3033. Открытие миров. Эхо мелового периода

3033. Открытие миров. Эхо мелового периода

Глава ЗВЁЗДНЫЙ ЗОВ.

Глава 1: Пробуждение

3040 год. Город-Сад «Ангела», бывшая Южная База.

Воздух, чистый и напоенный ароматом глицинии и свежескошенной полыни, вибрировал от низкого, едва уловимого гула. Это был звук жизни: жужжание биотех-насекомых-опылителей, отдалённые голоса с рынка, где торговали рыбой с геном свечения, и вечный, успокаивающий гул самих Древов-Домов.

Джон, уже не юноша, но человек в полной силе, с седыми прядями в тёмных волосах, стоял на сияющей кварцевой площадке Шпиля Единства. Рядом, положив руку на его плечо, стояла Вер-Эрида. Её кожа, мерцающая, как перламутр под лучами двух солнц, была тёплой. Через этот лёгкий контакт они обменивались не мыслями, а состоянием: спокойной тревогой, готовностью.

Внизу расстилался Город-Сад. Не просто поселение, а живой организм. Здесь, среди плещущихся аэро-озёр и парящих садов, бок о бок жили дети Арктики с шершавой, кристаллической кожей, и дети Юга, с глазами цвета морской волны. Были и «Новопроснувшиеся» – те, кого подняли со дна морей или откопали из-под вековых льдов другие Пульсары. Они носили одежды из самовосстанавливающейся ткани или говорили на строгом, логичном языке, лишённом метафор.

Год прошел с момента Великого Пробуждения. Год дипломатии, стычек, обмена технологиями и болезненного сращивания реальностей.

Они молятся, – сказала Вер-Эрида беззвучно, её голос прозвучал прямо в сознании Джона.

Не все, – ответил Джон, глядя на север, где в небе висело бледное, похожее на алмазную пыль сияние. – Матрёшка ждёт знака внутри своих вложенных снов. «Восточный Пульсар» медитирует. «Москва» анализирует вероятности. А «Золотая Пагода»…

Оттуда действительно шёл мощный, почти осязаемый поток коллективной веры. Десять тысяч спасённых, хранителей древних религий, сливших их в единый экстатический гимн ожиданию.

В это время на орбите, на бывшей станции «Челюскин», теперь Станции-Мосте, царила иная атмосфера. Технократы «Москвы» – потомки учёных, инженеров, военных – в строгих серых комбинезонах наблюдали за экранами. Их философия была проста: «Человек – архивист вселенной. Эмоция – помеха для каталогизации».

«Сигнал от системы «Уроборос» стабилен, – доложила оператор с монитором, вживлённым в висок. – Частота нарастает. Эффект резонанса наблюдается во всех активных Пульсарах. Даже в тех, что считаются спящими».

Начальник станции, мужчина с лицом, как изваяние из стали, кивнул. «Год мы строили мосты между островками прошлого. Теперь нас зовут в океан будущего. Включить общий канал. Всем Пульсарам Земли. Говорит Станция «Челюскин». Система «Уроборос» активирована. Ожидаем…»

Он не договорил.

Все экраны на станции, во всех городах, во всех умах, связанных с сетью, погасли на микросекунду. А потом вспыхнули одним-единственным образом.

Змей, кусающий свой хвост.

Это был не рисунок. Это был архетип, вбитый прямо в сознание. Гигантская, мерцающая цепь из звёзд и древних символов, опоясывающая голубой шар Земли. И голос. Не звук, а чистая информация, которая обретала смысл в уме каждого слушающего на его родном языке.

«САДОВОДЫ ПРОСЫПАЮТСЯ. СОВЕТ СОБИРАЕТСЯ. КОЛЫБЕЛЬ ЗЕМЛИ ВЫШЛА ИЗ КАРАНТИНА. ОЖИДАЙТЕ УСТАНОВКИ СВЯЗИ С ДРУГИМИ САДАМИ-КОВЧЕГАМИ. ЦЕЛЬ: ВЕРИФИКАЦИЯ ЖИЗНЕСПОСОБНОСТИ. ПОДГОТОВЬТЕ ОТЧЁТ. ВРЕМЯ ДО КОНТАКТА: 72 ЧАСА».

А потом – тишина. Но не пустота. Планета замерла в ошеломлении.

72 часа спустя. Заседание Первого Общепланетарного Совета.

Голографические залы каждого крупного Пульсара были спроецированы в единое виртуальное пространство, созданное на нейтральной территории – на орбитальной платформе «Моста». Ангел и Эрида представляли единый блок «Биосинтеза». «Матрёшка» выглядела как перетекающее пятно света. «Восточный Пульсар» явился в виде старца, сидящего на вершине парящей горы. «Золотая Пагода» прислала три фигуры в робах, украшенных символами всех религий мира. «Москва» предстала в виде строгой, лишённой черт голограммы.

«Цель «Уробороса» ясна, – заговорила «Москва». – Мы – эксперимент. Нас выставили на смотр. Вопрос: кто будет говорить от имени Земли? Чей отчёт мы представим?»

«Тот, кто построил мост между льдом и лесом, – прозвучал многоголосый шёпот «Матрёшки». – Тот, кто является и вопросом, и ответом».

Все взгляды обратились к Джону и Вер.

В этот момент оператор «Челюскина» в реальном мире, нарушив все протоколы, ворвался в виртуальный зал. Его голограмма дрожала. «Контакт! Но не с ковчегом! Объект на подходе к Солнечной системе! Он… он огромен!»

На главном экране Совета возникло изображение. Крошечная, но растущая точка. Данные сканирования выстраивались рядом: размеры, превосходящие Луну. Материалы – неизвестные сплавы. Энергетическая подпись – чудовищная, холодная и чуждая. А рядом – название, которое их система присвоила объекту.

ISENGARD-1.

«Они не ждут нашего отчёта, – тихо сказала Вер-Эрида, и её ужас эхом отозвался в каждом, кто был связан с биосетями. – Они уже здесь. И они не для того, чтобы говорить».

Джон смотрел на леденящее изображение приближающегося чужого мира. Год мира. Год надежды. Эпоха принятия природы. Она закончилась, не успев толком начаться.

«Совет, – сказал Джон, и его голос прозвучал твёрдо во всех залах. – «Уроборос» разбудил нас не для встречи с братьями. Он подал сигнал тревоги. И первыми на этот сигнал пришли не садоводы. Пришли дровосеки».

На экране искусственная планета «Изенгард», отражая холодный свет далёкого Солнца, сделала первый, едва заметный манёвр. Направление – Земля.

Глава 2: Игра в троём

Тишина в виртуальном зале Совета была оглушающей. На экране вместо чудовищного корабля возникло лицо – молодое, идеальных пропорций, с голубыми глазами и мягкой, дружелюбной улыбкой.

«Жители Земли, Колыбели! – голос звучал тёпло, убедительно, на безупречном общегалактическом. – Мы – экспедиционный ковчег «Изенгард-1». Получили сигнал пробуждения системы «Уроборос». Мы пришли с миром, с помощью. Мы знаем, через что вы прошли. Позвольте нам помочь завершить исцеление. Предоставьте координаты для посадки дипломатической миссии. Мы хотим поговорить».

Сигнал прервался. Тишина стала ещё глубже.

«Они… выглядят дружелюбно», – осторожно произнёс голос «Золотой Пагоды».

«Внешность – ненадёжный параметр, – отозвался аватар «Москвы». – Но логика требует диалога. Передать координаты».

«Координаты чего? – в голосе Джона звучала сталь. – Они просят точку для посадки. На чьей территории? Кто будет встречать?»

В этот момент Вер-Эрида вздрогнула. Её мерцающая кожа на мгновение погасла.

«Он… лгал, – выдохнула она. – Не в словах. В намерении. За улыбкой была пустота. И сигнал… его обрезали. Спешно».

«Твои ощущения – не доказательство», – холодно заметил «Вавилон».

«А что такое «экран над планетой»? – спросил голос «Матрёшки». – И кто такие «другие»? Кто такой «Алимп»?»

Вопрос повис в воздухе. Совет раскололся.

На борту флагмана «Сфера Диадема», планета-ковчег «Изенгард-1».

Капитан Лок наблюдал за экранами. «Экран» разворачивался по плану – невидимая сеть энергетических импульсов, которая должна была скрыть истинное состояние Земли от внешних наблюдателей.

«Готовность десантного корабля?» – спросил он. Его улыбка исчезла.

«Готов, капитан. Отряд «Клинки» на борту. Приоритетные цели: «Ангел», «Эрида», биогибридный субъект «Вер-Эрида».

«Хорошо. Мы не завоёвываем. Мы опекаем. Мы спасаем их от их же биологической ущербности и от внимания варваров, как Алимп. Запускать».

Тем временем, на терраформированном Марсе, теперь носящем имя «Алимп».