Триста три спартанца

Теперь их переправа напоминала катание в лодке внутри стиральной машины. Чёрные волны Стикса били в борт, стенали голосами забытых обещаний. Тени плыли под водой, протягивая руки. Ужастик крепко прижимал шапку, вновь лишившуюся помпона. — Держись, Ужастик, — сочувственно шепнула Сиф. — Обратно выкупим или новый раздобудем!

Они высадились на берегу, усыпанном серой галькой, похожей на окаменевший попкорн. Перед ними возвышались врата из чёрного дерева, обвитые колючей проволокой, светящейся тусклым багровым светом. За ними — бескрайняя равнина Асфоделей, где брели тени умерших, бесцельные и тихие. Но охранял врата не громадный Цербер, а кто-то поменьше.

— Где же он? — прошептал Ужастик. — Цербер? — раздался гулкий голос из-за врат. — На перерыве. У него смена по 10 тысяч лет. Отдыхает. Я — на замену. Из тени вышел пёс. Один. Средних размеров. Доберман? Но с тремя парами ушей и одним грустным глазом посреди лба. На ошейнике светилась табличка: «Цербер-стажёр».

— Я Потрошитель Душ. Лучше бы я был Потрошителем Диванов. А Цербер потерял зуб, — вздохнул Стажёр. — Увлёкся костью хронотитана, которую какой-то скейт уронил прошлой вечностью. Зуб выпал, укатился. Аид в истерике — завтра инспекция Олимпа! Без полного комплекта зубов Цербер не будет допущен и не подменит меня! Присоединяйтесь к поискам немедленно. Ищите. А я пока вздремну.

— Найти зуб Цербера в царстве теней? Шутка ли! Иголка в стоге сена вселенского масштаба… — Но поворчав ещё немного, Сиф активировала всевидящий звуком приборчик — сонар Фути. Скейт щёлкнул колёсами, посылая звуковые волны. На экране сонара замигал хаотичный узор — эхо от миллионов теней, камней, забытых предметов. — Бесполезно! — каркнул Монетка. — Здесь всё «звучит» одинаково — тишиной отчаяния!

Внезапно Ужастик ахнул. Его шапочка исчезла. Сорвалась порывом ледяного ветра, донесшегося со стороны полей Асфоделей, и укатилась в темноту. — Моя шапка! — завопил он. — Без неё я просто уж, а не легендарный Ужастик! Отчаяние придало ему смелости. Он рванул туда, куда укатилась шапка, ныряя меж бредущих теней. Сиф и Монетка — за ним. Они проскочили мимо тени великого воина, безуспешно пытавшегося поймать свою отражённую слав. Мимо поэта, тщетно писавшего стихи, исчезающими на глазах чернилами… И наткнулись на Поляну Потерянных Вещей.

Здесь лежало всё когда-либо утраченное: сломанные мечи надежд; чаши не выпитых желаний; ключи от дверей, которые уже никогда не откроются… И посреди этого — яркая вязаная шапочка с длинными шнурками завязок. А рядом играл Цербер. Настоящий. Он был огромен. Три головы — одна злобно рычала на тень, вторая скучающе зевала, третья с упоением гоняла лапой шапочку Ужастика, подбрасывала её и ловила, радостно повизгивая. Шапка, как мячик, прыгала меж клыков. Зубы… Их было не просто много. Они сверкали, как полированный мрамор, и были все на месте. Все, кроме одного. Между клыками средней головы зияла дыра.

— Отдай сейчас же! Это моя шапочка! — завопил Ужастик, забыв про страх. Рычащая голова Цербера повернулась, заинтересованная новым звуком. Скучающая голова приподняла веко. А игравшая — покрутила шапочку, потом игриво отвернулась, словно приглашая поиграть в догонялки!

— План! — крикнула Сиф Монетке. — Отвлеки две головы! Я займусь третьей!

— Как?! — взмолился ворон. — Моим птичьим гневом? Курам на смех…

— Используй очередную монету! Я же знаю, у тебя их нескончаемая заначка. Скажи, что это зуб. Обмани Цербера!

— Откуда ты только всё знаешь? Эх, жаль, конечно, но делать нечего. — Монетка взлетел перед рычащей и скучающей головами, размахивая блестящей драхмой. — Эй, перестарки! Смотрите! Вот ваш новый зуб! Супер-пупер, хроноустойчивый! Для самой злобной пасти! Рычащая голова увлеклась блеском. Скучающая заинтересовалась. А игривая тем временем закатила шапочку в узкую расщелину. — Ага! Попалась! — как будто сказал взгляд собачьей головы.

Сиф не раздумывала. Она поставила Футю на землю, разогналась и выполнила безумный трюк: «wallride» прямо по вертикальной скале! Скейт, визжа, поехал вверх, а Сиф, на пике, сделала «tail grab», одной лапой цепляясь за доску, а другой сунулась в расщелину. Она нащупала шапочку… и что-то ещё. Твёрдое, гладкое, размером с кулак: — Зуб! Это же зуб Цербера!

Внизу Ужастик, прыгая, уже пытался достать шапочку снизу. Игривая голова Цербера подталкивала его носом, веселясь. Сиф спрыгнула, держа в одной лапе шапку, в другой — огромный, слегка светящийся зуб. — Обмен! — крикнула она игривой голове, показывая зуб. — Отдай шапочку — получишь подарок покруче! Голова наклонилась, оценивая. Затем она аккуратно взяла зуб из лап Сиф и выплюнула прямо на Ужастика мокрую и вонючую, но целую шапочку. В тот же миг Сиф втолкнула зуб в пасть скучающей голове. Рычащая завистливо зарычала.

Хроноблок завибрировал: «Энергия: 5%. Обнаружен артефакт: Слеза Персефоны на мокрой шапочке. Свойства: кратковременная невидимость для стражей границ». — Пора валить! — закричал Монетка. — Пока головы не передрались из-за зуба! Команда СМУФ рванули к вратам. Стажёр-Цербер спал. Но путь преградила фигура в чёрном, строгом костюме, с лицом менеджера среднего звена и глазами, как две чёрные дыры. Это был сам Аид.

— Кто допустил беспорядок? — голос Аида звучал как скрежет регистрационных карточек. — Теневой бюджет не предусматривает расходов на поиск зубов! Отчитайтесь! И сдайте найденные посторонние предметы! Особенно это. — Он указал на шапочку Ужастика, с завязок которой капала тёмная вода Стикса.

Сиф толкнула Футю вперёд. Скейт, на последнем издыхании, активировал портал прямо под ними. Аид быстро шагнул к ним, его рука уже тянулась…

Они рухнули в холодную пустоту прыжка. Последнее, что они видели — лицо Аида, искажённое чиновничьей яростью, и игривую голову Цербера, машущую им когтистой лапой на прощание.

В лаборатории было тихо. Ужастик, дрожа, разглядывал свою шапочку. Она была цела. Но помпон… от него осталась одна бусина. Зато к шерстяной ткани прилипла крошечная, чёрная слезинка-кристалл — Слеза Персефоны. — Невидимость для стражей… — прошептала Алиса, изучая артефакт. — Полезно. Но смотрите. — Она указала на экран хроноблока. Там, поверх карты Древней Греции, горел грозный значок: чёрный шлем. И подпись: «АРЕС: ОБЪЯВЛЯЕТ ОХОТУ. ЦЕЛЬ: СМУФ. ПРИЧИНА: ПОРЧА АРМЕЙСКОГО ИМУЩЕСТВА (СТИМФАЛИЙСКИЕ ПТИЦЫ). НАГРАДА: ЗАБВЕНИЕ». Монетка мрачно клюнул последнюю бусину от помпона: — Война, говорите? Похоже, она сама нас нашла. И у неё железные крылья.

Глава 7. Троя и конь размером со скейтпарк

Вихрь хронопрыжка выплюнул СМУФ на тёплый, влажный воздух, пропитанный запахом пыли, пота и отчаяния. Похоже, это было дыхание осаждённого города, где десять лет войны выжгли всякую надежду. Троя, некогда белокаменная жемчужина Малой Азии, теперь походила на гигантского раненого зверя. Её знаменитые стены, испещрённые следами таранов, опалённые пожарами, стояли как израненная челюсть между небом и землёй. Внизу, на равнине, раскинулся лагерь ахейцев — море кожаных шатров, дымящихся костров и звякающего оружия. Крики командиров, ржание коней, лязг металла — всё это сливалось в единый, непрекращающийся гул, который давил на уши, как тяжелая шерстяная шапка.

— Десять лет топчутся на одном месте? — Монетка уселся на ржавый шлем, валявшийся у их ног. — Вот это упорство! Или отсутствие воображения. Мне кажется, я бы за десять лет уже придумал сотни способов взять этот город. Например, подкоп. Или осадные башни. Или просто предложил бы троянцам обменять Елену на ящик рубинов и блестящих монет.

— Моня, ты философ, а не стратег, — усмехнулась Сиф, оглядываясь. — Но если они воюют так долго, значит, есть причина. И скорее всего, она не в тактике.

Ужастик, всё ещё оправляясь от встречи с Цербером, прижимал к груди свою шапочку, на которой теперь красовалась чёрная слезинка Персефоны. — Я надеюсь, здесь нет трёхголовых псов. Или драконов. Или… или чего-то, что может испортить мою шапку и настроение. — Он с тоской посмотрел на обломок помпона, единственную уцелевшую бусину, которая болталась на нитке. — Она и так пережила столько, что могла бы стать музейным экспонатом.

— Если мы не будем осторожны, она станет экспонатом в музее Аида, — мрачно заметил Монетка. — Смотрите!

На горизонте, со стороны ахейского лагеря, показалось нечто. Сначала это было просто облако пыли, потом — очертания, которые медленно, но уверенно превращались в гигантскую фигуру. Это был не осадный таран, не башня, не катапульта. Это был конь. Огромный, деревянный, с детально вырезанной головой, гривой из канатов и ногами толщиной с дуб. Его выкатывали на катках сотни воинов, и они, несмотря на усталость, кричали что-то бодрое, но явно без особого энтузиазма.

— Так вот ты какой, легендарный троянский конь! — ахнула Сиф. — Да это же готовый скейт-парк! Рампа, волны, перила… Я могу на нём кататься!

— Сиф, это не игрушка! — возмутился Монетка. — Это ловушка! Внутри сидят воины, которые потом выпрыгнут и перебьют полгорода.

— Думаешь? Значит, нам надо залезть внутрь и посмотреть, что там на самом деле, — решительно заявила Сиф.

— Залезть внутрь деревянного коня, полного потных раздражённых греков? — Монетка взлетел на панцирь Сиф. — Ты в своём уме?

— В своём, — ответила Сиф. — Помнишь, что нам как-то говорила Алиса? Хроноблок может сканировать аномалии времени. Если в Трое есть хроно-искажение, оно должно быть связано с этим конём. Или с кем-то внутри.

Они подкрались к коню с тыла. Возле него суетились греческие воины, проверяя канаты и подпорки. Один из них, с хитрым прищуром и недовольным лицом, стоял у самого входа в брюхо коня и давал указания.

— Не затягивай слишком сильно, а то он не откроется! — кричал он. — И проверьте, чтобы у каждого был меч, а не только боевой дух! Десять лет мы воюем, а дух у нас уже, как старый кожаный мех с испорченным воздухом внутри!

Монетка узнал его по описанию из мифов. — Это Одиссей, — прошептал он. — Тот самый хитрец, который придумал эту деревянную штуковину.

— Подойдём к нему, — решила Сиф.

Они вышли из-за кустов, и Одиссей, заметив их, замер. Его глаза пробежали по черепахе на доске с колёсиками, ворону с взъерошенными перьями и змейке в нелепой шапке. Он поднял бровь, но не удивился — видимо, за десять лет войны он видел и не такое.

— Странные зверки, — пробормотал он. — Не пищите и не кусаетесь? А доска у вас для чего? — Он потрогал Футю. Хроноблок слабо мигнул.

— Мы туристы! — выдавил Ужастик. — Путешествуем с палкой для селфи!

— Путники с палкой? — Одиссей усмехнулся. — Ладно, неважно. Вижу, вы не от мира сего. Значит, не троянцы. Хотите увидеть мой триумф хитрости над глупостью? Залезайте в коня. Есть один уголок для нестандартных гостей.

Они пробрались внутрь через небольшой люк, который Одиссей открыл, велев грекам задвинуть его. Внутри было тесно, темно и пахло деревом, потом, маслом для доспехов и… страхом. Греки сидели плечом к плечу, сжимая свои мечи. Тишина была гулкой, напряжённой. Ужастик, забившись в угол рядом с пузатым бочонком воды, зашептал:

— Я клаустрофоб! Меня тут могут раздавить массой героических тел! Или задушат запахом отваги! Мне нужен воздух! Или хотя бы вид звёзд!