Та, что стала лесом

– Что я такое? – прошептала она в пустоту.

Лес не ответил. Но ответ уже жил в ней самой.

На следующее утро она нашла у порога убитого зайца. Аккуратно, без единой раны – будто его просто положили и ушли.

Луна посмотрела на лес и улыбнулась.

– Спасибо, – сказала она громко.

Ветер качнул ветви, словно в ответ.

С тех пор волки не приходили к сторожке, но Луна знала: они рядом. Они присматривают. Они приняли её.

А через год к ней прибился Серый. Маленький, раненый, брошенный. Она выходила его, и он стал её тенью. Первым из стаи, кто остался навсегда.

Но это уже другая история.

Глава 6. Ловушка

Луна шла быстро, почти бежала. Серый нёсся рядом, то исчезая в кустах, то выныривая обратно. Лес темнел с каждой минутой, но Луна видела в темноте почти так же хорошо, как днём. Ещё одна её странность, которую она научилась скрывать.

Она знала, куда идти. Туда, на дальние склоны, где впервые увидела его. Если он где-то и прячется от людей, то там – в самой глухой части леса, куда даже охотники суются редко.

Час ходьбы, другой. Луна почти не чувствовала усталости – адреналин гнал вперёд. Но когда она добралась до знакомого склона, её встретила тишина.

Слишком тихо. Даже ветер не шумел в кронах.

Серый вдруг замер, втянул носом воздух и глухо зарычал.

– Что там? – Луна прислушалась.

И тут она услышала это. Слабый, едва различимый стон. Где-то совсем рядом.

Она бросилась на звук и через несколько десятков метров наткнулась на ловушку.

Огромный капкан, размером с добрую тарелку, лежал на земле. И в нём – лапа. Серебристая, окровавленная волчья лапа.

Самого зверя рядом не было. Только следы крови, уходящие в чащу.

Луна опустилась на колени рядом с капканом. Металл холодил пальцы, кровь на зубьях ещё не засохла. Значит, он недалеко. Истекает кровью где-то в лесу.

– Серый, – позвала она дрогнувшим голосом. – Веди.

Волк ткнулся носом в кровавый след и двинулся вперёд. Луна – за ним, стараясь не думать о том, что она увидит через несколько минут.

Она нашла его в овраге, под корнями старого дуба.

Он был в человеческом обличье.

Мужчина лет тридцати на вид, с длинными серебристыми волосами, разметавшимися по листьям. Лицо бледное, перепачканное грязью и кровью. Глаза закрыты. Грудь едва вздымается.

Луна замерла, не веря своим глазам. Волк. Тот самый. Серебряный. Сейчас – человек.

И он умирал.

Нога – левая, чуть выше щиколотки – была страшно изранена. Кровь всё ещё сочилась, пропитывая землю. Луна видела такие раны у зверей, попавших в капканы. Если не помочь, он не доживёт до утра.

– Эй, – она опустилась рядом на колени, тронула его за плечо. – Эй, ты слышишь меня?

Никакой реакции.

Луна закусила губу. Она не знала, как лечить людей – тем более таких. Но знала одно: если она его здесь оставит, он умрёт.

– Серый, – позвала она. – Помоги.

Вместе они кое-как взвалили тяжёлое тело на плечи Луны. Он был огромным – даже в человеческом обличье под два метра ростом. Луна шаталась под его весом, но упрямо тащила вперёд. К сторожке. К теплу. К жизни.

Серый бежал рядом, подставляя бок, чтобы поддержать хозяйку.

Луна не знала, сколько времени прошло. Час? Два? Она просто переставляла ноги, чувствуя, как силы утекают вместе с кровью незнакомца, капающей на землю.

Когда впереди показался тусклый огонёк её окна, Луна уже не шла – ползла.

– Ещё чуть-чуть, – шептала она, обращаясь то ли к нему, то ли к себе. – Ещё немного.

Она втащила его в сторожку, уложила на топчан, зажгла свечу и только тогда позволила себе упасть на колени рядом.

Он дышал. Слабо, прерывисто, но дышал.

– Ты будешь жить, – сказала Луна, разрывая его окровавленную штанину, чтобы увидеть рану. – Слышишь? Я тебя не отдам.

Она не знала, слышит ли он. Но ей показалось, что на миг его веки дрогнули. И из-под них блеснул жёлтый, звериный свет.

Луна не испугалась. Она только улыбнулась сквозь слёзы.

– Я тоже такая, – прошептала она. – Ты не один.

Глава 7. Серый

Луна сидела на крыльце сторожки и смотрела, как Серый гоняется за падающими листьями.

Огромный волк, способный одним прыжком свалить оленя, сейчас носился по поляне, как щенок, подбрасывая носом жёлтые листья и довольно фыркая, когда они кружились вокруг него. Луна улыбалась, глядя на это дурачество.

– Ты когда-нибудь повзрослеешь? – крикнула она.

Серый замер, посмотрел на неё с таким выражением, будто спрашивал: «А зачем?», и снова ринулся в листву.

Луна покачала головой и откинулась на перила. Воспоминания нахлынули сами собой – первая зима в лесу, когда она нашла его.

Ей тогда было шестнадцать. Она уже полгода жила в сторожке, научилась топить печь, готовить на огне и не бояться темноты. Лес принял её, но одиночество иногда накатывало такой волной, что хотелось выть.

В тот день она пошла к ручью за водой и услышала скулёж.

Тонкий, жалобный, он доносился из-под корней старой ели. Луна осторожно раздвинула ветки и замерла.

Там, в яме, присыпанной снегом, лежал волчонок. Маленький, серый, с перебитой лапой. Он смотрел на неё огромными жёлтыми глазами, в которых плескались боль и страх, но не рычал – только скулил, словно просил о помощи.

– Эй, – Луна присела на корточки. – Ты как сюда попал?

Волчонок, конечно, не ответил. Он только заскулил громче и попытался отползти, но лапа не слушалась.

Луна огляделась. Следов матери не было видно – может, её убили охотники, может, волчонок отбился от стаи. Ясно было одно: если она уйдёт, он не проживёт и дня.

– Ладно, – вздохнула она. – Пошли. Только не вздумай меня съесть.

Она осторожно взяла волчонка на руки. Тот забился, клацнул зубами, но укусить не решился – то ли сил не было, то ли понял, что она не враг.

В сторожке Луна уложила его на старую тряпку у печи и принялась осматривать лапу. Перелом. Не открытый, но серьёзный. У неё не было ни ветеринарных навыков, ни лекарств, только немного трав, которые она заготовила летом.

– Придётся тебе потерпеть, – сказала она, перевязывая лапу тряпками и прикладывая подорожник. – Если выживешь – будешь моим.

Волчонок смотрел на неё с недоверием, но не рычал.

Первая ночь была тяжёлой. Он метался в жару, скулил, пытался встать и падал. Луна почти не спала – поила его водой с рук, меняла повязки, гладила по голове, шептала что-то ласковое. К утру жар спал, и волчонок уснул.

Так и пошло.

День за днём он выздоравливал. Сначала просто лежал, наблюдая за ней глазами. Потом начал вставать, хромая, обнюхивать сторожку, пробовать на зуб её вещи. Луна кормила его мясом, которое добывала в силки, поила тёплым молоком, которое покупала в городе, и постепенно волчонок привык.