скачать книгу бесплатно
– Ты учишь меня жить, – усмехнулся Арнульф, – но разве мы не оба здесь? Разве не оба сгнием здесь заживо? Я чуть раньше, ты чуть позже. Если бы мне довелось отсюда выбраться…
– Ты бы уж им отомстил бы! – со смехом воскликнул Иоганн. – Но как, хотел бы я знать?
– Зачем тебе это знать? Ты не сможешь воспользоваться моими знаниями. Лучше я расскажу тебе сказку, послушай. Далеко-далеко отсюда, в теплом синем море жил дракон, и не было в море никого сильней и страшней его. Ужасен был его гнев, но и спокоен он заставлял всех трепетать. Только время от времени одолевала его болезнь, от которой было лишь единственное средство – сердце льва, но не любого, а только необыкновенно сильного и храброго. Поэтому раз в несколько лет дракон приказывал своим приближенным – рыбам – доставить ему сердце льва. Тогда рыба всплывала из бездонных морских глубин и устремлялась к далекому берегу страны, где обитали львы. Там она превращалась в лань и отправлялась на поиски добычи. Среди львов она долго выбирала самого храброго и достойного, проверяя их с помощью разных превращений, а затем заманивала льва на берег моря. Там она снова превращалась в рыбу и уговаривала льва отправиться на ней в плаванье, соблазняя его островом, на котором много всякой дичи и нет львов, где он станет настоящим царем зверей всего острова. Лев, конечно же, соглашался, и рыба отвозила его, но не на остров, а прямо к дракону. И тот убивал льва ради его сердца. Рыба получала награду и жила после этого несколько лет спокойно…
Голос Арнульфа звучал как-то странно, будто он эту сказку рассказал самому себе.
– Но самое главное, если кто-нибудь сумел открыть льву правду и тот отказался бы от предложений рыбы, то гнев дракона не знал бы границ. Очень многие расстались бы с жизнью, очень многие.
Арнульф умолк.
– Ты мне сказки не рассказывай, я не ребенок, – проворчал Иоганн, а про себя решил запомнить все дословно, не просто же так ее рассказал.
– Господи, я верю: рано или поздно ты сделаешь так, что все эти господа, присылающие нам объедки после пира, окажутся на моем месте, а я на их.
– Так тебе что не нравится: объедки или то, что они пируют без тебя?– засмеялся Иоганн.
Арнульф насторожился, ожидая очередного подвоха.
– А по-моему, ты хочешь отомстить за то, что родился не князем, только ведь они в этом не виноваты. Тебе слишком долго пришлось терпеть унижения, а когда ты захотел, чтобы унижались перед тобой, то оказалось, что это делают не перед всеми, тогда ты и взбеленился. Ты хочешь отомстить не за свое унижение, а за то, что тебе не удалось унизить других. Дал в долг, желая получить проценты, – но ни процентов, ни долга. Получилось, что ты задаром дерьма наелся, это-то тебя и гложет, только зря ты переживаешь, ты ведь сам такое же дерьмо. Правда, может, ты этого до сих пор не знал, так теперь знай. А, что молчишь?
– Ты просто глупый мальчишка, нашкодивший мальчишка, которого надо выдрать розгами. И все, что ты здесь говорил, – полный вздор. Что ты можешь понимать во мне?! – Арнульф раскричался не на шутку.
– Ладно, заткнись. Дай полежать спокойно, – вяло отмахнулся Иоганн.
Иоганн лежал и улыбался, радуясь, что удалось немного подразнить Арнульфа. Он уже было решил повернуться на бок и поспать, но тут вдруг что-то заставило его насторожиться.
Он почувствовал чуть заметное веяние воздуха вокруг лица. И вместе с тем была полная тишина при абсолютной темноте. Иоганну стало не по себе.
– Послушай, Арнульф, или я схожу с ума, или передо мной кто-то летает, – сказал Иоганн и сел.
– Господи! – закричал Арнульф не своим голосом. – Господи, Иоганн! Господи…
– Да перестань ты визжать! – приказал Иоганн и встряхнул Арнульфа.
– Иоганн, быстрее зажги факел, быстрее. Это летучие собаки-вампиры. Господи, мы пропали. Они же питаются кровью, и раз вылетели на охоту, обратно не уберутся, пока не напьются крови хотя бы одного человека. Иоганн, факел, быстрее зажги факел, они боятся огня. У нас же был факел, его забыли надсмотрщики.
Иоганн нащупал факел, взял огниво, которое хранил Арнульф, и попытался добыть огонь.
– Быстрее, Иоганн, быстрее, вот-вот соберется вся стая, и мы пропали.
Иоганн зажег факел и, глядя на перекошенное от страха лицо Арнульфа, совершенно спокойно спросил:
– Послушай, а что же делать, когда догорит факел? Мы будем бессильны перед ними, а сами они, как ты говоришь, не уберутся… А?
– Иоганн, ради всего святого, не бросай меня, не бросай, Иоганн, – Арнульф забился в истерике.
– Где ты видел это святое? Хочешь, чтобы я сдох тут рядом с тобой, а ради чего? Или мне за это спасибо кто скажет? Но что мне от этого спасибо! – закричал изо всех сил Иоганн.
– Пожалей меня, Иоганн, пожалей старика, ведь есть же у тебя сердце, я знаю, Иоганн, ты добрый… Не бросай, как же ты жить будешь после этого с больной совестью?
– О чем ты, безумный, кто думает о совести перед смертью? – порывисто ответил Иоганн.
Иоганн поднялся, ноги хоть и с трудом, но держали. Он поднял факел над головой и стал оглядываться. Вдруг из темноты бесшумно вынырнуло какое-то существо, и Иоганн успел разглядеть огромную летучую мышь с мордой бешеной собаки. Из зубастой пасти бежала слюна, маленькие глаза выражали бесконечную злобу и жажду крови. Иоганн пошатнулся. Появилась еще одна летучая мышь, еще и еще. Иоганн не выдержал и, не слушая отчаянные вопли Арнульфа, бросился бежать. Через несколько шагов он упал и пополз, не выпуская из рук факела. Его била дрожь, сердце то замирало, то колотилось с удесятеренной силой. Он прислонил факел к стене, а сам закрыл глаза и заткнул уши руками, но вопли Арнульфа все равно были слышны.
–1
Господи, да не кричи ты так, – зашептал Иоганн, – не кричи.
Он изо всех сил прижал ладони к ушам, поджал под себя ноги и нагнул голову. Он сидел так до тех пор, пока не почувствовал, что погас факел, потом открыл глаза. Было темно и тихо. Иоганна охватил ужас, он оцепенел.
Наутро пришли стражники и обнаружили мертвого Арнульфа и окаменевшего Иоганна.
– Что, парень, натерпелся страху? – обратился один из них к Иоганну, но ответа не дождался. – Ну ладно, Иоганн, это ты? Да?
– Да он, он, больше некому, – сказал второй.
– Тогда пошли. Слышишь или нет? – снова обратился к Иоганну первый.
Надсмотрщики подняли Иоганна на ноги и повели с собой, поддерживая под руки.
– Ну, парень, тебе и повезло, никого еще отсюда наверх не поднимали, а тебя приказали. Счастливчик, ничего не скажешь.
До Иоганна совершенно не доходил смысл сказанного, он как будто спал на ходу.
– Счастливый-то он счастливый, только что его наверху ждет, неизвестно, – сказал второй надсмотрщик.
– Да уж все не хуже, чем здесь.
– Неизвестно, где найдешь, где потеряешь.
– Ну, что он здесь потерял, наверху уже не найдет.
Дальше они шли молча и скоро добрались до главной выработки, где находился единственный выход наверх.
Часть 2
ГЛАВА 2.1
Странствия Принца длились уже вторую неделю. Радостное настроение, вызванное отъездом из родительского дома, который стал тесен двадцатилетнему юноше, не покидало его, и чем дальше он уезжал от родных мест, тем смелее и безрассуднее становились его мысли и мечты, тем сильнее его охватывало волнение от предвкушения приключений. Улыбка, навеянная приятными раздумьями, не сходила с безусого лица, а руки, еще не огрубевшие, но уже умеющие держать меч, нетерпеливо подергивали поводья, поторапливая коня.
Летний день дышал теплом. Солнце уже высоко поднялось над краем земли, но лучи его еще не стали грубыми и обжигающими. Белесые облака неподвижно висели в небе, а воздух заполняли липкое жужжание и густой запах свежей зелени. Путь принца пролегал по едва заметной тропинке, которой, как видно, редко кто пользовался. Слева расстилался луг, а справа шумела дубрава, вдалеке виднелась излучина реки. Сноп солнечных лучей разбивался о могучие кроны дубов на отдельные лучи-соломинки, которые старались попасть Принцу прямо в глаза, заставляя его временами жмуриться. Но ни это, ни веселое щебетанье птиц, ни даже непочтительные ветви деревьев и кустарников, откровенно грубо задевавшие, а порой и хлеставшие Принца, не могли привлечь его внимания. Он не следил за дорогой и не думал о том, куда она ведет, потому что решился положиться на судьбу. Опасный шаг – это все равно что отдаться на волю бурной горной реке, стремительно несущейся между огромных скал, за любой из которых может оказаться водопад. Но в двадцать лет кажется, что ты родился под счастливой звездой и тебе уготована необыкновенная судьба, надо лишь идти ей навстречу.
Принц был уверен в своем особом предназначении. А иначе зачем он вообще родился, тем более принцем? С раннего детства душа его жила ожиданием свершения предначертанного свыше, а незадолго до его отъезда масла в огонь подлила старая цыганка, нагадавшая ему столько всего, что даже половины хватило бы на дюжину рыцарей. Принц до сих пор помнил, как смеялись все его родные, когда он внимательно слушал описания своих будущих подвигов и приключений. Смеялись все, кроме Принца: он поверил. Ему хотелось, чтобы все это было правдой. «Если она меня обманула, все равно я ничего не теряю», – решил он про себя. Похвальная рассудительность!
После этого Принц уже не мог усидеть дома и через несколько дней рано утром, трогательно и со слезами простившись с отцом и матерью, отправился в путь. Дорога приняла его в свои объятья и, стараясь не очень утомлять, повела в прекрасное Неизвестное.
Двадцать лет – лучший возраст для странствий по дорогам Неизведанного в поисках своей мечты, более молодым не хватает сил и выдержки для преодоления всех трудностей и преград на пути, не хватает разума, чтобы не поддаваться на миражи, а более старые, зачерствев сердцем и душой, потеряв веру и надежду в Прекрасное, часто проезжают мимо цели своего путешествия, даже не заметив ее.
Принц твердо верил, что ему удастся достигнуть своей цели, и возраст и характер давали на то основание, дело оставалось за немногим – за случаем. Случай – черт нашей жизни, путающий пути, намеченные провидением и замыслами человека, он нарушает спокойное течение судьбы, которая, вдруг вспенившись, огромной волной выбрасывает тебя на такое место берега Жизни, что и во сне не снилось. Случай – это ключ, открывающий любую дверь, на пороге перед которой ты мог стоять всю жизнь и так и не узнать, что находится за ней. Но случай же может и навсегда захлопнуть любую дверь перед самым носом. Но самое поразительное то, что перед Случаем все равны: король, барон, купец, монах, крестьянин, раб, а это значит, что все они равны и перед Богом, и между собой, так как любой из них может стать королем и любой – рабом. Но обычно король остается королем, а раб рабом, ибо чем больше разница в их положении, тем необыкновенней должен быть Случай, чтобы поменять их местами, а чем необыкновеннее Случай, тем реже он происходит. Поэтому, чтобы стать королем, надо рассчитывать в основном на себя и надеяться на Случай, именно так и решил Принц.
Прошло уже почти две недели, а ничего примечательного не происходило. Но Принц не отчаивался, дорога и самостоятельная жизнь только начались, он великодушно согласен немного подождать (но не до старости, конечно).
Выглядел Принц даже немного моложе своих лет. Он был симпатичен, хотя и не очень красив: живые серо-зеленые глаза, тонкий нос с горбинкой, высокий лоб. Впечатление слегка портили узкие губы и чуть большего размера, чем нужно, подбородок. Овальное, удлиненной формы лицо обрамляли светлые, слегка волнистые волосы. Усы он брил, но не потому что был против них, просто они плохо росли. На первый взгляд, он казался несколько худоватым и хрупким, виной тому был высокий рост. На самом деле природа заложила в него силы и выносливости если не с избытком, то с запасом.
Принц привлекал своей открытостью и отсутствием жестокости, но больше всего – прозрачностью глаз в отличие от людей, чьи глаза были не окнами в душу, а глухими ставнями. Чувствовалось, что сердце его открыто для многого…
Дома он большую часть времени проводил в военных играх и упражнениях, а поэтому недурно владел разными видами оружия и знал правила рыцарских поединков и поведения с противником вообще. Успел он получить и кое-какие навыки общения с дамами, но в этой области чувствовал себя не так уверенно, как в поединке. К сожалению, надо признать, что с духовным миром Принца дела обстояли хуже, грамоту он знал, но не более того, чтение он считал пустой тратой времени.
Первое время он путешествовал в доспехах, но теперь снял их и уложил на второго коня – дорога не вызывала опасений, лес тоже не подавал признаков затаившейся угрозы, тем более для разбойников он представляет собой скорее опасность, нежели интерес, а рыцарь не станет нападать без предупреждения.
Мысли Принца были заняты не возможными опасностями, а совсем другим: он перебирал в памяти все, что касалось странствующих рыцарей-принцев, их приключений и подвигов. Вспоминались рассказы много повидавших на своем веку стариков, легенды о наиболее прославленных героях и наконец просто сказки, слухи и прочая небывальщина. За неимением собственного ему хотелось воспользоваться опытом других, чтобы не повторять чужих ошибок и промахов, знать, как поступить в сходной обстановке и не растеряться в трудный момент. Конечно, сказки не самый лучший советчик, но, как говорится, сказка ложь, да в ней намек…
Занятый такими мыслями, Принц не заметил, как тропинка свернула вправо и он заехал вглубь леса. Через несколько шагов тропинка оказалось перегороженной упавшим деревом, а два других дерева, растущих вдоль тропинки, сильно наклонились друг к другу, так, что все три образовали треугольник. Когда Принц подъехал вплотную, солнечный луч, проходящий под скрещенными деревьями, ударил ему в глаза, и все вокруг залилось золотым светом. Он продолжал движение будто в сияющем золотом тумане. Через несколько шагов луч заслонили другие деревья, и все стало как обычно.
В это время под огромным дубом, возле которого пролегала тропинка, два старичка-гнома и лиса вели непринужденную дружескую беседу.
– Почему это я не могу вас съесть? – искренне изумлялась лиса.
– Меня есть нельзя потому, что я выполняю приказание господина Визеркранца. Если ты мне помешаешь, то навлечешь на себя его гнев. А вот его можешь есть, он все равно ничего не делает, – сказал один из гномов по имени Тумбайер и указал на другого, того звали Виршлосс.
У Виршлосса от негодования даже дыхание перехватило.
– Это я ничего не делаю? Это ты ничего не делаешь, и лиса будет права, если тебя съест. Лиса, ешь его, а меня не трогай.
– А тебя почему нельзя трогать? – лиса стала терять терпение.
– Я здесь по приказанию господина Визеркранца, – с раздражением отвечает Виршлосс, всем своим видом показывая бесконечное презрение к собеседникам.
– Я умру от смеха, он здесь по приказанию господина Визеркранца, – воскликнул Тумбайер. – Да откуда ты известен господину Визеркранцу?
– Я, между прочим, муж сестры госпожи Адельгейды, которая является драгоценной супругой родного дяди господина Визеркранца, а вот кто ты такой? – Виршлосс постарался вложить в свои слова как можно больше презрения.
– О, нашел чем удивить. Ты бы еще сказал, что являешься побочным сыном любимого кучера господина Визеркранца, – нарочито весело рассмеялся Тумбайер. – Так вот, чтоб тебе было известно, мой отец – ближайший друг господина Визеркранца.
– О чем вы спорите? Мне нет никакого дела до вашего господина, – вмешалась лиса.
– Зато у него могут быть дела с твоим господином, так что иди своей дорогой и не мешай мне, – дерзко ответил лисе Тумбайер и добавил: – Чтобы тебе не было обидно, можешь съесть это старое безмозглое полено, – он показал пальцем на Виршлосса.
– Если я безмозглое полено, то ты червивый пень на кривых ногах, – ответил Виршлосс и, обращаясь к лисе, добавил% – Я бы посоветовал тебе его съесть, да, боюсь, от старости в нем уже трупный яд образовался, и у тебя брюхо заболит.
Тумбайер не выдержал такого оскорбления, подбежал к Виршлосу и вцепился руками ему в бороду. Началась потасовка между двумя почтенными старичками. Лиса прилегла, положила морду на лапы и стала внимательно наблюдать за боевыми действиями сражающихся сторон. Гномы проявляли юношеский задор, казалось, они сбросили лет по шестьдесят – столько в их действиях было неподдельной страсти и желания победить. Постепенно лисе надоели новоявленные гладиаторы, и она огрела их обоих лапой, да так сильно, что они кувырком полетели на землю. Как только они поднялись на ноги, раскрасневшиеся и растрепанные, готовые продолжить прерванную битву, лиса обратилась к ним:
– Послушай, вот ты, – сказала она Виршлоссу, – как ты думаешь, могу я съесть твоего друга?
– Да я бы его сам съел, будь у меня зубы покрепче.
– Так, а ты как думаешь? – обратилась лиса к Тумбайеру. – Не обидится господин Визеркранц, если я съем твоего друга?
– Если тебе нравится тухлятина – приятного аппетита.
– Ну вот, – лиса улыбнулась, – дело решилось. Оказывается, все очень просто: каждый из вас сказал, что если я съем другого, то на меня никто в обиде не будет. А это значит, что я могу спокойно съесть вас обоих, чем я и займусь.
Лиса лениво поднялась, потянулась и схватила лапой одного из гномов, другой замер на месте от страха. Только она собралась позавтракать, как послышался стук копыт и на тропинке появился Принц. Лиса замерла в надежде, что всадник не заметит ее, но Принц оказался внимательным. Он пришпорил коня и через мгновенье был уже на месте возможного преступления, успев при этом натянуть лук. Рыжая плутовка поджала хвост и вжалась спиной в дуб, глазки ее забегали, а лапы задрожали, из-за чего беднягу Виршлосса весьма сильно затрясло.
– Отпусти немедленно этого господина, негодная, – закричал Принц и пустил петуха. Он очень волновался, считая, что присутствует при историческом моменте.
Лиса послушно отпустила Виршлосса и с мольбой посмотрела на Принца. Тот с гордым видом изобразил рукой жест, означавший, что она может убираться. Лиса не замедлила исчезнуть.
– Я рад, что смог вам помочь, господа, – обратился Принц к гномам.
Гномы, не обращая внимание на Принца, приводили себя в порядок, отряхивали и поправляли одежду, приглаживали волосы.
– Может быть, я еще чем-нибудь могу вам помочь? – еще раз попытался обратить на себя внимание Принц.
– Что значит «еще помочь»? – высокомерно скривил губы Виршлосс. – Ты думаешь, нам была нужна твоя помощь?
– И вообще, почему ты вмешиваешься не в свои дела и пристаешь к нам, почтенным гномам, невоспитанный мальчик? – подхватил Тумбайер.
Такого поворота событий Принц не ожидал. Воздушный замок, построенный в его воображении при виде гномов, рассыпался в прах.
– Я вовсе не хотел вас обидеть, просто хотел вам помочь.
– Господи, ну чем нам может помочь подмастерье или в лучшем случае купеческий сынок? – усмехнулся Варшлосс.
Принц возмутился, но виду не подал, а спокойно спросил:
– Может быть, мне вас проводить?
– Нет, мы останемся здесь. У нас здесь дела.
– Какие?
– Тебя наши дела не касаются, – отрезал Тумбайер.
Принц достал кошелек и погремел монетами. В глазах гномов он прочел некоторую заинтересованность. Тумбайер глотнул и выпалил:
– Пять крон мне и три моему товарищу, тогда объясним в чем дело.
Принц вынул из кошелька одну монетку, подставил ее под солнечный луч, отчего она вся заблестела, и сказал:
– Если ваше дело окажется стоящим, получите еще одну монету, а нет – до свидания.
С этими словами он бросил золото гному, да так сильно, что сбил его с ног, но тот не обиделся.
Рассказ гномов потряс Принца. Неужели это и есть тот случай, которого он так ждал? «Боже праведный, замок в руках колдунов, Королева и Принцесса заточены, их надо спасать!» – ликовал про себя Принц. В нем пробудился вулкан нетерпения.
– Вот вам еще монета, и живо показывайте дорогу!