Моя свободная нечисть

Ы-ы-ы-ы…

– Я не соглашусь, – твердо сказала я, посмотрев прямо в зеленые глаза.

– А я буду настойчив, – в том же тоне ответили мне. – И вообще, я все же предлагаю пройтись до более уединенного места. Это недалеко, и я не займу вас надолго, буквально несколько минут. Все же тут может быть достаточно много лишних ушей, и я сейчас даже не про вашего бармосура.

Стоит? Не стоит? В голове за секунду пронеслась вся классика фильмов ужасов: доверчивая девушка идет за красавчиком – и дальше темнота, а следующим кадром показывают уже тело в лесочке. С другой стороны, стоять здесь, на виду у всего общежития, и обсуждать с профессором личные вопросы – тоже не лучшая перспектива. А уж если он и правда собирается сказать что-то важное, лучше сразу его выслушать.

В конце концов, мы в академии, а не в глухом лесу – если что, я умею кричать. Решено!

– Сурик, иди в нашу комнату, – велела я, наклонившись к бармосуру.

– Но, Тася… – возмутился он, однако, увидев мой взгляд, благоразумно захлопнул пасть и рванул к крыльцу.

А я пошла за Эйданом, который подхватил прислоненную к лестнице трость и жестом указал мне направление.

Он и правда не обманул: мы прошли всего пару аллей, и вскоре между деревьями показалась небольшая беседка. Каменный постамент, несколько резных колонн, круглая крыша, увитая плющом, – место, явно облюбованное студентами для свиданий. Скамейка внутри была отполирована временем и, возможно, не только временем.

Эйдан щелкнул пальцами, и по периметру беседки пробежали серебристые искры, сложившись в прозрачный купол. Он мерцал так, что сквозь него виднелись лишь размытые тени. Видимо, это и был тот самый щит от «лишних ушей», правда непонятно, почему он его еще у общаги не поставил.

Впрочем, секретарша, беседующая с деканом под пологом молчания, явно вызовет больше вопросов, чем та же секретарша, уходящая с красавчиком в темноту парка.

Тривиальненько, если так подумать!

К сути мы перешли далеко не сразу. Более того, профессор прямо издалека начал!

Даже не глядя на меня, спокойно, словно ни к кому не обращаясь, заговорил:

– Знаете, мисс Касиопис… В природе редкий экземпляр, окруженный хищниками, имеет всего два пути: найти сильного покровителя… или научиться очень, очень хорошо кусаться. – Он наконец повернул ко мне голову и с усмешкой спросил: – Вы уже определились с выбором?

Какой роскошный выбор, просто мама дорогая. И почему я еще не танцую и не забрасываю благодетеля лепестками роз?!

Он же в покровители себя предлагает! Потому что, учитывая наши весовые категории, надеяться на то, что я его смогу хорошо укусить, – просто смешно. За что?! За язык разве что…

– До недавнего времени первый вариант, казался самой рабочей стратегией, профессор. Но конкретно сейчас хочется зарыться в нору и сделать вид, что меня нет.

Эйдан покачал головой и с притворной грустью сказал:

– Увы, но ваша нора уже обнаружена. И теперь вопрос лишь в том, в чьи руки вы попадете. Не кажется ли вам, что мы могли бы найти… точки соприкосновения? Вам, я полагаю, нужна защита и знания о себе. А мне нужна спутница жизни. И поверьте, я не стану торопить события, у вас будет достаточно времени для того, чтобы ко мне привыкнуть.

– Но я не хочу. Вы мне даже не нравитесь!

– Не переживайте, вы мне тоже, – совершенно буднично заверили меня в ответ.

У меня отвисла челюсть. Я ждала чего угодно – угроз, лести, манипуляций, – но только не этого искреннего, почти что дружеского безразличия.

– Это как?..

– Как мужчина, я предпочитаю немного других девушек, – улыбнувшись, ответил Эйдан. – Не в обиду… Но думаю, что я непременно адаптируюсь. Как говорится, «стерпится – слюбится».

Что, блин?..

– Я даже не знаю, что вам сказать, профессор…

– Не обязательно что-либо говорить. – Мне почти ласково улыбнулись.

Он сделал шаг вперед, вдруг оказавшись на расстоянии вытянутой руки, и поправил выбившийся из-под моего чепца завиток волос. После провел кончиками пальцев по подбородку. Я отшатнулась, а ламир понимающе усмехнулся и продолжил, перейдя на уже знакомый лекторский тон:

– Видите ли, Пусинда… как вы, скорее всего, запомнили – для моего вида близость всегда заканчивается одинаково. Женщина забывает. Поцелуй стирает несколько минут, ночь – всю память обо мне. Я остаюсь в ее жизни лишь как смутное ощущение… как развеявшийся сон.

Он слегка усмехнулся, но в улыбке не было веселья, и провернул на пальце перстень-змею. Тот блеснул, отражая оранжевое пламя лампы, висевшей у входа в беседку.

– Это удобно для охоты. Но невыносимо для того, кто хочет нормальных отношений. А я хочу. Семью, дом, партнерство. – Он кивнул в мою сторону. – С вами. Потому что вы – единственная, кто меня не забыл.

Я сглотнула, не зная, что ответить.

– Поэтому я готов ждать, – продолжил профессор уже спокойнее. – Привыкать, ухаживать, доказывать, что я достоин. Не торопить. Но и отказываться не стану. Я хочу получить честный шанс.

– Вы ведь понимаете, что я… ну… могу так и не привыкнуть? – осторожно спросила я.

– Честно? Не хочу понимать. Я живу уже… достаточно долго. И хочу перестать идти в будущее в одиночестве. Потому я приложу все усилия для того, чтобы вам понравиться. Передо мной, конечно, раньше не стояло такой задачи – обаять женщину, обычно все само собой получалось, но думаю, что справлюсь.

– Но ведь я вам не нравлюсь! С этим-то вы что станете делать?!

– Ну… – Он пожал плечами. – Повторюсь – я привыкну. Если что, немного вас откормлю. Да и вообще, внешность – не главное!

Ага, то есть ему нравятся барышни покруглее? Впрочем, быть покруглее меня несложно, я еще не отъелась после пребывания у мага. Даже и в человеческом теле.

А может, он просто неупитанных не ест?..

– Вы меня точно сожрать не хотите? – с опаской уточнила я. – А то откармливание в этом свете звучит настораживающе.

– Я не ем разумных, – со спокойным достоинством ответили мне. – Только убиваю. Если надо.

Вот и поговорили, угу…

Эйдан смотрел на меня с той ледяной невозмутимостью, которая может быть свойственна только существу, прожившему не один век. Но трость в его руках слегка покачивалась – едва заметная мелочь, намекавшая на то, что он тоже нервничает.

Я озадаченно нахмурилась. В голове летала огромная туча мыслей, некоторые – рациональные и полезные… Но по большому счету я была шокирована и паниковала.

И мне следовало сейчас отделить зерна от плевел.

Кайшер Эйдан кажется холодным, сдержанным и очень разумным мужчиной, который, к счастью, правдиво отвечает на четко поставленные вопросы. Для начала стоит воспользоваться этим.

– Как понимаю, вы не намерены оставить меня в покое?

– Правильно понимаете.

– А вы осознаете, что я не хотела бы иметь с вами никаких дел, кроме рабочих?

– Разумеется. У вас странные вопросы, милая леди. Мой интеллект явно выше среднего, потому я прекрасно это осознаю.

– Уговорить вас отказаться от вашего решения я тоже не смогу?

– Не сможете. – Он едва заметно усмехнулся.

– Но при всем этом вы готовы дать мне время на привыкание и в сроках не ограничиваете?

– Все именно так, дорогая Пусинда. Или как вас лучше называть?..

– Пока Пусинда, – покачала головой я. – Также вы обещали подсластить горькую пилюлю своей навязчивости определенными бонусами. Основное, что меня интересует, – контролируемый оборот. У меня не получилось освоить это самостоятельно.

– Я с радостью вам помогу. Это вполне вписывается в мой план сближения посредством совместного времяпровождения.

Ох ты ж моя сдержанно-официальная змеюка!

Но сейчас это в моих интересах, а потому я кивнула.

– Давайте на выходных встретимся, и вы мне все объясните. Я должна быть в звериной форме или в человеческой? Нужно ли предварительно напитаться энергией или, наоборот, быть истощенной?

– Не переживайте, вопрос вашей подзарядки я тоже смогу решить. Но выходные… это не скоро.

– Раньше не могу, – отрезала я.

– Право, взаимоотношения должны быть выгодны. А вы меня ущемляете, милейшая Пусинда…

Мы еще немного подискутировали, но все же сошлись на пятничном вечере.

После сопротивляющуюся меня проводили к общежитию и вдумчиво поцеловали руку на крыльце. Занавески в комнатах на втором этаже загадочным образом подергивались, и я с тоской осознала, что завтра разве что ленивый не станет обсуждать, что декан нечистеведов подкатывает к ректорской секретарше.

Когда в юности я мечтала, что за мной вдруг станет ухаживать самый популярный парень универа, в которого я была тогда влюблена, то и не думала, что мои фантазии сбудутся настолько оригинальным образом.

Ведь то, что Кайшер Эйдан является самым рейтинговым мужчиной Хармарской академии, точно нельзя оспорить.

Ну, до появления нового ректора это точно было так.

Сейчас… кто знает?

Глава 4, в которой рассказывается о метаморфозах и человечности

В комнату я вползла выжатая, что тот лимон. В голове гудело, в висках стучало, а ноги предательски дрожали – мы проговорили меньше получаса, а я чувствовала себя так, будто пробежала пять кругов по парку!

– Ну как все прошло?! – крутился вокруг встревоженный бармосур. – Чего он хотел? Что он думает? А ты чего?

– Погоди, – простонала я, снимая ботинки и падая на кровать.

Надо же, меньше получаса диалога, а лежать половичком хочется час минимум!

Меня всегда удивляло, как по-разному воспринимается общение с разными людьми. Кто-то буквально олицетворяет легкость и непринужденность, а иные настолько тяжеловесны, что даже короткая встреча выматывает.

Но так-то обвинять профессора Эйдана в своем восприятии было бы некорректно. В целом-то ничего плохого он мне не сделал. Пока.

И помочь вроде как обещал с самого начала, даже не зная о моей полезной для него особенности. Но это тоже если ему на слово верить.

И главное, ведь даже не порекомендуешь мужику поискать для семейных целей другую филену!

Хотя бы потому, что филены обычно мало того, что не высшие, так еще и вполне себе по-обычному туповатые. Простая нечисть, словом, даром что полезная.

Видимо, маг, который надо мной экспериментировал, прямо вдумчиво это делал. С обстоятельным подходом!

Жаль, что при этом он не отличался обычной для книжных злодеев болтливостью и даже не думал комментировать свои действия и объяснять, что и зачем он со мной творит.

– Тась? – Бармосура надолго не хватило. Он запрыгнул на кровать и потыкал лапой в мою руку. – Ну я же переживаю!

– Чего, чего… Да в целом ничего, – неохотно отозвалась я и принялась рассказывать. А закончила печальным: – Эйдан не отстанет. Я пока упорствую и не соглашаюсь.

– Пока? То есть ты рассматриваешь вариант, в котором выйдешь замуж за профессора Эйдана?

Радость в голосе бармосура мне совершенно не понравилась!

– Что-то ты больно счастлив! Совсем не похож на маленького, запуганного большим хищником и главное – ПЕРЕЖИВАЮЩЕГО за меня котобелка!

– Ну, во-первых, не запуганного, – с достоинством ответил мне Сурик. – Профессор очень сдержанный, он заботится о местной нечисти, а не помыкает ей. Хороший он!

– Ты сам говорил, что не рассказал мне про него потому, что боялся!

– И повторю. Но прошу учесть, что угроза раскрытия тайны для высшего, который питается от людей напрямую и, стало быть, пребывает вне закона, это весомый повод для крайних мер. Вдобавок, извиняюсь, но надо быть тупым, чтобы его не опасаться! Каким бы добрым не был…

– Ладно, – неохотно кивнула я. – Но это не объясняет, почему ты обрадовался.

– Всем нужна своя стая, – махнул хвостом из стороны в сторону Сурик. – Даже таким вот большим и грозным. Я хорошо отношусь и к тебе, и к профессору, потому да, скорее порадуюсь, если ситуация разрешится таким приятным для всех способом.

Угу.

Зато честно.

– Я тебя поняла, – вздохнула я и перевернулась на живот, уткнувшись носом в покрывало. Недовольно скривилась, вытащила изо рта жесткий волос и проворчала: – Сурик, ты опять на кровати валялся?

– Я нервничал, пока тебя ждал!

Дальше мы еще пару минут вяло переругивались, а после я все же усилием воли заставила себя встать и отправилась в ванну.

Перед тем, как стемнеет и придется идти на встречу к ректору, нужно успеть убрать комнату от шерсти питомца.

И все же как следует прошерстить книжку с заклинаниями и потренироваться в бытовой магии где-нибудь в безопасном и, главное, пыльном месте! Да хоть на том же чердаке!

В процессе уборки я задумалась над тем, а стоит ли рассказать ректору о предложении декана нечистеведов?

С одной стороны, это было бы логично!

А с другой, в свете вполне себе понятных намеков Эола на то, чтобы сделать наши отношения ближе… да еще и учитывая их конфликт с Эйданом…

Нет ничего хуже для женщины, чем встрять в мужские разборки.

Нет уж! Пока ситуация не критична, постараюсь разобраться в ней самостоятельно. Тем более в данный момент, учитывая обещание научить меня контролировать оборот, с точки зрения пользы для дальнейшей жизни Кайшер Эйдан точно полезнее!

После того как в памяти всплыл непосредственно Эол, сразу же подтянулась мысль о том, что буквально через пару часов мне нужно идти к нему. Домой.

Чем я, спрашивается, думала, когда говорила, что приду вечером сама?!

Секретарша, пришедшая к начальнику днем «по делу», – это нормально. Секретарша, ужинающая с начальником в городе, – ну, допустим, тоже терпимо.

А вот девица, крадущаяся вечером к дому ректора… Это уже повод для пересудов и щекотливых намеков.

И главное – даже в филену не обернешься! Энергия еще не иссякла, а значит, сменить ипостась не получится.

Вывод: иду к ректору в самом обычном виде. С папкой, в чепце и с максимально постным выражением лица. Чтобы даже самому лютому развратнику в голову ничего пошлого не пришло, если он меня увидит.

Хотя, чувствую, что тут как и всегда: за ваши дела и то, кто что подумает, обычно переживаете только вы. Люди, как правило, думают о себе, а не друг о друге. Но, разумеется, везде есть свои исключения.

К счастью, этим вечером по дороге к дому Эола ни одного такого мне не попалось.

В парке было тихо, только где-то в ветвях перекликались птицы. Фонари заливали дорожку золотистым светом, и от этого тени деревьев казались гуще и темнее. Не то чтобы я специально на этом концентрировалась и старательно искала зловещие признаки…

Но все же допрос у профессионального безопасника никак не вписывался в мои представления о том, как можно приятно провести вечер. Ну хоть не с лампой в лицо! Наверное…

У крыльца я еще раз мысленно проверила свой внешний вид: папка, чепчик, постное выражение лица. Все на месте. Постучала.

И, не удержавшись, изумленно вскинула бровь.

Ректор выглядел… необычно! Вместо привычного безупречного костюма или мундира я увидел Эола в зеленом свитере грубой вязки и свободных брюках.

Очень простая одежда, в которой он выглядел слишком… домашним. И притягательным.

Словно я пришла домой, на пороге меня встречает мой мужчина, сейчас я его обниму, уткнувшись носом в шею и выдыхая всю тяжесть прожитого дня. А потом мы пойдем в гостиную ужинать…

Я даже потрясла головой, избавляясь от этой на удивление яркой картинки.

Эол же кивнул и сказал, отступая в сторону:

– Добрый вечер, Тася. Проходи.

– Все же лучше Пусинда, – проговорила я, закрывая за собой дверь. – Если услышат, то могут возникнуть вопросы.

– Да ладно, – хмыкнул ректор. – Когда я был стажером в департаменте, у моего непосредственного начальника была плохая память на имена. Потому он называл нас, своих помощников, так, как ему было удобно. И, разумеется, никакого отношения к нашим настоящим именам это не имело.

– Вы были стажером?..

– Ну да. А что в этом странного?

– Ну… мне казалось, что люди с таким высоким титулом начинают сразу с приличных должностей.

– В других ведомствах – может быть, – пожал плечами Эол, помог мне снять жакет и повесил на вешалку при входе. – Но все, что касается сферы безопасности, – каждый начинает с низов. И неважно, герцог ты или простой рабочий из деревни.

– Ясно. Но в любом случае, так как конкретно вы плохой памятью на имена или самодурством не славитесь – лучше придерживаться…

Я замялась, не зная, как правильнее это назвать.

– Легенды, – с готовностью подсказал более сведущий в таких вопросах человек. – Придерживаться твоей легенды.

– Пусть так!

Мы зашли в гостиную.

– Ого! – нервно хмыкнула я.

И было отчего!

В комнате горел мягкий свет ламп, отбрасывая золотистые тени. На низком столике стояла керамическая ваза с осенними ветками – красными листьями, сухими злаками и несколькими каштанами. На подоконнике – пара крошечных декоративных тыкв.

И вот это было неожиданно. Я собиралась дать отпор ледяному безопаснику, а попала словно на осеннюю иллюстрацию к журналу «Дом и очаг».

– Уютненько.

– Рад, что вы так считаете, – ответил Эол, и уголок его губ едва заметно дрогнул. – Но хочу заметить, что это все инициатива дамы, что отвечает за порядок и обстановку. Она решила, что мне недостает осенней романтики.

А сейчас ее было хоть отбавляй…

Потому что мне вежливо предложили устроиться поудобнее, поставили передо мной большую кружку вина с пряностями и блюдо с пирогом. От него так пахло яблоками и корицей, что можно было сойти с ума. Пирог манил румяной корочкой, а горячее вино обещало согреть изнутри.

Моя плоть была слаба, поэтому я даже не подумала отказываться.

– Это тоже управляющая? – с подозрением уточнила я.

– Нет, это уже моя собственная инициатива. – Эол позволил себе слегка улыбнуться, а затем сел напротив. В его руках оказался блокнот – плотный, в кожаном переплете, с множеством закладок. Он пролистал его, остановился на чистом листе и взял перо. – Тебе нравится?

Я кивнула, чувствуя, как краснеют мои щеки – то ли от вина, то ли от его взгляда. На всякий случай я решила смотреть в кружку, а не на ректора.

Тем более что глинтвейн был пряным и в меру терпким, а выпечка идеально балансировала это своей сладостью.

– Очень. Вам тоже советую приложиться.

– Я уже, пока тебя ждал, – рассеянно отозвался Эол, делая какие-то пометки на еще недавно девственно чистом листе. – Итак, начнем с самого начала. Как ты появилась в этом мире? Сразу филеной?

Что?.. Я же не говорила, что попаданка!

– Эм-м-м. – Я нервно сжала пальцы. – Но я же…

– Тася, давай минуем попытки меня обмануть и сразу перейдем к сути, хорошо? – перебил меня Эол. – В это можно было бы поиграть, если бы у нас было чуть больше времени, но я не настроен развлекаться. Потому сразу резюмируем: я знаю, что ты не из нашего мира. И тебе ничего за это не будет. А теперь – слушаю.

Коротко и четко, угу.

– Нет, я очнулась не филеной. Этот ваш маг поймал мою душу в какой-то стеклянный шар. У себя я просто уснула. Никакой драмы. Вся трагедия началась уже после пробуждения в лаборатории.

– Как она выглядела? – Голос ректора оставался таким же ровным, но взгляд стал более проницательным.

– Много колб, трубок, что-то бурлило, что-то светилось… как в карикатуре на ученого-маньяка. Только это было по-настоящему. Помню столы, заваленные бумагами и всякой всячиной. А еще клетки. Половина пустых, половина с живыми. Не с людьми, конечно. С нечистью разной – мелкой и покрупнее.

– Какие именно виды? – Эол записывал, не отрываясь.

– Тогда я не различала. Но теперь понимаю – бармосуры, летучие твари, даже что-то вроде тарунсов. Он явно любил разнообразие.

– Так… а расскажи-ка мне подробнее вот о чем…

Эол действительно был профессионалом своего дела.

Мы восстанавливали хронологию событий, от моего «осознания себя» до побега. Вдумчиво, въедливо, Эол мог несколько раз спрашивать одно и то же, на мой взгляд, лишь меняя словесную форму вопроса. Его интересовала не только внешность мага. Манеры, любимые слова, его реакция на успехи и провалы в испытаниях.

Мне даже подсунули несколько листов бумаги и попросили зарисовать схемы и пентаграммы, которые я видела в помещении.

В общем, Эол явно пытался понять, из какого слоя общества наш неведомый вивисектор и каков его примерный багаж знаний.

Когда мы дошли до финала экспериментов над филеной, то безопасник подался вперед и вкрадчиво спросил:

– То есть и он сам, скорее всего, не знает, что его эксперимент увенчался успехом?

– Да, полной человеческой формы он не видел, – кивнула я.

– А лицо? Человеческое лицо видел?

Я озадаченно почесала нос.

– Слушай, он мне так-то зеркало не давал. Так что я не знаю, насколько была хуманизирована в моменты оборотов, которые он провоцировал своими экспериментами.

Если честно, все это время я гнала от себя мысль о том, что маг-экспериментатор наверняка меня искал. Ну еще бы, такая ценная инвестиция!

Просто… что я могла сделать? Даже если у него там мой портрет по памяти намалеван и он с ним сверяет всех встречных-поперечных, то что?!

У меня было слишком много сугубо бытовых, близких к телу проблем, чтобы думать о чем-то глобальном и далеком.

– Это было больно? – вдруг спросил у меня Эол.

Хм, что именно? Когда магия противоестественно наполняет тебя так, что кажется, сейчас ты взорвешься? Когда первая трансформация ломает будто бы каждую косточку в маленьком теле? Я и не думала, что их так много у мелкой-то филены…

Оно далеко не сразу стало так, как сейчас… просто накрывает волной тепла, и ты буквально на полминутки уплываешь в забытье. Возможно, психика просто адаптировалась и теперь «затирает» ощущения от оборота.

Всего этого я, разумеется, не сказала.

– Больно, – медленно кивнула я.

Несколько секунд он пристально смотрел мне в глаза. В потемневшем, ледяном взгляде мужчины было море каких-то совершенно непонятных для меня эмоций. Гнев, злость, грусть, тепло…

Но сказал он лишь одно короткое слово. Как и я не так давно.

– Сочувствую.

– Боли спустя какое-то время перестаешь бояться, – серьезно ответила я. – Раньше мне казалось, что у всего есть предел, у мук тоже. Но, как выяснилось, человек с достаточной выдумкой и фантазией может открывать все новые и новые грани. Вдобавок, оказывается, существуют гораздо более страшные, чем боль, вещи.

– Например?

– Потеря человечности, – немного помолчав, ответила я. – Вернее, не так… превращение непонятно во что. Вот что болело… правда, не физически. А вот тут. – Я коснулась кончиками пальцев солнечного сплетения.

Эта пауза была еще более долгая и насыщенная, чем предыдущая.

Она повисла в воздухе и словно сделала его более густым и плотным.

А я… что я.

Я – оптимистка по жизни. Во всяком случае, стараюсь ею быть.

Вспоминать это все в деталях и обсасывать мне неприятно. Я лучше вот вино залпом допью, пирога поем, благо он даже теплый… еще недавно был. Лучше думать о яблоках и корице, чем снова ворошить прошлое.

В камине тихо потрескивали угли, и я уставилась на крошечный светильник в виде тыквы на полке. Все же душевнейшая женщина у Эола убирает. Тоже хочу такую вот прелесть у себя в комнате. Надо прогуляться до Хармара и купить, в конце концов, почему бы и нет?..

– Ладно, Тася… – вернул меня к делу голос Эола. – Давай перейдем к заключительному этапу. Как тебе удалось сбежать и еще Язю вытащить?

Мне наполнили опустевшую кружку.

– А, это проще всего. Маг-то наш очень организованный мужчинка, хочу заметить. У него есть четкое расписание. Что, когда, куда. Потому спустя время это выучиваешь. А еще, как я уже говорила, он трудоголик и может очень долго работать, забивая на еду, гигиену и сон. Но после природа берет свое, и он отсыпается. Обычно достаточно долго. Замок на моей клетке был магическим, но работал по принципу магнита. То есть если успеть пришлепнуть на артефактную пластину что-нибудь, то после она достаточно легко открывается от удара. Этим я и воспользовалась, когда увидела, что он забыл закрыть форточку на проветривание. Вышла, освободила Язю, предварительно взяв с нее слово, ну мы и удрали.

– Почему именно ее? Там же была еще разумная нечисть.

– Ворону этот гад привез не так давно. Она еще была бодра, полна сил и, если честно, очень много орала о том, как крут ее хозяин и что он с магом сделает, когда поймает. Так что я рассчитывала, что ее он станет ловить все же не в первую очередь.

– Так ты весьма коварна? – рассмеялся Эол.

– Расчетлива, – спокойно кивнула я. Пододвинула к себе кружку и сделала большой глоток вина, чувствуя, как пряный напиток согревает горло. – На момент побега я еще не знала, что буду делать на свободе. Мне нужен был сильный напарник, которого не придется тащить на себе и вообще опекать. К тому же со связями во внешнем мире. Была идея, что мы пойдем в столицу и добрый Язькин хозяин филену пожалеет и возьмет себе. По этой причине отпадала вся разумная нечисть и уже потрепанные жизнью и магом фамильяры.