Представляешь, он сам захотел! Разговор после уроков

Профессор Марьяна Берзуких, много лет возглавлявшая Институт возрастной физиологии Российской академии образования, считает – и у нее для этого есть все основания — что ребенок сформирован для обучения письму примерно к 6-8 годам13.

В начальной школе рано говорить о почерке, так как в это время только закладываются основы письма. Об автоматизации этого процесса на более-менее устойчивом уровне можно говорить только в 5-7 классе, когда возраст ученика примерно от 10-11 до 12-13 лет.

– Мы не собираемся ждать до седьмого класса! Мы уже сейчас видим, что почерк кошмарный! – возражают родители. – Если в третьем классе такой плохой почерк, то в седьмом будет уже поздно!

Такая озабоченность понятна, но формулировка «мы не собираемся ждать» не обозначает, что ученик уже сейчас, в третьем классе, будет готов показать вам чудеса каллиграфии. И «поздно» не наступит никогда, потому что в данном случае время работает в обратную сторону. А именно: чем взрослее ученик, который занимается исправлением почерка, тем быстрее и проще для него достичь нужного результата. Этот случай подробнее рассмотрен в практической части книги, в главе «Истории из практики: отец и сын».

Решать такие вопросы в спешке – означает с самого начала пойти в неверном направлении. Спешка – это причина всех проблем с обучением письму.

Это из-за спешки на каждую букву тратится не больше одного урока, а осознание и закрепление написания буквы пропускается как незначительное.

Это из-за спешки методика поэлементного письма с паузами для обдумывания, анализа и планирования заменена на методику безотрывного письма.

Это из-за спешки родители хотят быстренько нагнать упущенное и едва ли не самым частым вопросом исправления почерка является вопрос «Когда? Когда же, наконец? Ну когда уже он начнет писать аккуратно?»

Расскажу вам вот что. Критически важный этап исправления почерка – подготовка к конструированию букв. В это время еще не происходит вообще никакого письма, в том смысле, в котором мы его понимаем. Только сотни отдельных крючков, палочек, петелек...

Разумеется, среди учеников встречаются торопыги, которые считают: «Да это же легко! Мне не надо этой ерундой заниматься, я сразу перейду к составлению букв новым красивым почерком!» И, пропуская этот этап, на следующей же ступени такой ученик выдает новое заявление: «В моем случае ваша хваленая методика не работает!»

Конечно, она не работает. Потому что – сюрприз! – вы не работаете с методикой.

Результат будет примерно такой же, как если бы повар решил: «Зачем мне ждать дрожжи? Я сразу поставлю выпекаться хлеб!» А потом обвинял бы книгу с рецептами в том, что хлеб не получился.

Короткая памятка по этой главе:

Развивайте кисти рук через творчество.

Включайте упражнения на координацию «рука-глаз».

В случае неврологических особенностей — советуйтесь со специалистами.

Не спешите действовать на основании ранних выводов.

Осваивайте письмо постепенно: от простого к сложному, с неспешной поэлементной тренировкой.

Барьер №1: «Это не моя проблема!»

«Он может часами писать в чате с друзьями — но 10 минут аккуратно в тетради это пытка».

Мама Саши

«Я ему объясняю — красивый почерк это важно. Он смотрит на меня как на динозавра и говорит — пап, все печатают».

Папа Димы

«Она спрашивает — зачем стараться, если учительница всё равно не смотрит на почерк, только на ответ».

Мама Алины

Ну что же, в каждом из этих родительских утверждений есть своя логика. Мы живём в мире технологий, достижений, новостей и ньюс-мейкеров, клавиатур, экранов и мессенджеров, видеокамер и микрофонов. Какие бы авторитеты не мелькали в новостях, как бы быстро вы не листали новостную ленту, можно быть точно уверенным: подростки печатают сообщения, читают новости и оставляют комментарии в обсуждениях быстрее, чем взрослые успевают сформулировать мысль в голове. Подростки в любом возрасте, в состоянии полусна, усталости или бодрствования печатают на телефоне, на планшете, на компьютере с такой скоростью, что позавидовала бы любая секретарь-машинистка из СССР.

Да, в сравнении с настолько скоростным обменом информацией аккуратное рукописное письмо кажется чем-то из далекого прошлого. Чем-то архаичным настолько, что совсем уже не имеет права на существование в эпоху скоростного интернета. Настолько, что шансов у навыка аккуратного письма ручкой не больше, чем у простой печатной книги по сравнению с мелькающими цветными видеороликами с известными кинозвездами, компьютерными спецэффектами, профессиональным музыкальным оформлением и трехмерными технологиями.

Но вот — поди ж ты! — прямо сейчас вы держите в руках именно такую простую печатную книгу. Или слушаете в наушниках не популярную музыку с современными ритмами, а все ту же простую печатную книгу, озвученную голосом автора, репетитора по исправлению почерка.

Во всем этом есть какой-то подвох, правда? Такие простые и полезные вещи как книги, подменяются яркими динамичными видеосериалами. И такая ситуация не только в потреблении культуры, но и в культуре потребления в целом. Нам приходится заставлять себя есть простую и полезную еду. А переработанные продукты: сосиски, колбаски, пирожные, соки — все это мы автоматически сметаем с полок супермаркетов в свои корзины. Что происходит, когда мы приносим это домой и выкладываем на стол?

Мы не наедаемся.

То яркое и современное, чем так желают обладать миллионы людей, вдруг оказывается дешевым, непродолжительным и не особо-то вкусным. Для поддержания интереса к таким продуктам нужна постоянная реклама. А иначе наш интерес пропадает. Нет мелькания на экране — нет интереса. Так устроен мир взрослых, и мы широким жестом открываем двери в этот мир для подростков.

Стоит ли удивляться, что они копируют нашу реальность и создают свой собственный мир по тому же самому образу и подобию? В их реальности тоже важно не столько «полезно ли что-то», сколько «интересно ли это». Разве нас это должно удивлять или вообще беспокоить, учитывая то, как мы сами выбираем занятие на вечер?

Вчера вечером мы аккуратно писали письмо или смотрели сериал? Сериал.

Вчера вечером мы аккуратным почерком делали запись в дневнике или листали ленту новостей в телефоне? Ленту новостей.

Вчера вечером мы составляли ручкой на листе бумаги письменный план на следующий день, или общались в мессенджере? Общались.

Почему же мы от подростков требуем не смотреть сериал, а аккуратно писать? Не листать новости, а аккуратно писать? Не общаться в мессенджере, а аккуратно писать?

Подросток тоже чувствует этот подвох. Мне все говорим «пиши аккуратно», но почему же никто не может показать, а как это сделать? Никто не умеет писать аккуратным почерком. Очень похоже, что аккуратный почерк не существует в реальном мире — несмотря на требования учителей и взрослых. Попробуйте с этим поспорить. В первую очередь придется доказать, что аккуратный почерк существует на самом деле, а не только на картинках в интернете, верно? И как это сделать? Открыть в интернете картинки с аккуратным почерком?

В эту же не вызывающую доверия категорию попадают все разговоры о школе и об образовании. В подростковой среде не популярно и не интересно прилагать старания к школьным занятиям, получать хорошие оценки, быть слишком прилежным или выполнять задания лучше других.

Все эти навыки объединяются одним совсем уж непопулярным словом — «ботан». Если мы, взрослые, требуем школьных стараний и прилежания с уроками то для подростка это может означать, что мы загоняем его в группу «ботанов».

И именно поэтому разговор об аккуратном почерке (как и о прилежании в школе) редко начинается спокойно. Типичная сцена выглядит примерно так.

— Посмотри на свою тетрадь. Разве это почерк?

— Нормальный почерк.

— Его невозможно прочитать.

— Учительница читает. Вон, оценки стоят.

Или другой вариант.

— Почему ты так пишешь?

— Как?

— Неразборчиво и непонятно.

— Мне так удобно и все понятно.

Иногда разговор заканчивается ещё быстрее.

— Сядь и перепиши аккуратно.

— Зачем?

Такие ответы подростка кажутся просто хамскими, не правда ли? И вместо того, чтобы спокойно продолжить дискуссию, родитель раздражается. Как можно не понимать «зачем»? Кажется, что подросток просто ленится, что он не хочет стараться. Что ему всё равно. Но чаще всего дело совсем не в лени.

Это типичная позиция подростка.

В подростковом возрасте, под которым я в этой книге понимаю возраст примерно от восьми до четырнадцати лет, у юного человека появляется новая социальная задача: найти своё место среди сверстников. Эта задача занимает первое место по сравнению со всеми остальными. Поведение подростка, рацион подростка, его лексикон, его занятия, его хобби и отношение к жизни измеряется в первую очередь тем, что скажут об этом его друзья.

До этого времени главным ориентиром были родители. Правильность поступков оценивалась ответами на три основных вопроса:

1) Заслужу ли я похвалу от родителей?

2) Не заслужу ли я наказание от родителей?

3) Огорчит или порадует мое решение родителей?

Теперь всё важнее становится мнение сверстников. Для оценки всего, что происходит с ним и вокруг него, для оценки своего участия в той или иной активности подросток задаёт себе другие вопросы:

1) Нормально ли такое с точки зрения сверстников?

2) Похоже ли такое решение на то, которое приняли бы сверстники?

3) Не будет ли выглядеть мое решение странным в глазах сверстников?

Есть довольно популярное умозаключение, которое в разных источниках приписывается разным авторам и вообще больше похоже на психологический оксюморон или шутку из разговора подростковых неврологов. Звучит оно так:

«Больше всего на свете подросток боится двух вещей: 1) быть как все и 2) не быть как все».

Да, если проанализировать подростковые конфликты, то станет ясно, что очень часто они основаны на одновременном желании двух противоположных вещей:

— Быть как все.

— Отличаться от всех.

Это сложный баланс даже для устойчивой психики взрослого человека. Но то, что для взрослого может не иметь особого значения (например, мнение незнакомых людей, от которых он не зависит), для подростка превращается в постоянные эмоциональные качели.

Если подросток слишком выделяется, его могут начать дразнить.

Если он ничем не отличается — его могут не замечать.

Общение в среде сверстников позволяет подростку легко и комфортно менять точку зрения несколько раз в день. В качестве примера приведу вот такую фразу ученика (фраза реальная):

— Да, я их слушаюсь, потому что они мои родители и знают, чего я хочу. Но как я могу их слушаться, если они — мои родители и не знают, чего я хочу?

А разговоры о школе не допускают таких условностей, предположений и вообще «серых областей». Школа черно-белая. В школе у тебя или хорошая оценка, или нет. Или хорошее поведение, или нет. Или есть замечание, или нет. Именно поэтому многие подростки очень осторожно относятся ко всему, что связано со школой.

Школьная система ценностей не имеет пространства для взросления и не дает реальную оценку развитию человека. Подождите спорить и приводить древние как мир доводы, сейчас объясню свою точку зрения.

В начальной школе для того, чтобы получить пятерку, достаточно принести поделку из шишек, которую сделали папа с мамой. В выпускном классе та же самая пятерка зарабатывается куда как большими усилиями. В мире взрослых ценность награды растет адекватно заслугам. В мире школьников-подростков, какие бы усилия ты ни прилагал, максимум что ты получишь — пятерку. Выучил ты весь учебник или только один параграф, твой вечный потолок — это пятерка.

Ученик, которому легко дается предмет, получает пятерку. Ученик, который до красных глаз, до мозолей на мозгах зубрит ночами непонятные для него термины, получает… пятерку.

Согласитесь, что такая система ценностей, мягко говоря, не выглядит адекватной усилиям? А между тем это именно мы с вами навешиваем эти пятерки, тройки, двойки как елочные игрушки на подростков, у которых и так полно своих внутренних конфликтов и тревог.

Поэтому вполне закономерно слышать такие ответы от подростка. Для нас, взрослых, они звучат как хамство. Но подумайте обо всем, что мы сейчас вспомнили и давайте послушаем те же самые ответы еще раз:

Первая ситуация

— Посмотри на свою тетрадь. Разве это почерк?

— Нормальный почерк.

Комментарий: он прав, ведь никто не дал эталона почерка. Нет почерка — нет проблемы.

— Его невозможно прочитать.

— Учительница читает. Вон, оценки стоят.

Комментарий: он прав, оценка обозначает, что учительница все прочитала, значит задание выполнено. Проблемы нет.

Вторая ситуация

— Почему ты так пишешь?

— Как?

— Неразборчиво и непонятно.

— Мне так удобно и все понятно.

Комментарий: Обратите внимание, что в требованиях родителей отсутствует постановка конкретной задачи, есть только неконструктивная критика: «неразборчиво и непонятно». Человек ничего не сможет поменять, пока не получит конкретную инструкцию: что именно вы хотите чтобы он поменял?

Третья ситуация:

— Сядь и перепиши аккуратно.

— Зачем?

Комментарий: и правда, зачем? Получить пятерку — зачем? Чтобы избежать наказания? Но интерес не может быть обеспечен отсутствием наказания.

Подросток прав. И прав он уже в том, что мы с вами не сможем ответить на вопрос «Зачем?» Но мы уже не видим берегов. Глаза залиты кровью, эмоции берут верх:

— Ах «зачем»? Я заставлю тебя заниматься! Ты у меня будешь шелковый!

— Как это «зачем»? Ты слишком разбалован! Мы слишком много тебе позволяем!

— У тебя слишком много увлечений! Эти компьютеры, эти игры, эти подъезды!

— Ты должен хорошо учиться! Это все влияние твоих дружков без пяти минут уголовников!

А значит — мы снова загоняем подростка в четко определенные «ботаны» вопреки его воле быть «крутым», то есть: таким как все, но не таким как все.

Такое раздражение — вполне естественная реакция человвека, который во что бы то ни стало хочет помочь собственному ребенку, а встречается с непониманием.

— Да что я буду тебя уговаривать? Сделаешь так, как я скажу. Я — родитель и несу ответственность. Ты мне потом спасибо скажешь.

Давайте попробуем мысленно реализовать этот сценарий до конца и заглянем на несколько шагов вперед. Скажем, вы добились своего и заставили подростка переписать задание более аккуратным почерком. Если, конечно, он смог прочитать, что там было написано. Что хорошего может случиться в результате?

1. Подросток учится выполнять задания не только быстро, но и качественно.

2. Он начинает понимать, что качество работы — это важный критерий оценки результата.

3. Он также получает навык планирования времени: лучше сделать один раз аккуратно, чем потом переписывать снова и снова.

Уже неплохо! Правда, все это будет работать только при условии, что вы каждый раз будете точно так же жестко и последовательно заставлять его переделывать неаккуратно выполненные задания.

А если не каждое домашнее задание доводит вас до истерики? Если вы не планируете становиться ребенку беспощадным надзирателем 24 часа 7 дней в неделю? Давайте подумаем в этом случае: а что плохого может произойти в будущем после такого силового решения?

1. Подросток будет чувствовать, что его не понимают и не уважают его мнение.

2. Он не будет делиться трудностями и переживаниями.

3. Он не будет воспринимать родителя как друга или советчика, а только как надзирателя.

4. Из упрямства он будет делать назло, проявлять мстительность в других сферах общения.

5. Будет думать, что оценивают только его внешний лоск, а не чувства.

6. Чтобы не переделывать, будет избегать домашних заданий: «нам ничего не задали».

В общем, станет обычным закомплексованным подростком, у которого родители — это самые последние люди на Земле, к которым он обратится за помощью.

Выбор так себе, да? На практике я заметил, что в таких случаях лучше работает не силовой способ, а убеждение. И не какие-то сложные многоходовые программирования, а обычное мнение взрослого. Опытного взрослого. Человека, который видит не один, а несколько вариантов развития событий. И может оценить результат еще до того, как он случится. Для этого сначала лучше перейти от открытой конфронтации, к позиции «я не против тебя, я — за тебя».

Давайте для ясности оговоримся: «ботаны» и «крутые» это не какие-то социальные группы, а всего лишь термины современной массовой культуры. Конечно, в реальной жизни всё намного сложнее. Но психологи действительно замечают, что подростки делят школьный мир на несколько условных социальных ролей. Введем короткую условную классификацию на ботанов и на крутых, чтобы вспомнить как они друг с другом общаются.

«Ботаны»: очень стараются в школе, получают высокие оценки, выполняют все требования учителей и вообще стараются быть правильными.

Такие ученики могут быть очень успешными в смысле академической успеваемости, но среди части подростков это вызывает настороженность. Их считают чрезмерно правильными, занудами и наделяют пониженным социальным статусом, провоцируя напряжение. Хотя и признается высокий уровень ответственности «ботанов», в том числе и в таких простых подростковых понятиях как честность, открытость, дружелюбие.

«Крутые»: демонстрируют независимость, показывают, что школа не главное, не слишком переживают из-за оценок, а иногда позволяют себе демонстративно нарушать правила.

Такие подростки обладают рано сформированными лидерскими навыками и харизмой, умеют сплачивать вокруг себя группу, вести и направлять ее, используя свое влияние. «Крутые» могут видеть в «ботанах» свою противоположность и попытку завоевать авторитет.

При чем тут аккуратный почерк, спросите вы? Не слишком ли мы отдалились от темы чистописания? Нисколько, отвечу я, и вот доказательство.

Родителям для организации домашних занятий и вообще для школьных успехов подростка важно понимать две замечательных вещи. Первая заключается в том, что ни «крутые», ни «ботаны» почти никогда не осознают свое поведение как стратегию. В условиях группы такое разделение социальных ролей может происходить почти автоматически и вообще быть волей толпы. В одной группе крутым может быть явный ботан. А в другой группе ботаном назовут крутого, который слишком уж отдался идее быть во всем круче остальных. На это нельзя повлиять, все определяет случайность.

Вторая замечательная вещь состоит в том, что занятия исправлением почерка могут быть преподнесены подростку и как проявление бунтарства (должен я, а больше никто), и как проявление гиперответственности (если никто, то должен я).

Поэтому аккуратный почерк может неожиданно оказаться и на стороне «крутых», и на стороне «ботанов». Зависит от того, как мы преподнесем это: как суперсилу бунтаря и фактор сильного характера, или как мечту интроверта, результат долгих скрупулезных занятий.

Почему такой выбор не происходит сам по себе? Почему подросток не решает гамлетовский вопрос «учиться или не учиться?» в пользу занятий, домашних заданий и аккуратного почерка?

Если родители не задают направление, то подросток выбирает направление сам по себе. Либо это направление может быть подсказано человеком со стороны. Но давайте мы с вами сейчас опустим тот нежелательный вариант с совсем уж грустными последствиями, когда утраченный авторитет родителей перехватывает другой человек, который может оказать на подростка разрушительное влияние.

Подросток может принимать решение об аккуратном почерке примерно так:

Первое направление:если я слишком стараюсь над почерком в домашнем задании, для сверстников это может выглядеть странным. У меня что, нет более важного занятия по жизни? Например, достижение высокого уровня в популярных компьютерных играх.

Второе направление:если я буду переписывать тетрадь, для сверстников это может выглядеть чрезмерным старанием с условием «надо сделать красиво». А по мнению моих сверстников, результат действий должен быть не «красивый», а «крутой» (что бы это ни значило).

Третье направление:если я буду писать идеально (аккуратно, внимательно, вдумчиво), родители мне больше не дадут сделать это наскоро. А я не собираюсь сидеть над аккуратными буквами один как ботан, лучше займусь более интересными совместными занятиями с друзьями.

Задание родителям: попробуйте прямо сейчас дать свой комментарий к каждому направлению. Позже я предложу собственные комментарии и у вас будет уже 2 варианта ответов на каждый подобный аргумент.

Эти три направления — логичные умозаключения, и ведут они к тому, что иногда подросток может специально писать неаккуратно, даже если в действительности владеет навыками аккуратного письма. И на практике мне такое встречалось не так уж и редко. Желанию иметь безопасную социальную роль может противостоять элементарный страх, тревожность, неготовность рисковать собственным социальным статусом. Мы поговорим об этом более подробно и человеческим языком в главе «Невидимые преграды». А пока что давайте сделаем вот какой закономерный вывод: когда подросток принимает решение сам, его умозаключение может оказаться односторонним и незрелым. У него же нет жизненного опыта. Как говорится, «слаще морковки ничего не пробовал», то бишь «не с чем сравнивать».

Подросток в этот момент времени может находиться под влиянием убеждения «я должен быть таким, как все» и поэтому не понимать, что его навык аккуратного письма, усидчивость, терпение, умение сконцентрироваться чтобы достичь результата, — это не слабости, а качества лидера.

Родители могут возразить, что подросток должен привыкать к самостоятельности. Поэтому пусть учится принимать самостоятельные решения.

Но даже перед тем, как он впервые самостоятельно дойдет от дома до школы, ответственные родители должны рассказать о правилах дорожного движения и показать на своем примере, как переходить оживленную улицу. Точно так же и в других жизненных ситуациях обязанность родителей — на своем примере показать, как принимать обдуманное решение и научить, как учитывать возможные последствия.

Сейчас давайте попробуем перехватить размышления подростка и рассмотрим возможные альтернативные решения вместе, а дальше по ходу книги вы будете анализировать ситуацию самостоятельно. Ведь я не знаю вашего ученика и могу только догадываться о том, что им движет.

Первое направление: если я слишком стараюсь над почерком в домашнем задании, для сверстников это может выглядеть странным. У меня что, нет более важного занятия по жизни? Например, достижение высокого уровня в популярных компьютерных играх.

Комментарий взрослого: тебе может показаться более важным занятием достижение высокого уровня в компьютерной игре. Но игра это отдых, а учеба — это работа. Мир устроен так: если я хорошо заработаю, то смогу купить тебе игровую приставку для развлечений. Если ты хорошо поработаешь над домашними заданиями, то сможешь провести свободное время за играми.

Второе направление: если я буду переписывать тетрадь, для сверстников это может выглядеть чрезмерным старанием с условием «надо сделать красиво». А по мнению моих сверстников результат действий должен быть не «красивый», а «крутой».

Комментарий взрослого: знаешь, что имеют в виду, когда говорят «круто»? Часто это либо оценка высокого результата, либо синоним фразы «я так не умею» или «у меня такого нет». Не пиши неряшливым почерком. Пиши крутым почерком.

Третье направление: если я буду писать идеально (аккуратно, внимательно, вдумчиво), родители мне больше не дадут сделать это наскоро. А я не собираюсь сидеть над аккуратными буквами один как ботан, лучше займусь более интересными совместными занятиями с друзьями.

Комментарий взрослого: знаешь, как становятся друзьями? Если человек умеет что-то или может научить чему-то, то к нему тянутся другие. Если хочешь быть интересным другом — тебе нужно развивать у себя такие способности, которые будут вызывать интерес у других.

Пожалуйста, не забывайте, что эти комментарии — всего лишь мои предположения. Я не знаю вашего ученика так, как знаете вы. Просто сравнивайте мои мысли со своими. Вступайте в диалог и ищите в нем золотую середину.