Александр Воронецкий.

Никогда не бросай начатое



скачать книгу бесплатно

Часть первая

На вопрос знакомых о профессии, я по молодости гордо выставлял грудь вперед: «Геолог!»

Реагировали по разному. Одни восхищались – романтик! Не от мира сего! Другие с сомнением качали головами – тяжелая работа, не для них точно. Этих я понимал, в душе с ними соглашался. Удивляли другие, кто презрительно усмехался: нашел чем гордиться – по горам бегать, на жизнь ногами зарабатывать!

Чушь полная! Через десять метров мне нужно нагнуться, отколоть образец, сравнить с уже просмотренными – не дай бог пропустить породу новую; отметить наблюдаемые изменения, разглядеть какими процессами и имеют ли они отношение к руде; оценить значимость встреченных разломов и т.д. и т.п..

Так что бегать не получается, приходится ползать, причем хаотично, как молекула в броуновском движении. И по прямой от первой точки наблюдения до последней за день набирается 3-4 км., и 200-300 приседаний. Плюс в голове постоянное присутствие видений геофизических карт – магнитки, радиометрии, гравики, иногда сейсмики и электроразведки. Представляете, какой в ней компот, с учетом текуших наблюдений? Получается, что и кормят не ноги, а голова.

Если она со всем справляется, лет через десяток можно выйти на значимый объект, возможное месторождение. Не в одиночку конечно, а в составе поисковой группы. А сколько год за годом надежд и ожиданий этого объекта, сколько адреналина! Неудивительно, что появляются причуды, можно сказать мистического характера.

Слышали о древних рудознатцах? Это когда человек с вербовым прутиком в руках определяет места с рудой, водой, может и еще с чем то. Сейчас прутик отошел, пользуются определенным образом согнутой проволокой – «рамкой», с надеждой, что кто-то свыше в нужном месте заставит ее крутануться. Сколько раз и меня соблазняли! Сколько раз водили по проверенным местам, где у коллег по профессии эти «изделия» необъяснимо отклонялись из определяемого силой тяжести положения! Более того – однажды видел геофизическую карту с оцифрованными изолиниями «биоприема»! То-есть, одаренные запредельно научились и усилие измерять, с каким конструкция из проволоки на их руки действовала!

У меня же не получалось ничего. Меняли рамки железные на медные, алюминиевые, однажды даже на серебряную – бесполезно, в моих руках они подчинялись только законам физики и выходить из состояния покоя не пытались. То-есть, загадочная энергия, способная над столь же загадочным объектом под ногами вступить с ним во взаимодействие, и как следствие придать «прибору» импульс движения, в моем теле отсутствовала полностью.

Получалось, что никакой связи с неведомыми космическими силами у меня нет, а стало быть и никакой от них подпитки. Осознание ущербности в этом вопросе меня огорчило, из-за специфики профессии экспериментаторов – все геологи, следовательно, как никто другой верим в фарт, предвидения и предчувствия. И конечно убеждены, что даже при хороших знаниях и отлично работающей голове, без этих составляющих найти и захудалое месторождение невозможно, не говоря о действительно ценном объекте.

Однако должность старшего геолога, которую я получил точно не за красивые глаза, свидетельствовала, что с делами геологическими у меня как раз все в порядке: группой выявлено несколько рудных проявлений, парочка из которых после разведочных работ превратились в объекты добычи драгоценного металла.

То-есть, фарт, предчувствие и предвидение в группе имели место, а следовательно, один из нашей троицы (меня и двух моих главных помощников) без связи с космосом не обходился.

Подумав, я решил, что им мог быть только Владимир, мой негласный заместитель и главный заводила не только в группе, но и во всей геологической службе. Он то точно нуждался в подпитке энергией любой, в том числе и из космоса, и последнюю получал, после чего часть трансформировал в понятную энергию земную, заставляющую его постоянно встревать в дела свои и чужие, в разговоры нужные и ненужные, принимать участие во всех общественных мероприятиях как признанный организатор и непревзойденный тамада, и вообще быть во всем и всегда первым. У него и рамка отклонялась запредельно, а попытки заметить признаки шарлатанства успеха не имели.

Приняв как должное, что носитель фарта, предчувствия и предвидения в группе нашелся, я успокоился. Однако в силу своего мерзкого характера – обожал всякие-разные приколы – приятеля и коллегу пытался при каждом удобном случае спровоцировать, интересуясь его мнением о развитии отдельных событий, либо нахально спрашивая, предчувствует ли он появление в ближайшем будущем чего-то никем в партии не ожидаемого.

Владимир «дурацкие» вопросы – по другому их и не назовешь – правильно определял как с моей стороны очередные приколы в его сторону, нисколько на них не обижался и отвечал столь же прикольно, то-есть, норовил внести во все долю юмора. Вначале он принимал сосредоточенный вид, задирал вверх голову в сторону солнца и закрывал глаза – устанавливал связь с космосом, затем с минуту (и хватало же выдержки!) выдерживал паузу. После чего с серьезным видом вещал, что ему предчувствуется или предвидится. Часто он угадывал, как событие будет развиваться, и мне приходилось с ним соглашаться – когда эти его космические «подсказки» не противоречили и моему мнению по данному вопросу, исходящему из оценки имеющихся «земных» фактов. Ну для примера. Прошло пол сезона полевых работ, а у нас ничего интересного, что можно было бы, пусть и с натяжкой, представить как успех. Правда, и приличных ореолов золота не встретилось, и вроде как мы непричем, но начальство в такие тонкости не вникало исходя из принципа: при любых обстоятельствах каждый год партия обязана выявлять по рудопроявлению. У нас же пока им не пахло, но впереди появилась площадка, на которой в отобранных прошлым летом пробах содержание золота достигало десятка миллиграмм, а в одной –пол грамма. Правда, мы, то-есть геологи, к этой площадке только подбирались, но пол грамма золота говорили, что придется заняться по серьезному. Вот я у Владимира и поинтересовался, чем дело кончится. Он конечно принял необходимую для общения с космосом позу, и после минуты контакта, на полном серьезе озвучил отнюдь не обнадеживающую подсказку свыше:

«Можно не напрягаться, нет ничего серьезного, даже рудопроявления!»

И я не огорчился: ну не будет в этом году, ну втык получим. Только не так и давно нашей группой уже выявлен объект, который тянет на месторождение и сейчас разведуется подземными горными выработками. А такое событие по статистике случается раз в десять-пятнадцать лет. Следовательно, нам нужно хорошо и долго повкалывать, пока появится еще что-то действительно ценное.

Этот вопрос я задавал Владимиру несколько дней назад, а сейчас вырисовывался другой, тоже неопределенный. Дело в том, что партию собралось посетить из города руководство нашего объединения в лице начальника, главного инженера и неизвестного нам деятеля из какого-то химического института. То-есть, приезжали лица, к геологии отношение имеющие главным образом в плане субсидирования работ и их технического обеспечения, и это вызывало нервозность у всех, в том числе и у геологов: зачем высокая комиссия в благополучную партию, в которой один объект в настоящее время разведуется?

В подходящий момент, когда вернулись с поля и в нашей комнате в камералке никого не оказалось кроме меня, Владимира и Паши (это мой второй геолог), я и задал нашему экстрасенсу вопрос: что он думает о намеченном визите.

Владимир подошел к окну, где солнце попадало в поле зрения, и осуществил обычную манипуляцию контакта с космосом, которую я и Паша постарались не нарушить словами или движением – очень было интересно, что ему нашепчут. Нашептали не ожидаемое:

«Денег много поимеешь,» – «обрадовал» меня с ехидной улыбочкой, – «наверное, премию дадут, за наш объект, который сейчас разведуется!» – это от него была точно отсебятина, раз началась со слова «наверное».

«Значит, и нам перепадет малость!» – с оптимизмом озвучил Паша свою надежду. На что экстрасенс с серьезным видом персонально для него уточнил:

«Не мечтай, нам с тобой шиш с маслом, а не деньги! Шефу (это мне) счастье светит, и никому больше!» – осмотрел меня с ног до головы, – «Вот так всегда: как вкалывать – все вместе, а как денежки – так врозь!»

«Не болтай чепуху,» – посоветовал предсказателю, – «премию если и дадут, то всему геологическому цеху. Уж нас всех не обойдут точно!»

«Ты попросил – я свое видение выложил. Один деньги поимеешь!» – и хитренько глянул на Пашу, который опустил голову и прискорбно вздохнул, приняв откровения приятеля за чистую монету. Я конечно улыбнулся, считая бодягу насчет денег ответным приколом Владимира, но для душевного спокойствия впечатлительного Паши пообещал премией с ребятами поделиться во всех случаях. И мы разговор закончили, а через пару минут разбежались по домам.

О предсказании экстрасенса я и забыл, как только открыл калитку в огород возле дома – за ней улыбаясь чуть ли не по человечески, радостно крутил остатком купированного хвоста мой преданный друг и общий любимец семьи.

«Дождался наконец?» – обрадовал Чапу даже такими словами, и он по установленному ритуалу побежал впереди меня к крыльцу, зная что уже на нем обязательно пройдет более тесный обмен любезностями.

Через минуту мы сидели рядышком на одной ступеньке, я трепал лохматика за морду, почесывал за ушами, а он то лизал мне лицо, то прятал мордашку под руку, и радостно повизгивал. Потом вместе посетили душ, окунулись в семейном микробассейне. Дальше до ночи он не отходил от меня ни на шаг.

Прошло не таки много дней, и предсказание экстрасенса сбылось в деталях: я держал в руках сумку, полную купюр различного достоинства в пачках банковской упаковки. Правда, сумка мне не принадленжала, но все равно – как после этого не поверить в потусторонние силы?

Насчет денег я не поверил, но призадумался о другом: визит больших начальников заставлял и геологов предусмотреть все, что бы не дай бог их не огорчить, убедить в успешности проводимых полевых работ. А у меня в группе пока ничего нет, кроме пробы с пол граммами золота. И получалось, что прямо сейчас нужно начать с этой пробой разбираться – сляпать хоть какую геологическую схемку. А что дело не терпит отсрочки и с начальством лучше не шутить, интеллигентно напомнил и главный геолог партии Игорь Георгиевич:

«Не забыл, как с Московским гостем разговаривал, и что он мне приказал?» – это о не так и давнем инциденте, случившемся в городе, на защите перед министерской комиссией планируемых партией объемов геологических работ.

«Такое буду всю жизнь помнить!» – расплылся я в улыбке, потому что инцидент касался меня и показал не характер, а порядок мышления чинуши большого ранга. Не знаю с какого перепуга, но взбрело тому в голову выслушать не начальника партии и главного геолога, а меня, непосредственно руководившего работами на перспективном рудопроявлении. То-есть, попал я под руку, но толково объяснил как и какими объемами будем изучать выявленный объект. И все было хорошо, пока под занавес этот начальник меня не огорошил удивительным предложением:

«Дай слово, что доведешь до месторождения!» – и удостоил взгляда, не оставлявшего сомнения, что я должен тут же поклясться именем матери и месторождение родить, если его нет и я даже не могу этого сделать по причине определенной половой принадлежности.

«Ручаться за месторождение не могу, но до реального объекта, каким окажется, доведу точно!» – а как по другому я мог ответить, не имея для этого никаких данных?

«Все!» – большой начальник повернулся к Игорю Георгиевичу, – «Сегодня чтобы понизил этого парня до простого геолога!» – ткнул пальцем в мою сторону, – «Он не верит в месторождение, значит и не найдет его никогда!»

Я непроизвольно начал расплываться в улыбке – работы мне поубавится! Но увидел, как Павел Петрович, начальник партии, из-за спины чинуши делает знаки, что бы я заткнулся и не вздумал ляпнуть еще что-то непотребное, пока продолжается развиваться тема моей полной профнепригодности.

Конечно, дело пустым трепом и осталось, никто меня в должности не понизил и понижать не собирался. Но с недельку геологи посмеялись, а меня с тех пор при подобных говорильнях Игорь Георгиевич предпочитал держать подальше, потому что в отдельных случаях объективное мнение кое до кого лучше не доводить.

Так вот главный геолог напомнил, что дело не терпит отсрочки, а потому на следующее утро наша троица катила в никому не знакомое место, для совместного маршрута, что бы определить как и что там выделять, как это выделенное называть и как отображать на индивидуальных планшетах. Иначе говоря, в разведку, без которой нормальную работу начинать нельзя.

После долгого бездорожья наконец то добрались. Вылезли из машины, осмотрелись. Ничего приятного, с геологической точки зрения, на первый взгляд не замечалось – ни полосы кустарника или зеленой травы, что говорило бы о существовании очень нужного разлома, ни выходов разноокрашенных пород, обычных в местах со сложным геологическим строением, ни надежных естественных обнажений. Лощинка, до двести метров шириной, между двумя удивительно ровными и протяженными гребнями пород черного цвета, разглядеть за которыми что-либо уже не получалось. Гребни, свободные от растительности, блестели под солнцем, на заросшем же пожухлой травой пространстве между ними не на чем было остановить взгляд.

«Мрачное место,» – хмуро оценил энергоноситель, не удосужившись согнуться и поднять с земли кусочик породы для осмотра, – «даже саксаул не растет, в обед посидеть в тени негде!»

Паша проявил заинтересованность – поковырял молотком под ногами:

«Делювий, до коренных без БКМа и канав не доберешься,» – заметил с удовольствием, будучи большим любителям ковыряться в этих самых канавах и дудках. Причем обычно дольше, чем требовалось для дела.

«Быстрей начнем – быстрей кончим!» – Владимиру уже надоело обозревать окрестности, – «А делать здесь нечего, только время зря потеряем!» – успел и перспективы оценить!

Я молча глянул на пессимиста, с легкой усмешкой: мол, помню его космическую подсказку, что даже рудопроявления не будет, стало быть и напрягаться не стоит. Но не поддержал его словом, дабы впечатлительного Пашу, уже проявившему какую-никакую зантересованность, лишний раз не охлаждать, не отвлекать от дела заведомо отрицательным прогнозом.

«За мной давайте,» – предложил ребятам, и пошагал к ближайшему краю лощины, к блестящим под солнцем единственным в пределах видимости скальным выходам коренных пород.

Для начала взобрались на верх гребня – оглядеться пошире. Вдруг за ним коренных побольше? Тогда можно их разделить на отдельные тела и горизонты, проследить до нашей лощинки и хотя бы примерно наметить, где они могут оказаться в ее пределах – так мы всегда поступаем в подобных случаях, жизнь себе облегчая.

Надежда не оправдалась – за гребнем наблюдалась та же ровнятина, что и в лощинке, с еле заметным уклоном в нашу сторону. И по ней от опасных гостей со всех ног летело стадо сайги голов в десять. Уже хорошо – успел подумать, пока Паша прицеливался из молотка, – золота если и нет, то живность водится.

«Пух!» – выстрелил коллега из рабочего инструмента геолога, и повернулся ко мне, как к носителю пагубной страсти к охоте, – «Видишь, шашлык убегает?»

«Упал один,» – подыграл приятелю, на что другой, законченный, как сейчас говорят – гринписовец –нелюбезно заметил:

« Вы в сайге только шашлык и видете! Бедные животные!» – продемонстрировал свою двойственную натуру, потому что шашлык в любых компаниях вниманием не обделял, и даже участвовал в приготовлении.

А я улыбнулся, получив удовольствие от незапланированной встречи с местными бегунами, и запомнил направление, в котором они предпочли от нас смыться – на случай, если надумаю вернуться сюда с ружьем. Теперь можно приступить к делу:

«Посмотрели – и хватит, пора камни колотить!»

При внимательном изучении они оказались породами основного состава, слагающими протяженное линейное тело мощностью до десятка метров. То-есть прослеживалось то, что мы называем дайкой. Двигаясь вдоль нее и работая молотками, определили вмещающие породы – с обеих сторон разнозернистые зеленые песчаники, без следов изменения.

Коллеги немного размялись, молотками стучали оба, но наблюдаемое оптимизма ни у Паши, ни у меня не вызывало – золота здесь не было точно, как Владимир и предсказал, а сейчас это предсказание постоянно подтверждал хмыканьем и ехидными улыбочками.

Найдя на планшете место отбора пробы с содержанием золота пол грамма – где то в середине лощинки – повел ребят туда. Теперь под ногами были наносы с почвенно-растительным слоем, и редкой щебенкой тех же основных пород, зеленых песчаников без радующих глаз пятен ожелезнения, осветления, ноздреватых текстур и других признаков возможного рудного процесса. Ситуацию, не противоречивающую его предсказанию, Владимир не пропустил, и тут же прокомментировал:

«Мура все, золотом и не пахнет!» – обернулся к Паше,с надеждой на поддержку, – «А ты что думаешь?»

Мог и не спрашивать! Паша у нас не такой скорый на выводы, ему сказано «давай» – он и будет «давать» до победного конца, то –есть до тех пор, пока вверенная ему площадь не будет исхожена, простукана молотком, запредельно вскрыта канавами и дудками БКМ. И только после этого может и скажет, что золота наверное нет, но что одну скважину заверочную пробурить не помешает,на вский случай. Вот такой он, наш работяга, и с моей стороны, как руководителя, главная задача – его вовремя остановить, не допустив превращение изучаемой территории в непригодное для любой жизнедеятельности пространство, по которому «Мамай прошел», а выводы насчет золото –есть оно или нет – сделать самому. Понятно, что на вопрос коллеги Паша пожал плечами и не ответил из-за отсутствия собственного мнения. Владимир вздохнул с нескрываемой досадой – другого и не ожидал, – и как я понял, намеревался переключить избыток энергии на меня:

«Ну с Пашей понятно – он думает так быстро, как черепаха ползает,» – начал вступление к приготовленному мне вопросу, на что наш трудяга неожиданно бодро отреагировал: «Зато у тебя они порхают, как воробьи на куче дерьма!»

Я оторвался от планшета, на котором выискивал место нашего стояния, удивившись невиданной словоохотливости признанного молчуна, и заметил мимолетом, что Владимир от него отвернулся, озадаченный услышенным. Конечно не сомневался, что не более, чем через пол минуты, вопрос Владимира будет мне все равно адресован, а поэтому малый резерв времени постарался использовать с толком: через пятнадцать секунд мы стояли на месте отбора пробы, содержание золота в которой оказалось пол грамма на тонну породы.

Геологическая ситуация под ногами немного изменилась: почвенно-растительный слой, скрывающий коренные, стал помощней, возможно до метра, а наблюдаемая в нем щебенка более разнообразна – обломки как уже знакомых нам пород, так и других, трудно диагностируемых и принесенных невесть откуда. Непонятно какая щебенка – местная или принесенная – содержала золото в отобранной пробе, но – это было приятно – некоторые обломки местных песчаников, имели бурый цвет, включали прожилки серого кварца и пустоты выщелачивания. То-есть, несли признаки гидротермального процесса, частью которого могла оказаться и рудообразующим.

Не знаю как Паша – тот прокрутить в голове очевидные нюансы местной геологии так быстро мог и не успеть, – а Владимир все понял в момент. Однако предпочел разговор не начинать и топтался рядом, ковыряя молотком под ногами. Пришлось коллег окликнуть и махнуть рукой, приглашая сойтись, обсудить увиденное и сделать выводы. Ну как всегда делается. Собрались, и я ждал, когда же Владимир, самый из нас нетерпеливый, разговор начнет, однако он не проявлял обычного рвения и не торопился донести до нас мысли по увиденному. Пришлось обратиться к Паше:

«Выкладывай, что думаешь – тебе как самому молодому, с космосом связи не имеющему, первое слово.»

Владимир хмыкнул, услышав намек на космос, а Паша встрепенулся, как это делал, когда ему приказывали, и без особой уверенности доложил:

«Тут это, наносов много, ничего не видно. Канаву надо пройти.» – и замолчал, так ничего конкретного не предложив.

«Тебя не о канаве спрашивают, а о руде – может она здесь быть, или не может!» – теперь и Владимир надавил на коллегу, наверное надеясь, что тот ничего нового под ногами не заметил.

Паша потоптался, глядя в землю и изображая на лице непонятные гримасы, но поняв, что ответа от него мы ждем, выдал совсем удивительное:

«А чего говорить, он же,» – кивнул на Владимира, – «предсказал, что здесь ничего не будет!»

У меня глаза на лоб полезли – неужели поверил в приколы с потусторонними силами? Не знал, что и ответить, слава богу, Владимир не смог допустить в свой адрес «оскорбительную неточность» :

«Не ври,» – удивил и меня, и Пашу, – «я сказал, что рудопроявления не будет, а простое проявление золота, с непромышленным содержанием, может быть где угодно!»

Теперь я понял, что экстрасенс наш, хорошо оглядевшись, не пропустил признаки гидротермального процесса в щебенке под ногами, и утверждать, что ничего здесь быть не должно, уже не решается. То-есть, может что и будет, но так, ерунда никому ненужная. Но мы, как геологи,не можем пропустить «ерунду», а потому мне оставалось подтвердить очевидное:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8