Наваград. ДПР, 9-й отдел

— И как, — голос её сочился ядом, — получилось?

Кирилл посмотрел на розы в руке. На её перекошенное лицо, мокрое от слёз, которое он видел до этого только в отражении стекла и на фотографии.

Мужчина положил цветы на надгробие Алины и, развернувшись, молча пошёл к машине. Она семенила за ним.

— Эй, — крикнула она, — подожди.

Он шёл молча, не останавливаясь, опережая её уже на три корпуса. Когда садился за руль своего электрокара, девушка испугалась, что следователь уедет без неё, и отчаянно захотела успеть сесть в машину.

Миг. Она сидит рядом с ним на пассажирском месте.

— Ты слышишь меня? — шипела она и стукнула его кулачком по руке.

Мужчина поморщился — неприятно было получать от призрака с каждым касанием пусть и лёгкий, но всё же разряд тока.

— Я тебя прекрасно слышу, — ответил он с досадой. — Я проверял кое-что.

— И как?

— Что как?

— Проверил?

— Да. — Он нажал пусковую кнопку, и мотор зарычал. — Похоже, ты зацепилась за меня.

— Как зацепилась? Я тебя не трогаю даже.

— Я пришёл зачистить тебя сегодня вечером. Но Предел тебя не принял, потому что ты зацепилась за меня. Как утопающий хватает спасательный круг. Ты выбрала меня на той остановке, и теперь твоя нить привязки ведёт ко мне, а не к Белому Пределу.

— И что это значит?

— Какое-то время нам придётся существовать вместе.

Алина взглянула на него исподлобья.

— Я не хочу с тобой встречаться. Ты не в моём вкусе.

— Я знаю.

— Куда мы едем?

— В город.

Они ехали в полной тишине. Каждый думал о своём.

«Если система дала сбой, возможно, есть способ его исправить. Не для всех. Но для неё, может быть, сделают исключение»,— следователь девятого отдела ДПР размышлял о том, что ему писать в рапорте.

«Чурбан. Это надо же придумать такое! Я и умерла»,— Алина пыхтела, как ежик.

Машина засбоила. Кирилл, выкручивая руль, рявкнул:

— Прекрати злиться, иначе ты меня угробишь.

— Я!!! — она почувствовала новую волну ярости.

Металл в электрокаре застонал.

— Коты! — проорал следователь первое, что пришло ему в голову.

— Где? — она сбилась с мысли.

— Твои коты, нужно их проверить.

Он почувствовал, как ярость попутчицы проходит, и машина вновь становится послушной в управлении.

Дело № В-734

Статус: В работе

Объект: Ветрова Алина Сергеевна, 27 лет

Дата смерти:22.10.2047г. (ДТП, трасса М-11, км 42).

Состояние при обнаружении:«Отрицание». Субъект считает себя живым, воспроизводил маршрут от места аварии до места проживания.

Примечание: Не подлежит депортации в Белый Предел.

Глава 2 Подпись сквозь границу

«Смерть — не конец пути, а контрольно-пропускной пункт. Иные проходят его молча. Иные — бьются в двери. А иные умудряются оформить пропуск обратно»

— Из архивных записей Департамента Паранормальных Расследований, фонд «Философия Предела», 2031 г.

1

Дождь хлестал по стеклу, размывая огни Наваграда в жёлтые разводы. Алина прижималась лбом к окну электрокара.

— Это сон, — бубнила она в который раз. — Проснусь — и всего этого не будет. Я буду дома лежать в кровати, а рядом окажутся мои коты. Три наглые шерстяные морды после звонка будильника станут тыкаться мне в лицо.

— Как их зовут? — Кирилл решил отвлечь призрак, так как приборы вновь начали сбоить.

— Бархат, Ириска и Туман, — теплые нотки зазвучали в её голосе, и приборная доска перестала трещать.

Сотрудник ДПР вёл машину молча, сосредоточившись на дороге. Руль вновь дёрнулся в сторону, и приборная панель мигнула красным.

— Перестань нервничать. Машина реагирует на твою энергию.

— Ты специально так говоришь?!

— Не делай вид, что не чувствуешь электроволны от электромобиля, — буркнул он, сдерживаясь, чтобы не выдать при ней словцо покрепче. — Пойми ты уже наконец, что это не сон! Но даже если тебе так легче — пусть будет сон. Но и в нём коты голодны. А голод настоящий.

Она молчала. Дождь усиливался.

Квартира № 47 открылась сама — замок щёлкнул без ключа. Интересно, кто сделал привязку замка к ауре девушки? С этим он разберётся позже. Внутри пахло затхлостью. У когтеточки лежал Бархат — чёрный британец, превратившийся в клочок шерсти на костях. На диване дрожала рыжая абессинка Ириска, некогда буйная, теперь безвольная. Туман, серый русский голубой, лежал посреди коридора, вытянув лапы.

— Нет… — Алина бросилась к Бархату, протянула руки. Ожидаемо для мужчины, её пальцы прошли сквозь шерсть. — Проснись! Это же сон!

Кирилл молча налил воду в миски, открыл консервы. Коты едва шевелились.

— Где их еда? И лежанки? — спросил Кирилл, окидывая взглядом кухню.

— В шкафу справа… миски на полу. Но они же не ели неделю! — голос её сорвался в плач.

Он быстро нашёл консервы, налил свежую воду в три миски. Поставил рядом с каждым котом. Бархат слабо поднял голову, понюхал — и отвернул морду. Ириска лишь приоткрыла один глаз. Туман не шелохнулся.

— Слишком слабы, — констатировал Кирилл. — Нужна клиника. Сейчас.

Он собрал обратно миски, отыскав взглядом лежанки, сгреб их в кучу и отнёс всё это в машину. Через пару минут вернулся.

Алина парила в коридоре над полом, тяжело дыша. Вместо ног у девушки наблюдалась серая полупрозрачная дымка. Рядом с ней стояли три пластиковые переноски: синяя, серая, бежевая. Она едва заметно дрожала от усилия.

— Ты их поставила? — удивился Кирилл.

— Да… — голос её сорвался. — Больше не смогла… руки сквозь всё проходят…

Он окинул её оценивающим взглядом.

— У тебя неплохой потенциал. Для Шатуна, который ещё не понял, что мёртв.

— Какой потенциал?

— Медиумический. Обычно призраки в твоём состоянии даже дверь открыть не могут. А ты переноски нашла и поставила. Это много.

Он аккуратно уложил котов в переноски. Бархат тяжело вздохнул. Ириска слабо царапнула руку чужаку. Кирилл усмехнулся: «Жива ещё». Третьему коту было хуже всех.

— Он умрёт? — тихо спросила Алина.

— Не знаю.

Перед выходом она кивнула на полку:

— Блокнот… электронный. Возьми. Там мои проекты.

Кирилл сунул тонкий планшет в карман плаща.

Ветеринарный центр «Эверия-Вет» встретил Кирилла мягким голубым светом. Врач в белом халате осмотрел котов за минуту.

— Живы чудом. Неделя без еды для таких пород — почти приговор. Поставим капельницы. Заберёте завтра. Если доживут до утра — значит, выживут.

Алина стояла у окна процедурной, наблюдая, как иглы входят в тонкие лапы. Слёзы текли бесшумно.

— Они доживут, — сказал Кирилл.

— Откуда знаешь?

— Потому что ты теперь рядом. Даже мёртвая — ты их якорь.

2

Электрокар остановился у подъезда в историческом районе Старого города. Дом казался старше самого Наваграда — кирпичная громада конца девятнадцатого века с резными балконами и высокими окнами в пол. Во дворе ровными рядами росли вековые липы, под кронами которых стояли скамейки из тёмного дерева.

— Ты издеваешься? — Алина выплыла под дождь, не открывая дверцу электрокара. — Это квартира честного госслужащего?

Кирилл поморщился, как от резкого удара. Он вошёл в подъезд, Алина плавно скользила за ним.

— Это не моё, — бросил он на ходу.

— А чьё? Любовницы? — не унималась она, следуя за мужчиной, поднимающимся по мраморным ступеням.

— Бабушки. Её семья владела текстильными фабриками лет сто назад. Эту квартиру не национализировали — слишком сложная планировка. После её смерти три года назад… досталась мне как единственному наследнику.

Он толкнул дверь на третьем этаже. Алина замерла на пороге, не решаясь пересечь его.

— Сил, впусти её, — произнёс Кирилл, входя первым в квартиру.

На пороге материализовался домовой в простенькой, но добротной косоворотке, в темно-синих льняных штанах, заправленных в сафьяновые сапожки. Он придирчиво оглядел Алину.

— Хто такова? Чьих будешь, девонька? — деловито осведомился домовой, прищурившись и оглядывая призрак.

Алина почувствовала силу, исходящую от него, и поняла, что с ним лучше не враждовать.

— Ну проходи, чтоль, — буркнул он. — Но ежели чего удумаешь крамольного — я тя прихлопну, — продолжил он с отеческой теплотой в голосе. После чего посторонился, пропуская гостью.

Пространство квартиры поражало: два уровня, соединённые винтовой лестницей из кованого железа. Книжные стеллажи от пола до потолка, камин из чёрного мрамора, окна во всю стену с видом на внутренний двор. Всё выдержано в строгих тонах: серый, тёмно-синий, воронье крыло. Никакого показного богатства — лишь тихая, сдержанная роскошь старого Наваграда.

— Царские хоромы, — прошептала она, растерянно.

— Вика называла это «кладбищем прошлого», — Кирилл снял плащ, повесил на вешалку из тёмного дерева. — Говорила, что здесь пахнет пылью и ушедшими временами. Через полгода после свадьбы мы съехали от бабушки. Тем более достроился наш дом с умным домом и панорамными окнами.

Алина подошла к стене с фотографиями. Кирилл ребёнком с удочкой на берегу Вей. Подросток с синяком под глазом. Молодой лейтенант в форме разведки — строгий, с холодными глазами. И свадебное фото: он в смокинге, рядом — высокая блондинка с идеальной причёской и ледяной улыбкой.

— Она очень красивая, — прошептала Алина. — Где она сейчас?

Кирилл отвернулся к окну, наблюдая за дождём.

— Не знаю. Говорят, у неё кто-то появился. — Он пожал плечами. — Мы общаемся только когда она звонит с требованиями или через адвокатов. Остальное меня не касается.

— То есть вы совсем не видитесь?

— Последний раз виделись в зале суда. Остальное — голос в трубке, который обвиняет меня в том, что я «мёртвый внутри». — Он коротко усмехнулся без тени веселья.

Алина молча глядела на свадебное фото.

— А ты?

— Я получил квартиру, ПТСР и работу в девятом отделе. Этого хватает.

Он направился к лестнице.

— Ванная на первом этаже. Холодильник пуст, но есть чай. Спать буду наверху. — Проговорил он на автомате, но спохватившись, добавил: — Извини. Тебе теперь это не требуется.

— Кирилл…

Он остановился.

— Спасибо за котов.

Мужчина скрылся наверху.

3

Тёплая вода барабанила по плечам, смывая усталость дня. Кирилл стоял под душем с закрытыми глазами, позволяя себе редкий момент покоя.

Воздух внутри душевой кабинки сгустился. Вода продолжала литься, но сквозь струи проступил полупрозрачный силуэт, мерцающий, как отражение в тронутом рябью стекле. Алина материализовалась вплотную к нему, лицом к лицу. Расстояние между ними было меньше вытянутой руки.

Кирилл вздрогнул так, что пятка соскользнула с мокрого поддона. Он ухватился за стенку кабинки, сердце колотилось в горле.

— Проклятие Предела! — вырвалось у него. Он отшатнулся, прижавшись спиной к плитке.

Алина не отступила. Её глаза, широко раскрытые, смотрели прямо на него сквозь завесу воды — капли прошивали её лицо, не оставляя следов.

— Ты что творишь?! — заорал он.

— Я к тебе пришла! — орала она в ответ.

— Тебя ничего не смущает?!

— А тебя?!

Оба замолчали. Вода стучала по поддону. Пар обволакивал их двоих — одного живого, другого уже нет.

— Мы орём, — констатировала Алина, и в её голосе прозвучала странная, хрупкая улыбка, — потому что оба напуганы.

Она отступила на шаг, позволяя воде свободно проходить сквозь себя. Её фигура слегка мерцала в свете ночника, отбрасывая лёгкое серебристое сияние на кафель.

— Кирилл… я вспомнила кое-что. Про аварию. Ты сказал — фура выехала на мою полосу. Но я видела кабину. Перед ударом. Там сидела тёмная фигура, но лица я не могу вспомнить.

Кирилл замер, заворачиваясь в полотенце.

— Ты уверена?

— Не совсем. Но чувство такое… будто это не случайность. Будто он специально выехал на встречку.

— ДТП проверяли. Свидетелей нет, записи с камер уничтожены из-за сбоя.

— А если не сбой?

Он долго смотрел на неё. За окном хлестал дождь. Где-то в городе ветеринар следил за капельницами трёх котов. А здесь, в старой квартире, мёртвая девушка говорила живому мужчине, что её убили.

— Завтра проверю дело. Все протоколы. Камеры. Данные фуры.

— А если там ничего нет?

— Тогда будем искать там, где обычно ничего нет.

Он вышел из ванной. Позади услышал её тихий голос в полумраке:

— Я не хочу быть мёртвой.

Он ничего не ответил. Скинул полотенце и рухнул в кровать. День был тяжёлый.

Впервые за год после комы ему не снились кошмары. Ему снилось, как рыжая Ириска гоняется за солнечным зайчиком по паркету, а рядом сидит девушка с живыми глазами и улыбается.

4

Резкий писк планшета ворвался в сон о солнечных зайчиках и рыжей кошке. Кирилл открыл глаза. За окном едва брезжил серый рассвет Наваграда, но на экране мигало имя: Полковник Соколов. Сообщение было коротким и ледяным: «Кабинет. 07:30. Отчёт по Ветровой. Не опаздывай».

Он вздохнул, откинул одеяло. Тело ныло после вчерашнего перехода в Предел — своеобразная плата за каждый раз. Предел оставлял след в мышцах, будто он пробежал марафон с грузом за спиной. В ванной Кирилл умылся холодной водой, глядя на своё отражение в зеркале: тёмные круги под глазами, шрам над бровью, который его бесил. На кухне его уже ждало чудо: чашка крепкого кофе стояла на столе, дымилась, рядом лежал ломоть чёрного хлеба с маслом. Старый Сил, дух этой квартиры, который тридцать лет охранял её, теперь заботился о новом жильце. Кирилл кивнул благодарно в пустоту, зная, что его увидели.

Электрокар ждал у подъезда — чёрный силуэт на фоне серых стен. Кирилл открыл дверь и нисколько не удивился. Алина сидела на пассажирском сиденье, скрестив руки, глядя в окно. Её силуэт был чуть отчётливее вчерашнего.

— Утро, — бросил он, заводя машину.

— Для кого как, — проворчала она. — Я всю ночь пыталась уснуть. Оказалось, призракам это не положено. Зато я видела, как твой домовой полировал серебро в буфете. У него руки из дыма.

— Он старательный.

— И молчаливый.

Дорога до Департамента Паранормальных Расследований заняла двадцать минут. Здание из тёмного стекла и стали, без вывесок, возвышалось в деловом квартале. Обычные граждане проходили мимо, не замечая ничего особенного. Но для тех, у кого был допуск, фасад пульсировал едва уловимым синим сиянием — своеобразной границей реальности.

Кирилл вышел из машины. Алина последовала бесшумно за ним. У главного входа он остановился.

— Слушай внимательно. Как только пересечёшь порог — сработает сигнализация. Не пугайся. Я всё объясню.

— А если меня… уничтожат?

— Тебя не уничтожат. Ты не агрессивна. И ты — моя ответственность.

Он шагнул через невидимую черту. И тут же раздался пронзительный вой сирены — многоголосый, с нотками, которые резали слух на физиологическом уровне. Из всех дверей хлынули сотрудники в штатском — молодые парни с браслетами на запястьях, уже активированными в боевой режим. В коридоре вспыхнули красные огни, стены покрылись бегущими символами: «ПОПЫТКА ПРОНИКНОВЕНИЯ: ШАТУН КЛАССА АЛЬФА В ЗОНЕ ДОСТУПА».

— Спокойно! — рявкнул Кирилл, перекрывая вой сирены. — Это со мной! Не опасна!

Люди замерли. Олег с растерянным печеньем в руке. Павел Вырвин с обнажённым «серебряным клинком», способным разрезать нити привязанности. Все смотрели сквозь Алину. Для них она была пустотой, помехой в системе.

— Кирилл Викторович, вы в своём уме?! — крикнул Павел. — Это же Шатун! Его надо ликвидировать!

— Не надо! — отрезал Кирилл. — Отключите сигнализацию. Сейчас объясню.

Через минуту сирена смолкла. Появились три технаря в серых комбинезонах с логотипом «Белый Предел. Техотдел». Возглавлял их Артём — худой мужчина с очками на кончике носа, гений изобретательства и вечный недосып.

— Кирилл Викторович! — воскликнул он, увидев пустое пространство рядом с начальником. — Вы привели Шатуна?! Настоящего?!

— Да. Её зовут Алина Ветрова. Погибла восемь дней назад. Не замечает собственной смерти.

Артём аж подпрыгнул.

— Это же идеальный кандидат! — Он повернулся к подчинённым: — Быстро! Сканер «Эхо-7» и арку «Проявление»!

Технари бросились к стене, откинули панель, за которой скрывалась сложная конструкция из хрустальных пластин и медных проводов. Артём направил на Алину прибор, похожий на старинный фотоаппарат. В воздухе заискрились голубые искры.

— Невероятно! — прошептал он. — Плотность эфира 0,87! Почти как у живого медиума! И нити привязанности… они не к месту смерти, а к вам, Кирилл Викторович! Вы её якорь!

— Я знаю. Теперь сделайте так, чтобы остальные её видели.

— Сейчас!

Технари активировали арку — и из пола выросли два столба света, соединившись в верхней точке дугой из переливающихся частиц. Алина замерла.

— Пройди сквозь неё, — мягко сказал Кирилл.

Она шагнула, опасливо косясь на него. Свет арки обволок её, пронзая насквозь. На миг её фигура расплылась, стала жидким серебром — а затем вновь собралась. Но теперь уже отчётливой. Черты лица, цвет волос, даже мелкие детали: царапина на щеке от ветки, которую она задела на озере за два дня до смерти. Она стояла в коридоре ДПР, и все видели её.

— Получилось! — завопил Артём, хлопая в ладоши. — Работает! Три года разрабатывали, а тут… — Он подбежал к Алине, протянул руку, замер в сантиметре от её плеча. — Можно?

— Можно, — усмехнулась она. — Только не почувствуешь.

Его пальцы прошли сквозь её плечо. Артём ахнул от восторга.

— Феноменально! Температура тела соответствует окружению, но есть лёгкий электростатический заряд! Мы должны снять у тебя показатели! Сколько тебе лет? Как умерла? Что помнишь о моменте перехода?

— Артём, — прервал его Кирилл. — Потом. Сейчас — к Соколову.

5

Кабинет полковника Геннадия Петровича Соколова находился на верхнем этаже — просторный, с панорамным окном на город. Стены украшали старинные гравюры: «Битва при Наваграде 1812 года», «Основание города», «Первый переход в Предел — 1903». На столе красовался бронзовый совиный бюст, символ ДПР. Сам Соколов сидел за массивным дубовым столом — седой, крепкий, с лицом, изборождённым морщинами строгости. Серые глаза отливали гранитом.

— Морозов, — буркнул он, не глядя на вошедших. — Отчёт по Ветровой. Архив доложил: ноль активности в радиусе аварии. Как так вышло, что её не зачистили?

— Потому что её нельзя зачистить, Геннадий Петрович.

Соколов поднял взгляд. И замер. Его глаза расширились. Полковник смотрел на Алину.

— Что это?

— Алина Ветрова. Призрак-Шатун. Не подлежит депортации в Предел.

— Я вижу её! Как?!

— Технари активировали «Проявление». Но это не главное. Я хочу оформить её как сотрудника отдела.

В кабинете повисла тишина. Соколов медленно откинулся на спинку кресла. Его пальцы застучали по столу, выстукивая ритмичный, угрожающий звук.

— Ты сошёл с ума после комы, Морозов? — спросил он тихо, опасно тихо. — Берёшь первого попавшегося призрака с улицы и хочешь сделать из него… что? Коллегу? С кем пить кофе в столовой будешь? С тенью?

— Она не «первый попавшийся», — спокойно ответил Кирилл. — Она сохранила когнитивные функции. Может взаимодействовать с миром живых. Вчера переноски поставила у двери. У неё медиумический потенциал выше среднего. И главное — она видит то, что не видим мы. Прошла через границу и вернулась. Знает вкус жизни и смерти одновременно.

— Это не аргумент для зачисления в штат!

— Аргумент — парк «Затишье». Трое подростков исчезли без следа. Свидетели говорят о «человеке без лица». Мы месяц не можем выйти на след. Алина может пройти туда, куда нам вход заказан. Может увидеть то, что скрыто от живых глаз. Она — мост между мирами.

Соколов молчал. Долго. Его взгляд переходил с Кирилла на Алину и обратно. Он видел её — прозрачную, хрупкую и напуганную. Не злобу шатуна, а живую душу, застрявшую между мирами.

— Ты понимаешь, что предлагаешь? — наконец произнёс он. — Оформить мёртвую как сотрудника государственного департамента. Это без прецедентов. Юридический ад.

— Вы же сами говорили: «Правила пишутся для тех, кто не умеет видеть дальше своего носа». А мы видим дальше.

Соколов фыркнул. Но в уголках губ дрогнула тень усмешки.

— Предел с тобой. Пишите заявление. От её имени. Должность — «помощник Пограничника». Допуск четвёртого уровня. Но, — он поднял указательный палец, — только под твоим контролем. И если она хоть раз проявит агрессию — я лично разорву её нити привязанности. Понял?

— Понял.

Кирилл написал заявление в планшете, а после протянул его и стилус Алине.

— Попробуй подписать.

Она взяла стилус. Или попыталась. Её пальцы прошли сквозь металл. Девушка сжала челюсти, на лбу выступили капли нематериального пота.

— Давай, — тихо подбодрил Кирилл. — Ты же уже ставила переноски. Это проще.

Алина закрыла глаза. Вспомнила Бархата, Ириску, Тумана. Вспомнила запах кофе в своей квартире, звук дождя за окном, ощущение жизни в пальцах, когда рисовала эскизы интерьеров. Собрала все воспоминания в кулак — и ударила волей по границе миров.

Стилус дрогнул. На экране медленно, дрожащей линией, проступила подпись: Алина Ветрова.

Когда последняя буква была дописана, она обессиленно опустилась — не упала, а просто осела, как дым.

— Вот ведь… — прошептал Соколов. — Она это сделала.

Он взял планшет, поставил свою визу — цифровую печать с биометрией. Передал обратно Кириллу.

— Завтра утром будет инструктаж. Технари подготовят для неё браслет-стабилизатор. И Морозов… — он посмотрел на Кирилла строго. — Если она хоть раз выйдет из-под контроля — ответишь головой. Ясно?

— Ясно.

Кирилл кивнул Алине — жестом, без прикосновения. Она улыбнулась слабо, но впервые без горечи.

— Я теперь сотрудник? — спросила она.

— Помощник Пограничника, — поправил Соколов. — И помни: мёртвые не получают зарплату. Но зато не платят налоги.

Впервые за восемь дней после смерти Алина рассмеялась — тихо, но искренне.

На выходе из кабинета Кирилл остановился.

— Геннадий Петрович… спасибо.

Соколов махнул рукой, уже уткнувшись в документы.

— Не благодари. Просто… давно не видел, чтобы кто-то так цеплялся за жизнь после того, как её потерял. Это достойно уважения. Даже если ты уже мертва.

Кирилл кивнул и вышел. В коридоре Алина шла рядом с ним — теперь видимая для всех, настоящая. Технари провожали их восхищёнными взглядами. Олег с печеньем замер с открытым ртом. Павел Вырвин смотрел на неё с опаской, но без ненависти.

— Ну что, помощник Пограничника? — спросил Кирилл, направляясь к лифту.

— А что теперь? — ответила она.

— Теперь мы идём за документами для тебя.

Алина кивнула. Её силуэт в свете ламп коридора был почти твёрдым.

Где-то в городе в ветклинике три кота медленно возвращались к жизни под капельницами. А здесь, в сердце Департамента Паранормальных Расследований, начиналась новая история — о живом и мёртвой, связанных одной нитью привязанности.

Дело № В-734

Статус:Переведено в архив особого учёта

Объект:Ветрова Алина Сергеевна, 27 лет

Дата смерти:22.10.2047 г. (ДТП, трасса М-11, км 42)

Состояние при закрытии дела:Объект сохранён в статусе Призрака-Шатуна с частичным принятием факта смерти. Нить привязанности стабилизирована через медиумический якорь (Морозов К.В., Пограничник 3-го уровня). Проявляет когнитивную целостность, способность к взаимодействию с материальным миром (степень воздействия — 0,87 по шкале Эверия). Не подлежит депортации в Белый Предел по причине отсутствия «места» в расписании перехода.

Примечание:Сотрудник ДПР — 9 отдел. Допуск: Помощник Пограничника, уровень 4. Подчиняется непосредственно Морозову К.В. Срок действия статуса — до момента стабилизации нити привязанности или добровольного перехода в Белый Предел. Контроль — еженедельное сканирование в техотделе.

Глава 3 Плачущая квартира

«Призраки не лгут — они просто не п