хана грамоту на великокняжеский престол. Но недолго он владел им. Не прошло и года, как приехал в Тверь двоюродный брат Узбека Шевкал со множеством татар. В народе разнёсся слух, будто бы он приехал для того, чтобы обратить всех русских в магометанскую веру, убить князя Александра и других братьев его и раздать все города татарским вельможам. Вероятно, этот слух был несправедлив, но великий князь, боясь умереть так же, как умер отец его, и не имея великодушия Михаила, жертвовавшего собой для спокойствия подданных, встревожил этими слухами народ, который поверил ему и для спасения веры и государей своих решился на дело, чрезвычайно опасное и вовсе бесполезное в то время, – истребить всех татар, бывших в Твери, и исполнил это под начальством своего князя 15 августа 1327 года, в самый день Успения Богородицы: ни одного татарина не осталось в городе.
Гнев Узбека был ужасен. Он поклялся истребить всё Тверское княжество и поручил исполнить это Иоанну Данииловичу, князю московскому, обещая сделать его великим князем и прислать к нему на помощь 50 тысяч воинов. Как сказано, так и сделано. Тверь, Кашин, Торжок были опустошены со всеми селениями, жители истреблены или уведены в неволю, Иоанн Даниилович сделан великим князем, Александр Михайлович убежал во Псков, меньшие братья его – в Ладогу.
Истребление монголов в Твери при великом князе Александре Михайловиче, 1327 год
Так в течение девяти лет Россия лишилась четырёх государей, из которых трое были убиты в Орде, четвёртый переходил из одного города в другой, не находя нигде пристанища.
Это ужасное состояние северной части государства нашего было ещё счастьем по сравнению с бедствиями южной, которая в это время подпала под власть одного из наследников Миндовга, князя литовского Гедимина. Гедимин был необыкновенно умён и храбр, однако он совершил великое злодейство, умертвив государя своего Буйвида и присвоив престол его. Вскоре немцы, русские и поляки узнали его силу. Он завоевал Брест, Овруч, Житомир, наконец Киев и всю старинную область Кривскую, или нынешнюю Белоруссию. Хитрый Гедимин, понимая трудное искусство удерживать у себя завоевания, не изгонял природных князей покорённых им земель, уважал их обычаи, веру и позволял новым подданным своим зависеть в церковных делах от митрополита московского. Сам же он пользовался верховной властью и звался великим князем литовским и русским. Столицей его была Вильна, им же основанная.
Иоанн Калита и Москва, столица России. 1328–1340 годы
Ссоры князей московских, потомков Александра Невского, с князьями тверскими, детьми брата его Ярослава Ярославича, напоминают нам старинное, более ста лет продолжавшееся несогласие Олеговичей и Мономаховичей. Разница была в том, что прежде князья-враги истребляли друг друга в жестоких сражениях, теперь же они тайно клеветали в Орде и губили друг друга через царей татарских. Так погибли Михаил и Димитрий, то же угрожало и Александру Михайловичу. Ужасна была судьба его, когда после разорения Тверского княжества он должен был бежать с родины и напрасно просить пристанища и помощи у русских князей. Никто не хотел принять его: все боялись гнева Узбека и любимца его великого князя Иоанна Данииловича, которому приказано было ханом доставить беглеца в Орду.
В это время жители Псковской области показали редкий пример неустрашимости и великодушия: они осмелились стать защитниками Александра Михайловича и не только приняли его со всем семейством, но даже выбрали своим князем и отделились от Новгорода. Никакие угрозы Узбека, великого князя и новгородцев не могли заставить их выдать несчастного князя, тем более что ему покровительствовал и сильный князь литовский Гедимин.
Александр прожил во Пскове около десяти лет, между тем как Тверью управлял брат его Константин Михайлович. Но чужая сторона, несмотря на все выгоды, никогда не может быть для нас так же приятна, как родная, где мы в первый раз увидели свет, где выросли, где все места знакомы нам, где живут люди, которых мы привыкли любить с младенчества. Поэтому вы не удивитесь, милые читатели, когда я скажу вам, что Александр Михайлович все время, пока жил во Пскове, грустил по своей родине Твери и всеми силами старался возвратить себе эту наследственную область. Через десять лет он, надеясь, что гнев Узбека уже утих, решился ехать в Орду, чтобы заслужить его милость. Он не обманулся. Царю понравилась покорность и в то же время смелость, с которой князь сказал ему: «Царь верховный! Я заслужил гнев твой и отдаю тебе судьбу мою. Милуй или казни. Если помилуешь, я прославлю Бога и тебя. Хочешь ли головы моей? Она пред тобою!» Узбек милостиво выслушал его и с улыбкой сказал своим вельможам: «Князь Александр кротостью и умом своим избавляет себя от казни!» И тогда же возвратил ему Тверское княжество.
Великодушие псковитян, оказанное тверскому князю Александру Михайловичу, 1329 год
Но недолго радовался Александр Михайлович. Не прошло и года, как он с семейством своим приехал в Тверь, – Иоанн Даниилович, боясь, чтобы князья тверские опять не усилились и не заспорили с ним о великокняжеском престоле, поехал в Орду клеветать на Александра. Узбека нетрудно было обмануть: он верил всему, что говорили русские князья друг на друга, особенно если они прибавляли к своим словам богатые подарки. Иоанн Даниилович не забыл сделать этого – и судьба тверского князя решилась. Он получил повеление хана приехать в Орду, не посмел ослушаться и был убит там вместе с сыном своим Феодором 28 октября 1339 года.
Узбек, умерщвляя князей, думал, что этим еще более утвердит власть татар над русскими, но он очень ошибся: жестокость его только помогла им скорее освободиться от этой власти, утвердив на русском престоле Иоанна I. Имя великого князя омрачилось гибелью Александра Михайловича, но, ослепленный честолюбием, он думал, что обстоятельства оправдывают его. Зная, что все несчастья России происходили от несогласия и слабости князей, он старался с самого вступления своего на престол иметь под своей властью все другие княжества. Самым сильным из них было Тверское. Предвидя, сколько новых бед может случиться в России, если тверские князья вздумают отнимать у потомков его престол, Иоанн не счёл за грех погубить одного князя для спасения нескольких тысяч людей.
Если бы не это бедственное заблуждение, нам оставалось бы только прославлять память Иоанна Данииловича, потому что он первый положил начало освобождению предков наших от власти татар; он первый воплотил мысль Андрея Георгиевича о том, что для счастья и славы отечества нашего нужно, чтобы все обширные части его повиновались воле одного государя, а не прихотям нескольких ничтожных князей маленьких уделов; он первый после нашествия татар начал соединять эти расстроенные части в одно целое; он первый назвал столицей России Москву – родную, славную, незабвенную по тем событиям, какие потом произошли в ней.
Казалось, сам Бог назначил её быть столицей: Москва лежала в середине тогдашней России, все главные области окружали её почти на равном расстоянии. Следовательно, нельзя было лучше выбрать города для пребывания государя. Кроме того, привязанность к нему благочестивого митрополита Петра, названного потом церковью нашей святым, как будто бы предвещала новой столице благословение и особенное покровительство Божие. Все митрополиты русские всегда жили прежде в Киеве и потом во Владимире, как в столичных городах государства. Пётр, полюбив Москву, переселился в неё, прежде чем её сделали столицей, и попросил Иоанна построить здесь церковь Богоматери. Иоанн исполнил его желание и в 1326 году, 4 августа, заложил в Москве на площади первую каменную церковь во имя Успения Богородицы. Митрополит собственными руками построил себе каменный гроб в её стене и вскоре скончался. Церковь была достроена и освящена уже без него новым митрополитом – Феогностом.
Княжение Иоанна Данииловича продолжалось двенадцать лет. Несмотря на несчастную смерть родственника его Александра Михайловича, москвитяне очень любили Иоанна за набожность, усердие к возведению церквей и милосердие к нищим.
Они называли его собирателем земли Русской и государем-отцом. Ещё было у него прозвание Калита. Оно произошло от того, что он всегда носил с собой мешок, наполненный деньгами для бедных, а такой мешок называли в старину Калитой. Кроме Успенского собора, он построил ещё каменный Архангельский, где и был погребён и где с того времени погребали всех московских князей. В 1339 году он окружил новую столицу дубовыми стенами и возобновил Кремник, или Кремль, который при нём сгорел. Кремль был тогда внутренней крепостью, по старинному названию – детинцем[1].
Милосердие великого князя Московского Иоанна Данииловича Калиты, 1328–1340 годы
Если вы слыхали пословицу: «Близ царя – близ смерти», то надобно сказать вам, что она появилась в то время, когда не только народ русский, но даже и князья его так боялись татарских царей, что поехать в Орду было для них то же, что приготовиться к смерти. Они прощались навек с семейством и друзьями своими, писали духовные завещания, назначали даже деньги на поминовение души своей. Вы можете видеть это в завещании великого князя Иоанна Калиты, который написал его, отправляясь ещё в начале княжения своего к Узбеку. Оно очень любопытно тем, что даёт нам понятие о владениях и состоянии великого князя. Я не буду описывать подробно это завещание, но выпишу из него только то, что, кажется, будет любопытно для вас.
«Во имя Отца и Сына и Св. Духа. Не зная, что Всевышний готовит мне в Орде, куда еду, оставляю эту душевную грамоту, написанную мною добровольно, в целом уме и совершенном здоровье. Приказываю[2] в случае смерти сыновьям моим город Москву. Отдаю Симеону Можайск, Коломну с волостями; Иоанну – Звенигород и Рузу; Андрею – Лопасну, Серпухов, Перемышль; княгине моей с меньшими детьми – сёла, бывшие в её владении. Ещё при жизни дал я сыну Симеону четыре цепи, три пояса, две чаши, блюдо с жемчугом и два ковша золотые да три блюда серебряные; Иоанну – четыре цепи, два пояса с жемчугом и с каменьями, третий – сердоликовый, два ковша, две круглые чаши золотые да три блюда серебряные; Андрею – четыре цепи, пояс жемчужный, другой с крюком, на красном шёлке, третий ханский; два ковша, две чарки золотые да три блюда серебряные. Золото княгини отдал я дочери Фетинье: 14 колец, новый складень, ожерелье матери её, чело[3] и гривну, а моё собственное золото и коробочку золотую отказываю княгине моей с меньшими детьми. Из платьев моих назначаю: Симеону – шубу красную с жемчугом и шапку золотую; Иоанну – жёлтую объяринную шубу с жемчугом и мантию с бармами[4]; Андрею – шубу соболью с наплечниками, низанными жемчугом, а две новые шубы с жемчугом – меньшим детям Марье и Федосье. Серебряные пояса и другие одежды мои раздать священникам, а сто рублей, оставленных мною у казначея, – по церквам. Тебе, Симеон, как старшему сыну, приказываю меньших братьев и княгиню с дочерьми: будь им по Боге главным защитником».
Вы видите, как невелико было богатство прежних государей наших; однако, довольствуясь и малым, они высоко ценили его. Вы можете заметить это по той точности, с которой сказано в духовной даже о кольцах. А мы как часто считаем за ничто не только кольца, но и вещи более драгоценные, которыми одаривают нас наши родители. Как часто мы готовы безрассудно отдать их за какую-нибудь безделицу, более блестящую! Поучимся же у старинных князей наших быть бережливыми и сохраним надолго всё, что получили от людей, которых любим и уважаем! Ведь и Иоанн Калита получил от отца и деда почти все те вещи, которые отказывал детям своим.
Святой митрополит Алексий. 1340–1359 годы
Бог, посылая несчастья на предков наших, посылал им также и утешителей, которые облегчали страдания их, а иногда даже спасали от новых бедствий. Этими утешителями были по большей части святые служители его – митрополиты, епископы, священники и монахи. Так, первый митрополит всей России святой Пётр старался помирить князей, особенно московского с тверским, и, не имея возможности облегчить всему народу тяготы дани татарской, ездил в Орду, чтобы, по крайней мере, избавить от неё церкви и дома её служителей.
