Александр Протасов.

Здравствуй Ангел, здравствуй Бес



скачать книгу бесплатно

– Вставай, поганец, – сказал я, – мы тут с ног сбились искать тебя. Что ты тут делаешь?

Зюзя протёр заспанные глаза. Нехотя поднялся, взглянул на меня, улыбнулся и вдруг… Он как будто что-то вспомнил. Его глаза округлились, и в них я отчётливо увидел неподдельный страх.

Он быстро осмотрелся по сторонам, затем присел, словно мышка и мигом скрылся за тележкой.

– Да что с тобой такое? – не понимая, что происходит спросил я, заглядывая за тележку.

Тут-то Зюзя и рассказал мне о том, что он видел ночью. Оказалось, что он как обычно по своей растерянности о чём-то задумался и совершенно не заметил, как все ушли. О том, что Зюзя мог остаться в прачечной никто даже не подумал. Осмотревшись по сторонам, он услышал шаги наверху, и подумал, что возможно это миссис Бэкстридж всё ещё работает. Он подошёл к лестнице и направился наверх, в приёмную. Но там никого не было. Никого, кроме мистера Крюмского, который к моменту появления Зюзи практически полностью себя разобрал. Подобного зрелища Зюзя вовсе не ожидал увидеть. Он испугался и спрятался в корзину с грязным бельём. Наблюдая за мистером Крюмским из своего укрытия, Зюзя увидел всё. Он видел, как мистер Крюмский перебирал, смазывал и протирал свои протезы и запчасти. Как доставал свои импланты и проверял их работу на каком-то странном специальном устройстве. Как достал старый андроид какую-то чашку с дымящейся густой тёмной жидкостью и протёр ею все свои запчасти, а потом ещё и отхлебнул из неё. Это навело Зюзю на мысль о тех жутких историях, которые рассказывала нам миссис Бэкстридж. Он воочию убедился, что все байки про кровожадность старого сторожа, правда.

Затем мистер Крюмский долго дымил из какой-то жутко вонючей штуки и громко кашлял. А когда он подскочил и резко рванул в сторону скрывающегося в тележке Зюзи, тот тут же потерял от испуга сознание. А вот как он проснулся, вы уже знаете.

Глава 5. Машенька


Несмотря на все трудности и невзгоды, что преследовали нас в приюте, были здесь и светлые мгновения. Таких мгновений было три. Для одного года не так уж и много.

Первое – это, конечно же, Рождество. Когда-то давным-давно один из мудрых правителей уже давно несуществующей ныне страны повелел всем отдыхать и праздновать Новогодние торжества в течение десяти дней первого месяца нового года. Мы отдыхали целую неделю, поскольку прачечная в эти дни не работала, а миссис Бэкстридж сама любила побездельничать. Мы радовались и были счастливы. В пору детства всё кажется больше, чем есть на самом деле. Вот и для нас целых десять дней праздников были без преувеличения сказать почти что отпуском. До сего дня Новый год один из моих любимых праздников.

Мы наряжали ёлку. Не живую конечно, а искусственную. У нас были самодельные игрушки и чудные украшения, которые придумывали мы сами. Ну и как полагается, мы дарили друг дружке подарки. В большинстве своём это были сделанные своими руками безделушки, но порой попадались и по-настоящему чудные вещицы.

Конечно же, мы их прятали, поскольку во время нашего отсутствия в приюте сынок миссис Бэкстридж очень любил порыться в наших вещах, он тащил всё и даже то, что ему было совершенно ни к чему.

Воровал он часто, и чаще всего просто из жадности.

Однажды он забрал из тумбочки Рима карманный библиотекарь. Зачем он ему понадобился, мы не знали. Читать Миша никогда не любил, да и к книгам относился не более как к подпоркам для ножек стола.

А вот Рим очень любил читать. Он хоть и был мал ростом и годами, но жить не мог без книг. Этот библиотекарь подарила ему тётушка Фима, когда узнала о пристрастии мальчика к книгам. Устройство было простым. Это была обычная электронная книжка, но с доступом в сеть. Рим частенько бегал к мадам Тулим в гостиницу, чтобы подключиться и скачать очередную испещрённую словами историю. Досадно было, что у устройства имелась маленькая память, и более пяти десятков книг сохранить, там не удавалось. Но Рим не расстраивался. А тётушка как-то сказала ему, что на следующий новый год подарит новый блок памяти. Рим радовался целую неделю.

Тётушка Фима всегда старалась нам помогать. Мне же она подарила на прошлое Рождество микросканер, маленькое устройство, сканирующее пространство во всех мыслимых диапазонах. Оно цеплялось за ушную раковину и одевалось на глаз. Изображение автоматически попадало на сетчатку и показывало все внешние данные, а пояснения передавались по микрофону в ухо.

Такие сканеры уже давно были распространены, поскольку помогали жителям земли не угодить туда, куда не следовало. С помощью данного прибора можно было просканировать пространство вокруг себя и узнать, где повышенный радиационный фон, а где слишком большая влажность или предупреждение о неплотно закрытом канализационном люке. Кто из окружающих тебя людей болен и с ним не следует долго общаться, поскольку можно подхватить вирус. Весьма полезная вещь. Моя модель была не из последних, но были и такие, у которых имелся увеличенный радиус действия, и о результатах сканирования можно было узнать за несколько сотен метров. В общем и целом штука это была полезная.

Второе счастливое мгновение было, весьма относительным, но всё же было.

День рождения Миши. Радости нам это особой не доставляло. Но зато мы могли целый день посвятить самим себе, сидя в своих комнатах. Так называемые Мишины друзья, которые приходили к нему на праздник, были из семей, что терпеть не могли беспризорников типа меня и всех кто жили в приюте. Нам всем строго настрого было запрещено показываться перед ними в этот день. Поэтому, мы спокойно сидели в своих комнатах и наслаждались тишиной и спокойствием.

Ну а третья радость нашей жизни состояла в дне рождения самой миссис Бэкстридж. Каждый год на свой день рождения она вместе с Мишей уезжала за Уральские горы. Там всё ещё сохранились закрытые заповедники, окружённые специальными куполами и системами поддержания естественной природной среды. Там были созданы специальные медицинские учреждения, в которых за немалую сумму можно было поправить своё здоровье. Дышать свежим воздухом и пить кристально чистую воду. Эта поездка вошла в ежегодную традицию семьи Бэкстридж, и мне порой казалось, что этого дня мы все ждали больше, чем Рождества.

Но кроме всего этого была у меня в приюте и ещё одна радость, которая не могла сравниться ни с чем. Ни один праздник или подарок не радовал мои глаза, сердце и душу больше, чем Машенька.

Была она причудливой светловолосой девчушкой с неотразимой и завораживающей улыбкой. Простой, словно никакие трудности не касались её вовсе. У неё были необычайно красивые карие глаза с крупинками чёрных точек. Личико резное, словно у куклы. И самое главное – это её косички! Сплетённые за головой две безумно смешные с простыми бантиками они всегда вызывали у меня улыбку. На душе становилось так легко и светло, и казалось, что все заботы уходят, исчезают, мчатся прочь и уже никогда больше не вернутся.

Я так любил смотреть на Машеньку, что порой просто забывался и надо мной часто подшучивали, передразнивая моё глупо улыбающееся лицо. Машенька, конечно, всё это видела и понимала, что нравится мне. В нашем жестоком мире дети взрослеют куда раньше. А сироты и вовсе, как мне казалось, рождаются уже взрослыми.

Вот и Машенька была для своих восьми лет очень умным девочкой и частенько давала моим дразнилкам тумаков. Мы никогда не разговаривали о нас, мы понимали всё без слов. Она всегда была готова поддержать, поговорить или помочь, если нужно. Это было приятно. Приятно иметь рядом кого-то, кто понимает и всегда готов прийти на выручку. Признаюсь, красивее Машеньки я никогда, никого в жизни не встречал.

С ней мы часто выбирались на крышу и поднимались на телебашню, и когда дул северный ветер мы дышали и мечтали. Я рассказывал ей о том, что однажды, когда вырасту я отправлюсь искать новый мир. Рим вычитал в какой-то книжке, что далеко-далеко на севере там, где не то, что не было войны, и куда даже не ступала нога человека, сохранилась целая страна. Она была скрыта от людских глаз тысячи лет и лежала подо льдами. Что нет там грязи и смерти, что воздух там чист и свеж. Что там якобы всё ещё жива природа. Полно птиц и зверей и полным-полно деревьев, живых деревьев. Что каждую ночь отворяет этот мир свои чудесные врата и выпускает в наш мир чистый воздух, которым мы с ней сейчас дышим. Делают это сильные и мудрые люди. Они знают, что мы страдаем, и хотят помочь нам.

Машенька слушала меня и улыбалась. Только тут на крыше, я мог быть с ней таким откровенным и открытым. А однажды я даже сумел поцеловать её в щёку, но тут же моё лицо окутал немыслимый жар, когда она взглянула в мои глаза. Я смутился, а она рассмеялась.

Время рядом с Машенькой пролетало невероятно быстро. Пару раз мы даже едва не прозевали момент, когда приходило время возвращаться в приют. Огромный мегаполис завораживал наши взоры, когда мы стояли на вершине телебашни. Мы наблюдали за жизнью огромного города. Башня находилась на небольшой возвышенности, и вид на город с неё открывался просто потрясающий. Мы могли видеть освещённые огнями дома и дороги. По ярким линиям магистралей постоянно сновали машины. Они словно яркие жуки неслись в огромный городской улей и обратно. В небе мерцали искры летательных аппаратов, которые перевозили людей на дальние расстояния. Рим рассказывал, что когда-то были такие жуки, их называли светлячками. Ярко мерцая в ночном воздухе, они светились и летали от дерева к дереву.

Вдалеке виднелись огромные здания нового мира, созданные руками людей и новых умных машин. Эти здания были похожи на огромные светящиеся столбы, поставленные вплотную друг к другу. Они светились ярким белым светом, словно облепленные теми самыми чудными светлячками. Во все стороны от огромных столбов тянулись здания поменьше, а между ними струились вереницы дорог. Они словно горящие светом реки вытекали из гигантских небоскрёбов и ручейками растекались по всему городу. Мы часто гадали, кто может жить в таких домах, что за комнаты там и сколько человек вмещают эти гигантские здания?

Когда ночь начинала уступать место рассвету, мы по-тихому, чтобы никто нас не услышал, возвращались в свои комнаты. А утром жизнь продолжала свой привычный ритм.

Девочки не всегда работали в прачечной. Почти всегда кто-то из них оставался в приюте помогать тётушке Фиме на кухне. Так случилось и в этот раз.

Машенька осталась в приюте. Она и ещё несколько девочек отправились на кухню. Всё шло хорошо, пока на кухне не появился Миша. У мальчика с утра сильно болел живот и он остался дома вместо того, чтобы отправиться в школу. Он по обыкновению зашёл на кухню перехватить что-нибудь перед обедом. Сын миссис Бэкстридж был весьма несдержан в еде и ел много и часто. Не удивительно, что у него часто болел живот.

Схватив с подноса булочку, он жадно засунул её себе в рот и тут же взялся за вторую. Свободной рукой он принялся наливать себе синтетическое какао. В этот момент на глаза ему попалась Машенька. Девушка как раз готовилась поставить в духовку очередную порцию готовых форм с тестом.

Оговорюсь, это важно, поскольку в этом есть сама суть. Вся система отопления в нашем приюте, а также все плиты, духовки и пароварки работали на природном газе. Были они стары как мир и часто ломались, порой приводя к пожарам и утечкам газа. Поэтому, тётушка Фима каждый раз инструктировала своих помощниц по этому поводу.

Так вот, заметив Машеньку, сынок миссис Бэкстридж отставил в сторону кружку с какао, положил вторую булочку на стол и стал тихонько подкрадываться к ней сзади.

– Бах! – крикнул он что было сил, когда оказался за спиной у девушки.

Машенька подскочила как ошпаренная. От страха она выронила поднос с формами, одна из которых угодила прямиком в лоб Мише. А поскольку формы были старые, металлические, то изо лба хулигана тут же пошла кровь. Машенька упала на пол, а Миша взревел от боли. Противная ухмылка с его лица испарилась в мгновение ока. Он схватился за разбитый лоб. Вид собственной крови взбесил Мишу ещё больше и с криками:

– Неуклюжая дрянь! – он набросился на лежавшую на полу Машеньку.

Когда его оттащили в сторону, весь пол кухни был забрызган кровью. Тётушка Фима и остальные были в ужасе. Она первым делом бросилась к Машеньке. Все сначала подумали, что это Миша так забрызгал девушку своей кровью. Но когда женщина опустилась возле девочки, то поняла, что кровь, которой она испачкана, её собственная.

Машенька была мертва. На полу рядом с телом валялся вымазанный кровью молоток для отбивки мяса. Маленький ублюдок забил бедную девочку до смерти. Забил живого человека. За что? За то, что получил по заслугам из-за своей же беспросветной глупости?

О смерти Машеньки и о том, как именно она умерла, я узнал спустя несколько дней от тётушки Фимы. Миссис Бэкстридж строжайше приказала всем молчать. Она угрожала расправой любому, кто только посмеет хоть словом обмолвиться о том, как умерла Машенька. В тот же день она побежала в полицию и написала заявление испачканное слезами и тушью для ресниц об исчезновении одной из воспитанниц. Но перед этим по её же приказу тело бедной Машеньки было вывезено мистером Крюмским в грязном багажнике его старого драндулета на самую дальнюю свалку города. Спустя неделю, тело девочки нашли бродяги и сообщили об этом в полицию. К этому моменту тело уже изрядно обглодала местная живность, и опознали сиротку только по маленькому тряпичному браслету на руке. Такие метки были у всех воспитанников приюта, в них хранилась капсула с краткими данными о ребёнке. Полиция сочла смерть Машеньки результатом похищения неким маньяком и по истечении нескольких недель закрыла дело. Всем остальным была проведена профилактическая лекционная беседа на тему того, как не следует доверять незнакомцам и сбегать из приюта, поскольку в округе нашего района орудуют немало убийц, преступных банд и всевозможного сброда бороться с которым у полиции и так не хватает сил. О стаях диких собак оккупировавших округи города и без рассказов полицейских знали все.

Все были подавлены и очень напуганы. Зло, подобное этому, ещё ни разу не затрагивало наши и без того слабые души. Все теперь боялись. Боялись, что подобное безнаказанное зло может повториться и неизвестно кто станет следующим.

Миша ходил и скалился от счастья, что всё это сошло ему с рук. Он стал ещё наглее и ещё злее и теперь задирался с воспитанниками без малейшей опаски получить нагоняй от матери. Если раньше он просто огрызался и максимум что мог себе позволить, это напугать, замахнувшись кулаком, то теперь от простых замашек он перешёл к действиям и вскоре синяки на лицах воспитанников стали привычным делом.

Я же замкнулся в себе. Мой единственный лучик света исчез, и я погрузился в беспросветный мрак. Эта тьма сжигала меня изнутри болью, злобой, ненавистью и страшным желанием убить столь ненавистного мне Мишу.

Долгими тёмными ночами я стал вынашивать зловещие планы о том, как мне сделать это. А однажды, когда Миша попытался ударить и меня я осознанно понял, что готов совершить задуманное. Месть кипела во мне, словно в вулкане столетняя магма. При виде этого жалкого толстого уродца я начинал трястись от злобы и ненависти.

Первыми это заметили Рим и Тим, мои верные друзья. Они тут же брали меня за руки и сжимали их с такой силой, что я едва не кричал от боли.

Я знал, что моя жизнь уже никогда не будет прежней, такой, какой она была при Машеньке. Моя жизнь изменилась навсегда. В один миг весь мой мир, который не был ко мне благосклонен, но который я терпел, поскольку мне помогала в этом Машенька, рухнул. В один миг прежний я исчез. Он умер вместе с той, которую любил. А на свет появился совершенно другой человек. Совсем другой.

Глава 6. Совет


Свет погас. Марц-Элл вошёл в небольшой тёмный зал. Там его уже смиренно ожидали двое. Одеты они были в простые бирюзовые накидки, на ногах мягкие сандалии, волосы на голове аккуратно уложены.

Марц-Элл взглянул им в глаза. Встречающие синхронно поклонились ему. Не говоря ни слова, они сделали Марц-Эллу приглашающий жест и, развернувшись, шурша одеждами, в полной тишине пошли прочь, удаляясь из зала. Марц-Элл последовал за ними.

Пройдя зал, они вошли в небольшую арку и тут же свернули влево. За поворотом начиналась лестница, ведущая вверх. Лестница оказалась на удивление высокой, поскольку Марц-Элл совершенно потерял ощущение времени, пока поднимался по ней. Он ни единожды укорил себя за столь необдуманное соглашение. Ну и заодно мысленно обругал этих странных типов, что вели его по лестнице. При уровне развития технологий его цивилизации гостей могли бы доставлять и на лифте, а не заставлять их, неведомо, сколько времени тащиться вверх по лестнице.

Поднимаясь вверх, лестница всё время делала плавный поворот вправо. Марц-Элл понял, что она огибает некое строение. А раз окон с правой стороны не было, то не трудно было догадаться, что именно это за строение. В столице планеты Колл Серфе было лишь одно здание такой конструкции и нужно было совершить немыслимое, чтобы оказаться в его недрах.

Когда подъём завершился, его взору открылась огромная резная дверь, выполненная из странного светлого металла. На фоне мрачноватого коридора с лестницей она выглядела словно вход в святилище. Марц-Элл сразу узнал эту дверь, поскольку такие двери уже давно не использовались в его мире. Но когда-то давно ими отгораживали жилища.

Двое спутников Марц-Элла отворили перед ним причудливые створы и всё такими же плавными жестами пригласили мужчину войти внутрь.

Оказавшись в помещении, Марц-Элл осмотрелся. Оно было большое, украшенное в стиле давно забытой старины. На стенах висели картины – пейзажи, портреты. Возле стен стояли всевозможные изваяния, скульптуры, памятники. Красота этих предметов поражала воображение своей точностью исполнения и грациозностью размаха.

Марц-Элл тут же узнал эти артефакты. Это были предметы искусства одного очень любимого им мира. Он уже давно был очарован мастерством тех, кто создавал эти шедевры и посвятил многие годы их изучению и сохранению. Помещение воистину было огромным. Оно напоминало величайший музей, в котором хранились картины, фрески, скульптуры, вазы, предметы древнего зодчества, старинные рукописи, украшения из драгоценных металлов и ювелирные изделия, всевозможные творения и чудеса некогда могущественной цивилизации.

Марц-Элл любовался, открыв рот. Он никогда раньше не был в этом месте, но многое слышал о нём и сейчас поражался, как можно было так долго скрывать подобную красоту от его пытливого и жаждущего знаний ума.

Осматриваясь, он совершенно позабыл о цели своего визита. Неизвестно сколько времени прошло после того как он попал в это чудное помещение. Но в один момент он почувствовал на себе чей-то настойчивый взгляд. Мужчина обернулся и увидел магистра Вуто – Главного блюстителя истории миров и цивилизаций галактики.

Вуто был хорошо знаком Марц-Эллу. Некогда блюститель обучал его, и юный историк был весьма высокого мнения о знаниях Вуто.

Магистр был по обыкновению одет в ярко-красные одежды – символ великих знаний. Казалось, он стал ещё меньше с тех пор, когда Марц-Элл видел его в последний раз. Даже тогда Вуто едва доставал своим ученикам до плеча. А сейчас он, склоняясь под старостью циклов (один цикл равен 2 годам земного времяисчисления – прим. автора), вряд ли дотянулся бы своему ученику до груди. Но, несмотря на свой преклонный возраст, он улыбался всё так же жизнерадостно за что и получил прозвище «оптимист». Магистр опёрся на свою длинную трость и медленно двинулся в сторону Марц-Элла.

– Здравствуй, мой дорогой ученик, – сказал он мягко. – Я вижу, ты поражён?

Марц-Элл не сразу нашёлся, что ответить. Он с трудом подобрал слова и произнёс:

– Вы, как всегда правы, учитель. Я, признаюсь вам честно, невероятно поражён таким огромным изобилием великолепных артефактов. Откуда они тут взялись? Почему я об этом ничего не знаю?

Вуто легонько усмехнулся и наконец-то приблизился к осматривающемуся по сторонам ученику.

– Это из моей частной коллекции, – сказал он, – именно поэтому вы и другие, кто ничего об этом не знаете.

Марц-Элл только сейчас вспомнил, что ни разу не был в доме Вуто, хотя много слышал о его уединённом гнезде. Когда он был студентом, по магистрату ходило много слухов о доме Вуто. Но ученики и их учитель всегда встречались либо на лекциях, либо в Академии, либо в глобальной сети или в хранилище знаний. Но ни разу у старика дома.

На самом деле никто и никогда не был там лично, поэтому, байки гуляли разные. Одни утверждали, что у него там наблюдательный пункт, и что с высоты своей башни великий магистр бдит за всеми мирами. Другие поговаривали, что там у него мрачная пыточная лаборатория ужаса, куда он свозит образцы со всех миров и препарирует. Третьи утверждали, что Вуто простой затворник и не любит гостей.

На самом же деле оказалось, что Главный блюститель истории миров всего лишь ревностный коллекционер и преданный фанат своего любимого дела.

Понятие «старик» к Вуто относилось в самом прямом смысле слова. Было ему около тысячи циклов, что по меркам цивилизации Марц-Элла запредельно много.

– Я надеюсь то, что вы тут увидели, не станет достоянием чьих-либо ушей? – с насмешкой спросил Вуто.

Марц-Элл тут же округлил свои глаза и, запинаясь в словах, ответил:

– Нет. Нет. Конечно же, нет, учитель!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10