Наследники Древних. Восточный ветер

– А последние слова?

– Латар, да что ты привязался? – не выдержал Джарг. – Это из вашего Ритуала, «единые по воле доброй своей». Доволен, чего тут особенного? Вообще не понимаю, в чем проблема! Просто будем более аккуратны – и всё!

Договорить он не смог, – Латар подбежал и обнял друга, затем стал радостно прыгать вокруг костра, – точно так же, как и малыши несколько минут назад.

– Он помешался? – удивилась Мина.

– Мы вас обязательно возьмем, – Каар улыбался изо всех сил. – Всех. Получилось!

– У нас вышло! Ура! – заголосил Латар во всё горло.

– Вы только что говорили на языке Первых, – пояснил недоумевающим друзьям Каар. – Наши знания стали доступны и вам.

Латар скорчил рожу и заумно промямлил:

– Ритуал Единства!

Затем он рассмеялся и упал на траву. Осознание словно сняло тяжелые шторы, придавливающие всех, – им хотелось смеяться, бегать, кричать. В конце концов, они улеглись, уставившись на звезды, – счастливые и свободные.

– Вы не были уверены, получится ли у вас? – шепотом спросила Лия у Каара.

– У нас получилось, – также шепотом ответил он.

Они лежали так, пока костер совсем не развалился – тогда ночная прохлада заставила всех подняться. Ребята подкинули дров. По домам идти не хотелось. Ночные звезды перемигивались между собой, Восточный ветер расчесывал гривы деревьев Древнего Сада. Всё умиротворяло, и каждый из сидящих у костра ощущал единство не только с другими, но и со всем миром, с каждой его самой малой частью. Вдруг Джарг отошел и прислушался.

– Что там? – прошептал Лорк.

– Лошади. Отряд. Очень спешат.

– Ночью? – Лия встревоженно взглянула на сумки.

– Они не могут об этом знать, – попытался успокоить ее Каар. Он не подозревал, что ее беспокоит совсем другое.

– А вдруг? – спросила Мина.

Латар вскочил и быстро раскидал костер. Стало темно.

– Это не даст им такой четкий ориентир на нас, – пояснил он свои действия. – Девочки правы, лучше убрать Предметы Силы. Шагни и спрячь всё в глубине Сада, – обратился он к Каару.

Каар взял сумки и сосредоточился на отдаленном дереве. Но Джарг схватил его за руку.

– Стой! – на нем не было лица. – Я знаю, куда они так спешат.

У Мины вырвался вздох, Лорк насупился, а Лия помрачнела. Все они вдруг вспомнили, по какой причине хотели встретиться с Латаром и Кааром, зачем искали их весь день, пока Джарг не позвал их на ночной костер. Латару показалось, что только они с Кааром не поняли, о чем идет речь.

Джарг сел на корточки и попытался снова развести костер:

– Они повернули к дому Элеро.

Произнесенные слова будто выпустили какую-то тайну – то, о чем никто не хотел говорить, заполнило воздух на поляне неопределенностью.

– А зачем ночью? Почему такая спешка? Что-то случилось?

Джарг посмотрел на Каара, будто тот издевался, а не задавал логичные вопросы.

– Их не было, Джарг, – Лорк говорил спокойно. – Они не знают.

– Да! – подхватил Латар. – Я не знаю, о чем вы, но очень хочется понимать суть разговора.

Лия села рядом с Миной:

– Хорошо… конечно… просто…

– Давай я, – перебил Джарг. Ему удалось снова оживить костер, от света стало чуть теплее, но и лица теперь видны были четче. «Лучше было в темноте», – подумала Лия.

– Дело в том, что днем в городе произошел несчастный случай, но Совет считает, что это было убийство.

– Убийство? – Латар не верил своим ушам, мысль о возможном розыгрыше промелькнула, но угасла – все были слишком серьезны. – Кому это могло понадобиться?

– Убит кто-то из Элеро? – Каар тоже не мог поверить. – Моргал? Лиара?

– Нет, – Джарг взял обугленную палку и начал рисовать что-то на земле. – Лиару наоборот обвиняют.

– Но мы не верим! – Лорк сел рядом с Верлофом и тихо добавил. – Это не может быть правдой, да, Джарг?

Тот поворошил многострадальный костер:

– Мой брат, Коэл, точно в это не поверил, и я тоже не верю.

Каар не очень хорошо знал Лиару, но и не мог себе представить ее убивающей кого-либо. Он вообще не мог представить себе того, кто в состоянии убить.

– Почему Совет обвиняет ее? – спросил он.

– Она Элеро, – точно извиняясь, ответила Мина. – Более того, единственный Гейр в столице – и во всей округе.

– А я, возможно, единственный Вуйта среди всех Орлов! Почему же не я? Или меня просто не нашли? – новость эта всё меньше нравилась Каару, создавалось ощущение, что самое главное еще не сказано.

– Жертва была испепелена, – Лия встала и смотрела в глаза молодому Орлу. На секунду он даже забыл, о чем они говорят. Ее пшенично-золотистые волосы колыхались на плечах, как языки пламени в костре.

– А кто убит? – прервал молчание Латар. Лия обернулась так резко, что вокруг ее головы взметнулся столп искр. Но, взглянув на вопрошавшего, не сказала ни слова. Джарг встал и уставился на Латара. А Мина с Лорком быстро подбежали и обняли его.

– Эй! – повышенный уровень внимания Латару не нравился. – Может, кто-то объяснит, наконец, в чем дело? Если вы забыли, мы с Кааром с позавчерашнего дня были в Архиве! Готовились к обряду! Поэтому нам очень хочется знать, что случилось.

Мина обняла его еще крепче:

– Мне очень жаль, – она прошептала почти неслышно. Лия тоже подошла и обняла его. Теперь он был скован объятиями Флиинов.

– Мне приятно… честно… но я не понимаю.

Джарг тоже положил руку ему на плечо. Латар чувствовал себя в какой-то ловушке и искал помощи у Каара, но тот также не понимал, что происходит. Джарг закусил губу и, словно проглотив какую-то гадость, выдал:

– Это был Враан.

Холодный пот пробил Латара, он не хотел слушать дальше, ему это было ненужно, он хотел выкрикнуть: «Нет, стойте!», но Джарг уже решился:

– Представитель Враанов в Совете, О́рнокс, твой отец.

Латар оглох. Он видел, как невыносимо медленно упали сумки из рук Каара. «Зачем он держал их всё это время?» – пронеслась мысль. Он видел, как округляются глаза его лучшего друга, видел двигающиеся губы Лии, кивающую Мину, чувствовал, как сильно сжимает ему плечо Джарг. Но всё это было как во сне, не с ним. Друзья, как куклы с заканчивающимся заводом, замирали в своих движениях. Даже деревья качались плавно, как водоросли под водой. Вся поляна на холме у вечного дерева замерла. Латар водил глазами из стороны в сторону, пытаясь понять, что происходит. Где он? Где его дом? Куда бежать? Видеть становилось тяжелее, всё вокруг расплывалось. Двигаться тоже было нелегко, со всех сторон на него что-то давило. Уже не в силах стоять, Латар побежал, побежал наугад, просто рванул вперед без оглядки, так сильно, как мог. Он несся, будто еще мог успеть. Ничего не видя, не слыша, он летел вперед, под барабан, стучавший в его голове: «Папа! Папа! Нет! Не может быть!» Весь мир исчез, остался только он, Латар, его бег и мысль, от которой он бежал изо всех своих сил. Куда угодно, только бы скрыться от этой невозможной, злой новости.

– Почему мы не сказали ему сразу? – выдохнул Джарг, но ответом ему было только молчание.

Моргал стоял у открытого окна в большом холле своего дома и смотрел, как по дороге прыгала гусеница из светлячков. Она спешила, извиваясь на поворотах и иногда почти полностью угасая. Отряд стражей спешил в его дом. В голове вертелись события последних дней: перемена ветра, две встречи Совета, убийство.

Представители Наследников Древних смогли решить почти невозможную задачу, поставленную Хранителем, – допуск Жреца в Архивы. Ни одна из традиций не была нарушена, с завтрашнего утра Жрец должен получать всё необходимое из Архивов – ему будут приносить это в специальную комнату. Таким образом он не войдет в сами Архивы, а Хранитель получит помощь. Этот выход был предложен Орноксом, представителем Враанов. И как нельзя вовремя, иначе могла бы начаться драка или что хуже. Ку́рия, представительница Маар, и Фи́ния из рода Орл поддержали Моргала и наотрез отказывались нарушать традиции и пускать Жреца в Архивы. А вот Орнокс, Ла́тия из Флиинов и Мириус от Верлофов вместе с Хранителем почти до хрипоты настаивали на своем. Моргал не помнил, когда в последний раз мнения настолько расходились. К сожалению, теперь всё это становилось неважным – Орнокс мертв, убит через несколько часов после принятия решения. И самое страшное, что в преступлении замешана его внучка, по крайней мере, всё говорит об этом. Моргал сжал кулаки, выдохнул, заставляя эмоции отхлынуть, и обратился к Лиаре, всё еще не отрываясь от тьмы за окном.

– Расскажи мне всё, что случилось, еще раз.

Из-за его спины в глубине залы раздался вздох.

– Дедушка, неужели… – начал утомленный женский голос.

– Всё с момента вашей встречи, – перебил ее Моргал. У них было мало времени.

– Я встретила его перед входом на площадь, поздоровалась, – было слышно, что девушка за последние несколько часов рассказывает эту историю далеко не первый раз. – Он ответил сухо, будто был чем-то недоволен. Мне следовало пройти мимо, но я поинтересовалась, не случилось ли чего на Совете? Орнокс ответил резко, упомянул тебя и то, что ты не понимаешь, как всё серьезно, не можешь увидеть всей картины, и, возможно, тебе уже пора уйти на покой, назначив нового представителя рода с более ясным взглядом, – Лиара встала справа от Моргала, около резного проема в стене, пустого, но, в отличие от окна, не пропускавшего холодные струи воздуха внутрь. – Я заметила, что речь его непочтительна, и сказала, что не стоит в моем присутствии так говорить о моем родственнике. Тогда он буквально выплюнул мне в лицо, мол, мы многое о себе возомнили – и нам не стоит забывать, что вырождаются все. Род Элеро ничем не лучше остальных.

Лиара замолчала, но Моргал знал – это не конец, он уже слышал ее рассказ несколько раз, но ему постоянно казалось, будто что-то ускользает от его слуха. «Я действительно не вижу всей картины целиком, – мелькнуло в его голове. – В итоге Орнокс оказался прав. Как грустно!»

– Лиара, пожалуйста, не останавливайся, у нас почти нет времени.

Она посмотрела на фигуру деда, вытянутую, словно могучий Лирт, но в то же время хрупкую.

– Ты ведь с первого раза запомнил все подробности, зачем повторять это снова?

Он по-прежнему смотрел во тьму, плескавшуюся за окном. Холодный ночной ветер слегка гладил его волосы и края одежды.

– Я должен понять, что случилось. Поэтому продолжай.

– Я не выдержала и ответила ему тем же, напомнив, что до Пара́йи, его отца, среди Враанов не было Бэклов немногим меньше лет восьмидесяти, может, семидесяти, и, видимо, среди ближайшего поколения их тоже не будет. Я сделала глупость – и мне очень неловко из-за сказанного, дедушка, если бы я…

– Не отвлекайся, – в темноте мелькнула золотая змейка. «Они идут», – мысль, которую он никак не хотел допускать, пришла в его голову легко и просто. Он не испытал ни страха, ни беспокойства. Золотая змейка мигнула и исчезла, но Моргал знал – решение вынесено. Слушать Лиару до конца уже было не нужно, но он не мог отказать себе в ее спокойном голосе. – Дальше.

– Дальше… – она отвернулась в проем. – Я сказала, что Род Элеро не испытывает таких трудностей. Он побагровел и чуть не набросился на меня с кулаками. Вмешались люди. И я попросила его держаться подальше от меня и от моих родственников и следить за своим языком, иначе пожалеет. Это всё.

Лиара вытерла набежавшие слезы, вспоминать об этой ссоре было неприятно. Моргал повернулся, взглянув на внучку, – статная, с длинными пепельными волосами и яркими синими глазами, она была истинной Элеро. Он надеялся передать ей место в Совете, научить всему, что знал сам. В отличие от него, ей не пришлось бы всю жизнь скрывать свой Дар Древних и завоевывать доверие только силой мысли. Она с легкостью повела бы за собой Род. Но теперь…

– Это не всё, – слова, словно лезвия, резали ему горло, но он продолжал говорить. – Меньше, чем через полчаса тебя нашли около еще дымящегося тела среди Аллеи Танцующих Фигур. Ты задела его за самое больное. Он мог догнать тебя, чтобы продолжить разговор.

Лиара смотрела в глаза деду, насупившись и сжав губы. «Древние, как она похожа на Э́лию! Ее мать так же хмурила брови, когда чего-то не могла понять».

– Что ты молчишь? – не выдержал он, и его голос дрогнул, в темноте снова появилась золотая змея-отряд, но теперь уже она не исчезала. От слишком резкого вопроса Лиара вздрогнула, и Моргал спросил еще раз.

– Что ты молчишь, Лиара?

Вопрос прозвучал мягко. Так любящий дед спрашивает немного нашкодившую внучку – разбившую вазу или что-то подобное, – при этом оба знают: за недолгим, крайне спутанным и неясным ответом последуют объятия, легкие упреки, просьба деда никогда больше так не делать, распахнутые глаза внучки и клятвы, что такого больше никогда не случится. Но как бы Моргал ни хотел, нынешняя ситуация так разрешиться не могла, и Лиара это прекрасно понимала. Она смотрела ему в глаза. С каждой секундой выносить этот взгляд было всё сложнее. Снова отвернувшись к окну, он почти прошептал:

– Лиара, пожалуйста, я умоляю тебя. Не молчи. Скажи, что там случилось? Как ты оказалась рядом с Орноксом? Мне нужно знать правду. Пойми, я должен знать, сделала это ты или нет. Я прошу тебя как дед. Пожалуйста.

Золотая змея отряда пересекла высохшее за Время Солнц русло реки и теперь двигалась по прямой к их дому. Лиара подошла и встала рядом с дедом, она знала, зачем глубокой ночью скачет отряд.

– Я не была хорошей внучкой. Но ты всегда знал, когда я тебе врала, даже если не говорил об этом. Даже мама не всегда понимала, говорю я правду или нет, но ты всегда знал. Я не помню, что там случилось! Я не знаю, понимаешь? Не знаю. Я очнулась, когда около нас стали останавливаться люди. Рядом с собой я увидела дымящееся тело и исковерканные элементы боевого костюма Враанов. Но я не знала ни кто это, ни как я там оказалась. Я даже не помню, как туда пришла. Я вообще ничего не помню из того, что было после нашего с Орноксом разговора у входа на площадь. Но в одном я уверена – я его не убивала.

Лиара схватила Моргала за рукав хитона и развернула деда к себе лицом. «Отряд у дальних ворот сада», – отметил он. Она же продолжала торопливо, держась за него двумя руками:

– Дедушка, это была не я! Я не могла этого сделать, я не чувствовала усталости, перенапряжения или еще каких-либо признаков использования сил. Я не совершала того, в чем меня обвиняют, не совершала. Я не знаю, как, но это была не я, пожалуйста, поверь мне. Это была не я.

Из ее синих глаз текли слезы, а губы дрожали. Моргал обнял ее, он действительно всегда знал, когда она говорила правду – и этот случай не стал исключением. И всё-таки, несмотря на всё это, его не оставляло чувство, что он упустил самое важное. Для него было очевидно, что убийца – не Лиара, но доказать это будет тяжело, скорее всего, невозможно.

– Не плачь, я постараюсь убедить Совет, слышишь, я сделаю всё! Ты единственная, кто у меня осталась. Я спасу тебя, чего бы мне это ни стоило! Мы – Элеро, нас непросто одолеть.

Лиара подняла заплаканные глаза, желая ему ответить, но двери в зал распахнулись – и вошли люди. Это были лучшие представители воинов своих родов, в древности ими могли быть только наделенные силой, теперь же – просто самые искусные. Они были Воинами Мира и Порядка или, как их называли в народе, – Стражами. Впереди выступали три Орла в перламутрово-белых доспехах. Три Враана в иссиня-черных одеждах были почти неразличимы в слабом освещении зала. Трое Флиинов в ярко-золотом, с золотистыми перьями на шлемах и рукоятках мечей, вместе с оранжевыми Верлофами привлекали на себя всё внимание. Последними вошли, словно облаченные в изумруд, Маары и Элеро в своих пепельных тонах. Со стороны это могло показаться каким-то показом древних боевых костюмов разных родов, но всех вошедших объединяла темно-красная лента на левом запястье – символ служения Законам Первых Предков и Древних. И эта лента давала им огромную силу – силу Единства.

Когда все выстроились в полукруг, в зал вошли еще трое: Служитель Памяти и Служитель Веры, – представители Хранителя и Жреца, – и Голос Совета и Народа. Моргал знал их всех, некоторых он сам рекомендовал в Стражи, других тренировал, с кем-то они просто встречались в городе. Он знал, зачем они пришли и что скажет ему Голос, но не разжимал заключенную в объятия Лиару. Она тоже вцепилась в него, закрыв глаза, как когда-то в детстве, испугавшись первой для себя бури. Так и сейчас – впереди их ждал шторм, вот только на этот раз Моргал не был уверен, хватит ли у него сил сберечь ее. В конечном счете, ей всё равно придется выбираться самой, даже если у него получится помочь, даже тогда…

– По решению Совета, – заговорил Голос, юноша, и Моргал пристально взглянул на него, не узнав и с трудом разглядывая в полумраке. От его взгляда парнишка поперхнулся и чуть было не перешел на писк. Прокашлявшись, он начал снова, уже стараясь не смотреть на Главу Рода Элеро. – По решению Совета Лиара из рода Элеро, единственная Гейр в столице, ближней и дальней округе, признается виновной в убийстве Орнокса, представителя Враанов в Совете. Она незамедлительно должна проследовать под конвоем до Черных Башен, где и будет находиться до оглашения полного приговора, после чего будет сослана в Каменную Пустыню, – закончив, он вытер проступивший на лбу пот.

«Они уже всё решили, как быстро! Но просто так я ее не отдам», – закрыв Лиару собой, он обратился к Голосу:

– Мне никто не сообщил о собрании Совета, из-за этого меня там не было, значит, Совет был не в полном составе – и решение его недействительно.

Парень растерялся, он явно был не готов к разговору с Моргалом – главой одного из Родов и одним из членов Совета, волю которого он только что озвучил. Пытаясь найти ответ, юноша волновался всё сильнее. У него уже начали трястись руки, когда на помощь пришел Служитель Веры.

– Ты родственник обвиняемого – и не можешь принимать решение в Совете!

– Да, – согласился Моргал, – но я могу слышать, как оно принимается, а вы лишили меня этого права, и я объявляю решение Совета недействительным!

– Ты не можешь, Моргал. Убит член Совета, а ты родственник убийцы – смирись и подчинись воле Совета, – Служитель Веры говорил надменно и развязно. «Он раньше был учеником Жреца, даже сам хотел стать Жрецом, но был направлен в Служители, кажется, его зовут Пи́рос, точно – Пирос!», теперь Моргал знал, с кем говорит, а тот продолжил:

– Мы, конечно, можем уехать, сообщить о твоем отказе отдать Лиару. Тогда Совет будет созван снова, но я уверен, что твоему присутствию рады не будут и результат будет такой же, – Пирос говорил вяло, словно пережевывая слова, ощущалось его недовольство необходимостью позднего визита на окраину города и явное нежелание повторять эту поездку снова. Но Моргала это не интересовало. В своем пепельно-сером хитоне с серебряными вставками по поясу, рукавам и плечам, с седыми волосами, он был подобен сейчас статуе Древних – такой же уверенный и нерушимый.

– Меня вполне устроит такое развитие событий. Сообщи Совету о моем решении. И я искренне надеюсь, что впредь они не допустят подобных оплошностей. – Он обращался к Голосу, игнорируя взгляды Пироса.

– Или же мы можем забрать ее силой, – зло ответил Служитель Веры, раздраженный поведением Элеро. – Такой выход – в нашей власти.

Моргал взглянул на него с такой ненавистью, что тот отступил на шаг:

– Попытайся сделать это – и утром я буду кормить бродячих собак твоими кишками.

Пирос натужено рассмеялся, подходя ближе к Стражам:

– Кто нам угрожает? Безоружный старик и девчонка! У меня восемнадцать воинов! Лучших из своих родов! Ты смешон, Моргал, не заставляй меня идти на крайности.

Видя, что Элеро сдаваться не собираются, Пирос закричал, слишком тонко для своей фигуры:

– Воины Мира и Порядка! Оружие наголо! – и восемнадцать стоявших до этого неподвижно, словно статуи, воинов на одном дыхании обнажили мечи, снова замерев, как будто и не двигались, а Пирос обратился к Моргалу:

– Последний раз предупреждаю, сдайся, старик, твой час пробил. Будь благоразумен, никому не нужна твоя кровь.

– Из-за страха и жажды власти ты забыл, куда пришел, ты забыл о традициях, – Моргал поднял руки ровно вверх, ладонями вперед, и заговорил громко и четко. – Именем Рода и во славу Рода, всяк Элеро, слышащий меня, встань на защиту Рода или отрекись от него вовеки! Я призываю вас, сыны и дочери Элеро, услышьте меня – и придите на зов мой!

Каждое его слово пульсацией света отражалось во всех родовых символах – в зале и на его облачении.

– Очень красиво, но, увы, бессмысленно… – Пирос не успел закончить фразы, как отовсюду, изо всех входов в зал, вошли Элеро – их было несколько десятков: молодые, старые, женщины и мужчины, и их поток не прекращался. Трое стражей, облаченные в пепельные тона, сложили оружие и встали на колени.

– Созывай Совет, Пирос, и в этот раз не забудь сообщить мне о времени встречи.

Служитель Веры побагровел и еле слышно процедил сквозь зубы:

– Ты еще за это заплатишь, – слова эти услышал только Служитель Памяти, но он не смог бы никому рассказать, даже если бы захотел. Пирос же выкрикнул, повернувшись к Стражам:

– Воины Мира и Порядка, сообщите представителям своих Родов, что вы видели здесь, – пусть ждут вести от Хранителя о времени сбора Совета.

Стражи убрали оружие и ушли так же быстро, как и появились, в зале остались только Элеро и задержавшийся в дверях Пирос:

– Не опоздай на Совет, Моргал, тебя там будут ждать.

– Не сомневаюсь, – в тон ему ответил глава Элеро. – Расскажи Жрецу, что произошло, дабы мне не пришлось повторять.

– Всенепременно, – с этими словами вышел и он, оставив за собой открытые двери в зал, где стояли Элеро. Лиара видела деда таким впервые, теперь она понимала, почему он до сих пор, несмотря на возраст, – не только представитель Элеро в Совете, но и Глава Рода. Сейчас ей стало страшно, она поняла – дед действительно готов пойти на всё ради нее. Нарушить волю Совета, повести Род Элеро против всех Наследников Древних, развязать войну, – всё что угодно, если это спасет ее.

Жреца разбудил Ра́нда, послушник.

– Вас ждет Пирос, у него срочные известия, – Ранда склонился в глубоком поклоне. Будить Жреца дозволялось лишь по очень важным делам, именно таким делом и показался ему взволнованный и бледный Пирос. Теперь было важно, сочтет ли Жрец приход одного из учеников случаем, достойным своего пробуждения.

– Благодарю тебя, Ранда, ты всё сделал правильно. Сообщи Пиросу – я к нему скоро выйду, а затем иди спать, твое дежурство на сегодня окончено.

Ранда поклонился еще раз и неслышно вышел. «Из него выйдет хороший Служитель Веры, честный и добрый», – подумал Жрец, легко поднявшись с постели, если можно было, конечно, так назвать распиленный надвое ствол вечного красного дерева. Жрец накрыл его тонкой узорчатой тканью: «Пирос, что-то знакомое…» Замерев на мгновение, он сосредоточился на имени, вытаскивая визуальный образ из глубин памяти. Не успел тот сформироваться, как Жрец уже узнал ночного гостя: «Пирос… Что ж, встреча будет не из приятных…»

Облачившись в бордово-красный хитон, испещренный древними знаками цветов шести родов, он вышел в зал приема – не около центральной двери или недалеко от каменного стула, на котором слушал приходящих, но в глубине одного из сквозных проемов, смотрящих на бескрайнее море. Пирос был спокоен – ни капли прежних волнений, которые заметил Ранда. Прохаживаясь около каменного стула, гость словно примерялся, – как бы смотрелся сам, восседая на нем? – и всё же опасался попробовать.

– Попробуй, сядь! – громко предложил Жрец, спускаясь из проема.

От неожиданности Пирос слегка подпрыгнул, не сразу заметив фигуру Жреца в слабо освещенном помещении, быстро соскользнувшую в полумрак из света ночи. Разглядев же его – весь переменился, подбежав на согнутых ногах, и остановился в поклоне:

– О Великий Жрец… – начал он официальное обращение, но не успел сказать ничего больше.

– Я сказал тебе – попробуй, сядь. – Жрец смотрел прямо на него, не отводя взгляда. Пирос весь взмок, еще секунду назад поддельные испуг и волнение уже по-настоящему овладели им. Слово Жреца было дороже капли воды в пустыне. А за последнюю минуту он уже дважды обратился к Пиросу. Пирос отлично понимал, куда его призывают сесть – на каменный стул, на Трон Жреца. Он мечтал об этом всю жизнь, но вот так, при Самом? Служитель Веры боялся – и жаждал! – исполнить предложенное.

«Словам Жреца внемлите с трепетом и выполняйте по мере возможностей ваших», – вспомнив одну из истин Первых Предков, он встал и быстро подошел к небольшому возвышению, на котором стоял непримечательный, местами осыпавшийся от старости и потрескавшийся каменный стул, неизвестно кем, зачем и когда вытесанный из цельного куска камня. «Кто сидит на нем, тот и Великий Жрец. Проводник Воли Древних и Первых Предков. Их глас над всеми. Так много власти всего лишь в каком-то старом стуле…» – решившись, Пирос сделал шаг – и тут же дикий вопль врезался в тишину ночи.