Самурай Мусаси

Я думаю, что настало и мое время проститься с тобой, госпожа Химико, я выхожу из тени сакуры, дождь перестал лить и выглянуло солнце, внезапный порыв ветра срывает с сакуры сотни розовых лепестков, которые наполняя пространство вокруг меня, костра и храма, парят в воздухе.

– Не смей!

Я оборачиваюсь.

– Госпожа Химико!

У нее белая повязка-дзукин с маленьким треугольничком на лбу.

– Миямото, не подходи к костру. Спрячься за деревом. Он здесь.

– Ниндзя с голубыми глазами?

– Если он тебя увидит, то ты его никогда не поймаешь.

– Ты можешь мне сказать где он? Я его не вижу.

– Замри…

Среди парящих розовых лепестков сакуры возникает человек с короткими светлыми волосами, в белом кимоно и с букетом хризантем в руках. Подходит и бросает их в тлеющий костер. Стоит, застыл, и будто наслаждается огнем.

Я медленно достаю катану из ножен-сая.

– Миямото, он ниндзя, а ты нет, что ты задумал? Скрытое убийство? Это разве твой стиль?

Я молчу, интересно, слышит ли он ее?

– Кто прячется в тени сакуры?! Ты, тот кто достает свою катану из ножен-сая?!

Действительно – все правда, что говорят про ниндзя, у них глаза есть на затылке, и он услышать может даже, как кузнечик перепрыгнул на травинку. Настало время мне тебя прикончить. Но все таки, его глаза я так и не увидел, возможно это и не он.

Он наклоняет голову в мою сторону и резко солнце пропадает в тучах, накрапывает дождь и лепестки давно на землю опустились, сверкают голубые глаза. Он – убийца.

– Кто ты?

Я говорю:

– Я призрак госпожи Химико.

Внезапно он исчез. Нет, не исчез, он просто очень ловкий, решил бежать. Ведь каждый знает, что в честной схватке ниндзя никогда не одолеет самурая. Я вижу его. Теперь ты не уйдешь.

Бегу за ним, как будто гончая бежит за зайцем, меж улочек, домов, между прохожими и продавцами. Как юрко он обходит всех, но я еще шустрей. Он прыгает на крыши, подобно ветру залетает во все дома, которые встречаются на пути и вылетает из распахнутых дверей, как будто он сквозняк, а не человек, теперь ты не уйдешь. Я точно видел, ты в этот дом запрыгнул и ты попал в тупик.

Солнце садится за горизонт, сквозь тучи проступает кровавый закат и удлиняет тени и дождь становится сильнее. Куда привел меня ты? Неужели в район Ёсивара? Где собрались якудза, ниндзя, блудницы и прочие отбросы, загрязняющие Эдо.

– Ты его нашел.

– Благодаря вам, госпожа Химико.

Я открываю раздвижные двери. Внутри просторная комната наполненная ниндзя. У дальней же стены стоит он, облаченный в черное и с маской на лице, и только лишь глаза – голубые.

– Зачем ты к нам пришел, Миямото Мусасси, ронин, облаченный в бесчестье и позор, нарушивший кодекс бусидо?

– Не тебе меня учить понятиям чести, ниндзя, скрывающийся во тьме, подобно крысе, и убивающий кинжалом в спину. Мне нужно знать, кто заплатил тебе за смерть госпожи Химико?

– Я расскажу, раз ты так просишь, ведь ты уже мертвец, а мертвецы говорить не могут, как известно. Мне заплатил Такэмикадзути.

– Я благодарен тебе, что ты все рассказал без пыток, теперь ты умрешь.

Я достаю из ножен-сая катану.

– Не может быть, это же Амэ-номуракумо-но цуруги!

– Да, или катана, собирающая облака рая.

– Неужели старик Мурамаса продал её тебе?

– Это – подарок.

– Как же я тебе завидую.

– Ведь моя старая катана сломалась об твой ниндзю-то меч. И где ты смог найти такой клинок, который по прочности катане не уступит?

– Видишь ли, моя мать японка, но мой отец родом из северных земель, и этот кинжал был с ним, когда сюда приехал он.

– Теперь узнаем, так ли прочен твой кинжал.

– Ниндзя!

– И ты меня будешь учить чести? Я думал мы сразимся один на один.

– У ниндзя нет чести. Убейте его!!!

Комната наполняется крутящимися сюрикенами-звездочками. Я отбиваю их с помощью плаща. Начинается танец теней, моя катана встречается с ниндзю-то мечами и они разбиваются на мелкие осколки, подобно стеклу. Брызгает кровь, моя катана входит в тела ниндзя, как горячий нож в сливочное масло. Кровь брызжет фонтанами, как гейзеры в горячих горных источниках. Заляпаны все стены, потолок и пол в крови. В воздухе парят отрубленные руки, ноги, пальцы, головы, а так же крики и стоны ниндзя.

– Пощади, сэнсэй!!!

Моя катана останавливается ровно в миллиметре от шеи очередного ниндзя.

Какие-то мгновения шел бой, но показалось, что время будто бы остановилось. Конечности и части тел, убитые, но все еще стоящие на ногах ниндзя, все упало на пол, когда остановился мой клинок.

Фонтаны крови взмыли новыми горячими гейзерами.

– Пощади, сенсей!!!

В его глазах застыл и ужас и уважение, он падает на колени и целует мои ноги.

В один момент все ниндзя бросили свои ниндзя-то на пол. Раздался звон клинков, дубин и сюрикенов.

Он поднимает голову:

– Сенсей, не убивай!!!

– Вы, трусы!!! – кричит тот ниндзя, чей отец пришел из северных земель.

– Настало время нам с тобой сразиться, или ты снова убежишь, как трус?

– Бежать уже мне некуда, я дома. Но ты, я вижу – ранен.

Действительно один из сюрикенов попал мне под ребро.

– Да то царапина лишь.

– Тогда сразимся и узнаем так ли хороша твоя Амэ-номуракумо-но.

И не успел он назвать по имени мою катану, как она уже выскользнула из ножен-сая, одновременно с этим сократил я расстояние меж нами и снова вставил я катану в ножны.

Моя атака заняла одно мгновение, если кто-то из этих ниндзя успел моргнуть, то упустил все.

Голубоглазый ниндзя стоит в защитной позе, прикрывшись уж поломанным ниндзя-то клинком.

Я поворачиваюсь к нему спиной и направляюсь к выходу. Бой окончен.

Его голова съезжает с шеи и в воздух взмывает фонтан крови. Он падает.

Я раздвигаю двери и выхожу на улицу, освещенную лишь фонарями-тётин.

– Сэнсэй, с вами все в порядке?!

Какой то юноша бежит за мной.

– Чего тебе?

– Возьмите меня в свои ученики, сэнсэй!

– Мне не нужны ученики, проваливай!

Внезапно чувствую я слабость, ноги подкашиваются и я теряю равновесие, схватившись за его плечо.

– Сэнсэй, вы ранены!

– Так значит – Такэмикадзути, рисовый монополист! Мальчик, не мешай мне, пусти! У меня есть еще одно дело!