Герой с характером: Как создать персонажа, за которого переживают

Рен посмотрел на договор.

— Тогда вы заказали не счастливый конец. Вы заказали отсутствие вины.

— Разве это не одно и то же?

— Нет. Первое касается героев. Второе — заказчика.

Мара чуть заметно улыбнулась. Фальц, напротив, побледнел.

Рен перевернул договор и увидел страницу с печатями. Красная отвечала за право заказчика просить вмешательство. Синяя — за согласие участников. Зелёная — за цену. Серебряная — за границы полномочий исполнителя. Пять пустых мест для подписей были аккуратно пронумерованы, хотя заказчиков и героев в сделке оказалось явно больше пяти.

— Где синяя печать? — спросил он.

— Её поставили заранее, — сказал Фальц.

— Кто?

— Комиссия.

— Комиссия не может дать согласие за принцессу.

— Печать подтверждает, что все формальности соблюдены.

Рен поднёс документ к свету. Синяя печать была наложена поверх строки, в которой полагалось указать имя согласившегося. Под воском что-то шевельнулось.

— Формальность соблюдена, — сказал он. — Но человек не согласился.

Печать лопнула. По листу пробежала синяя трещина. Цепь между книгами натянулась и лязгнула.

Фальц вцепился в стол.

— Что вы сделали?

— Задал вопрос.

— Вы сорвёте заказ!

— Нет. Я не дам ему притворяться выполненным до начала работы.

Договор резко развернулся к Рену. На последней странице чернила уже сложились в новый пункт. Буквы были изящными, уверенными и неприятно знакомыми, как почерк человека, который долго тренировался писать чужими руками.

«В случае невозможности достичь общего счастливого исхода исполнитель передаёт заказчику право распоряжаться незарегистрированным началом собственной судьбы, включая право определить её завершение».

Мара шагнула к столу.

— Убери руку от бумаги, Рен.

Он и не заметил, что успел коснуться края листа.

— В договоре нет имени, — продолжила она. — Он просто рассчитывает на тебя.

— Разве это не стандартная формулировка? — спросил Фальц. Голос его дрогнул.

— Нет, — ответила Мара. — Стандартные формулировки не знают, что у человека незарегистрированное начало.

Рен не помнил собственного начала. Это было не новостью, но видеть свою пустоту записанной в контракте оказалось совсем другим ощущением. Как будто кто-то не просто заметил его провал в памяти, а давно держал туда приготовленный ключ.

— Кто составил этот пункт? — спросил он.

— Я впервые вижу приложение, — сказал Фальц.

— Вы подписали заказ?

— Только основную форму.

— Значит, кто-то добавил условие после вашей подписи.

Чернила дрогнули и сложились в слова: «Условие неотделимо от договора».

Рен поймал себя на желании оттолкнуть документ, сбежать, отложить решение до тех пор, пока кто-нибудь не объяснит ему, что происходит. Прежний Рен уже поставил бы подпись. Сказал бы, что разберётся с последствиями на месте. В конце концов, последствия и были его ремеслом.

Он достал перо.

— Рен, — сказала Мара.

— Я не собираюсь соглашаться на это условие.

— А если договор не позволит его вычеркнуть?

— Тогда я не подпишу.

Слова прозвучали просто. Удивительно, сколько лет потребовалось, чтобы научиться произносить их без извинения.

Рен зачеркнул опасный пункт. Чернила взвились тонким чёрным дымом. Над листом на мгновение возникло очертание человека без лица, но дым тут же рассеялся.

На свободном месте Рен написал собственную оговорку:

«Исполнитель не обещает счастливого конца до выяснения желаний героев. Любое вмешательство допускается только с согласия тех, кого оно затрагивает. Цель, цена и допустимые потери согласуются до начала работы. Исполнитель не отвечает за отказ участника от предложенного решения. Собственная судьба исполнителя не является залогом».

— Комиссия не примет такой текст, — сказал Фальц.

— Тогда комиссия не получит от меня работу.

— Вы ставите под угрозу все три сказки.

— Нет. Я отказываюсь ставить под угрозу всех их героев ради вашей должности и моей подписи.

Фальц долго смотрел на оговорку. Потом взял перо и добавил: «Заказчик обязуется содействовать получению согласия участников и не препятствовать их выбору».

— Это не гарантирует, что они выберут правильно, — сказал он.

— «Правильно» для кого?

Фальц поморщился, но подписал.

Красная печать вспыхнула. Синяя осталась целой, однако теперь рядом с ней проступило пустое место для подписей героев. Рен поставил своё имя под оговоркой.

В тот же миг чернила на его строке поползли.

Рен замер. Тонкая чёрная нить скользнула между словами, обвила его подпись и потянулась вниз, к странице с перечёркнутым условием. Она двигалась не как обычная краска, а как живое существо, которому не понравилось, что его лишили добычи.

— Не трогай, — сказала Мара.

— Я и не трогаю.

Чернила собрались в одну каплю и проступили рядом с его подписью. Новые буквы возникали медленно, хотя перо лежало на столе.

«Рен. Первую историю ты уже однажды оставил без конца».

У него пересохло во рту. Ни Фальц, ни Мара не успели прочитать строку вслух. Она впиталась в бумагу и исчезла, оставив после себя бледный след, будто слова стёрли не пальцем, а временем.

Затем третья книга раскрылась сама.

На странице появилась принцесса. Она стояла в башне без короны, с коротко остриженными волосами. За её спиной, за толстым стеклом, виднелся лес, а внизу у ворот толпились люди с копьями, лестницами и очень бодрыми выражениями лиц.

Принцесса взяла у одного из них свиток, прочитала и разорвала пополам.

— Я отменила спасение, — произнесла она. — Не присылайте следующего героя.

Бумага дрогнула, и внизу проступила новая строка. На этот раз чернила не пытались скрыться.

«Согласие участника на спасение отсутствует».

Рен убрал перо в карман.

— Похоже, первый вопрос для этой сказки мы уже знаем.

— Чего она хочет? — спросил Фальц.

— Это нам предстоит выяснить.

— А если она не захочет счастливого конца?

Рен вспомнил оговорку, которую только что подписал. Впервые его собственная подпись не была обещанием исправить всё любой ценой.

— Тогда хотя бы это будет её решение.

Страница захлопнулась. Под договором зашевелилась цепь, и где-то внутри книг три разные истории одновременно начали отсчёт до полуночи.

Принцесса, отменившая спасение

Через секунду Рена швырнуло на солому. Следом свалился Фальц, затем с потолка посыпались сушёные яблоки и чья-то шляпа с пером.

Снаружи грохнуло так, будто замок уронил на каменный пол целую армию.

— Мы прибыли, — сказал Фальц, поднимаясь. — Судя по запаху, в конюшню.

— И судя по звуку, не в самое спокойное время.

В полумраке между стойлами стоял белый конь. Его грива была заплетена серебряной лентой, на попоне золотом вышили: «Спасение принцессы». Конь жевал яблоко с выражением существа, которое уже видело несколько спасений и ни одно не сочло удачным.

Рен посмотрел на седло. К нему была привязана табличка: «Для героя».

— Не вздумай, — предупредил Фальц.

— Я и не собирался.

— Ты посмотрел на него так, как смотрят на решение, которое уже приняли за тебя.

Рен снял табличку и положил на сено. Из кармана отозвался договор: бумага дрогнула, и на краю проступили слова «Согласие участника на спасение отсутствует». Рен разгладил их пальцем. Напоминание было своевременным. Особенно потому, что в его голове уже складывался знакомый план: найти принцессу, вытащить её из башни, преодолеть пару препятствий и вручить миру аккуратную развязку.

За дверью кто-то крикнул:

— Лестницу к восточной башне! Её высочество всё ещё там!

Из соседней стойлы высунулась лошадиная морда. На ней висел колчан.

— А вы, сударь, — сказал Фальц, — случайно не из тех, кто вместо вопроса сразу заказывает лестницу?

— Я исправляюсь.

— Прекрасно. Исправляйся быстро. Вон там, кажется, горит стена.

На стене конюшни висела карта замка. Поверх неё дрожала светящаяся надпись: «До полуночи осталось четыре часа». Под ней чернила сами вывели: «Принцесса ожидает героя. Герой прибудет на белом коне». Рен зачеркнул вторую фразу. Чернила вспухли и снова восстановили её, будто обиделись.

— У сюжета сегодня плохой слух, — заметил Фальц.

Они выбежали во двор. Замок был захвачен людьми герцога Ровена: чёрные флаги на зубцах, солдаты у ворот, дым над кухонным крылом. Но восточная башня держалась. На её крыше мелькнуло красное полотнище, затем пропало.

— Это сигнал? — спросил Фальц.

— Или занавеска решила эмигрировать, — ответил Рен. — Пойдём узнаем.

К башне вела винтовая лестница, заваленная щитами, корзинами и одним очень сердитым петухом. На третьем пролёте им преградили путь две женщины с арбалетами и юноша, вооружённый кочергой.

— Ещё один шаг, и я проверю, насколько вы полезны с болтом в сапоге, — сказала одна из женщин.

— Мы пришли поговорить с принцессой.

— Все так говорят. Потом почему-то начинают нести лестницу.

— Лестницы у нас нет, — сказал Рен.

— Пока нет, — шепнул Фальц.

Женщина не опустила арбалет. В этот миг сверху раздался голос:

— Пустите их. Если они попробуют спасать меня силой, я спущу их по ступеням быстрее, чем они поднялись.

На площадке башни стояла принцесса Мира. На ней были мужские сапоги, кольчуга поверх рубашки и ремень, к которому вместо драгоценностей привесили ключи. На щеке темнела полоса сажи. В одной руке она держала карту, в другой — лом.

— Рен, наёмник для счастливых концовок, — представился он.

— Знаю. Ваша визитка валялась у убитого гонца. На ней написано: «Исправляю финалы, не задавая лишних вопросов». Кажется, вам пора заказать новые визитки.

Рен поморщился. Справедливо.

— Мы получили сообщение об отмене спасения.

— Я разорвала приказ. Не спасение. Приказ.

— Важное различие.

— Для тех, кого собираются спасать без спроса, — да.

Мира развернула карту на ящике. Восточная башня была отмечена красным. От неё тонкая линия вела к старой водяной галерее, затем к потайной калитке у реки.

— Я освободила башню, — сказала она. — Здесь двадцать три человека: слуги, двое стражников и трое детей из нижнего двора. Мы забрали оружие из кладовой, перекрыли лестницу и вывели пленников из кухни. Но герцог удерживает главные ворота. Мои союзники ждут у старой мельницы, за рекой. Им нужен сигнал, иначе они войдут в осаду вслепую.

— Значит, вам нужен план эвакуации, — сказал Рен. — Мы можем вывести вас через северное окно. Я отвлеку стражу, Фальц найдёт коня, а дальше—

Он остановился. В его голосе уже звучало знакомое бодрое «мы». Он только что успел назначить себя главным, хотя ещё не узнал, чего от него хотят.

Мира смотрела на него без злости. Это было хуже.

— Я не собираюсь становиться пассажиром в собственном побеге, — сказала она. — Я уже вывела людей из двух помещений. В балладе потом, конечно, появится рыцарь, который якобы вынес меня из башни. А моё имя останется в строчке про платье.

Рен убрал руку с карты.

— Вы правы. Я поспешил.

— Я заметила.

— Тогда спрошу как следует. Тебе нужна помощь, совет, ресурс или просто пространство действовать самой?

В башне стало тихо. Даже петух, которого принесли наверх в корзине, перестал возмущаться.

Мира опустила лом на ящик и задумалась. Не для вида, не чтобы дать им передышку. Она действительно перебрала варианты.

— Ресурс, — сказала она. — И связь с людьми у мельницы. Мне нужен способ передать им, что мы идём через водяную галерею. Совета не надо. Пространство я себе уже отвоевала. Но если у вас есть средство отправить сообщение сквозь стены, оно пригодится.

— Есть, — сказал Рен. — Голосовая нить. Соединяет два предмета, если на обоих есть железо. Но слова будут слышны всем, кто держит второй предмет.

— Подойдёт. У моих союзников есть железный колокол на мельнице.

Рен достал из сумки тонкий медный шнур, на концах которого были маленькие стальные кольца.

— Разрешаете использовать?

— Разрешаю. Сообщение отправлю я.

Он кивнул и передал ей нить.

Только теперь, когда она взяла вещь сама, Рен заметил, как легко было бы поступить иначе: протянуть руку, заговорить уверенным голосом, выдать своё решение за заботу. Помощь могла быть полезной. Могла быть и способом занять чужое место, не спросив разрешения. Разница начиналась не с намерения помощника, а с выбора человека, которому помогали.

Фальц тем временем изучал карту.

— Если вы выйдете через галерею, у водяной заслонки будет решётка. Её придётся поднять.

— Я знаю, — ответила Мира. — Уже послала туда двоих. Но рычаг заклинило.

— У меня есть клещи.

— Теперь у вас есть работа, Фальц.

— Наконец-то меня назначили не сопровождающим.

Снизу донёсся звук трубы. Затем снаружи, на площади, раздался громкий, хорошо поставленный голос:

— Принцесса Мира! Я, сэр Эдрик де Белый Шлем, прибыл для вашего спасения! Прошу открыть ворота и приготовить окно для торжественного подъёма!

Мира закрыла глаза.

— Он всегда так говорит?

— Возможно, только в важные моменты, — предположил Фальц.

— У него каждый момент важный. Вчера он просил подать ему суп в тишине, потому что бульон мешал его судьбе.

Под трубой послышался скрип седла, потом голос оруженосца:

— Сэр, белый конь не хочет вставать на задние ноги.

— Пусть привыкнет к значимости происходящего!

Рен подошёл к бойнице. Во дворе действительно стоял рыцарь в сияющих доспехах. Белый конь косился на него с усталой неприязнью. Сэр Эдрик держал букет, который, судя по всему, пережил дорогу хуже, чем сам рыцарь.

— Сюжет настаивает, — сказал Рен. — Если открыть ему ворота, он ворвётся сюда и объявит, что всё решил.

— А если не открыть, он устроит осаду вместе с герцогом? — спросил Фальц.

— Нет, — сказала Мира. — У него нет столько людей. Но есть громкий голос и уверенность, что его намерения важнее наших обстоятельств.

— Хотите, я поговорю с ним?

— Нет. Я поговорю. Но позже. Сейчас его можно использовать как отвлекающий манёвр.

Рен поймал себя на том, что хочет предложить три варианта. Вместо этого он отступил от бойницы.

— Что нужно сделать?

— Сначала отправить сигнал. Потом переместить людей к водяной галерее. Ты будешь держать верхнюю лестницу вместе со стражниками. Фальц займётся заслонкой. Я распределю людей и открою калитку, когда союзники подойдут к реке.

— Принято, — сказал Рен.

Ему хотелось добавить, что он может вести отряд. Хотелось показать, что он опытный, что умеет рассчитывать время и находить выходы. Он не добавил ничего.

Мира приложила стальное кольцо к медному шнуру и заговорила. Нить засветилась голубым огоньком.

— Капитан Ильва? Это Мира. Мы в восточной башне. Выходим через старую галерею. Не штурмуйте ворота. Ждите сигнала с мельничного колокола: три коротких удара, один длинный. Возьмите лодки и встретьте нас у нижнего шлюза.

На другом конце нити ответили не сразу. Затем сквозь треск донёсся женский голос:

— Принято. Мира, мы ждали твоего приказа.

— Не приказа. Моего решения, — сказала принцесса. — Скоро буду.

Связь погасла.

Внизу опять трубил сэр Эдрик. Теперь он объяснял охране, почему должен войти первым, хотя ещё не понял, где находится вход.

Мира посмотрела на башенных людей.

— Собираем воду, тёплые вещи и оружие. Никаких сундуков. Кто может идти сам, идёт рядом. Кто не может, мы несём по очереди. Если встретите герцогских солдат, не геройствуйте. Отступайте к галерее. Наша цель — выйти, а не доказать, что мы достойны трагической баллады.

— А если баллада уже сочинена? — спросил юноша с кочергой.

— Пусть сочинитель сам несёт сундук.

Солдаты и слуги засмеялись. Страх не исчез, но стал делом, которым можно управлять: у кого-то появились корзины, кто-то поднял детей, одна из стражниц проверила арбалет. Мира знала, кто из них хромает, кто боится темноты и у кого привычка паниковать при слове «вода». Она не просто командовала. Она видела людей.

Из-за двери донёсся удар. Потом ещё один.

— Они нашли лестницу, — сказал Рен.

— Значит, пора, — ответила Мира.

Она первой спустилась на площадку, отдала короткие распоряжения и повела людей к потайному проходу. Рен занял позицию у лестницы. Когда в проёме показались герцогские солдаты, он поднял щит и приготовился принять удар на себя. За его плечом Мира всё ещё выводила людей. Рен мог броситься вперёд и закрыть собой проход. Но тогда он загородил бы его и от остальных.

— Не удерживай лестницу любой ценой, — крикнула Мира. — Отступай на второй пролёт, там узко!

Рен послушался. Он не геройствовал, а прикрывал отход. Разница оказалась не такой эффектной, зато полезной.

Фальц добрался до водяной заслонки и засунул клещи между заржавевшими зубцами. Металл взвыл. Снизу ударила вода, и галерея наполнилась гулом.

— Заклинило! — крикнул он.

Мира передала ему лом.

— Не тяни вверх. Надави влево, потом поднимай.

— Ты уверена?

— Я проверяла.

— Хорошо, что у нас есть специалист по заслонкам.

— Вообще-то я специалист по замкам, договорам и чужим плохим решениям. Заслонки просто часто попадаются.

Он нажал влево. Механизм поддался. Решётка поднялась на ладонь, затем ещё на ладонь. Вода хлынула в канал, открывая узкий проход к нижней калитке.

Но впереди была дверь с тяжёлым запором. За ней начинался выход к реке, а с другой стороны двое вооружённых стражников герцога охраняли двор. Мира остановила отряд.

— Если мы откроем дверь сейчас, нас заметят. Надо дождаться сигнала с мельницы.

Снаружи по-прежнему гремела труба. Сэр Эдрик, кажется, пересел на коня и кружил вокруг ворот, выкрикивая предложения о немедленном спасении. Его белый плащ вспыхивал в темноте, словно ходячее приглашение для всех лучников замка.

— Он отвлекает охрану, — сказала Мира. — Непреднамеренно.

— Иногда это лучший вид таланта, — заметил Фальц.

В голосовой нити раздались три коротких удара и один длинный. Колокол на мельнице ответил глухим звоном.

Мира сняла с пояса связку ключей. Рен шагнул к ней, потом остановился. Перед ним была дверь, до которой он мог дотянуться за два шага. Он мог открыть её сам. Она стояла рядом с ключами и знала, какой из них подходит.

Мира вставила ключ, повернула, подняла засов. Потом посмотрела на людей, собравшихся в тёмном коридоре.

— Ворота откроются для наших союзников и тех, кто выходит вместе с нами, — сказала она. — Не для герцога. Не для балладного рыцаря. И не для человека, который перепутал красивое появление с разрешением.

— А рыцарю что передать? — спросил Рен.

Снаружи сэр Эдрик торжественно объявлял, что сейчас непременно спасёт принцессу, даже если ему придётся начать с самого замка.

— Передайте, что если он может ещё четверть часа ездить кругами и отвлекать стражу, его помощь будет оценена. В конце он может сам выбрать, хочет ли попасть в историю как рыцарь или как очень заметная мишень.

Фальц распахнул дверь. Холодный речной воздух ударил в лицо. Внизу ждали лодки, а за ними — Ильва и вооружённые союзники. Мира спустилась первой. Не потому, что ей запретили идти впереди, и не потому, что кто-то вытолкнул её на свободу. Она выбрала дорогу и повела по ней остальных.

Рен вышел последним. У самой калитки он оглянулся на замок. В одном из окон башни колыхалась оборванная занавеска. Красное полотнище снова поднялось над крышей, но теперь это был не случайный сигнал. Мира привязала его к древку сама.

На первой лодке она развернула мокрый лист, который весь вечер носила за поясом. Это был старый вариант сказки. В нём принцесса томилась в башне, пока герой не пробивал стену и не увозил её на белом коне.

Мира перечеркнула последнюю строку.

— Что ты пишешь? — спросил Рен.

— То, что произошло.

Она добавила: «Мира открыла ворота тем, кому доверяла, вывела своих людей и сама выбрала, куда идти дальше».

Чернила вспыхнули. Старая фраза исчезла. Новая осталась.

На другой стороне реки сэр Эдрик наконец сумел развернуть коня. Белый конь, воспользовавшись общим замешательством, направился к конюшне без всадника. Рыцарь продолжал трубить, хотя теперь его никто не слышал.

— Думаешь, он обидится? — спросил Фальц.

— Скорее всего, — сказала Мира. — Но это его чувство. Я не обязана устраивать осаду, чтобы оно прошло.

Рен посмотрел на договор в своей руке. Бумага больше не дрожала. Впервые за много лет он завершил чужую историю не тем, что нашёл самый быстрый выход, а тем, что помог её героине выбрать выход самой.

— Спасибо, что не стали спасать меня, — сказала Мира.

— Спасибо, что сказали, когда я начал.

Лодки отошли от берега. Впереди светились огни мельницы, за спиной оставался замок, а на странице книги строка о принцессе уже не помещалась в прежние рамки.

Когда переплёт захлопнулся, между его листами мелькнула чешуйчатая тень. От книги потянуло дымом. На обложке проступили слова, написанные крупно и сердито: «Я больше не собираюсь быть препятствием».

Рен вздохнул.

— Кажется, следующая история уже недовольна своей ролью.

Дракон, которому надоело быть препятствием

Книга кашлянула дымом прямо Рену в лицо.

Он успел отвернуться, но чёрная копоть всё равно осела на воротнике. Переплёт распахнулся, страницы затрепетали, и между ними проступила дорога, ведущая к горе. Над дорогой висел запах серы, мокрого камня и чего-то сладкого — будто кто-то пережёг карамель.

— Пещера, дракон, сокровище, — пробормотал Рен. — Надеюсь, хотя бы сокровище не требует отдельного договора.

Он шагнул на страницу.

У подножия горы его встретила деревянная вывеска:

ПЕРЕГОВОРНАЯ ВЕКСА. СОВЕЩАНИЕ ПО ВОПРОСУ УСЛОВИЙ ТРУДА. С МЕЧАМИ НЕ ВХОДИТЬ.

Ниже свежей краской было добавлено:

И С КОНЯМИ ТОЖЕ.

Рен убрал руку с эфеса.

Дверь переговорной оказалась размером с амбарные ворота. За ней, в просторном зале, сидел дракон. Он был так велик, что стол перед ним выглядел журнальным, а чашка чая — напёрстком. На его чешуе тускло поблёскивали угольные прожилки. Одно крыло было аккуратно перевязано лентой с надписью «Не трогать до конца смены».

Векс держал в лапе перо и педантично заносил что-то в протокол. Перед ним лежали стопки бумаг, мерная линейка, песочные часы и блюдце с печеньем. Печенье, судя по обугленным краям, уже прошло испытание огнём.

— Вы опоздали на три минуты, — сказал дракон, не поднимая головы. — Я отметил это в графе «прочие нарушения порядка».

— Я не знал, что меня ждут.

— Вот именно. У нас в сказках никогда ничего не согласовывают заранее.

Векс перевернул страницу. На листе крупными буквами было написано: «ПЕРЕЧЕНЬ ПРЕТЕНЗИЙ К МНОГОЛЕТНЕЙ ЭКСПЛУАТАЦИИ В КАЧЕСТВЕ ПРЕПЯТСТВИЯ».

— Пункт первый, — произнёс дракон. — Меня регулярно назначают охранять сокровища, к которым у меня нет имущественных прав. Пункт второй: герои врываются без записи и считают, что если у них есть меч, то у меня автоматически есть свободный вечер. Пункт третий: меня просят рычать, грозно смотреть и дважды промахнуться огнём, чтобы у героя было время произнести речь.

— А пункт четвёртый? — спросил Рен.

— Меня убивают в финале. Иногда воскресают. Иногда нет. Никто не присылает даже открытку с извинениями.

Он поставил в протокол точку так сильно, что перо сломалось.

Рен посмотрел на дракона, потом на свои руки. Он уже мысленно перебирал решения: перенести сокровище, заменить дракона големом, устроить короткую дуэль без травм. Все варианты были аккуратными, быстрыми и совершенно не учитывали человека, точнее дракона, который сидел напротив.

— Прежде чем я предложу что-нибудь, — сказал Рен, — какая помощь вам нужна? Вы хотите, чтобы я выслушал, помог сформулировать условия или поискал другой способ пройти эту историю?