Красочный детектив

— Санин друг, — пояснила Алиса, указывая на фото. — Коля Дубиков. Он частный детектив, специализируется на музейных кражах и подделках. Он уже несколько лет расследует деятельность этой группы копиистов, но у него нет доказательств. Он знает все тропы и все слухи в этом мире. Именно он поможет нам запустить «утку» о рецепте.

План снова приобрёл четкость. Они были не одни в этой борьбе.

— А пока, — Энштейнище подошёл к Футе и принялся что-то настраивать на его панели, — я укрепляю хроноблок! Больше никаких кошачьих сюрпризов! Я установил пароль! Теперь для активации нужно ввести комбинацию… э-э-э… «СМУФ-плюс-код-доступа-из-трех-желеек»! Гениально и безопасно!

— Желеек? — оживился Монетка. — Это уже интереснее.

Внезапно раздался резкий, настойчивый звук сигнализации. Но шёл он не от приборов лаборатории. Он доносился с браслета на руке Алисы. Её лицо сразу стало серьёзным.

— Тревога из главного здания, — быстро сказала она. — Что-то случилось. Урсула, оставайся здесь.

Но было поздно. Дверь в лабораторию с шипением отъехала, и на пороге появилась высокая, худая фигура в длинном плаще и шляпе. Человек замер, осматривая комнату, его взгляд скользнул по голограммам, по странной компании животных, по скейту с мигающими лампочками. На его лице не было ни удивления, ни страха. Лишь холодная, профессиональная оценка.

— Алиса, — произнёс он низким, спокойным голосом. — Мне нужно с тобой поговорить. Срочно.

Алиса выдохнула.

— Коля. Ты как всегда вовремя. Команда, знакомьтесь. Это тот самый детектив, о котором я говорила. Коля Дубиков.

Детектив снял шляпу. Его лицо было осунувшимся и усталым, но глаза зоркими и живыми.

— Я слышал, у вас тут какие-то неприятности с выставкой, — сказал он, подходя ближе. — И, кажется, я знаю, кто за этим стоит. Но мне нужна ваша помощь. Вернее, помощь ваших… необычных друзей. — Его взгляд упал на Сиф, Монетку и Ужастика. — Дело в том, что эта банда не просто подделывает картины. Они готовятся к чему-то большому. И я почти уверен, что их следующая цель — нечто гораздо более ценное, чем одна картина Вермеера. Они ищут ключ. Ключ к совершенной подделке. И, кажется, они уже близки к тому, чтобы его найти.

В лаборатории повисла тишина, нарушаемая лишь тихим мурлыканьем кошки и гудением приборов. Новая информация меняла всё.

Их миссия только что стала гораздо сложнее и опаснее.

Глава 5. План действий

Тишина в лаборатории после слов детектива Коли Дубикова была густой и звонкой, как лёд на Байкале в двадцатиградусный мороз. Даже вечно недовольный Монетка замер, уставившись на незнакомца своим пронзительным чёрным глазом. Ужастик инстинктивно сжался в тугой узелок, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Только Сиф не отводила взгляда от детектива, её цепкий ум уже анализировал новые данные.

Коля Дубиков, не обращая внимания на ошеломлённую реакцию зверей, прошёл дальше в лабораторию, снял плащ и бросил его на спинку кресла. Под плащом оказалась практичная тёмная одежда, а на поясе — множество карманов и креплений, говоривших о его профессии куда красноречивее всяких слов.

— Извините за вторжение, — он кивнул Алисе и Урсуле. — Сигнализация на периметре сработала, когда я подходил. Я обошел её, но, видимо, не совсем чисто.

— Ничего, Коля, — Алиса, наконец, пришла в себя. — Мы как раз о тебе говорили. Это команда СМУФ. Сиф, Монетка, Ужастик. И их… транспортное средство, Футя.

Детектив коротко кивнул в сторону зверей, его взгляд был быстрым и оценивающим, но лишённым даже намёка на насмешку или недоверие.

— Знакомы заочно. Саня много рассказывал. Говорил, вы спасли его экспедицию на Северном полюсе от экологической катастрофы. — Он повернулся к Алисе. — Но сейчас не до воспоминаний. Дело серьёзнее, чем я думал.

Он достал из внутреннего кармана куртки тонкий планшет, коснулся экрана, и в воздухе над столом возникла голограмма — схема сети, состоящая из множества переплетающихся линий и точек, помеченных разными цветами.

— Это то, что мне удалось выяснить о группе, которую я отслеживаю. Они не просто банда «поддельщиков». Они высокопрофессиональная, международная организация. У них есть свои реставраторы, химики, искусствоведы, даже свои каналы сбыта. Они не подделывают картины на коленке. Они создают их в стерильных лабораториях, используя самые передовые технологии и… — он сделал паузу, — …старинные методы.

— Старинные методы? — переспросила Алиса.

— Именно. Вот что меня больше всего беспокоит. Похоже, они давно и целенаправленно ищут утерянные секреты старых мастеров. Те самые рецепты красок, грунтов, лаков. Они выкупают старинные трактаты на чёрном рынке, нанимают историков искусства… Мои информаторы говорят, что они близки к чему-то большому. К какому-то универсальному ключу, который позволит им создавать подделки, абсолютно неотличимые от оригиналов даже при самом глубоком анализе.

Сиф подошла ближе к голограмме, изучая переплетения линий.

— И этот ключ… он похож на рецепт красок? Например, рецепт Леонардо да Винчи?

Детектив посмотрел на неё с новым интересом.

— Возможно. Откуда вы знаете?

— Мы только что вернулись от него, — просто сказала Сиф. — И он дал нам этот рецепт.

Коля Дубиков на секунду остолбенел. Он посмотрел на Алису, потом на Сиф, потом на Футя, на хроноблок которого ещё мигали лампочки.

— Вы… вы имеете в виду… того самого Леонардо да Винчи? — его всегда спокойный голос впервые дал трещину.

— Того самого, — подтвердила Алиса. — Футя — это машина времени. Команда СМУФ только что посетила мастерскую Леонардо в Италии и Вермеера в Голландии. Они передали им подлинный рецепт долговечных красок. А мы здесь, в настоящем, создали его модифицированную версию — с секретным маркером. Мы планировали, что вы поможете нам подбросить его мошенникам.

Детектив медленно опустился на стул, проводя рукой по лицу.

— Машина времени… — пробормотал он. — Саня предупреждал, что у вас тут всё «не как у людей», но чтобы настолько… — Он резко поднял голову. — Так вы хотите сказать, что у вас в руках находится тот самый ключ, который ищет эта организация?

— Получается, что так, — кивнул Энштейнище, чья голограмма материализовалась рядом. — Рецепт Леонардо да Винчи, усовершенствованный моим гениальным интеллектом! С добавлением наночастиц иттрия! Они будут светиться под ультрафиолетом, как новогодняя ёлка!

Коля внимательно посмотрел на енота, потом снова на планшет.

— Это… это меняет всё. Если они ищут именно это, то ваша приманка может сработать идеально. Но это и крайне опасно. Если они узнают, что рецепт у вас, они пойдут на всё, чтобы его заполучить. Ваша лаборатория, Алиса, может стать мишенью.

Урсула инстинктивно прижалась к сестре. Монетка нервно перебрал лапками.

— То есть, помимо голодных динозавров и вонючих конюшен, нам теперь ещё и банда громил будет угрожать? — проворчал он. — Замечательно. Просто восхитительно. Я всегда мечтал о остросюжетном триллере в своей жизни.

— Не драматизируй, Моня, — сказала Сиф, но в её голосе тоже прозвучала тревога. — Мы справимся. Мы же команда СМУФ.

— Именно, — поддержал её Ужастик, стараясь выпрямиться как можно выше. — Мы — гроза мошенников! Мы — кошмар поддельщиков! Мы… ай! — Он запутался в завязках своей шапки и шлёпнулся обратно на стол.

Коля Дубиков не улыбнулся. Его лицо оставалось серьёзным.

— Ваша храбрость восхитительна, но не стоит недооценивать противника. Эти люди опасны. Они уже однажды продемонстрировали свою наглость, подсунув подделку на международную выставку. Они не остановятся ни перед чем.

— Тогда что мы будем делать? — спросила Алиса.

Детектив встал и снова активировал планшет. На голограмме появилось несколько фотографий картин в разных стилях.

— Ваш изначальный план верен. Нужно подбросить им модифицированный рецепт. Но делать это нужно тоньше. Они не клюнут на грубую приманку. Нужно создать легенду. Слух о том, что рецепт Леонардо не утерян. Что он сохранился в частной коллекции и будет тайно выставлен на продажу на чёрном рынке. Я могу организовать это через своих людей. — Он указал на одну из точек на схеме. — Но есть одна проблема. Чтобы слух выглядел достоверно, нужны доказательства. Нужно, чтобы рецепт «всплыл» не один, а в компании других, менее значительных, но тоже ценных артефактов. Каких-то записок, набросков, может быть, инструментов… чего-то, что подтвердит его подлинность.

— Мы можем это сделать! — воскликнула Сиф. — Мы же можем путешествовать во времени! Мы можем найти у других художников какие-то подтверждающие детали! Узнать, пользовались ли они этим рецептом! Может, у них остались какие-то записи!

— Это рискованно, — покачал головой Коля. — Каждое ваше путешествие — это шанс быть обнаруженными.

— Но это и единственный способ, — парировала Сиф. — Вы же сказали — нужны доказательства. А где ещё их взять, как не в прошлом?

Энштейнище, тем временем, что-то быстро вычислял на своём голографическом интерфейсе.

— Теоретически… это выполнимо! — выпалил он наконец. — Если мы сосредоточимся на коротких, точечных визитах! Вход и выход! Как комары! Свистнули — и назад! Мы можем посетить нескольких ключевых мастеров, которые, по нашим данным, могли быть знакомы с техникой Леонардо или могли иметь его записи! Рембрандт! Ван Дейк! Возможно, кто-то из испанцев… Веласкес!

— А ещё мы можем узнать, что они думали о подделках! — добавила Сиф. — Собрать информацию! Как настоящие детективы!

— И заодно передать им настоящий рецепт, чтобы их картины сохранились! — вставила Урсула, её глаза горели от восторга.

Коля Дубиков смотрел на них всех, и на его лице медленно проступало понимание. Он видел не просто группу странных зверей и учёных. Он видел команду. Решительную, сплочённую и, несмотря на всю абсурдность ситуации, невероятно компетентную.

— Ладно, — сдался он. — Вы меня убедили. Но с условиями. Во-первых, я обеспечиваю вашу безопасность здесь, в настоящем. Усилю охрану лаборатории, установлю дополнительные датчики. Во-вторых, вы действуете строго по плану. Никаких самодеятельности. Каждое путешествие согласовывается со мной и с Алисой. И в-третьих, — он посмотрел прямо на Сиф, — при малейшей угрозе — немедленное возвращение. Понятно?

— Понятно! — хором ответила команда.

— Тогда приступим к планированию, — сказал Коля, снова включая свой планшет. — Первым делом — выбираем цели. Кого посещаем и в каком порядке. Критерии: художник должен быть достаточно известным, чтобы его связь с секретом Леонардо выглядела правдоподобно. Он должен был работать в технике, близкой к леонардовской. И желательно, чтобы о нём сохранилось достаточно исторических данных, чтобы мы знали, куда и когда прыгать.

— Предлагаю начать с Рембрандта, — предложила Алиса. — Он был не только гениальным художником, но и коллекционером. У него могла храниться какая-то информация. Плюс, он жил в Голландии, мы уже немного ориентируемся в той эпохе после визита к Вермееру.

— Согласен, — кивнул Коля. — Рембрандт ван Рейн. Амстердам, примерно 1642 год. Время рассвета его славы. — Он посмотрел на Сиф. — Вы готовы?

Сиф твёрдо встала на свой скейт.

— Всегда готовы! Команда, на посадку!

Монетка вздохнул, но послушно перелетел на своё место.

— Рембрандт… — пробормотал он. — Надеюсь, у него есть что-нибудь блестящее. Хотя бы золоченые рамы картин...

Ужастик, наконец распутавшись, занял позицию на шее у Сиф.

— Я готов к новым подвигам! Буду шипеть на всех подозрительных личностей!

Энштейнище уже кружил вокруг Фути, подключая какие-то портативные сканеры.

— Настраиваю хроноблок на новые координаты! Вношу данные о голландском климате середины XVII века… Повышенная влажность… Выдаю вам непромокаемые плащи! Виртуальные, разумеется! — Он сделал пасс лапами, и на каждом из членов команды появилось лёгкое голографическое покрытие, имитирующее плащ. — И добавляю функцию экстренного возвращения! При активации вы мгновенно вернётесь назад, но будьте осторожны — обратный прыжок может быть… резким.

— Резким? — насторожился Монетка. — Это что ещё за новость?

— Ничего страшного! Просто может немного заложить уши! И вывернуть желудок наизнанку! И вызвать временную дезориентацию! Мелочи! — Энштейнище махнул лапой. — Готовы? Начинаю обратный отсчёт!

Алиса, Урсула и Коля Дубиков отошли на безопасное расстояние. Детектив с интересом наблюдал за подготовкой, стараясь не выдавать своего изумления.

— Пять… четыре… — вёл отсчёт Энштейнище.

Сиф крепче вцепилась в Футю.

— Три… два…

Монетка зажмурился.

— Один… Поехали!

Лабораторию снова заполнил ослепительный свет и оглушительный гул. Но на этот раз прыжок ощущался иначе. Более плавно, более контролируемо, что ли. Энштейнище действительно поработал над стабилизацией.

Их понесло по временному тоннелю. Образы прошлого мелькали за окном реальности: лица, города, войны, произведения искусства… Всё это сливалось в единый поток истории.

— Держись, Моня! — крикнула Сиф, чувствуя, как её прижимает к скейту перегрузками.

— Я держусь! — просипел ворон. — В основном за живот, чтоб не расплескать содержимое своего желудка!

И вдруг гул стих. Свет погас. Они мягко, почти бесшумно, приземлились.

Первый, что они почувствовали, — запах. Запах, совершенно отличный от того, что был в Италии или в голландской провинции. Это был запах большого, богатого, могущественного города. Запах солёного морского ветра, свежей рыбы, дорогого дерева, кожи и… краски. Много краски.

Они оказались в узком, тёмном переулке. С одной стороны возвышалась кирпичная стена какого-то большого здания, с другой — частокол из высоких, узких домов с остроконечными крышами. Из-за стены доносились гул голосов, стук молотков, скрип лебёдок — звуки активной портовой жизни.

— Где мы? — прошептал Ужастик, выглядывая из-под плаща.

— Амстердам, — также тихо ответила Сиф, оглядываясь. — Кажется, мы где-то недалеко от знаменитых каналов.

Монетка, отряхнувшись, взлетел на небольшой выступ в стене и выглянул на улицу.

— О! — воскликнул он. — Каналы! И корабли! И… о, боже, рынок! Там столько всего блестит!

— Моня, сосредоточься! — строго сказала Сиф. — Мы не за блестяшками прилетели. Мы ищем Рембрандта.

— А где мы его будем искать? — спросил Ужастик. — Мы же не знаем, где он живёт.

В этот момент из-за угла послышались шаги и громкий, развязный смех. Группа богато одетых молодых людей с надменными лицами и тросточками вышла в переулок. Они о чём-то оживлённо спорили.

— …говорю тебе, это он снова прогорел на аукционе! — хохотал один из них, толстый и краснолицый. — Купил какую-то старую рухлядь за бешеные деньги, а она оказалась подделкой!

— Рембрандт всегда был плохим торговцем, но хорошим художником, — философски заметил другой, тощий и длинный. — Жаль, что сейчас он больше занят своими долгами, чем искусством.

Сердце Сиф забилось чаще. Они говорят о нём!

— Где его мастерская сейчас? — спросил третий, помоложе. — Я слышал, он переехал.

— Да куда-то на Йоденбрестрат, в еврейский квартал, — махнул рукой толстяк. — Снимает какую-то конуру. Ходит, говорят, как затравленный зверь. Но пишет всё равно гениально. Жаль, никто не покупает.

Молодые люди прошли мимо, не заметив притаившихся в тени переулка путешественников.

— Йоденбрестрат… — повторила Сиф. — Нужно найти эту улицу.

— Это может быть опасно, — сказал Ужастик. — Еврейский квартал… там, наверное, много людей. Нас могут заметить.

— Тогда будем осторожны, — решила Сиф. — Моня, лети на разведку. Посмотри, где эта улица. Мы последуем за тобой по земле.

Ворон нехотя оторвался от созерцания блестящего рынка и взлетел вверх, над крышами домов. Через несколько минут он вернулся.

— Нашёл! — доложил он. — Недалеко. Но там людно. Очень людно. И не очень… чисто.

— Ничего, — сказала Сиф. — Пошли.

Они выбрались из переулка и оказались на набережной канала. Картина, открывшаяся им, была поразительной. Амстерам кипел жизнью. По каналам сновали лодки и баржи, на мостах толпились люди всех мастей — богатые купцы в мехах, простые ремесленники, моряки с загорелыми лицами. Воздух был наполнен криками торговцев, звоном монет, плеском воды.

Команда, стараясь держаться в тени домов, двинулась по указанию Монетки. Ужастик то и дело нырял под различные выступы, пугаясь каждого громкого звука. Сиф шла уверенно, но её глаза постоянно сканировали окрестности на предмет опасности.

Наконец, они свернули на более узкую и бедную улицу. Здесь дома были попроще, люди — попроще одеты, а запах был уже не таким богатым, но более густым и насыщенным — запахом простой еды, пота и трудной жизни.

Монетка, летевший впереди, спикировал вниз.

— Вон тот дом! — прошипел он, указывая клювом на одно из зданий. — С зелёной дверью и разбитым окном на втором этаже. Оттуда пахнет краской! Сильнее, чем от всех остальных!

Они подошли к указанному дому. Дверь была закрыта. Сиф осторожно толкнула её — не заперта. Они вошли внутрь.

Их встретил знакомый, но ещё более интенсивный запах — краски, лака, скипидара и чего-то старого, почти затхлого. Они оказались в просторном, но очень бедном помещении. Повсюду валялись холсты, некоторые — готовые картины, покрытые пылью, другие — только начатые. На стенах висели странные предметы — старые доспехи, экзотические ткани, чучела птиц. В углу грудились гипсовые слепки античных статуй.

Это была мастерская. Но мастерская, в которой чувствовалось не творческое горение, а упадок и бедность.

Из соседней комнаты донёсся звук — тяжёлый, глухой удар, а затем тихое, сдавленное рыдание.

Сиф жестом велела остальным оставаться на месте и крадучись подошла к двери. Она приоткрыла её на щелочку.

В маленькой, почти пустой комнате, на простом деревянном стуле сидел человек. Он был одет в поношенную, испачканную краской одежду. Его плечи были сгорблены, а голова опущена. Он дрожащей рукой держал небольшой молоток, а у его ног валялась разбитая в щепки деревянная рама.

— Всё… — прошептал он хриплым, надломленным голосом. — Всё кончено. Опись имущества… банкротство… всё заберут… всё…

Он поднял голову, и Сиф увидела его лицо. Это было лицо Рембрандта. Но не того уверенного в себе, знаменитого художника, которого она видела на портретах. Это было лицо сломленного, разорённого человека. Его глаза были красными от слёз и бессонницы, а в них читалась такая глубокая боль и отчаяние, что у Сиф сжалось сердце.