Сокровища Урала

— Глупые твари! Вы губите свое счастье! Отдайте им шкатулку, мы ведь все погибнем!

В этой суматохе никто не заметил, как Футя, стоявший в тени, тихо замерцал. Его «Гео-сканер» поймал отблеск борьбы, и на корпусе скейта зажглась алая, тревожная лампочка.

Вася, наконец, улучил момент и выхватил малахитовую шкатулку из лап Сиф. Он поднес ее к свету, свистнул.

— Чистой работы малахит. Старинная. Смотри, Петька, насечка-то какая. Это ж не игрушка, это находка.

— Отдайте! — взмолилась Сиф, чувствуя, как под ее панцирем бегут мурашки бессильной ярости. — Она не ваша! — черепаха тщетно бегала у ног рабочих.

— Вот это удачи привалило, — усмехнулся Вася и сунул шкатулку за пазуху, в нагрудный карман комбинезона. — Ладно, зверье, свободны. Ищите себе другую игрушку.

Они развернулись и вышли из грота, громко переговариваясь. Их смех долго еще доносился снаружи, постепенно затихая в отдалении.

В гроте воцарилась гробовая тишина. Сиф сидела на полу, опустив голову. Ужастик, отлеживая ушибленный бок, тихо поскуливал. Монетка спустился с потолка и уселся на камень, безучастно глядя в пустоту.

— Ну вот, — наконец прошипел Ужастик. — Все пропало. Шкатулку украли. Хозяйка нас проклянет. Мы провалили задание.

— Это я провалил, — глухо проговорил Монетка. Его воронье высокомерие испарилось, осталась лишь горькая, тягучая пустота. — Это я, старый дурак, разболтал все этим варварам. Я… я хотел похвастаться. Хотел, чтобы они поняли, с какими великими артефактами имеют дело.

Сиф медленно подняла голову. В ее глазах не было упрека. Был холодный, стальной блеск.

— Рыдать некогда, — сказала она отрывисто. — Шкатулку украли. Значит, мы ее вернем. Футя!

Скейт подкатился к ней, издав вопросительный писк. Алая лампочка на его корпусе все еще мигала.

— Ты отследил их? — спросила Сиф, гладя его. — Ты запомнил их энергетический след? Запомнил шкатулку?

Футя радостно дернул подвеской и замигал зеленым — да, конечно, запомнил! Его сканер был настроен на шкатулку, и теперь он был единственным, кто мог привести их по следу.

— Вот и хорошо, — Сиф вскочила на ноги. Ее скейт отозвался грозным жужжанием. — Значит, у нас есть план. Мы идем на разведку. Найдем их лагерь. И заберем наше.

— Но как? — взмолился Ужастик. — Они же огромные! И злые!

— Мы — СМУФ, — ответила Сиф, и в ее голосе впервые прозвучала не просто бравада, а твердая уверенность. — Мы выкручивались и не из таких передряг. Монетка, ты летишь наверх, ведешь визуальное наблюдение. Ужастик, твоя задача — просочиться, куда не пролезет никто. А я… я обеспечу отвлекающий маневр. Помчали!

Она вырулила из грота, и ветер, ворвавшийся внутрь, принес с собой запах дизельного дыма и свежевскопанной земли. Где-то там, за поворотом, в лагере «черных копателей», лежала малахитовая шкатулка — их ключ, их надежда и их первая большая потеря. Но Сиф знала — это только начало приключения.

Глава 5. В поисках Каменного Цветка

След, который вел Футю, оказался едва уловимым даже для его тонкой настройки. Он был подобен запаху — то рассеивался в холодном горном воздухе, то вдруг проявлялся вновь, заставляя скейт вздрагивать и менять направление. Команда двигалась на юг, вдоль берега все того же гигантского озера, уходя вглубь старых, заброшенных выработок.

Монетка, летевший на высоте, то и дело возвращался с докладом, и доклады его были все мрачнее.

— Ничего не вижу! Только горы да лес. И эта бесконечная вода, которая смотрит на тебя, как стеклянный глаз. Может, твой железный конь ошибся, Сиф?

— Футя не ошибается, — отрезала Сиф, не отрывая взгляда от мерцающей линзы сканера. — След есть. Он слабый, прерывистый. Они, наверное, везли шкатулку в той своей машине, а потом понесли куда-то пешком. Но он есть.

Они миновали ржавые остатки старой узкоколейки, уткнувшейся в завал, прошли под аркой полуразрушенного каменного моста и оказались перед зияющим черным провалом в склоне горы. Заброшенный рудник. Воздух здесь пахнет по-другому — не свежей хвоей и озерной сыростью, а вековой пылью, гнилой древесиной и холодом, идущим из самых недр.

— Туда? — Ужастик с тоской посмотрел на черную пасть штольни. — Опять под землю? Может, лучше обойти?

— След ведет туда, — упрямо сказала Сиф и, не мешкая, направила Футю внутрь.

Тьма поглотила их. Футя включил фары, и два узких луча, словно светляки, запорхали по стенам, выхватывая то обломки вагонеток, то блестящие на потолке нити паутины, то поблескивающие влагой прожилки в камне. Шли они долго, то спускаясь вниз по пологим ходам, то карабкаясь по осыпающимся отвалам. Сканер Фути вел их уверенно, его зеленый луч не дрогнул ни разу.

Наконец, они вышли в обширный подземный зал. Он был так велик, что лучи фар терялись в его высоте. И здесь, в самом центре, их ждало нечто, от чего у всех троих перехватило дыхание.

Это не был цветок в привычном понимании. Это было чудо. Гигантское, выше человеческого роста, образование из белоснежного кварца и нежно-сиреневого аметиста. Оно росло из каменного пола, и его лепестки, тонкие, как папирус, и прозрачные, словно лед, были пронизаны миллионами светящихся жилок. Они переливались холодным, мертвенным светом, освещая весь грот призрачным сиянием. Казалось, стоило до него дотронуться, и он зазвенит, как хрустальный колокол.

— Каменный цветок… — прошептал Ужастик, и в его голосе не было страха, только благоговение.

— Так он настоящий, — сказал Монетка, и даже его цинизм на мгновение испарился. — Я думал, это просто сказки для бедных рудокопов.

Сиф медленно подошла ближе, сошла с Фути и протянула лапу, но не коснулась дивного творения. Она лишь ощутила исходящий от него холод и ту совершенную, недосягаемую красоту, что заставляет замирать сердце.

— Смотрите, — тихо сказала она. — Он ведь живой. В нем есть своя жизнь. Каменная, вечная.

В этот момент из темноты зала, откуда-то сбоку, донесся скрип и шарканье. Все трое вздрогнули и прижались к стене. В лучах фар Фути показалась фигура. Это был не человек, а нечто иное — призрачное, полупрозрачное подобие мастера в старой, потрепанной одежде горного рабочего. Он не видел их. Он смотрел на цветок с таким выражением тоски и отчаяния, что Ужастику стало больно смотреть.

Призрак протянул руку к цветку, и его пальцы прошли сквозь камень, не оставив следа. Он заговорил, и голос его был тихим шелестом осыпающейся породы.

— Не дается… никак не дается… Видел я его, у Хозяйки, в ее чертогах. Совершенство. А повторить не могу. Все, что я делаю, — это жалкое подобие. Тлен и прах. Лучше умереть, чем так жить — вечным должником у красоты.

Он застыл в своей немой агонии. И вдруг грот наполнился другим светом — теплым, зеленовато-золотистым. Из стены, прямо напротив цветка, выплыла знакомая фигура. Хозяйка Медной горы. Она выглядела иначе — не насмешливой и грозной владычицей, а печальной и строгой наставницей.

— Данила, — сказала она, и ее голос был мягче, чем в прошлый раз. — Опять ты здесь. Опять терзаешь себя.

Призрак мастера вздрогнул и опустил голову.

— Не могу забыть, хозяйка. Не могу.

— Я показывала тебе цветок не для того, чтобы ты сломался о его совершенство, — продолжала она. — А для того, чтобы ты понял: есть красота, которую можно взять в руки, а есть та, что должна оставаться в сердце. Ты хочешь украсть у мира его диво, заключить в камень. Но разве ты не видишь? Он и так уже в камне. Ты смотришь на него и не видишь его сути. Ты видишь лишь свою неудачу.

— Что же мне делать? — простонал призрак.

— Жить, Данила. Любить свою жену, растить детей. Искать красоту в живом, а не в мертвом. А этот цветок… — она обвела рукой сияющее творение, — пусть остается здесь. Как укор для гордецов и как утешение для смиренных. Как напоминание, что не все в этом мире должно принадлежать человеку. Иди.

Призрак медленно покачал головой и, не поднимая глаз, растворился в темноте. Хозяйка повернулась к трем замершим зрителям. Ее взгляд упал на Сиф.

— Видели, ползучие? Вот он, каменный цветок. Не троньте его. Он не для вас. Он — для вечности.

И она исчезла, а с ней ушло и то сияние, что ее окружало. Грот вновь погрузился в полумрак, освещенный лишь холодным свечением самого цветка.

Сиф глубоко вздохнула.

— Поняли? — тихо спросила она у своих друзей.

— Понял, — прошептал Ужастик. — Не всякое сокровище нужно добывать.

— Да, — буркнул Монетка, с трудом отрывая взгляд от переливов аметиста. — Жаль, конечно. Такая фактура… на вес золота. Но… пожалуй, ты права. Некоторые вещи должны просто… оставаться.

Сиф кивнула и развернула Футю.

— Идем. Наш след продолжается. Мы нашли одну легенду. Теперь найдем и наших воров.

И они двинулись дальше, вглубь старых горных выработок, оставив за спиной сияющий призрачным светом символ недосягаемого совершенства.

Глава 6. Наследие Горного Мастера

След от шкатулки, слабый и прерывистый, вновь проявился за гротом с Каменным цветком. Он вел их по лабиринту старых, забытых ходов, где воздух был столь сперт и древен, что, казалось, его не вдыхал никто со времен самого Данилы-мастера. Стены здесь были испещрены зарубками — метками давно усопших рудокопов. В некоторых местах попадались оставленные инструменты — обломки кирок, сгнившие деревянные ведра, покрытые толстым слоем пыли.

— Кажется, мы идем по следу не только копателей, — заметила Сиф, вглядываясь в причудливые узоры на стенах. — Смотрите, эти метки… они будто ведут куда-то.

Футя, чей сканер теперь работал в унисон с этими древними знаками, подтвердил ее догадку. Зеленый луч ловил едва заметные стрелки, выбитые в камне, и направлял их все глубже в гору. Наконец, они уперлись в глухую стену, сложенную из крупных, почти не обработанных гранитных глыб. Казалось, путь окончен. Но Футя замер перед самой стеной и издал настойчивый, повторяющийся звук.

— Что тут такого? — осмотрелся Монетка. — Тупик. Значит, шли не туда. Надо возвращаться.

— Подожди, — Сиф подошла к стене и провела лапой по швам между глыбами. — Смотри, здесь нет мха. И пыли меньше. Как будто… как будто камень здесь трогали.

Ужастик, повинуясь внезапному порыву, пополз вдоль основания стены. Его змеиная чуткость уловила то, что не заметили другие — легкий, едва ощутимый поток воздуха, исходивший из узкой щели между нижним рядом камней и полом.

— Здесь! — прошипел он. — Здесь дует! Значит, есть проход!

Сиф присмотрелась. Одна из глыб в самом низу казалась меньше других и была установлена не так плотно. Она напоминала не часть стены, а скорее… пробку. Воспользовавшись прочным носком своего скейта как рычагом, она уперлась и надавила. Камень с глухим скрежетом поддался и отъехал в сторону, открыв низкий, темный лаз.

За ним оказалась небольшая, круглая пещерка, больше похожая на келью отшельника. Воздух здесь был сухим и неподвижным. В центре на грубом каменном пне стояла зажженная масляная лампадка, чье пламя ровно горело, не мигая и не коптя, словно его зажгли только вчера. А у стены лежал скелет. Не страшный, не пугающий, а какой-то умиротворенный. Костяные пальцы одной руки сжимали старую, истлевшую кирку, а у другой лежал небольшой, грубо обработанный кусок малахита, в котором угадывались очертания не то птицы, не то цветка.

— Мастер… — прошептал Ужастик. — Это же он. Горный мастер. Тот, кто искал свой идеал.

Сиф подошла ближе. Ее взгляд упал на стену за скелетом. Там, острым камнем, было начертано несколько строк. Письмена были старыми, но читаемыми.

«Ищу путь к красоте истинной. Данила прав — не дается она в руки. Но я не могу остановиться. Хозяйка указала мне дорогу, но пройти по ней должен я сам. Оставляю свой след тому, кто придет после. Ищите сердцем, а не руками. Камень откроется смиренному».

— Смотрите, — Монетка указал клювом на малахитовую фигурку. — Он так и не закончил свою работу. Но он не бросил ее. Он шел до конца.

Внезапно Футя, стоявший у входа, резко пискнул. Его сканер, до этого спокойно отслеживавший древние вибрации, вдруг забился в истерике. Линза замигала алым светом, проецируя на стену не четкий след, а целую россыпь меток, уходящих куда-то вглубь, за пределы этой пещеры.

— Это… это не шкатулка, — ахнула Сиф. — Это что-то другое. Тут целая сеть ходов! Футя нашел то, что оставил мастер… Свою карту!

Они выглянули из пещеры. Алый луч сканера, дрожа и мелькая, уперся в стену основного хода, напротив их укрытия, и пополз вдоль нее, вырисовывая сложный, запутанный узор. Это была карта, невидимая невооруженному глазу. Карта всех тайных ходов и жил, которые открыл для себя мастер за долгие годы своих поисков.

— Наследие, — с благоговением сказал Ужастик. — Он оставил нам свое наследие. Не сокровища, а знание.

— И этот след, — Сиф повернулась к выходу из пещеры мастера, — он ведет дальше. Туда, куда ушли те двое. Футя теперь видит не только шкатулку, он видит всю гору изнутри!

Она была права. Теперь «Гео-сканер», считав энергию мастера, запечатленную в камне, работал с утроенной силой. Он вел их уже не по слабому пунктиру, а по яркой, четкой линии, уводящей из старых выработок в более современные, заброшенные не так давно штольни. Здесь пахло соляркой, и на земле валялись окурки и пустые консервные банки.

Наконец, они вышли к решетчатому лифту, ржавому и, казалось, нерабочему. Но след вел прямо к нему. Сиф, действуя почти инстинктивно, нажала лапой на рычаг. Раздался скрежет, лифт дернулся и с грохотом поехал вниз.

Когда кабина остановилась, перед ними открылась панорама огромного искусственного грота. Это был современный лагерь. Стояли палатки, горели фонари, гудели генераторы. А посередине, на ящике из-под снарядов, сидел рабочий Петя и с упоением чистил щеткой малахитовую шкатулку.

— Вот он! — прошептала Сиф. — Нашли.

Но ее торжество было недолгим. Из-за палатки вышел Вася. Он смотрел не на шкатулку, а на свой планшет. И лицо его было не алчным, а сосредоточенным и злым.

— Ничего не понимаю, — проворчал он. — Приборы опять зашкаливают. И не только здесь. По всему массиву. Как будто сама гора сошла с ума. Надо звать Геолога.

Сиф перевела взгляд на Футю. Линза его сканера мигала теперь не алым, а каким-то тревожным фиолетовым цветом. И было ясно — они нашли не только шкатулку. Они нашли нечто большее. Они разбудили саму гору.

Глава 7. Следы Чёрного Копателя

Лагерь, раскинувшийся в подземном зале, напоминал муравейник, потревоженный палкой. Люди в замасленных комбинезонах сновали между палатками, переносили ящики с оборудованием, курили у сложенных штабелем бочек с соляркой. Воздух был густ от выхлопных газов генераторов и запаха жареной колбасы. И над всем этим висела незримая пелена напряженного ожидания.

Сиф, Монетка и Ужастик затаились за грудой пустых породных ковшей в ста метрах от освещенной площадки. Отсюда, из темноты заброшенной штольни, они могли видеть все, оставаясь невидимыми.

— Ну, нашли мы их логово, — мрачно прошипел Монетка. — И что теперь? Штурмовать? Я насчитал не менее десяти двуногих. И у некоторых в руках предметы, весьма напоминающие оружие для усмирения непокорной фауны.

— Штурм — это не наш метод, — отозвалась Сиф, не отрывая бинокля от глаз. Ее самодельный бинокль был склеен из двух линз от старых фотоаппаратов, но давал вполне сносное изображение. — Нам нужна разведка. Шкатулка уже найдена. А тот, кто главный, еще не появился.

— А кто главный? — спросил Ужастик, с тревогой наблюдая, как Петька продолжает натирать малахит тряпкой.

— Тот, кого они зовут Геологом, — ответила Сиф. — И, кажется, мы сейчас его увидим…

Гул генераторов на мгновение стих, и в возникшей тишине послышался ровный, нарастающий гул. Из дальнего тоннеля, того самого, куда уходили рельсы, выползло нечто. Это не была грубая гусеничная машина. Это был гладкий, черный вездеход на

огромных колесах, больше похожий на скорпиона. Его фары-жвала били двумя узкими лучами холодного белого света, выхватывая из мрака людей, палатки, оборудование. Он бесшумно подкатил к центру лагеря и остановился.

Шасси вездехода опустилось, и из него вышел человек. Высокий, сухопарый, в дорогом, но практичном костюме из серой технологичной ткани. Его лицо было скрыто тенью от капюшона, но даже на расстоянии чувствовалась исходящая от него волна холодной, расчетливой энергии. Он не суетился, не кричал. Он просто стоял и медленно обводил взглядом лагерь, и под этим взглядом люди замирали, вытягиваясь в струнку.

— Вот он, — прошептала Сиф. — Главный копатель. Наш «Черный Геолог».

Вася подошел к нему и что-то стал показывать на планшете. Геолог молча слушал, изредка кивая. Потом он поднял голову, и его взгляд, казалось, пронзил темноту и уперся прямо в их укрытие. Сиф невольно отпрянула.

— Он что, нас видит? — испуганно прошипел Ужастик.

— Нет, — сказал Монетка. — Но он чувствует. Чувствует неладное. Смотрите.

Геолог протянул руку, и Вася почтительно вручил ему малахитовую шкатулку. Тот взял ее в длинные, тонкие пальцы в перчатках. Он не стал ее разглядывать. Он поднес к уху, словно прислушиваясь, дальше провел ладонью по крышке, ощущая резьбу. Потом он резко повернулся и направился к своему вездеходу.

— Уносит! — ахнула Сиф. — Надо что-то делать!

Но сделать они ничего не успели. Геолог что-то сказал Ваську, и тот кивнул, подозвал нескольких рабочих. Те бросились к стене зала, где стояла странная конструкция, напоминающая буровую установку, но миниатюрную и собранную из черного матового металла. На ее конце вместо бура сияла сложная линза, собранная из множества кристаллов.

— Что это? — удивился Монетка. — Новый вид искусства?

— Хуже, — прошептала Сиф, глядя на Футю. Их скейт дрожал, и его сканер судорожно мигал красным, направленный на ту самую установку. — Это их сканер. Их «Гео-сканер». И он… он копирует данные с Фути!

Стало ясно, как они нашли шкатулку так быстро. Пока команда СМУФ шла по следу, оставленному мастером, сканер Геолога, настроенный на те же энергетические частоты, что и Футя, перехватывал его сигналы и вычислял их путь. Они шли параллельными курсами, и теперь технология врага оказалась на шаг впереди.

Геолог что-то ввел на панели управления своей установки. Кристаллическая линза зажглась ослепительным белым светом. Луч ударил в стену зала, и камень в том месте вдруг стал прозрачным, как стекло. На секунду всем показалось, что они видят за стеной гигантские, пульсирующие золотом жилы. Геолог удовлетворенно кивнул и выключил установку.

Потом он снова подошел к своему вездеходу, открыл багажник и аккуратно уложил внутрь малахитовую шкатулку. Дверь бесшумно закрылась.

— Все, — обреченно сказал Монетка. — Пропало. Теперь он надежно спрятан.