скачать книгу бесплатно
– Да откуда я знаю? Слышал только, что его сама Королева боится… Больше, чем ты Тритона. А тебе-то что?
– Скоро он нам явится во всей красе и силе, Повелитель… мух.
– Да чтоб тебе провалиться! – воскликнул Бран. – Или, может, ты шутишь?
– Пошутил мой отец с моей матерью, – огрызнулся Иоганн.
– Тогда тут скоро начнется такая кутерьма, что забудешь, где у тебя голова, а где ноги.
– А закончится она коронацией Брингильды.
– С чего ты взял? – Бран уже устал удивляться.
– Да с твоих же слов, – спокойно ответил Иоганн.
Брана еще никто не называл глупым, но сегодня Иоганн задал ему непосильную загадку, и он сдался:
– Хорошо, только скажи, нам-то какой прок, если Брингильда станет Королевой?
– Прок будет, если мы ей послужим.
– Послужим? – насторожился Бран, – Знай, Иоганн, я души христианские губить не буду и вечное спасение мне дороже любого королевства.
– А ты думаешь, я буду резать младенцев и душить старух? И вообще, запомни мои слова: тут судьба решит, служить нам Брингильде или нет.
– Накаркаешь, – поежился Бран.
– Испугался? Я тоже боюсь получить вместо золотой цепи железную, а вместо фермы подвал с крысами, но я решил. Черед за тобой.
– Что решил-то? – не понял Бран.
– Не пропустить свой шанс, если небеса мне его пошлют. Вдруг дела пойдут так, что я понадоблюсь Брингильде. Тогда подставлю ей свою спину, когда она полезет на трон.
Иоганн с нескрываемым превосходством посмотрел на обомлевшего от его слов Брана и решил, что для первого раза довольно. Он клюнул – это главное, а про детали пока думать рано.
Друзья вернулись в комнату. Бран снова уселся за стол, а Иоганн сразу же лег спать. Он боялся не справиться с волнением и невольно произнести вслух хотя бы одну из многих безумных мыслей, бурлящих у него в голове. Возбуждение отгоняло сон, и мысли его невольно раз за разом возвращались к старухе, Брингильде и разговору с Браном. При этом его возбуждение мало-помалу меняло окраску с радостно-приподнятого на стыдливо-испуганное. «Что за чушь я нес Брану? Чем я могу помочь Брингильде? Ну баран! – ругал себя Иоганн. – И старуха – или полоумная, или подосланная Рейнхольдом, – бедного стражника аж в жар бросило. – А Брингильда?! Служить ей собрался! Да как я мог такую дурь выговорить? Все, для Брана я теперь свихнутый малый. Только бы он не проболтался остальным, иначе конец. Со света сживут».
Глава 1.2
Охотничий зал, или зал «свиных рыл», как его в шутку звали из-за украшавших стены кабаньих голов, весь переполнился косыми потоками жаркого полуденного солнечного света. Душный воздух постепенно пропитывался запахами нагревшихся охотничьих трофеев и потревоженной пыли.
За длинным дубовым столом в креслах с высокими резными спинками собрались Королева и ее ближайшее окружение – высшие должностные лица, осведомленные о ее отношениях с Повелителем: маршал Вильям – главнокомандующий королевской армией, коннетабль Рейнхольд – начальник замковой стражи, шамбеллан Фидлер – охраняющий королевские покои, сенешаль Грифо – управляющий замковой челядью, сэр Генрит – глава рыцарского ордена – и законник Лейзер, готовивший королевские капитулярии и решения по судебным делам.
Очевидным для всех поводом совещания явилось известие о скором посещении замка Повелителем. Однако по решению Королевы началось оно с оглашения Лейзером нового королевского капитулярия, касающегося сервов. Королеве хотелось понаблюдать за настроением своих приближенных и попытаться заранее прощупать их отношение к предстоящему событию. Действиями Королевы руководила скорее привычка, чем реальная потребность. Привычка эта осталась с первых трудных лет царствования после внезапной смерти мужа, короля Конрада, когда только ценой соглашения с Повелителем ей, совсем молодой женщине, удалось сохранить за собой трон и корону. За эти годы она научилась и привыкла управлять своими придворными, проникать в их замыслы, использовать их слабости и силу, убирать неугодных чужими руками, незаметно, не вызывая зависти других, награждать верных и постоянно ожидать опасность даже при отсутствии малейшего намека на нее.
Все это требовало постоянной жестокости ежедневно и ежечасно даже с самыми верными и преданными. Боязнь обнаружить свое слабое место заставляла Королеву казаться твердой и неприступной, как скала. При этом она упускала из вида, что проявление жестокости без причины или там, где она неуместна, порой воспринимается как слабость, не говоря уже о том, что подданные могут устать от нее.
– Наши бароны давно жалуются, что им не повинуются их собственные сервы, – начал выступление Лейзер. – Одни считают себя свободными, потому что их господа не могут доказать их сервильного состояния, из которого эти люди пытаются выйти неправедным образом и при помощи лживых уверений. Другие же стараются подняться до свободного состояния за счет того, что их господа, обремененные различными заботами, в течение длительного времени не обращали на них внимания и эти люди не принуждались к несению обычных повинностей или хотя бы к уплате чинша в качестве памятного свидетельства о сервильных повинностях. По этой причине эти люди называют себя свободными и заявляют, что живут как свободные лица на основе закона и обычая, поскольку на них очень недолго лежали сервильные обязанности. Я обратился к самым древним записям наших законов и обнаружил документ времени короля Редульда, в нем как раз говорится о таких сервах. Королева ознакомилась с ним и после небольших изменений постановила следующее, – голос Лейзера зазвучал громче и тверже. – Если серв, стремясь к свободе, назовет себя свободным, пусть будет дозволено его господину, коль скоро покажется ему это лучшим, если затруднится он доказать сервильное состояние того человека, разрешить спор поединком – либо лично, либо через выставленного им бойца. И пусть серву будет дозволено выставить человека взамен себя, если возраст или болезнь помешают ему сражаться.
– Что ж, древности следует держаться, – одобрил сэр Вильям.
– Да, закон не закон, если он не от века, – поддержал его рыцарь Генрит.
– Пусть выходят на поединок с косами, верхом на коровах и свиньях, – оскалился Рейнхольд. – Будет на что посмотреть.
– Я рада, что мои поданные поддерживают мои действия во благо королевства, – Королева отметила про себя немногословность выступавших, явно говорящую об их стремлении поскорее перейти к главному. – А теперь я желаю узнать ваше мнение о предстоящем визите Повелителя и выслушать советы.
– По-моему, нам не о чем тревожиться, – снова первым и так же кратко выступил маршал.
– Тревожиться не надо никогда, надо быть готовым, – неожиданно выступил Фидлер.
– Кто может усомниться в нашей готовности умереть за Королеву? – запетушился рыцарь Генрит.
– Многие, достигнув определенного возраста, готовы умереть в любой момент, – съехидничал Рейнхольд.
Сэр Генрит, которому уже перевалило за пятьдесят, побагровел и, едва сдерживаясь от крика, прорычал:
– Ты еще не умел держать меч, сосунок, когда я уже не раз доказал свою верность Королеве.
– Может, я, по-вашему, и теперь не умею держать меч? – в Рейнхольде проснулось его обычное высокомерие.
– По-моему, нам следует поинтересоваться мнением Грифо, – вмешался Лейзер.
Грифо беспокойно заерзал под обратившимися к нему взорами. После некоторого молчания наконец выдавил:
– А что?
– Что?! – усмехнулся Лейзер. – Мы скоро удостоимся чести принимать Повелителя, так что все должно быть изумительно. Даже погода.
– Но погода от меня не зависит, – ответил Грифо.
– Обратись к заклинателям и договорись. Но это не главное. Как ты понимаешь, после Повелителя нам придется оказать гостеприимство одному, а быть может, и двум или даже трем принцам или знатным рыцарям. Мне интересно, в каком состоянии помещения для гостей?
– Всем известно мое усердие, я все свое время и здоровье отдаю службе… – залебезил Грифо. Его жирное лицо покрылось пятнами.
– Тебя спрашивают не про это, – успокаивающе произнес Лейзер. – В каком состоянии помещения для гостей?
– В обыкновенном, – ответил совсем растерявшийся сенешаль.
Раздавшийся смех больно задел беднягу Грифо.
– Приди в себя, олух, никто не собирается тебя вешать. По крайней мере, теперь, – вмешался Рейнхольд. – Постарайся понять, о чем тебя спрашивают.
Лейзер кивком головы поблагодарил Рейнхольда и хотел снова задать вопрос Грифо, но, посмотрев на него, передумал. Его лицо покрылось капельками пота, на шее вздулись темно-синие вены, глаза бегали, как у загнанного зверя.
– Оставьте его, – сказала Королева, – а то с ним случится удар. Я сама поговорю. Послушай, Грифо, ты же не хочешь вызвать на всех нас гнев Повелителя, а это случится, если мы не выполним его волю.
Спокойный голос Королевы благотворно подействовал на Грифо. Шум в голове стих, и к нему вернулась возможность думать. Он огляделся, будто соображая, где он, задержал взгляд на Королеве и, вздохнув с облегчением, сказал:
– Моя прекрасная Королева, я все понял, речь идет о восточной части замка.
– Дошло, – усмехнулся Рейнхольд.
– Но я там давно не был и не знаю…
– Вот ты и побывай там завтра же и наведи порядок, – прервал его Лейзер, – чтобы те, кто там потом поселится, были довольны.
– Я сделаю все что нужно. Королева будет довольна, – ответил Грифо.
– Мы надеемся на тебя. Нам совсем не хотелось бы видеть твое крепкое тело без столь же крепкой головы, – не удержался Рейнхольд.
– Рейнхольд, я хочу, чтобы ты помог Грифо, – обратилась к коннетаблю Королева.
– Я заставлю его навести там порядок, – самодовольно усмехнулся Рейнхольд. Имея за спиной дюжину поколений знатных баронов и графов и дарованные природой физические достоинства, на остальных людей он смотрел как на нечто мелкое и незначительное, в особенности на женщин. Это в некоторой степени касалось и Королевы.
– Я думаю, – начал маршал Вильям, – нам не надо менять тактику…
– Кавалерию оставим в засаде, – со смехом прервал его Рейнхольд.
Лицо маршала не посуровело, ибо суроветь дальше было некуда. Но недовольство издевательским замечанием он все-таки выказал, подвигав квадратной челюстью. Он плотно сомкнул губы. Казалось, что их вообще нет. Из-за этого он имел прозвище Безгубый. Затем маршал продолжил:
– Раз противник у нас все время разный, мы можем без опаски повторить удачный ход, который уже приносил победу.
– То есть опять объявим, что замок захвачен и нужна помощь отважного рыцаря, – подхватил сэр Генрит. – А в награду полкоролевства.
– И красавицу Принцессу, – многозначительно добавил Рейнхольд.
Королева приподняла бровь. Эта мысль не приходила ей в голову:
– Если возникнет необходимость.
Рейнхольд невольно сбил ход мыслей Королевы, и она оказалась в легком замешательстве. Принцесса никогда не принимала участия в подобных делах. Но теперь она выросла и правда превратилась в красавицу. Но стоит ли ее привлекать?..
– А где наш звездочет? – спросила Королева. – Пусть явится.
Обсуждение прервалось до появления звездочета.
– Скажи, Риберт, – обратился Лейзер к звездочету, – не угрожают ли нам в ближайшем будущем какие-либо неприятности?
Звездочет уже было собрался ответить твердое «да», ибо, во-первых, неприятности бывают всегда, а, во-вторых, понятие «неприятности» у каждого свое и тут можно поспорить, но вмешалась Королева:
– Слушай, Лейзер, твоя хитрость иногда граничит с глупостью. Риберт, нас беспокоит, сможем ли мы благополучно заплатить дань Повелителю и что нам может помешать.
Тон Королевы поведал звездочету о многом, так же как и настороженные физиономии придворных.
– Все сложится прекрасно, моя Королева, потому что никакой опасности извне я не вижу, а с любой внутренней опасностью Королева справится без труда.
– Какая внутренняя опасность? – напряглась Королева.
– Тебе пора менять колпак звездочета на шутовской, – рявкнул Рейнхольд.
– Так указывают звезды…
– Я тебе так врежу, что у тебя все звезды перед глазами перемешаются, – не унимался Рейнхольд.
– Подожди, Рейнхольд, – остановила его Королева и велела Риберту продолжать.
– Нептун входит в созвездие Тельца, которое покровительствует нашему замку, его градус…
– Давай без подробностей и попроще, – велел Лейзер.
– Эта планета толкает людей на измену и предательство.
– Но ничего конкретного? – спросил Лейзер и, увидев утвердительный кивок звездочета, облегченно вздохнул: – Ну, такое предсказание сойдет только на ярмарке в базарный день.
Вдруг неожиданно для всех поднялся Фидлер и обратился к Королеве:
– Если мне будет дозволено, я хотел бы кое-что сообщить Совету.
Королева кивнула. Все заинтересованно посмотрели на Фидлера. Он всегда отличался немногословностью. Занимая высокий пост при Королеве и обладая огромной властью, Фидлер предпочитал держаться в тени. В нем было что-то от дикого зверя, который мог целый день лежать, притаившись в засаде. Но зато он никогда не упускал из своих лап добычу. Очень сильный физически, он обладал незаурядным характером и железной волей, смелость в нем сочеталась с холодной рассудительностью. Королева питала к нему безграничное доверие, а многие – столь же безграничную ненависть или страх. Ведь именно в его обязанности входило охранять Королеву от заговоров и покушений.
Придворным не нравились его твердость и решимость. Неприятно иметь дело с человеком, который, не моргнув глазом, может жестоко расправиться с тобой, если заподозрит в чем-нибудь, пусть даже ошибочно. А в том, что его рука не дрогнет, никто не сомневался. Лейзер потратил много времени, чтобы заиметь хоть какое-нибудь влияние на Фидлера, но напрасно: не помогали никакие соблазны и посулы. Его самостоятельность в принятии решений и постоянное стремление к независимости оборачивались одиночеством, только Королева питала к нему теплые чувства, но и то скорее как к хорошему сторожевому псу, а не как к человеку.
– Вчера Брингильда вызвала посланника Повелителя и разговаривала с ним с глазу на глаз.
Все насторожились, в воздухе запахло грозой.
– Она обвинила нас всех в предательстве и намекала о необходимости смены Королевы, считая себя вполне достойной носить корону.
Повелитель питал слабость к черной магии, и потому в замке оказались связанные с ним ведьмы и колдуны, в том числе и Брингильда. А так как Повелитель случайно или умышленно не оговорил в соглашении с Королевой их статус, то со временем в их взаимоотношениях возникли осложнения. Королева считала всех проживающих в замке своими поданными, в том числе и чернокнижников, а их такое положение очень тяготило, ибо они признавали над собой только власть Повелителя. Из-за этого и многих других причин у Брингильды созрел замысел стать королевой, а сторонников такого предприятия оказалось немало, благодаря чему все стало известно самой Королеве и ее приближенным. Но поскольку дело дальше разговоров не шло, Королева по отношению Брингильды строгих мер не принимала, а кроме того, такое положение создавало определенные выгоды для Королевы. Во-первых, многие придворные опасаясь воцарения Брингильды, усерднее служили Королеве, во-вторых никто уже не решался объявлять свои претензии на трон, ибо храбрецу досталось бы не только от Королевы, но и от Брингильды, что гораздо страшнее. И вот выяснилось, что колдунья перешла к решительным действиям, намеревалась использовать предстоящий визит Повелителя, чтобы подорвать его доверие к Королеве, очернить ее и подсказать ему мысль о необходимости новой королевы. Сообщение Фидлера застало теперешнюю обладательницу короны врасплох. Первый реакцией была злость на шамбеллана: не мог заранее доложить ей, идиот? Злость на Фидлера смешалась со злостью на Брингильду, к ним добавилась злость Королевы на самое себя, что раньше не приказала придушить проклятую соперницу. В результате Королева уже не могла хладнокровно размышлять и перебирать возможные варианты решения, а просто выпалила:
– Немедленно сюда ее – в цепях! Палача!
Фидлер поднялся, чтобы исполнить приказание, но Рейнхольд остановил его и обратился к Королеве:
– Пусть простит меня всемогущая Королева, но я осмелюсь дать совет. Не стоит трогать Брингильду, это пойдет нам только во вред. Она теперь под охраной Повелителя, а он жестоко покарает всех, кто на нее посягнет.
– Ты что, хочешь, чтобы я спокойно смотрела, как эта тварь тянет лапы к моей короне?!
– А что нам остается делать? Мы бессильны перед Повелителем, и было бы безрассудно вызывать его гнев. С Брингильдой мы расправимся после встречи с Повелителем.
– Лейзер, что скажешь на это? – сказала Королева.
–1
Я, пожалуй, согласен с Рейнхольдом, – сказал Лейзер. – Мнение Брингильды для Повелителя – ничто. Его интересует только дань. Если мы ее заплатим, то будем вольны поступать с Брингильдой по своему усмотрению. А потому следует запастись терпением до дня, когда мы сможем ублажить Повелителя. Никакой опасности в действиях Брингильды я не вижу.
Лейзер немного лукавил. Про себя он считал уничтожение колдуньи благим делом, но… угроза возвеличивания Фидлера сводила на нет все выгоды избавления от Брингильды. Старый законник превыше всего ценил равновесие и баланс сил. Его вполне устраивало наличие потенциальной угрозы трону со стороны Брингильды, трения между старым поколением придворных в лице маршала Вильяма и рыцаря Генрита и молодыми Фидлером и Рейнхольдом. Все это позволяло ему лавировать в свою пользу, накапливая собственную значимость (ведь титулом и богатством он не обладал), а вместе с тем не высовываться впереди всех и не вызывать зависть или ревность.