скачать книгу бесплатно
Ещё сломаны две петли на кухонном шкафу, не висят, потому что держатся на честном слове. Она уже привыкла, слегка приподнимает дверцу, и всё встает на своё место, как будто, так и задумано. Говорила ли она об этом мужу? Конечно, говорила, а тот отнекивался, ссылался на занятость. Да и много что ещё надо починить. А может и не надо, может успеют дом построить? Да нет, это утопия. Не построят, год-два уйдёт на всё это дело. Строительство, затем ремонт.
– Ма-а-аш, Маш, ты где опять летаешь?
– Я?
– Да, отпусти дверь, а то мне холодно голому. А хочешь, залезай ко мне, вместе согреемся?
– Ты что! Мы вчетвером не поместимся в кабинке!
Маша кокетливо хохотнула и захлопнула дверь. Улыбка натянулась, подчеркнув впалые щёки и скулы. Глаза, когда-то пучеглазые, теперь провалились и нарисовали огромные тёмные круги под нижними ресницами. Беременность давалась тяжело. Каждый день то тошнило, то кружилась голова, то хотелось есть как слону, то ни одного куска не могла в глотку засунуть. Как будто игра.
Она никогда не знала в каком состоянии сегодня проснётся. Ничего не помогало. Берегла себя, ела только натуральные продукты, гуляла по два часа в течение дня, занималась йогой для беременных, аквааэробикой. А утром чувствовала себя словно с похмелья.
А иногда совсем наоборот, всё отлично складывалось.
Весь день пробегала как белка в колесе, думала, что на утро встать не сможет. А просыпалась помолодевшей, будто и не было никакой физической нагрузки.
А в другой раз приспичило ей окно помыть на кухонной двери. Всего-то раз пять забралась на подставку для ног. Но икры и лодыжки отекли до жутких ощущений, будто кожа вот-вот лопнет, мышцам словно места не хватало.
Врачи не верили, что она бережет себя, как хрустальную вазу. Ругали за то, что не ведёт себя так, как положено беременным. Обращалась к докторам за помощью, с жалобами на плохое самочувствие. Что те советовали, выполняла на «отлично». Жила по расписанию. Но моменты ухудшения, ужасного состояния случались тысячу раз. Беременная чувствовала себя чаще плохо, чем хорошо.
Наконец-то в душевой зашумела вода. Мария налила воды в винный бокал. Посмотрела на жидкость сквозь стекло, покрутила, пригубила, слегка кивнула и подлила ещё.
Достойно! И чокнулась с водопроводным краном.
– За нас! Всё налаживается. Осталось совсем чуть-чуть, и здоровье вернётся в норму! Должно же вернуться? Так ведь?
– Маш, ты с кем разговариваешь?
Андрюха вышел из душа с полотенцем вокруг бёдер. Тёплое, распаренное тело благоухало мужским парфюмированным гелем, уммм. Маша подняла носик вверх и принюхалась к запаху. Умм. Слегка прикрыла глаза от вожделения. Поднялась со стула в направлении супруга и сходу, со всей силы, ударилась животом об угол стола.
– Ой-и-и-и-и!
– Так, давай-ка садись, хватит на сегодня, напрыгалась. Где болит? Покажи.
– Всё-всё, уже прошло, разве что синячок будет.
Барышня потирала рукой левый бок и левую часть живота, которой приложилась об угол стола.
Вода в кастрюле громко закипела и попыталась выскочить из-под крышки. Часть всё-таки пробралась наружу, стекая по стеклянной плите длинными полосками, местами собираясь в пузырьки.
– Кипит…
– Отлично.
Муж вернулся к плите, отодвинул кастрюльку в сторону и ловким движением быстро стёр бумажным полотенцем то, что вытекло на поверхность.
– А теперь паста! Где же наша паста?
Потянулся к той самой полке с отломанной дверцей. А её надо знать, как открывать, чтобы не удариться.
Марьюшка сжалась от ужаса, что сейчас будет?
Любимый непринужденно продолжал тянуться к шкафчику, а шкафчик ни о чем не подозревал. Висел таким, каким должен был висеть, никого не трогал и его никто не трогал, никто не ремонтировал уже более двух лет.
Муж вытянулся на носочках. Это Машке требовалось встать на подставочку, а ему хватало роста, только немного выправить осанку и протянуть руку. Рука приближалась к ручке дверцы, вот и пальцы ухватились за крохотную скобочку.
– Пожалуйста, Андрей, осторожнее, там сломана петля, дверца совершенно не держится.
– Что ты говоришь? Тебе опять плохо?
– Совсем нет? Наоборот, ты можешь пораниться, открывай дверцу двумя руками.
– Почему?
– Она держится на одной петле.
Андрей во время диалога не отнимал руки от мебели, дверка потихоньку открылась. Мужчина, увлечённый разговором с женой, отпустил кухонный гарнитур, повернулся вполоборота, ничего не происходило.
Маша вцепилась глазами в мужа. Затем медленно перевела взгляд на кухню, после на мужа.
– Отойди, пожалуйста, она сейчас упадёт!
Встала сама и протянула обе руки, в надежде без подставки достать до нужного шкафчика. Дверца всё-таки открылась, как только Машенька подошла к ней. Часть кухонной мебели отворилась невероятно быстро, будто ждала ее. Девочка стояла в позе молящегося солнцу, пытаясь уговорить не упасть дверку. Но та словно насмехалась над ней. Повисла на одной петле, а затем, как в ускоренной съёмке, быстро-быстро отломилась.
Муж, стоявший в шаге от происходящего, замер, наблюдая со стороны, как кусок мебели оторвался и летел в лоб его жене. Дверь углом врезалась посередине женских бровей, затем ударилась о кипящую кастрюлю и с грохотом апокалипсиса упала на кафельный пол.
Кастрюля с кипятком перевернулась, стеклянная крышка полетела следом за дверцей на напольную плитку. Осколки разлетелись по всей кухне, а один остался у женских ног.
Маша пошатнулась от удара, не проронив ни звука, ухватилась за живот, оступилась в сторону и наконец-то вскрикнула, тихо-тихо, как мышка и змея одновременно, с писком с шипением:
– Уй-у-у-иии, пфш-ш-ш-ш, как же больно…
По лбу лилась кровь, заливая нос, рот и губы. Женщина словно не хотела её останавливать, не обращала внимание на то, что кровь сейчас зальёт глаза. Руки не вытирали лицо, пальцы лежали на мокром животе.
Кипяток почти полностью вылился на округлости, лобок, внутреннюю часть бёдер и колени. А в ступне ноги торчал кусок стекла…
Будущая мать не верила своим глазам, не верила своим ощущениям, не верила тому, что могло с ней произойти. Она потихоньку сползала по стенке духовки. Край рубашки задирался о длинную горизонтальную ручку, здоровая нога упёрлась в ножку обеденного стола, а вторая, проколотая уехала в сторону.
Со стороны Мария выглядела как большая советская кукла, с раздвинутыми под тридцатиградусным углом ногами, колени были абсолютно прямые. Только у кукол живота такого не было, а вот испачканные лица и мокрые тряпки – это всегда пожалуйста.
Муж смотрел так, словно незрячий, будто не видят глаза его ничего, остолбенел, не произнес ни звука, опустил руки вниз и не шевелился.
Машина голова поехала в сторону пола. Пол всё ближе приближался к уху, только нога, что упёрлась в ножку стола останавливала, чтобы не завалиться на плитку всем телом. Беременная выставила руку влево и упёрлась о кафель, но рука не хотела держаться, только утяжелила кукольную конструкцию. Девушка теряла сознание от боли и шока.
Глаза закрылись и дыхание замедлилось.
Муж дёрнул головой, резко, коротким движением, будто муха села на щёку, и очнулся.
– Машка! Что же ты наделала!
Бросился к жене, по пути схватив бумажные полотенца, небрежно стирал с глаз кровь, этим же полотенцем промакивал живот, жена ничего не чувствовала. Её не было в этой реальности, сознание потеряло связь с миром.
Андрей согнутой рукой смахнул стёкла с пола и потянул жёнушку на пол. Расстегнул одежду на животе, стянул брюки с резинкой для беременных и бандаж, увидел стекло в ступне, вырвал его, а затем снял носок. Снял рулон с остатками бумажных полотенец и положил под шею. Разглядел, что нос полон крови и повернул голову женщины на бок. Схватил смартфон и набрал 112.
Разговаривая по телефону с диспетчером скорой узнал, что надо проверить пульс. Но уверенность, что жена жива, не покидала его.
– Что вы мне говорите? Она не может умереть, она жива. Она столько перенесла и это перенесёт. Она не может взять и вот так умереть.
– Как мерить пульс? На руке?
– Нет, не чувствую. На шее?
– Тоже не чувствую! Не может быть!
– Зеркало? Какое зеркало? Пудреница? Сейчас поищу.
– Да, дыхание есть, запотело.
– Нашатырь? Он так и называется? Я не знаю, есть или нет.
Андрей ворвался в ванную комнату, открыл шкафчик, на него посыпались пластиковые бутылочки с косметикой. Не то. Мужчина раздраженно отмахивался от дождя с мицеляркой, тоником, кремами и прочими уходами.
– Где же может быть аптечка? Может в спальне? Да, кажется, там я что-то видел. Что вы говорите? Обрызгать водой? Да она, итак, облилась кипятком, какая вода! Сейчас я ещё поищу, может быть, найду.
В комоде спальни нашёлся огромный контейнер с розовой крышкой, сбоку на пластиковой коробке красовался нарисованный Доктор Айболит.
– Нашёл! Нет, не нашатырный спирт? Аптечку нашёл, да сейчас посмотрю!
Андрюха вывалил всё содержимое на белоснежный плед огромной кровати с железными спинками. Лекарства, таблетки, тюбики, разноцветные кремы и мази рассыпались огромной горой хлама.
– Хлоргексидин? Это оно? Нет?
– А Гексарал подойдет?
– Да как он выглядит? Как? Стеклянный? Коричневый?
– Есть таких две Меновазин? Не оно?
– О вот нашатырный спирт! Что делать?
– Открыть пробку и дать понюхать?
Андрей вернулся на кухню. Он открутил белую пластиковую пробочку, сел на корточки, затем упал на колени и тоже напоролся на стекло, но не порезался. Поднял кусочек в руки и бросил о стенку. Сунул в нос жене флакон, но ничего не произошло. Понюхал сам. Ничем не пахнет. Заметил ещё одну пробку, но плотную полупрозрачную. Попробовал открыть руками, не получилось, подцепил ногтем, не вышло. Схватил зубами и открыл, но параллельно отхлебнул глоток лекарства. От омерзения сплюнул, дёрнул рукой и капли нашатыря упали жене под нос.
Маша дёрнула веками, изогнулась и глубоко вздохнула – будто утопленница ожила. Цвет глаз изменился с серого на чёрный.
– Андрей…
Её голос был еле слышен, внутри хрипы и какие-то посторонние звуки.
– Спаси детей…
И снова закрыла глаза.
Муж схватил нашатырь в правую руку, Машкину голову в левую и близко прижал тару с вонючим лекарством к ноздрям жены.
– А ну-ка дыши! Я сказал, дыши! Ты выдержишь, ты справишься, ты сможешь!
Маша снова глубоко вздохнула, но уже не так, как до этого – вздох был только ртом, спина не изгибалась.
– Андрей, прости меня, шкафчик был сломан, я хотела предупредить тебя.
– Сейчас приедет скорая.
Супруг поднял с пола мобильник, который всё ещё светился, демонстрируя экраном то, что его ждут на том конце провода:
– Скорая, вы ещё здесь? Спасибо! Да! Она жива, ждём вас. Что? Пантенол? Видел в баллоне. Как дезодорант? Хорошо, оболью.
– Маш, я вернусь через секунду, потерпи, дорогая, сейчас будет не так больно. Врачи уже выехали к нам.
Зазвонила дверь домофона:
– Скорую вызывали?
– Да, скорее. Скорее, пожалуйста, сюда.
Врачи, одетые в тёмно-голубые костюмы, прошли на кухню, один из врачей наклонился со стетоскопом к беременной, а второй осматривал помещение.
– Вы что-нибудь пили?
– Жена только воду, я ещё ничего не успел, а что?
– А что здесь произошло? Вы дрались?
– Нет? Я же вам рассказал по телефону…
– Вы рассказали диспетчеру.
– Как долго жена была без сознания?
– Мне кажется час или два.
– Сколько?
– Не знаю, как долго вы ехали? Она недавно очнулась.
– Понятно…