«C самого начала»

– Все равно ты ничего не понимаешь в футболе.

– Я предпочитаю крикет, указывая на зажигалку запиханную в пачку Мальборо.

Анна положила голову ему на плечо.

– Ты ничего не понимаешь в футболе… но все равно мне хорошо с тобой.

– Ты хоть отдаешь себе отчет? Если бы в твоем квартале узнали, что ты болеешь за обновленный «Lit Energy»? – прошептал мужчина ей на ухо.

– А как ты думаешь, почему я принимаю такие меры предосторожности, когда иду сюда!

Мужчина посмотрел на Анну, та не отводила глаз от поля. Он полистал буклет, лежащий у него на коленях.

– Это же конец сезона, верно?

Анна не ответила, слишком поглощенная матчем.

– Тогда, быть может, у меня есть надежда, что на будущие выходные ты все-таки приедешь ко мне? – продолжил он.

– Посмотрим, – ответила она, следя за нападающим «Дорогомилова», который на опасной скорости приближался к воротам.

Она приложила палец к губам своего спутника и добавила:

– Я не могу делать две вещи одновременно, и если кому-нибудь не придет наконец в голову остановить этого прыткого угря, то мой вечер пропал, и твой тоже!

Алексей Иванов погладил руку Анны, покрытую коричневыми пятнами, которые на ней оставила жизнь. Анна пожала плечами.

– В молодости у меня были красивые руки. Анна вскочила с искаженным лицом, затаив дыхание. В последний момент мяч отклонился и был послан в другую сторону поля. Она выдохнула и села.

– Знаешь, я скучала по тебе всю неделю, – смягчившись, призналась она.

– Тогда приезжай на следующие выходные!

– Это ты вышел на пенсию, а не я!

Свисток арбитра обозначил конец первого тайма. Они встали с мест, чтобы выпить в буфете что-нибудь освежающее. Поднимаясь по ступенькам трибун, Алексей поинтересовался, как дела в автомастерской-магазине.

– Это только первая его неделя, привыкает твой Арефьев, если именно это тебя интересовало, – ответила Анна.

– Именно это я и хотел узнать, – повторил за ней Алексей.

* * *

Приехав в дом, дети играли у себя в дальней комнате на втором этаже, параллельно разбирая вещи, в ожидании достойного полдника.

Саша, облаченный в клетчатый фартук с гусем, опершись на кухонную стойку, внимательно читал новый рецепт блинов. В дверь позвонили.

Сергей ждал на веранде, прямой, как кол. Саша внимательно его оглядел, заинтригованный странным нарядом.

– Могу я полюбопытствовать, почему на тебе лыжные очки? – спросил он.

Сергей отодвинул его с прохода.

Еще более озадаченный, Саша не сводил с него глаз.

Сергей уронил к ногам сложенный брезентовый чехол.

– Где твоя бензопила?

– Что ты собираешься делать с бензопилой в доме, да и при детях?

– Ты задаешь столько вопросов, что просто сил нет!

Сергей пересек весь дом и вышел во двор с другой стороны дома, настежь распахнув двери у панорамного обрамления.

Саша шел следом. Сергей открыл дверь маленького гаража, стоящего у окраины их участка, где красовался «Лексус», вытащил бензопилу и ценой титанических усилий водрузил ее на два валявшихся неподалеку чурбана. Он удостоверился, что цепь не касается земли и что вся конструкция достаточно устойчива. Установив сцепление на холостой ход, он дернул за стартер.

Двухтактный мотор заработал с оглушительным шумом.

– Я звоню врачу, – заорал Саша.

Сергей двинулся в обратном направлении, прошел снова через весь дом, развернул чехол и исчез с ним у себя в соседней части дома.

Саша быстро закрыл гараж и вернулся в дом. Он остался стоять в одиночестве посреди холла гостиной, свесив руки и задаваясь вопросом, какая муха укусила его друга. От страшного удара затряслась газобетонная перегородка.

Второй мощный удар, и в ней образовалась дырка внушительных размеров, в которую выглядывала радостная физиономия Сергея.

– Welcome home! – провозгласил сияющий Сергей, расширяя еще больше отверстие в разделительной стене.

– Ты совершенно спятил, – завопил Саша. – Соседи из других таунхаусов на нас пожалуются!

– Учитывая, какой грохот стоит при реконструкции Рублевского шоссе, меня б это удивило! Помоги лучше, чем орать. Вдвоем мы закончим еще до ночи!

– А дальше что? – продолжал вопить Саша, глядя на гору строительной трухи, которая росла на полу его гостиной, окутывая ее своей пылью.

– А дальше мы сложим эту стенку в мусорные пакеты и уберем их к твоему гаражу и за несколько недель потихоньку от них избавимся на твоем джипике.

Обрушился еще кусок стены, пока Сергей продолжал свое дело, Саша уже прикидывал, какие отделочные работы необходимо будет срочно провести, чтобы его гостиная в один прекрасный день вновь обрела относительно нормальный вид.

На другом конце дома Анастасия и Дмитрий включили в своей комнате телевизор, уверенные, что по новостям сейчас сообщат о землетрясении, потрясшем квартал города Нерюнгри, о котором Александр восторженно рассказывал, бывая там пару раз за свою жизнь и проведя не мало времени.

Спустилась ночь, разочарованные тем, что Земля и не собиралась дрожать, но гордые доверенным секретом и довольные тем, что им было позволено так поздно не спать, дети помогали нагружать строительным мусором мешки, которые Саша уносил затем в глубину двора и складывал у гаража.

Наутро по тревоге был вызван Рустам. По голосу Александра он оценил всю серьезность ситуации. Долг призывал, и он согласился присоединиться к ним, несмотря на воскресенье, и прибыл на газели, принадлежащем фирме.

К концу выходных, несмотря на оставшуюся щель в потолке, и неровности новых проемов в гостиной и на третьем этаже, Сергей и Саша официально отметили начало совместного проживания. Вся компания была приглашена отпраздновать это событие, а когда Рустам узнал, что Анна по такому поводу согласилась покинуть свой ресторанчик, он тоже решил остаться со всеми.

Первый спор между друзьями разгорелся по поводу обстановки дома. Соседство их мебели в одном помещении производило странное впечатление. По утверждению Сергея, их первый этаж мог соперничать с суровостью монашеской кельи. Напротив, доказывал Саша, очень даже уютное местечко. Все помогали перетаскивать мебель. Круглый столик на ножке, принадлежащий Сергею, обрел свое новое место между двумя клубными креслами, принадлежащими Саше. Пятью голосами против одного (Сергей единственный проголосовал «за», Саша же элегантно воздержался) ковер – персидский, по заверениям Сергея, и сомнительного происхождения, по замечанию Александра, – был свернут, перевязан и убран в гараж у дома.

Во имя обеспечения мира в доме, руководство дальнейшими действиями принял на себя Рустам, и только Анна обладала правом вето на его предписания. Не то чтобы она так решила, просто стоило ей высказать свое мнение, как щеки того начинали подозрительно розоветь, а его словарный запас сводился к «Вы безусловно правы, Анна».

К концу вечера первый этаж приобрел новый облик. Оставалось разобраться с третьим. Сергей находил свою комнату куда менее привлекательной, чем комната своего лучшего друга. Саша не понимал, чем именно, но пообещал заняться этим в самое ближайшее время. Рустам обещал, доделать в срочном порядке второй этаж части Сергея, чтобы его дочка могла отдыхать в его части дома, и завершить ремонт на новых территориях дома.

* * *

Воскресную эйфорию сменила первая неделя совместной жизни. Началась она, разумеется, с завтрака по-английски, приготовленного Сашей. До того, как все семейство подошло к столу, он тихонько подсунул записку под чашку Сергея, вытер руки о фартук и прокричал всем заинтересованным лицам, что яйца сейчас остынут.

– А чего ты так орешь?

Саша подскочил: он не заметил, как спрятался Сергей.

– Никогда не видел, чтобы кто-то так сосредоточился на изготовлении яичницы с сосиндосами.

– В следующий раз поджаришь их себе сам! – ответил Саша, протягивая ему тарелку.