Моя фамилия Володин

Приходя на свиданье с огнём.

И, стараясь недуги свои превозмочь,

Беспокоится только о нём.

Он горит, нескончаемым блеском храним,

В нашей памяти, в вечной любви.

И в глазах у старушки, следящей за ним,

Теплотой её горе обвив.

Май 1981 г.

РОДИНА

Моя Вологодчина – Родина нежная,

Ты в зелени летом, зимою в снегу,

И в мыслях моих, как во сне, безмятежная.

Тебя охраняю, тебя берегу.

Моя Вологодчина, в песнях воспетая,

Тебе присягаю любовью к труду.

И в сердце храню ту дорогу заветную,

Которой ушёл и которой приду.

Лесами бескрайними, сёлами людными,

Полями пшеницы, овса, ячменя

Приходишь ко мне ты ночами столь трудными

И гонишь усталость и грусть от меня.

Всё чаще в росистой купаюсь я травушке,

Иль с удочкой тихо сижу у пруда.

Как в детстве, встречает меня моя бабушка,

И кажется мне, будто я не солдат.

Моя Вологодчина – Родина славная,

Осталось немного – пройдёт только год.

Вернусь я, твой сын, и обнимемся пламенно,

Ведь Армия наша тебя бережёт.

Июнь 1981 г.

ВЗГЛЯД НА ЖИЗНЬ

Взгляд на жизнь мой как прост, так понятен.

Не боюсь ошибиться, притом,

Что порой тот, кто чист и опрятен,

В жизни выглядит грязным скотом.

Этих строчек неброских яснее

Нет, хоть мчитесь в любые концы,

Тех лжецами зовут, кто честнее,

А честны в этой жизни – лжецы…

Пусть любовь теплом внутренним греет

Тех, чьи чувства святые верны.

Только счастливы те, кто наглее,

И несчастливы те, что скромны.

Думал, в Армии будет виднее

Эта жизнь – вся, без сорной травы,

Но правы здесь не те, что умнее.

Те, что старше по званию, – правы.

Искушен я от острых дебатов,

Но понятным становится мне:

На войне умирают – солдаты,

Генералы – растут на войне.

Помню, выписал строчки когда-то,

Что запомнил навек, навсегда:

«Города оставляют солдаты,

Генералы берут города».

Эта жизнь, как на плёнку отснята,

На той плёнке штрихи не видны.

В жизни правые те, что богаты,

И неправые те, что бедны.

Июнь 1981 г.

* * *

Хмурый день за стеклом холодным,

Пёс Дружок с перевязанной лапой.

Я сегодня с утра голодный,

Вновь поссорились мама с папой.

Предо мною машинки, мячик,

Но игрушкам глаза не рады.

Мама в кухне сидит и плачет,

Папа хлопнул дверьми с досады.

Лишь приехал от бабы с дедом,

Начались эти распри, споры.

Вот возьму и назад уеду,

Чтоб причиной не быть их ссоры.

Мной забыты рассказы, сказки.

Я ночами не сплю от страха.

Нет от мамы и папы ласки,

Только слышишь от них: «Неряха».

Только слышишь от них: «Разбойник!

Легче было б иметь нам дочку.

Можешь ты посидеть спокойно?

Доведёшь скоро нас до точки»

За окном дождь и лужи всюду,

Пёс Дружок с перевязанной лапой.

Заберите меня отсюда,

Мои милые дед и баба.

Сентябрь 1981 г.

МОЯ ЛЮБОВЬ ПО ИМЕНИ АЛЕНКА

Есть у любви фамилия и имя,

Есть у любви подруги и друзья.

Пусть трудно их порой назвать своими,

Но и чужими их назвать нельзя.

Есть в этом сердце, пламенном и тонком,

Рождённая в сиянии белых зим,

Моя любовь по имени Алёнка.

Да я пока что ею не любим.

В плену ветров и хрусте снежном, звонком,

В далёком заполярном городке

Моя любовь по имени Алёнка,

Живёт, не зная о моей тоске.

Грущу, не находя её в потёмках

Своей души, далёкой от неё,

Моей любви по имени Алёнка,

И с грустью сердце рушится моё.

Люблю и жду, но смотрит нахалёнком,

Глаза в глаза, ни слова не тая,

Моя любовь по имени Алёнка,

Любовь неразделённая моя.

Октябрь 1981 г.

ПОСВЯЩАЮ КРЕСТНОЙ

Я помню всё, твой голос был мне мил.

Ты всех учила доброму уроку.

И я сейчас тебе, кого любил,

Отдам дань благодарности глубокой.

Ты женщина. В проблемах непростых

Никто тебя, уверен, не осудит,

Общаясь, не бросала слов пустых,

В глаза рубила правду – будь что будет.

Ты помнишь молодость, ты помнишь, как в войну

Детей учила, забывая отдых.

Я напишу. Пусть будет тем в вину,

Кто все забыл. Жизнь их ударит под дых.

У памяти людской короткий срок.

Тем более, сменяясь, поколенья

Не извлекают тот простой урок,

Что жизнь даёт им часто в наставленье.

Ты собственной семьи не создала,

Всецело отдала себя работе.

С утра до ночи нет конца делам.

И вязнешь в них, как зверь в глухом болоте.

Не наградила жизнь за труд и честь.

Одна лишь радость – мы тебе на счастье.

Лишь позови, такое право есть,

Мы, как сыны, слетимся в одночасье!

Я знаю, ждёшь ты от меня давно,

Тепла и ласки, верности сыновней.

Всего, что в жизни не было дано,

Хотя жила не для себя. Я помню.

ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ

Снова осень. Дождливые песни без слов.

В небе крики прощальные птиц.

В поле в скуке бродящее стадо коров,

Да горящие краски зарниц.

Серый лес, потерявший одежду свою…

Запах осени всюду един.

Он во всем: и в лесном необъятном раю,

И в веснушках грустящих рябин.

Ночь морозная, тёмная, полная звёзд,

И в низовьях – белесый туман.

Плач осин и стыдливость раздетых берёз,

Смытый бабьего лета дурман.

Утро свежим морозцем пройдёт по тиши,

Солнце блеском холодным ожжёт,

Хрупким льдом стянет лужи, и вдруг запушит

Первый розово-нежный снежок.

Ноябрь 1981 г.

НАША НОЧЬ

Эта ночь так тиха, и так ласкова ты,

Будто будешь навеки со мной.

Но лишь солнце взойдёт, и угаснут мечты,

Мне придётся вернуться домой.

Да, домой, хоть давно уж не дом мне тот дом,

И родная семья – не семья.

Не любима жена и сварлива притом.

А во всём виноват только я.

Ты пришла и ушла, дверь забыла закрыть,

И остыл наш семейный очаг.

Унесло всё тепло, невозможно так жить,

Нет от этой болезни врача.

Как нежно твоё тело, пружиниста грудь.

Губы сладки, на губы легли.

Так обняться бы нам, чтоб навеки уснуть

В чудодейственной страсти любви.

Твои сладкие стоны ласкают мой слух,

Руки с трепетом ищут творца.

Я к желаньям твоим и не слеп, и не глух,

Но нельзя же так жить без конца.

Наша ночь так тиха, и так счастлива ты

Снова шепчешь в любви: «Милый мой…»,

Но лишь солнце взойдёт, и угаснут мечты.

Мне придётся вернуться домой.

Январь 1982 г.

ЦАРЕВНА

Есть что-то в тебе от царевны из сказки,

Что в детстве от крестной я слышал не раз.

Души чистота не скрыта под маской,

И я поражён озорным блеском глаз.

Мне кажется, можешь ты в небо подняться,

Ковёр-самолёт унесёт тебя вновь.

Постой, не спеши. Тебе хочет признаться

Тот принц, у которого в сердце любовь.

Пугает Кащей или старая дура,

Что всё ещё кружит в лесу на метле,

Не бойся, скажи, спущу я с них шкуры,

И вмиг в лесу тёмном жизнь станет светлей.

А если захочешь, поймаю Жар-птицу,

И блеском златым околдую, любя.

За тридевять царств за живою водицей,

Коль вдруг занедужишь, помчусь для тебя.

Ты будто из сказки, красива и страстна,

Боюсь потерять тебя в этом миру.

И жду одного, что ты скажешь: «Согласна..» –

И я тебя сразу же в жёны беру.

Всё это мечты, разноцветные краски.

Но всё же душою и сердцем молю,

Что б мудрый волшебник, из детства, из сказки,

Прислал мне в подарок царевну мою.

Февраль 1982 г.

КОНКУРС СТИХОВ

В тиши аудитории огромной,

Где каждый слушатель внимателен и строг,

Звучат стихи. Душевный, чистый, скромный,

Приятный отзвук вынеженных строк.

Волнуется смущённый исполнитель,

Как речка горная меж братьев-берегов,

И тишина, судьбы немой властитель,

Шлифует выступление его.

И слушатель становится невольным

Свидетелем давно свершённых дел.

Он навсегда останется довольным,

Коль этот стих его судьбу задел.

Мы слышим голос славного поэта,

Который не забыт, не одинок.

Запомнится надолго вечер этот,

Понятен смысл не старящихся строк.

Март 1982 г.

* * *

Сорок лет на российской земле нет войны.

Широка и бескрайня дорога.

Тем не менее, гибнут России сыны

Далеко от родного порога.

На афганской земле в солнцепёк, не в мороз, –

Впору всем донага раздеваться –

Защищая чужие ресницы от слёз,

Гибнут парни, которым по двадцать.

Гибнут в двадцать, от жизни не взяв ничего,

Не изведав любви и печали.

А судьба давит их, как живым рычагом,

Не измерив конца от начала.

Метит в сердце, совсем не считая года,

Опаляя виски сединою,

Повторяя те страшные годы,

Когда грохотала война под страною.

Вновь седеют мальчишки в свои двадцать лет.

За геройство – почёт и награды.

Но к чему же они, коль в живых уже нет

Тех, кого награждать было надо.

Снова русские матери слёзы прольют,

Проклиная всех тех, кто в ответе

Был за русских ребят. Но уже не придут,

Не воскреснут из пепла их дети.

Тяжко видеть живым инвалидов войны,

Стариков, что не могут подняться.

Но ещё тяжелей, как в кошмаре видны

Инвалиды, которым лишь двадцать.

Кто-то счастьем живёт, кто-то может в слезах

Встретить горе с грядущим рассветом.

На застывший вопрос страшный ужас в глазах

Будет самым понятным ответом.

Но не нужно реветь, причитать и стенать,

Нужно мстить беспощадно убийцам.

Чему быть – значит, быть, того не миновать.

Сыновьями же стоит гордиться.

Март 1982 г.

О ТЕХ, КОГО НЕТ

Я пишу не о нас,

Наша жизнь – не секрет.

Рано нам еще ею гордиться.

Я веду свой рассказ,

Вспомнив тех, кого нет,

Вспомнив тех, чьё геройство мне снится.

Не угаснут огни

Славной юности. Нет!

И другим поколеньям приснятся.

Уходили они

Восемнадцати лет.

Им навеки теперь восемнадцать.

Пусть об этом читал,

Много видел картин,

Верю больше отцовским рассказам,

Как смертельный металл

Миллиардом градин

Метил молодость старостью разом.

Юность – где-то в дыму,

В затяжной пелене.

Предпочла под снарядами рваться.

Тогда было ему

Двадцать, так же, как мне.

Он навечно запомнил те двадцать.

Уходили они

Восемнадцати лет,

Удивляя своею отвагой.

Зажигали огни

Самых первых побед

Под Советским, немеркнущим, стягом.

Уходили вперёд,

Чтоб назад не прийти.

И ни шагу назад без приказа.

Будет помнить народ.

Их дороги-пути

Живы в песнях, стихах и рассказах.

Апрель 1982 г.

ДОМОЙ

За крутым московским поворотом,

Скрылся нашей службы долгой срок.

И шумит, волнуясь, авторота:

Впереди – прощальный марш-бросок.

За рулём стажёры – будто Боги,

С завистью все смотрят в лица нам.

И счастливой пожелал дороги,

Загрустив не к месту, капитан.

Снова, по традиции, прощальный

Круг по плацу в мертвенной тиши.

И внезапно – грустных и печальных

Вой сигналов плачущих машин.

Вылилась колонна за ворота,

Скрипнули они в последний раз…

Что ж, прощай, счастливо, авторота!

Не тужите, скоро ваш Приказ!

По Москве, с вокзала до вокзала

Растеряв друзей, с кем вместе жил,

Сев на поезд, вспомнишь всё сначала,

Всех ребят, с которыми служил.

Апрель 1982 г.

ФУТБОЛ

Азартная игра – футбол!

И миллионы смотрят разом,

За быстро скачущим мячом,

Переживают, что «промазав»,

Любимец их разгорячён,

И ждут как будто манны, гол!

Жестокая игра – футбол!

Под свист и стон арены дикой,

Свалился форвард на газон,

Пронизав нервы страшным криком.

Его закончился сезон,

Не закричит в порыве: «Гол!»

Тяжёлая игра – футбол!

В работе 22 мотора,

Пытаясь выжать что-нибудь,

Сопернику не дать простора,

Сошлись упрямо грудь на грудь.

Тяжёлая игра – футбол.

Любимая игра – футбол!

Мир не считал твоих фанатов.

На разных языках – футбол

Понятен от Того до Штатов,

От Африки до Русских дол.

Любимая игра – футбол.

Май 1990 г.

* * *

Много городов у нас в России,

Можно называть их без конца.

Но, пожалуй, не найдёшь красивей

И прекраснее Череповца.

У Шексны свои заложил корни

Город-работяга и творец.

Кто бывал в нём, тот навек запомнит.

Череповец, родной Череповец.

Город металлургов и студентов,

Химик и строитель, наконец.

Трудится под плеск аплодисментов,

Череповец, родной Череповец.

Как пчела, с утра всегда в работе,

Город, наших дедов первенец.

Всё изменчиво со временем в природе,

Но я верю в мой Череповец.

Июль 1982 г.

ТЫ ПОМНИШЬ, ЛЯЛЬКА?

Ты помнишь, Лялька, тот весенний вечер,

Когда из кинозальной духоты

Толпа шагнула. Помнишь нашу встречу?

Забавный переход от «Вы» на «Ты»?

Как шли мы по Бульварной на Дворцовый

И слушала ты несусветный бред,

Что нес я, в целом, парень образцовый.

Ох, сколько с той поры минуло лет!

Ты помнишь, целовались мы украдкой?

А ежедневный наш «полив цветов»?

Как называл тебя я сказкой сладкой,

К твоим ногам упасти был готов.

Прошло три года – свадьбу отгуляли,

Спаял сердца нам золотой припой.

Мы всех, кто знал нас, часто удивляли

Согласием, верой, честью, красотой.

А может быть, не прав я, лишь казалось

Мне, что на мир мы смотрим сообща.

Любил и слеп был, а она – металась,

Твоя душа, отдушину ища.

Наверное, я видел твои муки,

Но жёсткая петля насущных дел

Сбивала с мыслей, связывала руки,

И сил запас от этого редел.

Вот так и жил. Совсем не замечая

За розовыми шорами очков,

Что «сладкая» моя со мной скучает,

А я про белых, всё мелю бычков.

Спешу помочь таким далёким людям,

Не замечая тех, кто дорог мне.

Как поздно мы себя порою судим,

Пытаясь горе утопить в вине.

Прости, жена, и не суди так строго.

Не все же мрачны дни у нас в судьбе.

Уверен, долгая нас ждет дорога.

Я только твой и верен лишь тебе.

Декабрь 1996 г.

МОЙ ЧАС ПРОБИЛ

Мой час пробил. Мне стало тридцать семь.

И холодок подул из преисподней.

Жизнь потекла бесцельная совсем,

И чувствую, не нужен я сегодня.

Мой мир не тот, где вынужден я жить.

Вся эта грязь, враньё и святотатство…

Где очень сложно Честью дорожить

И где в чести кровавое богатство.

Весь этот Пир взбесившейся чумы,

Где Вера с Совестью открыты для размена,

Где от дворца полшага до тюрьмы,

И где всегда сплошные перемены.

Мной пройден путь. Велик он или мал –

Не мне судить, мы все живём под Богом.

Поверьте мне, я от всего устал,

Прошу прощенья, не судите строго.

Крым, август 1997 г.

* * *

Посвящаю водителям-дальнобойщикам

автотранспортного цеха ОАО «Северсталь»

Заправлены горючим вместительные баки,

И экипажем сверен по атласу маршрут.

И вот уже мелькают окраины, бараки,

Скрывается в тумане тот город, где их ждут.

Ночная мгла, вой ветра, да дальняя дорога

Заказаны сегодня двум «братьям-шоферам».

А трасса то петляет, то стелется отлого,

По лесу пролегая, по сопкам и горам.

Знакомый плач резины на резких поворотах…

В ночном эфире с грустью про плот поёт Лоза.

А в центре, «на торпеде», семьи далёкой фото –

Всегда с шофёром рядом любимые глаза.

Мотор здоровьем пышет; напарник дремлет рядом…

Приопусти, водитель, стекло, чтоб не заснуть.

Ночное небо метит дорогу звёздным градом,

И за собою манит шофёра Млечный Путь.

На полуночной трассе лишь изредка встревожит

И фарами успеет приветливо моргнуть

Коллега-дальнобойщик. Домой спешит, быть может…

А до ночной стоянки осталось «раз курнуть».

Гирляндами цветными прорвав туман белёсый,

Вдоль трассы бесконечной, как старый добрый друг,

Ворота открывает им «город на колёсах».

Встречает «дальнобоев» шофёрский братский круг.

С истомою вздохнула уставшая машина.

Шофёр шагнул на воздух под аромат ночи.

Взглянув: «А всё ль в порядке?» и, попинав по шинам,

Он разбудил коллегу: «Давай готовь харчи».

Всегда и всюду вместе – ведущий и ведомый.

Уверенно и твёрдо отсчёт пути ведут.

Водитель-дальнобойщик, имеешь ты два дома:

Один твой дом – кабина, другой – в котором ждут.

Всё поровну поделят: и ужин, и дорогу,

И песню удалую, на хриплых голосах.

А сдав свой груз, помчатся к любимому порогу,

На всех парах и газах, с «попутным» в парусах.

И вновь всё те ж пейзажи, что волновали разум,

В обратном направлении вдоль трассы попадут.

Легко бежит машина и вдруг возникнет разом

В растаявшем тумане тот город, где их ждут.

Июнь 1999 г.

ПЯТНАДЦАТИЛЕТИЕ

Пятнадцать лет живём с тобой бок о бок,

Пятнадцать лет идём одной тропой,

А вспомни в первый день, как был я робок,

Когда случайно встретился с тобой.

Когда спросил о встрече нашей новой

Той тёплой ночью к дому проводил.

Когда впервые произнёс три слова

И высказал, как я тебя любил.

Ты вспомни свадьбы шумное застолье,

Тосты и поздравленья без конца,

Там было счастью нашему раздолье,

Ведь нас соединили два кольца.

Летело время, появились дети,

Удвоилась семья на радость нам.

Придёшь домой, усталость скрылась где-то,

Услышав их весёлый шум и гам.

Пятнадцать лет – мы в дружбе и согласии,

Пятнадцать лет, ты только погляди.

Здорова будь, родная, не печалься,

Еще так много ждет нас впереди.

С любовью поздравляю, дорогая!

Пятнадцать лет. Ну, чем не юбилей?

Поверь, мне не нужна судьба другая.

Тебя прекрасней нет и нет милей.

Август 1999 г.

В НОЧЬ ПОД РОЖДЕСТВО

Загадай, любимая, желанье,

Ведь сегодня ночь не так проста.

Вечер исчезает лёгкой ланью

В колыбель рождённого Христа.

Погадай на блюдечке с каёмкой

О судьбе, о том, что вскоре ждёт.

И пускай январская позёмка

За собой невзгоды унесёт.

На деревне шумное гулянье,

Ни одна не затворёна дверь.

Загадай, любимая, желанье –

Всё должно исполниться, поверь,

В таинстве Великой зимней Ночи,

При свечах и в жуткой тишине.

Помечтай, о чём душа захочет –