Посейдон и русалка

Вновь взяв меня под руки, они поволокли меня назад к хижине. Развязав руки, они встали возле входа, держа под прицелами своих автоматических винтовок мое жалкое исхудавшее бренное тело. Я, подняв бамбуковый настил, запустил туда руку и вытащил целлофановый пакет с деньгами.

– Файв таузенд долларс! Файв таузенд долларс! – – гордо сказал я и поцеловал пакет, делая вид, что люблю американские денежные знаки и в их лице весь американский народ. Мне позволили засунуть эти деньги в карман и, надев на руки браслеты, опять потащили к надувной лодке. На всю операцию по захвату «русского «Бенладена» у них ушло не более десяти минут. Опустив меня вниз головой сквозь люк вовнутрь подводной лодки, меня приняли крепкие руки американских матросов и уже там поставили на ноги.

– О френдс! Ай эм рашен сейлор! Москау… только сказал я и тут же услышал.

– Фодка, матрошка, Горбачофф! Пэрестройка! – хором ответили морпехи, и вся команда американской субмарины залилась смехом.

Я хлопал глазами, а янки дергали меня за бороду и говорили:

– Бенладен!

– Ноу Бенладен! Ай эм рашен! Москау…

– Фодка, матрошка, Горбачофф! Пэрестройка! – уже повторили вся вахта и вновь раскаты смеха прокатились по лодке.

В ту минуту мне было обидно, ведь мы сейчас не были врагами как в холодную войну и поэтому должны были быть друзьями. Слезы обиды или облегчения покатились по моим заросшим щекам.

Появление капитана субмарины, на какое– то мгновение охладили пыл матросов, и они замолчали вытянувшись в струнку. Один из морпехов, отдав честь, стал докладывать, как подобает настоящему морскому офицеру. Он показал автомат и Алису, на животе которой красовалась заплатка из лейкопластыря.

– Это твоя подружка, – спросил капитан на хорошем русском, и лукаво улыбнулся, будто я был лицом нетрадиционной сексуальной ориентации.

– О, сэр, эта женщина спасла меня, когда я прыгал с корабля в море. Я несколько дней дрейфовал в океане на её пышной груди, пока волна не прибила меня к этому острову.

– И ты решил, как истинный джентльмен, на ней жениться? – спросил капитан, тут же переведя вопрос на английский. Команда вновь дружно засмеялась.

– Знаете, я был одинок, как Робинзон Крузо и мне нужно было с кем– то поговорить, – сказал я, опустив голову, как нашкодивший школьник перед директором школы.

– А ты любил её как женщину? – спросил капитан. – Как она в постели – хороша собой или признай честно– она просто доска!?

– Я хотел ее попробовать сэр, но уголек из костра прожег ей живот и она лопнула.

Офицер перевел, что сказал я, и опять хохот команды прокатился по судну.

– Я вынужден сэр приказать твою «девочку» оставить на этом острове. По морскому кодексу мы не имеем права держать на боевом судне женщину. Даже резиновую.

Капитан махнул рукой и в мгновение ока морпехи выбросили Алису через люк. Она плюхнулась в море, и волна, подхватив её, понесла назад в сторону острова. В этот миг меня что– то кольнуло в сердце. Образ Алисы в тот миг остановился в моем мозге как стоп кадр.

– Ай – яй! Да я же с ней целый год как с женой прожил. Да я даже груди её ни касался, – сказал я и заплакал, словно потерял боевого товарища, с которым прошел и огонь, и воду и медные трубы. Мне было до глубины души обидно. То, что я так ценил, то ради чего рисковал своей жизнью, было похоронено какими– то жалкими американцами, которые толком то и воевать не умеют.

– Сержант, русского в душ! Помыть побрить подстричь и одеть по форме, – сказал капитан, отдавая приказ сержанту. –Не хватало нам еще вшей на судне развести.

– Есть сэр! – вытянувшись, ответил сержант.

Мне, завязав глаза, повели по субмарине. Сержант аккуратно пригибал мне голову, чтобы я не бился ей о переборки. Сколько я прошел, было непонятно, меня вели, опускали на этаж ниже и снова куда– то вели. Наконец– то мне разрешили снять повязку. Я стоял в душевой кабине, которая сияла чистотой первозданной полированной нержавейки.

– Это душ сэр, – сказал мне по– русски какой– то матрос, – мойтесь. Капитан приказал судовому парикмахеру после помывки вас побрить и подстричь.

Боже, какое это было счастье окунуться в пресную воду, намылиться душистым мылом и до скрипа вымыть свое тело, которое целый год не видело не то, что куска мыла, а и горячей воды. Правда пару раз за год я ходил к вулкану, где из– под земли вырывались гейзеры, но там вода была жесткая и после такой ванны борода превращалась в моток медной проволоки вытащенный из сгоревшего электромотора. А здесь– здесь у американцев был настоящий рай. Порядок и ослепительная чистота вызывали чувство восхищения, и я, радуясь чудесному спасению, даже запел.

После такого душевного помыва, я моментально оказался в парикмахерской, где приятно пахло мужской туалетной водой, от которой я совсем отвык. Виртуоз парикмахер, состриг ножницами бороду, и намылив лицо, гладко выбрил его опасной бритвой не зацепив ни миллиметра моей драгоценной кожи. Я, словно завороженный его работой сидел перед зеркалом и созерцал превращение первобытного питекантропа в цивилизованного человека. Когда мое лицо освободилось от растительности, я даже вскрикнул от радости, увидев себя в человеческом образе. Сделав дело, матрос аккуратно очистил шею и плечи от волос мягкой кисточкой, и освежил меня мужской туалетной водой.

– О, я же говорил я рашен! Я рашен! Ай эм рашен! – закричал я от радости, видя лицо белого человека. – И никакой я не Бенладен! Ай ноу Бенладен!!!

– Ес сэр– рашен! Гуд рашен бой! Фодка, матрошка, Горбачофф, пэрестройка, – ответил мне матрос парикмахер и улыбнулся в зеркало, показав мне белоснежную голливудскую улыбку.

– «Ох и ввалить бы по этим бивням» – подумал я, поправляя еще влажный от лосьона взъерошенный чубчик.

– Вас сэр, капитан приглашает в каюткомпанию. Он хочет угостить вас горячей пищей и американским виски. Вот ваша униформа, – сказал матрос переводчик, и протянул мне белоснежные брюки и рубашку. – Хотелось бы знать размер вашей обуви сэр!?

– Сорок второй, – ответил я, принимая подарки от американского правительства, будто это был Новый год, а он добрым Санта Клаусом. Одной рукой я держал пачку долларов, как самую драгоценную находку, а другой старался ухватить униформу. Деньги хотели выскользнуть из одной руки, а форма из другой. В таком состоянии я и раскорячился посреди субмарины потенциального врага, как учили нас на флоте во время службы и не знал с какого органа начать движение.

– Позвольте сэр, я вам помогу. Я подержу ваши деньги.

Я подал ему доллары, а сам стал переодеваться в американскую морскую военно– морскую форму, которая как мне показалось, была даже мне к лицу. Одним глазом я наблюдал за матросом, опасаясь, что тот, улучшив момент, вытащит несколько купюр и будет таков. Пойди потом сыщи его, среди нескольких сотен янки. Но матрос остался равнодушен к денежным знакам своего государства, и это вызвало во мне уважение не только к матросу, но и ко всему американскому флоту.

Капитан субмарины встретил меня дежурной улыбкой. Вообще– то они все улыбались мне стараясь доказать свое превосходство. Но я был непреклонен.

– Располагайтесь сэр, и как говорят в России – будьте как дома.

– Но не забывайте, что вы в гостях– продолжил я русскую поговорку и уселся за стол.

Каждая клеточка моего организма дрожала от удовольствия и осознания не только спасения, но и от предвкушения цивилизованной пищи, от которой я за целый год отвык.

– Хотелось бы сэр, знать ваше имя и фамилию, а также название вашего судна? – спросил меня капитан.– От честности ваших ответов зависит, как скоро вы увидите свою родину, дом и любимую женщину.

Мне подали поднос с чечевичным супом и добрую порцию гуляша с вареным картофелем.

Капитан налил в рюмку виски.

– И так сэр…

– Шурик, зовите меня просто Шурик Дадонов, – сказал я, жадно набивая рот американскими продуктами.

– Хочу выпить за ваше чудесное спасение сэр Шурик Дадонофф, – сказал капитан и приподнял рюмку.

Я, последовав его примеру, тоже поднял бокал, и, закрыв глаза, втянул в себя аромат шотландского виски. Перед глазами предстали каменистые холмы Шотландии, мужики в клетчатых юбках, с волынками и бесконечные поля вереска над, которыми вились рои пчел собирающие вересковый мед. Аромат мне напомнил запах русского самогона и не лучшего качества, да и вкус его был не очень, но янки почему– то балдели от этого напитка, словно помойные коты от валерьянки.

– Хорошо пошла, – сказал я, поглаживая потеплевший живот.– Водка без пива– деньги на ветер, – сказал я намекая, что хочу пива.

– Пиво после виски? – удивленно спросил капитан.

– Ну, можно и пиво, а потом виски сэр. В желудке один хрен все перемешается как надо.

– Вы оригинал сэр!

– У нас в России все такие как я –оригиналы..

Беседа с капитаном за обеденным столом прошла в дружественной обстановке. Как только я рассказал о себе, босс американской субмарины приказал связаться с нашим крейсером «Пытливый», которого и должна была сменить подводная лодка «Флорида» заступившая на боевое дежурство в Индийском океане.

– Мы, господин Шурик, свяжемся с русскими и передадим вас при первой возможности на российское судно, – сказал капитан, смакуя виски. –Я, думаю, они не будут возражать о вашем возвращении на родину. Вы же не диссидент, мечтающий о смене существующего режима.

– Я сэр, далек от политики. Если в моем желудке плавает сосиска, а из крана течет горячая вода, я доволен любым режимом. Я на острове я обходился даже без этого и ничего – я, вполне доволен своей судьбой.

– Я так понимаю, вы сэр, были на острове и губернатором, и его народом в одном лице.

– Господи помилуй! Вы американцы желаете все политизировать. Попади вы на остров, я представляю, как вы будете голосовать, избирая себе президента. А на хрена он вам – если вы один на тысячи миль? На кой хрен вам, президент и сенат, если остров необитаем?

– О, дорогой Шурик! Там где ступила нога американского солдата, ту землю уже можно назвать Америка.

– Ну, тогда сэр, милости просим в Россию! Велком ту Раша! Вы сэр, увидите, как простой русский мужик обломает ваши американские ноги, чтобы они не ступали туда, куда их не просят, – сказал я и подморгнув капитану, вылил в глотку вонючий шотландский самогон.

– Да вы сударь, патриот! – сказал мне капитан.

Я, хотел было ответить, что люблю родину и мечтаю о её благосостоянии, но в этот миг в кают– компанию вошел матрос. Он отдал честь капитану и стал докладывать. Из его разговора с боссом я понял, что крейсер «Пытливый» вышел на связь и готов принять на борт спасенного гражданина России. Неизвестно откуда в кают– компании появились журналисты. Они совали мне под нос микрофоны и объективы видеокамер, желая получить свидетельства моего отказа от отечества.

– Нью– Йорк таймс, сэр, а вас не посещала мысль просить политическое убежище в Соединенных штатах, – спросила меня белокурая журналистка с носом Жанны Агузаровой. – Наши читатели будут рады узнать истинную правду о тоталитарном режиме Путина.

Я привстал из– за стола и выдержав паузу, сказал:

– Я господа люблю страну и не имею желания просить у вашего правительства ни политического, ни какого другого убежища. Я патриот! Мне в России хорошо так же, как вам в Америке!

– «Канал секс фрай»! Сэр, скажите, какой фирмы продукцию вы использовали в качестве плавательного средства!? Вы удовлетворяли себя в ваших физических желаний!? Как вы считаете, что лучше мастурбировать вручную, или использовать для этих целей силиконовый образ современной женщины? Наши телезрители будут рады услышать от вас настоящую правду.

Дурацкие вопросы сыпались на меня со всех сторон. Не успев ответить на один, я тут же получал еще три вопроса, которые своим содержанием вводили меня в полный ступор. Казалось что эти журналюги подобно стаям грифов, готовы растерзать меня на кусочки и проглотить не оставив и костей.

Чем меньше оставалось времени до встречи с представителями крейсера «Пытливый», тем заковыристей становились вопросы.

– Господа! Мне надоели ваши интересы. Я люблю родину и предпочитаю силиконовых женщин японского производства. Продукция американских производителей в нашей стране не пользуется спросом из– за низкого качества силикона и ароматизирующих присадок, которые вызывают аллергию мужских детородных органов, – сказал я желая поставить точку в брифинге. – А еще мне нравится наша политическая система! Я сторонник партии ЛДПР и я обожаю Жириновского! Я разделяю его взгляды.

В это время послышалось шипение, и я понял, что янки получили приказ на всплытие. Сжатый воздух стал заполнять балласты, выталкивая из них воду, и лодка стала подниматься на поверхность. Свернув аппаратуру, пресса покинула кают– компанию, оставив меня наедине с остатками виски. Я смотрел на халявный выпивон и закусон и решал вопрос, который задавал принц Гамлет. «Пить или не пить» – вот в чем вопрос?

А я лично в этом вопроса не видел и налив себе в кружку из нержавейки и, посолив дольку лимона, осушил ее одним залпом до дна, закусив диким лимоном. Уже через пять минут я ощутил прилив проммилей в крови. Они так приятно опьяняли мозг, что мне стало на все наплевать. Ощутив себя пленником на вражеском судне, я запел:

– Наверх о, товарищи все по местам, последний парад наступает! Врагу не сдается наш гордый «Варяг» – пощады ни кто не желает…

В этот момент в кают– компанию вошел матрос и сказал:

– Эй, фодка, Горбачофф, перестройка – гоу хоум! Дафай иди домой!

Я, повинуясь его требованию, вышел из каюты, захватив бутылку с остатками виски и, пошатываясь, двинулся следом за ним, продолжая напевать.

– Наверх, о, товарищи, все по местам! Последний парад наступает! Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», Пощады никто не желает!

Уже через несколько минут я оказался на капитанском мостике. Крепкие руки морских пехотинцев подняли меня в рубку, и, пихая в зад, заставили ползти туда, откуда поступал свежий морской воздух. Даже здесь в этой трубе, ведущей на поверхность я продолжал горланить:

– Прощайте, товарищи! С Богом, ура! Кипящее море над нами! Не думали мы еще с вами вчера, что нынче уснем под волнами! – импровизировал я, представляя как уже сегодня, услышу русскую речь и съем настоящего украинского борща, и макароны по– флотски.

Солнечный свет и голубизна небосклона больно резанули по глазам. Закрыв их ладонями, я несколько секунд стоял, словно стукнутый в репу пыльным мешком. Когда глаза привыкли, я увидел наш родной красавец крейсер, который стоял на лазурной глади всего в двух– трех кабельтовых от американской подводной лодки. От крейсера отделился баркас, и, тарахтя мотором, поплыл в нашу сторону. Несколько бойцов из морской пехоты сопровождали русский катер с флагом на корме. Пришвартовавшись к резиновому корпусу субмарины, наш матрос кинул конец, который принял американец и зафиксировал его. На подлодку поднялся русский морской офицер и, приложив руку к козырьку своей фуражки, доложил американскому капитану о цели своего прибытия.

– Сэр, этого парня мы сняли с необитаемого острова, – сказал капитан. – По его разговору я понял, что он попал туда, спасаясь от сомалийских пиратов.

– Так точно сэр! Мы делали запрос в пароходство. Еще в прошлый год судно «Принц Альберт» действительно было захвачено пиратами. Судовой моторист Александр Дадонов тогда пропал без вести и в порт назначения с командой не вернулся.

– Забирайте вашего гражданина, а то он утопит нашу подводную лодку, – сказал капитан. Он подал знак и меня в туже секунду подхватили руки русских парней.

– Я, родину нашу мать не продаю! Я, Шурик Дадонофф, гражданин великой России, – орал я, уже с русского бота и показывал америкосам средний палец.

Несколько журналистов выползших из чрева субмарины фиксировали на фото и видеокамеры передачу в руки наших матросов. Мне в тот миг было хорошо – я был настоящей звездой. Я знал, что эти исторические кадры обойдут всю планету. От выпитого виски голова была немного хмельна, и мне было наплевать, что миллионы человек увидят во всех средствах массовой информации мою пьяную физиономию.

– Не скажут ни камень, ни крест, где легли, во славу мы русского флага.

Лишь волны морские прославят одни, геройскую гибель «Варяга»! – пел я, уже в полный голос, показывая наглым америкосам несгибаемость русского духа. Наши морпехи смеялись надо мной, видя какую радость и счастье испытываю я встретившись со своими соотечественниками. В эту минуту я был велик! За моей спиной красовался наш крейсер, который всеми видами орудий поддерживал меня. Это придавало мне еще больше силы.

Отдав честь, наш морской офицер перешел на лодку, и я почувствовал, как она направилась к «Пытливому». Американцы, держа руки под козырьком, стояли так несколько минут, пока наш бот не пришвартовался к крейсеру. Вступив на палубу, меня пробила слеза, и я почувствовал, как ком подкатил к моему горлу. Встав на колени, я поцеловал нагретую солнцем палубу и пробурчал, радуясь своему спасению.

– Боже, я стою на палубе русского крейсера, – сказал я, вздымая руки к небу. – Я спасен! Я вернусь к Вальке и куплю ей эту чертову шубу, – орал я!

В эту секунду над палубой крейсера пронеслось дружное ура, и десятки бескозырок взлетели в воздух, приветствуя, таким образом, возвращение на родину её блудного сына.

– Рад видеть вас господин Дадонов, на борту нашего крейсера, – сказал капитан первого ранга, протягивая мне руку. Я пожал её, переминаясь с ноги на ногу и не выдержав нахлынувших на меня эмоций бросился обнимать всех кто в тот миг стоял на палубе.

Братцы я дома!? Спасибо вам товарищи! Целый год я ждал этой минуты и вот она свершилась! Я на Родине!

– Как приняли вас наши американские коллеги? – спросил капитан, приглашая жестом на капитанский мостик.

В этот миг сзади я услышал свисток боцмана, и матросы в мгновение ока покинули палубу, разбежавшись по штатным местам, потеряв ко мне всякий интерес. Обернувшись, я увидел, как подводная лодка стала медленно погружаться в морскую пучину, пока полностью не исчезла. В этот миг слеза прокатилась по щеке. Каждый день этого года пролетел перед глазами, и я вспомнил свою Алису. Где она сейчас была, я не знал. Возможно, ветер прибил её к нашему пляжу, а пальмовые крабы клешнями раздирают её силиконовое тело, чтобы этими лоскутами утеплить свои норы.

– Как принимали вас янки? – спросил капитан еще раз. – Не досаждали предложениями о политическом убежище?

– Эти янки проели всю плешь, считая, что я за бутылку вискаря продам Родину. Шиш! Наша Родина стоит намного дороже чем бутылка виски…

– Они как всегда в своем репертуаре. Они считают, что наш русский народ угнетен режимом Путина, хотя сами не понимают, что угнетены сами своими правителями и дурацкими законами.

В этом месте я не буду описывать тот теплый прием, который мне предоставило командование крейсера. Это было нечто. Все поднимали стаканы за мое новое рождение и где– то даже завидовали, что я простой русский матрос Шурик Дадонов стал мировой знаменитостью, пробыв на необитаемом острове больше года. То, что они пьют с миллионером, они не знали. Я не стал афишировать о своем чудесном обогащении, потому что это была тайна за семью печатями.

Глава девятая

Дипломная работа

Алиса, держа подмышкой папку с делом по «Принцу Альберту» шла по ковровой дорожке в сторону приемной заместителя начальника управления внутренних дел. Остановившись перед зеркалом, девушка поправила локон «страсти», торчащий из–под форменной пилотки и перекрестившись, вошла в приемную. Это был ее первый доклад после окончания высшей школы МВД.

– Здравствуйте – поздоровалась она с секретаршей. – Мне назначено. Я к генералу Лосицкому.

– Здравствуйте Алиса Кирилловна, – ответила секретарша и, взяв трубку телефона, позвонила шефу.

– Товарищ генерал. К вам с докладом по делу «Принца Альберта», заместитель начальника аналитического отдела криминальной полиции лейтенант Лосицкая Алиса Анатольевна.

– Пусть войдет, – ответил генерал.

Секретарша, кивнув головой, положила телефонную трубку на место и, улыбаясь во всю ширину своего рта, сказала:

– Проходите, Алиса Анатольевна, генерал Лосицкий ждет вас.

Алиса, прижав папку к груди, открыла тяжелую дверь кабинета и вошла. Здесь было свежо и прохладно. Генерал Лосицкий не любил духоты, поэтому почти всегда кондиционер работал на полную мощность.

– Здравствуйте генерал, – сказала Алиса, обозначив сразу границы служебных отношений.– Я по просьбе начальника аналитического отдела полковника Ларина с докладом по круизному лайнеру «Принц Альберт».

– Здравствуйте товарищ лейтенант. Проходите, присаживайтесь, – сказал генерал, снимая очки. Он отложил их в сторону и взглянув на свою дочь, по отцовски улыбнулся.– Ну, какие у нас новости?

Алиса, отодвинув стул, присела рядом со столом генерала и аккуратно положила на стол папку с надписью «Дело». Генерал поднял телефонную трубку и сказал:

– Вика Александровна, принесите нам, пожалуйста, два стакана чая с лимоном, и два пирожных.

Генерал встал из– за стола, и присев напротив дочери, сказал:

– Сейчас дочка, чайку попьем с эклерами. Ты же любишь эклеры!

Алиса, сделав строгое служебное лицо, взглянула на генерала и сказала:

– Я товарищ генерал не чай пришла пить! Я пришла доложить руководству управления об аналитическом расследовании, которое провел отдел за эту неделю.

– Докладывайте товарищ лейтенант, я вас с интересом послушаю, – сказал генерал и улыбнулся.

Алиса вскочила из– за стола. Взяв в руки папку она сказала:

– По последним сведениям поступающих в результате проведения оперативных мероприятий от города Сочи, до самого Владивостока – установлено следующее: По возвращению в порт Владивостока туристического лайнера «Принц Альберт» активизировался рынок продажи наркотиков кокаиновой группы. В результате оперативных действий группы за контролем по обороту наркотиков Дальневосточного Управления внутренних дел и криминальной полиции города Владивосток, выявлен канал поставок в Россию (наркотрафик). Прокуратурой Дальневосточного региона и следственным комитетом возбуждено уголовное дело по факту незаконного распространения наркотических веществ кокаиновой группы. С приходом в порт лайнера «Принц Альберт» наблюдается активизация наркодиллерских притонов. В ходе оперативных мероприятий….

Перебив доклад Алисы, в дверь заглянула секретарша с подносом. На нем стояло два стакана в серебряных подстаканниках.

– Товарищ генерал ваш чай, – сказала секретарша и поставила на стол мельхиоровый поднос. Генерал взял стакан, и, подув на водную гладь, слегка пригубил.

– Вика Александровна, лейтенант Лосицкая делает доклад, скажите всем кто придет на аудиенцию, что я минут тридцать буду занят, – сказал генерал.

– Слушаюсь, Анатолий Кириллович, – сказала секретарша и вышла из кабинета.

– Я могу продолжить товарищ генерал, – спросила Алиса.

– Попробуй, – ответил отец, откусывая пирожное.– Я знаю, ты Алиска любишь эклеры.

– По заключению экспертизы установлено следующее: Формула изъятых наркотиков идентично формуле кокаина изъятого в столице Либерии Монрови, которые были присланы нам по каналам Интерпола. По донесениям оперативных отделов полиции Либерии данная партия наркотиков поступила в их страну из стран латинской Америки, а если быть точнее из Колумбии. Время обнаружения кокаина в Либерии соответствует времени пребывания лайнера «Принц Альберт» в пору Сомали. Отсюда можно сделать вывод, что данный захват судна был не случайным.

– Чайку попей, – сказал Анатолий Кириллович, кивком указывая на стакан с чаем и пирожное, аппетитно политое шоколадной глазурью.– Промочите горло товарищ лейтенант.

– Есть промочить горло, – сказала Алиса и плюхнулась на стул. Взяв в одну руку стакан, а в другую эклер она приступила к трапезе.

– Кушай, кушай детка, – сказал отец. Пока Алиса лакомилась эклерами, генерал взял со стола пульт и включил телевизор.

Картинка, появившаяся на экране телевизора, оторвала Алису от полуденной трапезы. В новостях прошло сообщение, что к месту дислокации вернулся из похода крейсер «Пытливый» на борту которого находится считавшимся пропавшим без вести моторист лайнера «Принц Альберт».

– «Мы ведем наш репортаж из порта Новороссийска, куда в эту минуту швартуется российский крейсер „Пытливый“. Нам сообщили из штаба Черноморского флота, что на крейсере в данное время находится ранее считавшимся пропавший без вести Александр Дадонов. Еще год назад во время круизного путешествия моторист Александр Дадонов пропал во время штурма лайнера сомалийскими пиратами. Все это время Александр находился на необитаемом острове. Вот он спускается по трапу и мы приветствуем новоявленного „Робинзона Дадонова“ на родной земле. Сейчас мы спросим у Александра, по какой причине так затянулся рейс, в который он уходил еще зимой две тысячи двенадцатого года».