Главное

Александр Скуратов

Главное

Глава первая. Тридцать девять дней

Когда Илья вошёл в школу, в большой аудитории уже горел свет. Было без четверти восемь, занятия начинались в десять. За стеклянной дверью кто-то двигал стулья: тяжёлые ножки царапали пол с таким звуком, будто по нему тащили железо.

Илья заглянул внутрь. Администратор Соня, маленькая, быстрая девушка с вечно выбивающейся прядью, составляла стулья полукругом.

— Кто у нас сегодня в семь утра? — спросил он.

— Никто. Вечером встреча выпускников. Вера попросила подготовить зал заранее.

— Зачем полукруг? Мы же договаривались о рядах.

Соня остановилась, прижимая стул к колену.

— Вера сказала, что в полукруге люди больше разговаривают.

— А на прошлом мероприятии задние ряды ничего не видели. Сделай, пожалуйста, как обычно.

Соня кивнула. Илья пошёл дальше, уже забыв о разговоре. За ним снова заскрипели стулья.

В кабинете пахло остывшим кофе. На столе лежал тонкий белый конверт без марки: арендодатель передавал документы через охрану. Илья разрезал край канцелярским ножом. Предложение продлить договор. Новая ставка — на двадцать два процента выше прежней. Срок ответа — тридцать девять дней.

Он отложил лист и включил ноутбук. Первым в списке писем стояло письмо Нины: «Пожалуйста, не открывай новые группы, пока не посмотрим деньги». Ниже — сообщение от руководителя продаж: «Есть корпоративный запрос. Крупный. Позвоню в десять».

Илья накрыл письмо Нины конвертом арендодателя. Сообщение о заказе оставил открытым.

Шесть лет назад на этом же столе лежал договор аренды первой комнаты. Тогда Илья и Нина спорили не о цене квадратного метра — не могли решить, красить ли стены до открытия или потом, когда придут деньги. Нина принесла из дома стремянку и всю ночь заклеивала окна газетами. Утром у неё на волосах осталась белая краска. На фотографии первого набора эту прядь было хорошо видно; Нина каждый раз просила фотографию никому не показывать.

Теперь «Берег» занимал почти целый этаж бывшей гостиницы. Девять программ, семнадцать сотрудников, три сотни учеников за год. В большом зале стояли сорок восемь стульев. На стене висели фотографии выпускников; Илья узнавал лица, но всё чаще не мог вспомнить, чем закончились истории людей после последнего занятия.

Он сунул письмо арендодателя в верхний ящик стола, к старым договорам.

Телефон завибрировал.

«Можно вернуть деньги ученику? Он посетил четыре занятия, ссылается на обещание индивидуальной поддержки».

Илья быстро написал: «Сначала предложите перевод в другую группу».

Следующее сообщение: «Денис просит два оплачиваемых часа для разбора проектов».

«На этой неделе нет бюджета. Пусть согласует с Верой».

Ещё одно: «Сдвигаем встречу выпускников на семь?»

«Нет, на шесть. И поставьте стулья рядами».

К девяти он успел ответить на двадцать семь сообщений. Два вопроса закрыл по телефону. Раздражение, с которым началось утро, сменилось привычным приливом энергии: стоило ему взяться, и всё начинало двигаться.

В десять пришла Нина.

Она положила перед ним лист с тремя столбцами цифр и ничего не сказала.

— Плохие новости? — спросил Илья.

— Те же, что и в прошлый четверг. Только теперь я уверена.

Вместо привычной цветной таблицы Нина принесла распечатку. В одном столбце стояли поступления, во втором — расходы, в третьем — остаток на ближайшие пять недель. На строке «Зарплата, 3 декабря» была обведена сумма, которой не хватало.

— Двести восемьдесят тысяч рублей, — прочёл Илья.

— При условии, что все обещанные оплаты придут вовремя. А они никогда не приходят все вовремя.

— Проведём дополнительный набор.

Нина придвинула к нему другой лист.

— Мы провели три дополнительных набора осенью. Выручка выросла. Свободных денег стало меньше.

— Потому что реклама дорогая.

— И потому что возвратов больше, и потому что преподаватели работают сверх плана, и потому что мы продолжаем оплачивать пустующие часы в большой аудитории. Я не знаю, какая часть из этого главная. Ты тоже не знаешь. Но каждый раз предлагаешь ещё один набор.

Илья открыл рот, чтобы возразить. Нина уже взяла ручку и ждала. Он знал, что спорить о терминах с ней бессмысленно.

— Арендодатель поднял ставку, — сказал он.

— Я знаю. Он вчера звонил мне. Есть ещё кое-что.

Нина села, сняла очки и аккуратно положила их на стол.

— Я получила предложение возглавить образовательное направление в фонде. В Петербурге.

— Поздравляю, — автоматически произнёс Илья и сразу почувствовал фальшь.

— Спасибо.

— Ты ведь не всерьёз собираешься уходить сейчас?

— Я ещё не ответила. До конца месяца должна ответить.

За стеной раздался смех — первые преподаватели собирались к занятиям. Илья смотрел на Нину и пытался найти правильную фразу: у нас сложный период, мы же партнёры, я без тебя не справлюсь. Каждая казалась одновременно правдивой и несправедливой.

— Давай вернёмся к цифрам, — сказала она.

Это было хуже, чем ссора.

К полудню позвонил руководитель продаж. Крупная компания «Атлас» хотела обучить шестьдесят руководителей проектов. Готова была внести предоплату. Требовала запустить четыре группы через две недели и закончить программу до конца января.

Илья стоял посреди коридора, слушал условия и смотрел через стекло на большую аудиторию. Вчера там было пусто. Сегодня Соня ставила стулья рядами.

— Назначай встречу, — сказал он. — Сегодня.

— Нина просила пока не брать новых обязательств.

— Это не обязательство. Это шанс.

Он повесил трубку и почувствовал, как возвращается знакомое облегчение. Наконец появилась задача с понятным направлением: договориться, получить деньги, собрать команду. Такие задачи Илья умел решать.

В большой аудитории Соня закончила расставлять стулья. Получилось ровно, как он хотел.

Только почему-то вид пустых рядов на этот раз его не обрадовал.

Глава вторая. Обещание

Марина Белова приехала одна. На рукаве пальто у неё темнело мокрое пятно; прежде чем сесть, она долго вытаскивала из сумки сложенный пополам лист. Внизу был список фамилий, возле нескольких — пометки от руки.

— Шестьдесят человек, — сказала она. — Назначили руководителями проектов. Только половина по-прежнему делает всё сама. Вроде повышение, а подчинённые потом бегают за каждым решением к ним же.

— Знакомая история, — усмехнулся Илья.

Марина не ответила улыбкой.

— В прошлом году мы уже учили их управлению. Тридцать часов лекций. Сдали тесты, получили удостоверения. Потом один из них сорвал запуск системы в филиале. Когда стали разбираться, выяснилось, что он три месяца не мог сказать заказчику, какую работу считает законченной.

Она вынула лист. У фамилии были две красные черты.

— Его не уволили. Он хороший специалист. Только я не могу снова посадить его слушать, как важно ставить задачи.

Илья подвинул к себе программу.

— Мы работаем с реальными случаями. Занятия, самостоятельные задания, обсуждение с преподавателем. Если всё сложится, через восемь недель у вас будут заметные изменения.

— Мне важнее другое: кто будет разговаривать с этими людьми, когда у них не получится с первого раза?

— Преподаватели. У нас есть своя команда, при необходимости пригласим специалистов.

— Через две недели начинается обучение. Проверите их за это время?

— Да.

— И сами будете отвечать за них, если начнут давать общие советы вместо помощи?

— Буду.

Она взяла лист обратно и сложила ровно по старому сгибу.

— Хорошо. Тогда пришлите договор. Но имейте в виду: у нас руководство уже не верит словам про развитие. Мне придётся показывать, что люди изменили в работе. И я буду спрашивать об этом не у преподавателя, а у самих людей.

Илья проводил её до лестницы. Марина спускалась быстро, придерживая сумку рукой. Он уже представлял две новые группы, приглашённых экспертов, большой зал — наконец-то по-настоящему занятый.

После встречи Марина прислала проект договора: аванс девятьсот тысяч рублей, оставшаяся сумма — после второго этапа; отдельная оговорка о возврате части средств, если школа не обеспечит согласованную индивидуальную обратную связь. Нина увидела пункт и пришла к Илье с документом.

— Мы этого не можем обещать.

— Почему? Это наша основная услуга.

— Наши преподаватели уже не успевают проверять работы существующих учеников.

— Для корпоративной программы пригласим новых.

— За две недели? Таких, которым можно доверить руководителей из «Атласа»?

— В крайнем случае сам проведу часть разборов.

Нина закрыла глаза.

— Именно так ты говорил перед открытием осенних групп.

— И мы их открыли.

— И теперь двести восемьдесят тысяч неоткуда взять.

Илья почувствовал, как раздражение поднимается выше обычного.

— Что ты предлагаешь? Отказаться от денег, когда они нам нужны?

— Я предлагаю сначала посчитать, что именно мы обязуемся сделать.

— Мы потеряем клиента, пока будем считать.

— Возможно. Но если подпишем невыполнимое, получим деньги, которые потом придётся возвращать.

Он молчал.

— Я могу оплатить зарплату этим авансом, — добавила Нина. — Вопрос в том, смогу ли после этого вернуть его при плохом исходе.

Эта фраза прозвучала неожиданно просто. Илья впервые представил не сумму поступления, а сумму, которую придётся искать обратно.

— Давай хотя бы подготовим расчёт до завтра, — сказал он.

— Согласна.

Когда Нина ушла, он долго смотрел на договор. Потом открыл пустое письмо и написал Марине, что школе необходимо два дня для окончательной оценки ресурсов. Сразу же захотелось добавить обещание, что всё обязательно получится. Он стёр эту фразу.

После работы Илья поехал к старшей сестре.

Катя жила на другом конце города, на тихой улице за рынком. Окна её небольшой квартиры выходили во двор. Она приглашала его ужинать уже трижды, но каждый раз что-нибудь происходило в школе.

Когда он наконец пришёл, племянница Лиза сидела на полу среди картонных деталей. Ей было двенадцать. Она собирала макет маяка для школьной выставки.

— Поможешь? — спросила она вместо приветствия.

Илья снял пальто и присел рядом.

Основание маяка было кривым. Он увидел это сразу.

— Нужно переделать нижний круг, иначе башня упадёт.

— Я знаю, — ответила Лиза. — Но мне нужно, чтобы она была похожа на старый маяк, а там стены немного наклонены.

— Тогда сделаем внутренний каркас.

Он взял ножницы, начал вырезать полоски и через десять минут почти закончил устойчивую конструкцию.

Лиза молча смотрела.

— Вот. Теперь можно собирать, — сказал он.

— Это уже не мой маяк.

Илья удивился.

— Как это? Ты же хотела, чтобы не падал.

— Я хотела понять, почему он падает. А ты всё сделал.

Она ушла к себе.

На кухне Катя поставила перед братом тарелку супа.

— Не трогай пока её, — сказала она.

— Я же помог.

— Именно.

Илья хотел возразить, но Катя неожиданно засмеялась.

— Ты с детства такой. Если у кого-то что-то не получается, ты забираешь себе.

— Звучит как преступление.

— Иногда так и ощущается.

Они поели молча. Илья рассказал о крупном корпоративном заказе, о деньгах и Нинином предложении уехать. Катя слушала, не перебивая.

— Ты за что больше всего боишься? — спросила она.

— Что школа закроется.

— А если не закроется, но станет меньше?

— Я не для того шесть лет её строил.

— Я спросила не об этом.

Он посмотрел на неё.

— Не знаю.

Катя не стала продолжать разговор. Перед уходом Илья заглянул в комнату Лизы. Маяк лежал разобранный, девочка красила картонную полоску.

— Прости, что взялся за него без спроса, — сказал он.

— Угу.

— Может, в следующий раз просто посмотрю?

— Может.

Она не подняла головы. Илья постоял у двери и ушёл, так и не поняв, стало ли между ними лучше.

На обратной дороге договор «Атласа» съехал с пассажирского сиденья на пол. На светофоре Илья потянулся за ним, задел пальцами обложку, но не достал. Сзади посигналили. Свет давно был зелёным.

Он выпрямился и поехал.

Глава третья. Сорок семь работ

Вера встретила его возле расписания. На стене висело несколько распечаток, испещрённых стрелками. Илья не любил эти стрелки: из-за них казалось, будто вся школа бесконечно меняет направление.

— Денис хочет поговорить, — сказала Вера.

— Снова про часы?

— Про учеников.

— У меня через сорок минут встреча.

— Он ждёт с восьми.

Илья посмотрел на часы и направился в преподавательскую. Денис сидел у окна с ноутбуком. На экране был открыт список домашних заданий.

— Сколько их? — спросил Илья.

— Сорок семь.

— Непроверенных?

— Да.

— Почему столько?

Денис повернул экран. Возле каждой работы стояла дата отправки. Две — вчерашние. Несколько — позавчерашние. Ниже шли прошлой недели, а потом и более ранние.

— В пятницу у нас защита проектов, — сказал Денис. — Люди не могут готовиться, пока я не дам обратную связь.

— Попроси Веру найти помощь.

— Просил. У нас никто не свободен.

— Значит, проведи разборы группой.

— У них разные проекты. Разные ошибки. Групповой разбор полезен, но не заменяет индивидуальный.

Илья взял мышь и открыл первую работу. На экране появился макет афиши. Он не мог уверенно оценить его, но видел, что внизу плохо читается текст.

— Напиши, что нужно увеличить шрифт.

Денис помолчал.

— Илья, там проблема не в шрифте. Человек не понимает, для кого делает афишу. Если я напишу «увеличь шрифт», он исправит шрифт. Следующую работу сделает с той же ошибкой.

Из коридора донёсся звонок на занятие. Денис закрыл ноутбук.

— Мне нужно идти.

— Давай так: три дня разбираешь старые задания, остальное пока откладываем.

— Какие «остальное»? Занятия? Или новые работы?

Илья почувствовал, что начинает сердиться.

— Мы не можем бесконечно обсуждать, почему что-то невозможно. Нужно искать решение.

Денис долго смотрел на него, затем поднялся.

— Ладно. Буду искать.

В дверях он остановился.

— Ты только потом не говори, что я плохой преподаватель, если уроки станут хуже.

∗ ∗ ∗

Письмо Риты пришло в тот же день, в половине четвёртого. К тому времени Илья успел встретиться с Мариной из «Атласа», которая уточняла, успеют ли они подготовить преподавателей.

«Я хотела сменить профессию», — начиналось письмо.

Рита работала в регистратуре медицинского центра. У неё был сын-подросток, ипотека и работа по сменам. На курс она записалась после открытой встречи, где Илья рассказывал, что учиться никогда не поздно. Полгода она собирала деньги. Теперь просила вернуть остаток.

«В последние две недели я четыре раза переделала одну работу, — писала она. — Не могу понять, становится лучше или хуже. Если всё равно нужно самой угадывать ответ, я не знаю, за что заплатила».

Илья вызвал Веру.

— Что случилось с этой ученицей?

— То же, что и с несколькими другими.

— Почему я узнаю только сейчас?

Вера положила перед ним блокнот. Он узнал её почерк. Три месяца назад на совещании она записала: «Отдельные часы на обратную связь. Иначе задержки вырастут». Возле строки стоял его короткий комментарий: «После набора».

— Мы говорили, — сказала Вера. — Потом ещё раз. Я не считала, что тебя нужно каждый день спрашивать о том же.

— Ты могла настоять.

— Могла. А ты мог услышать.

Они посмотрели друг на друга. Вера первой отвела глаза.

— Извини. Я не хотела так говорить.

— Нет, — ответил Илья. — Оставь.

Он взял распечатку письма.

В конце Рита добавила несколько строк: «Я долго думала, что проблема во мне. Наверное, возраст, наверное, нет способности к дизайну. Потом оказалось, что двое из моей группы тоже ждут разборов. Мне стало легче от того, что я не одна, и ещё обиднее, что мы все молчим».

Встречу назначили на вечер.

Рита пришла с прозрачной папкой, застёжка которой не держалась. Пока снимала куртку, из папки выпал лист. Она поймала его возле самого пола и раздражённо рассмеялась.

— У меня всё так сейчас. Простите.

— Ничего страшного.

— Это вы пока не видели, что внутри.

Она разложила пять афиш. На первой красный заголовок едва помещался между фотографиями. На пятой всё было аккуратнее, но в пустом углу стояло одинокое слово: Рита снова и снова передвигала его с места на место.

— Я отправила первую. Мне ответили: «Пересмотрите композицию». Я пересмотрела. На второй попросили добавить выразительности. На третьей — уменьшить изображение. Вот эту, — она ткнула пальцем в четвёртый лист, — я делала до двух ночи. Сын спросил, почему я всё время занята. Я сказала: учусь, чтобы потом можно было работать дома. А он: «Ты и так дома, только с нами тебя нет».

Она убрала руку.

— Вы можете показать, какая правильная? Мне бы хотя бы один раз понять.

Илья посмотрел на листы. В дизайне он разбирался плохо. На первом казался слишком крупным заголовок, на последнем — слишком маленьким. Он мог выбрать на глаз, как выбирал по утрам расположение стульев. Рита бы послушала.

— Я не знаю, — сказал он. — Могу позвать преподавателя.

— Я записывалась к вам не для того, чтобы вы сейчас звали преподавателя. Мне обещали, что он будет рядом всё время, пока я учусь.

— Мы можем провести отдельную встречу. Без оплаты.

Она долго складывала листы в нужном порядке.

— А после неё что? Снова ждать две недели? Вы, наверное, и правда стараетесь. Не думаю, что кто-то специально сделал мне плохо. Просто я больше не могу ждать, пока вы все договоритесь.

Илья хотел сказать, что теперь всё будет иначе. Но рядом лежали её пять афиш — пять попыток, о которых никто не смог рассказать ей внятно.

— Вернём деньги за оставшиеся занятия, — произнёс он. — Подготовлю документы сегодня.

— Спасибо.

Рита застегнула папку и поднялась. У двери задержалась.

— В магазине возле дома я увидела объявление: нужны люди делать макеты для местной типографии. Стояла перед ним и думала, что даже позвонить не могу. Не потому что ничего не знаю. Я просто уже не понимаю, где сама ошибаюсь, а где мне не объяснили.

Она не стала ждать ответа. На лестнице у неё снова раскрылась папка. Илья сделал шаг следом, но Рита уже присела и сама собрала листы.

Вечером Илья сидел в большой аудитории. На экране телефона горело предложение «Атласа»: предоплата могла поступить через три дня. Он представил ещё шестьдесят человек, которые принесут сюда свои надежды и вопросы. И впервые не смог мысленно поместить их за ровными рядами стульев.

Глава четвёртая. Длинная очередь

В субботу Илья попросил Веру показать ему, как живёт ученический проект от первого задания до защиты. Вера сначала решила, что он хочет проверить преподавателей. Приготовила отчёт о сроках и нагрузке. Он попросил убрать таблицы.

— Покажи просто одного человека. С первого дня.

Она выбрала ученика без жалоб. Арсений, двадцать семь лет, пришёл на курс в сентябре, хотел сменить работу. Посещал почти все занятия. Первое задание отправил вовремя, получил ответ через десять дней. Потом трижды не сдавал следующее.

— Почему? — спросил Илья.

— Не знаю. В переписке пишет: «Не успеваю».

— А кто с ним говорил?

— Координатор. Предлагала прийти на дополнительный разбор.

— Он пришёл?

— Нет.

Илья попросил ещё одного ученика. Потом ещё. Оказалось, что часть людей отставала сразу после первой самостоятельной работы. Кто-то молчал. Кто-то спрашивал, правильно ли понял задачу. Некоторые возвращались к урокам, где всё выглядело просто, и пересматривали записи по несколько раз.

— Может, программа слишком сложная, — сказал Илья.

— Может, — ответила Вера.

— Или мы набираем неподходящих людей.

— И это возможно.

— Или Денис плохо объясняет.

Вера закрыла ноутбук.

— Можно я кое-что покажу?

Они прошли в преподавательскую. Там на стене висел календарь. У каждого преподавателя была своя полоса, разбитая по часам. Занятия были выделены синим, совещания серым, проверки работ — простым карандашом, который постепенно становился незаметен между цветными блоками.

— Это расписание на неделю, — сказала Вера. — Всё синее оплачено. Всё серое тоже предусмотрено. Карандаш — то, для чего нет отдельного места.

— Но это же часть работы преподавателя.

— Да. Только когда мы открываем новую группу, добавляем синие часы. А карандаш должен сам где-то поместиться.

Илья долго смотрел на полосы.

— Почему мы раньше так не считали?

— Потому что раньше нас было мало. Денис после занятий оставался на час, говорил с учениками, и это как-то получалось. Потом групп стало больше, а ты каждый раз спрашивал, сколько ещё можно провести занятий.

— А ты отвечала.

— Я отвечала про расписание, — сказала Вера. — Ты спрашивал про расписание.

Илья провёл пальцем по фамилии Дениса. В среду у того было шесть часов занятий и совещание. На проверку сорока семи работ не оставалось ни одного отдельного часа.

— Если убрать часть занятий, станет лучше?

Вера пожала плечами.

— Не знаю. Может, люди уходят не поэтому. Но сейчас у нас даже нет способа проверить, что происходит после отправки работы.

В понедельник они раскладывали на столе распечатки с пометками «цена», «реклама», «сложность программы», «ответ преподавателя».

— Вот здесь цена выросла весной, — сказала Нина, постучав карандашом по одному листу. — А уходить чаще начали летом. И на языковых курсах этого нет.

— Может, пришли другие люди, — возразил Илья.

Вера подвинула ему жалобу ученицы, которая занималась второй год.

— Эта пришла ещё до новой рекламы.

Дениса хвалили почти во всех отзывах о занятиях. На другом листе те же ученики жаловались, что не знают, как сделать первую самостоятельную работу. К концу разговора листы покрылись стрелками, но ни одну стопку не удалось отложить как лишнюю.

— Что будем делать? — спросила Нина.

Илья посмотрел на пустую строку рядом со словом «проверка».

— Найдём способ, при котором одна группа получает ответ вовремя. И посмотрим, что изменится.

— За чей счёт? — спросила Нина.

— Пока не знаю.

— Тогда это не решение.

— Верно, — сказал он.

Нина удивлённо взглянула на него. Раньше он непременно возразил бы.

В тот вечер Илья впервые открыл проект договора «Атласа» не со страницы с предоплатой, а с приложения, где было перечислено всё, что школа обещает сделать для каждого участника. Он насчитал восемьдесят индивидуальных разборов в первые три недели.

Потом взял календарь преподавателей.

И начал считать свободные часы.

Глава пятая. Деньги вперёд

Во вторник утром на столе Ильи лежал лист с расчётами. Если запустить программу «Атласа» в полном объёме, в первые три недели преподавателям потребуется около сорока часов индивидуальных разборов, не считая занятий и подготовки. Свободных часов в расписании было меньше десяти.

Вера предлагала уменьшить число групп и продлить программу. Нина — вообще не подписывать договор, пока не будет утверждена команда. Руководитель продаж уверял, что внешние эксперты найдутся за пару дней: «У нас в городе полно специалистов».

Илья позвонил двум знакомым преподавателям. Один ответил сразу, второй попросил прислать описание. Через час руководитель продаж сообщил ещё о трёх кандидатах. У каждого была солидная биография. Разве этого недостаточно, чтобы начать?

Он снова позвонил Марине.

— Скажите, если мы запустим сначала две группы, а остальные через месяц, вам подойдёт?

— Нет. У нас внутренний календарь. Руководителей направляют на обучение одновременно, иначе их рабочие планы придётся пересобирать.

— А если часть индивидуальных разборов проведут приглашённые эксперты?

— Мне всё равно, работают они у вас постоянно или придут на несколько встреч. Вы их проверите?

— Разумеется.

Марина помолчала.

— Илья, мне нравятся ваши преподаватели. Но я не хочу покупать красивое расписание. На последнем курсе у нас было сто процентов посещаемости и почти ноль изменений в работе. Если и в этот раз так получится, объяснять расходы руководству буду я.

После разговора Илья вышел в коридор. Из открытой двери аудитории доносился голос преподавателя. На стене висел плакат: «Учиться — значит пробовать». Он сам придумал эту фразу.

К обеду он принял решение. Подписать договор. С приглашёнными специалистами заключить отдельные договоры. Для первых разборов лично провести установочные встречи.