Мечта

Осталось дело за парусами. Из чего их кроить? Абы чего не подойдет. Где взять материал? Тут Борька заулыбался и, смеясь, начал рассказывать: «Моя сеструха нацепила новые капроновые чулки, ладно бы повод какой был, а то так, захотелось повыпендриваться перед пацанами. И, выходя из подъезда, так вышагивала, чтоб же ж заметили ее чулки, что споткнулась о порог и приземлилась на все четыре опоры. Представляешь! На площадке подъезда перед всеми, как на сцене цирка!»

– На арене.

– А? Ну да – на арене. Коленки в кровь, чулки порвались, да перед пацанами на четвереньках! Слез было, тазик, наверное, наплакала.

– И что?

– А то, что носить их не поносишь, выбросить не разрешает и мамке под лук не отдает. Хранит где-то, – смеясь, добавил, – новые же, почти не ношеные. Может, махнем на что-нибудь, пойдем спросим.

Поднялись к Борьке. Он начал ласково и заискивающе: «Сестренка, у тебя без дела чулки капроновые хранятся, нам край как нужны». Услышав слово «чулки», сестра насторожилась, приготовилась дать отпор, но поняв, для каких целей они нужны, заинтересовалась: «А вы мне покажете свой корабль?» «Да запросто! Набирай воду в ванну! Щас принесем», – с облегчением выдохнул брат.

Ребята принесли бригантину, и, не зная, как она себя поведет с балластом, Борька дрожащими руками опустил ее в воду. Бригантина стояла ровно, без малейшего крена. И как бы друзья ни пытались ее наклонить, она, как Ванька-встанька, возвращалась в вертикальное положение.

Борькиной сестре бригантина понравилась так, что она сама вызвалась выкроить из чулок, нарезать и обметать паруса. От ребят требовались размеры или лекала.

Бушприт из подаренной малярной кисточки наконец был водружен на место. Натянуты необходимые тросики разного наименования и назначения. На корме закрепили руль. Штурвальчика не было, решили обойтись румпелем, с помощью которого рулевой будет поворачивать руль и управлять бригантиной. Перед рулевым приспособили магнитный компас, извлеченный из ремешка от часов, а над ним фонарик для подсветки. По бортам разместили сигнальные огни. Ждали паруса.

Осмотрев экипаж, Кир спросил:

– Как их крепить будем? Качнет бригантину, и все окажутся за бортом, пойдут ко дну.

– Давай пластилином – пусть стоят, а рулевого к румпелю привяжем – ему двигаться надо от борта к борту, ворочать румпель.

– Плохо, что из всего экипажа всего один моряк – капитан. Он же не может одновременно за всех дела делать. А где взять хотя бы еще одного матроса?

После этих слов Борька как-то примолк, потупился, начал отводить взгляд. Кир это заметил:

– Давай, колись! Что там у тебя?

– Есть у меня боцман, но если заметят пропажу, от батьки влетит.

– Так мы ж вернем. Немного поплавает на бригантине, а когда надо будет, заберешь.

И Борька принес последнего члена экипажа на бригантину. Это была небольшая солонка, обычно стоящая в буфете и только для гостей выставлявшаяся на стол. Сделана она была в виде фигурки толстого, довольного собой, улыбающегося рыжего боцмана. Он был в тельняшке и до такой степени расклешенных штанах, что из-под них не было видно даже носков ботинок. На голове у него была металлическая фуражка – мичманка с дырочками на макушке. Она накручивалась на голову боцману, и если накрутишь чуть слабее – козырек фуражки торчал слева от рожицы, чуть сильнее отец зажмет – козырек торчал справа. Так и нес свою службу боцман с перекошенным козырьком то вправо, то влево. Но судя по его счастливой улыбке – не унывал.

Вскоре паруса были готовы, размещены и закреплены по местам. Не алые паруса Грина, конечно, но и светло-бежевые вполне прилично выглядели. Казалось, бригантина полностью готова к плаванию. Осматривая и проверяя все детали еще раз, Борька произнес:

– А самое главное забыли!

– Ты о чем?

– А где название?

– Точно! Совсем упустили из виду. Как назовем?

– Не знаю. Может, «Мечта»?

– А что, мне нравится. Пусть будет «Мечта».

– Чем напишем? Чтоб водой же не смыло.

– Есть у меня где-то. Сейчас найду.

Кир принялся шарить по полкам и откуда-то достал огрызок химического карандаша. Слегка подправив карандаш, принялись за дело. Начал Борька на левом борту в носовой части. Тщательно слюнявя карандаш между губами перед каждой буквой, он старательно выводил название бригантины. «Смотри, ошибку не сделай! – пошутил Кир, – помни Врунгеля, как назовешь, так и поплывет». Потом за правый борт взялся Кир. Замусоленный стержень карандаша быстро стачивался, и, не отвлекаясь, Кир зубами обгрызал древесину карандаша, освобождая стержень дальше, продолжал писать. Не терпелось скорее спустить бригантину на воду, поэтому писали на глазок, без разметки. Оттого размеры букв и названия на одном борту отличались от размеров на другом. Ну и ладно, все равно одновременно с обоих бортов название не увидишь, а с каждого борта названия по отдельности выглядели очень даже ничего.

Посмотрев друг на друга, друзья сначала заулыбались, а потом, тыча друг в друга пальцами, начали хохотать. Губы от химического карандаша были темно-фиолетовыми до черноты, и при попытках их протереть рукой эта чернота размазывалась по щекам и бороде, даже на лбу у Кира оказалась. Прямо индейцы в боевой раскраске племени команчи. С трудом успокоившись, начали загружать на «Мечту» снабжение и размещать экипаж. Отмывать лица от «тату» не было времени.

Раскатав пластилин небольшими шариками, лепили их к палубе, а затем на них крепили фигурки членов экипажа. Пушкаря с пушкой поместили на полубаке на носу корабля. «Будешь Комендором, теперь ты флотский», – проговорил Борька, покрепче придавливая фигурку к пластилину. Капитана поставили справа от рулевого возле надстройки, а слева расположился пес, назвали его Джек. Гусар занял место возле кормовой мачты, а Гвардейца (того, что без подставки) между мачтами сунули в отверстие, оставшееся от убранной мачты. Боцману досталось место чуть впереди от носовой фок-мачты.

Погрузили снабжение: две бочки с порохом (не отстрелянные патроны от строительного пистолета, найденные на стройке) поместили под навес от дождя справа и слева от Рулевого; пустые бочки для провианта и воды (гильзы от того же пистолета) разместили вдоль бортов. Вот, впрочем, и все. Если что, от пиратов есть чем отбиться, а дальше, как говорится, – война план покажет.

Взяв в руки свое сокровище, друзья отправились на котлован. Хорошо хоть прохожих не было, а то их лица в «боевой раскраске» в лучшем случае вызвали бы недоумение.

Льда на поверхности воды в котловане уже не было, так, у берега кое-где, куда солнце не доставало. Дул легкий ветерок. Наступил торжественный момент. Вдвоем с подветренной стороны с трепетом в груди осторожно погрузили «Мечту» на воду. «Мечта», хлопая парусами, как-то нехотя, боком начала отходить от берега. Лица мальчишек стали вытягиваться в гримасу разочарования, хотелось заплакать. Но вдруг паруса «Мечты» поймали ветер, надулись, и судно, развернувшись носом вперед, резво побежало к другому берегу. Счастью не было предела, друзья подпрыгивали, обнимались и радостно помчались на другой берег встречать «Мечту». Раз за разом они отправляли ее в плавание, бегая с одного берега на другой. А тем временем уже начало смеркаться, пора было домой.

«Давай еще разок!» – взмолился Борька. Уговаривать Кира не было нужды, ему и самому этого хотелось. Запустили «Мечту» снова. Она было побежала, но, достигнув середины котлована, остановилась – стих ветер. Тут еще дождичек заморосил, стало быстрее темнеть. Что делать? Хоть самим дуй вместо ветра. Хотелось взвыть с досады. Хоть видит око, да зуб неймет. Да и око уже с трудом различало парусник. Борька начал стягивать с себя куртку.

– Ты что, сдурел? Там лед еще! Мигом воспаление подхватишь! – остановил его Кир.

– А что делать? Теперь точно от батьки влетит.

– Не дрейфь! Завтра с утра пораньше придем, куда-нибудь ее прибьет к берегу, найдем.

– А если что ночью случится?

– Да что может случиться? Темно, ничего не видно, даже дорогу. Пошли домой!

И друзья уныло побрели домой.

Спали плохо. Всю ночь снились какие-то кошмары. Конечно, каждому свои. То шторма и ураганы, разбивающие «Мечту» вдребезги, то акулы и крокодилы, ее проглатывающие. Кир то погружался в сон, то просыпался. Метался по постели, гонял голову по подушке, стонал и пытался что-то кричать. В очередной раз, погружаясь в тревожный сон, в полудреме, он уже и не понимал, во сне или наяву ему привиделось нечто удивительное.

«Вещий» сон

Как только в темноте стихли шаги ребят, на «Мечте» началось движение. В слабом свете луны, с трудом пробивающем сквозь тучи, можно было различить, как Капитан, сунув трубку в рот и упершись руками в планширь борта, пытается оторвать ноги от липкого пластилина. Выбравшись из пластилина, Капитан негромко окликнул: «Эй, на палубе!» От фок-мачты послышалась брань – это Боцман освобождался из «плена». Гусар, вцепившись руками за мачту, поочередно освобождал ноги из этой липкой дряни. Комендор сошел с подставки, оставив пушку прилепленной на носу, и направился к корме на голос капитана. Гвардеец никак не мог самостоятельно выбраться из отверстия, куда его поместили чуть ли не по пояс. Боцман, проходя мимо, подхватил и выдернул его из «зиндана». Из надстройки послышался голос: «Братцы, отвяжите меня!» Это Рулевой просил о помощи, и к нему бросился Гвардеец. Недолго думая, он штык-ножом перерезал путы, которыми Рулевого привязали к румпелю. Рулевой с трудом и скрежетом разогнулся и встал на ноги: «Фу, наконец-то! Думал, до конца дней своих буду сиднем сидеть».

«Все в сборе?» – спросил Капитан. В это время из темноты послышалось поскуливание и жалобное тявканье. Это Джек не мог сам выбраться на волю. Ближе всех оказался Гусар, и он в темноте на ощупь отыскал пса и помог ему освободиться: «Теперь все в сборе!»

Капитан обратился к экипажу:

– Все ли готовы отправиться в дальнее плавание?

– Да, Капитан! – хором ответил экипаж. «Гав!» – подтвердил Джек.

– Ну и добре, – сказал Капитан и обратился с вопросом к Рулевому: – Ты заметил отводной канал из этого озера и направление на него по компасу?

– Да, Капитан.

– Дождемся ветра, встанешь на руль и будешь держать курс на канал.

– Компас не вижу, темно.

– Боцман, помоги ему зажечь фонарь!

Боцман нащупал висевший над компасом желтый шарик из елочной игрушки, постучал по нему пальцем, и шарик засветился, освещая компас и небольшое пространство перед надстройкой. «Утром с рассветом таким же образом и выключишь», – сказал Боцман Рулевому.

Капитан продолжал отдавать команды: «Комендор, на полубак! Будешь за впередсмотрящего. Гусар, твоя вахта у грот-мачты. Гвардеец, твоя фок-мачта. Боцман, зажечь ходовые сигнальные огни!» У ног крутился Джек, всем своим видом вопрошая: «А мне что делать?» Капитан потрепал его за загривок: «Придет и твое время, а пока изучи все закоулки на корабле». И Джек радостно побежал выполнять поручение, обнюхивая все, что попадалось ему на пути.

Сначала совсем слабо, потом чуть сильнее потянул ветерок, отогнал тучку с моросящим дождем, луна засветила в полную силу. «Мечта» развернулась по ветру и, удерживаемая на курсе Рулевым, устремилась к отводному каналу.

Вскоре путешественники уже двигались по каналу. Канал для «Мечты» был узковат, и она то правым, то левым бортом цеплялась за берега. «Так все борта пообдерем, – ворчал Боцман, – и оттолкнуться нечем, бардак!» Но удержать «Мечту» по центру канала не удавалось, пока, в конце концов, отводной канал не влился в центральный канал системы орошения. Он был пошире, стало легче уберегать судно от берегов. Прямой линией канал уходил в темноту, а от него влево, по рядам высаженных кустов, отходили другие, чуть поуже – непосредственно оросительные каналы. В один из них и нужно было свернуть, чтоб добраться до реки, но в какой? Никто на «Мечте» этого не знал, и свернули наугад в ближайший. Попутный ветерок подгонял кораблик, и никто на «Мечте» не заметил, что течение прекратилось. Последствия невнимательности не заставили себя долго ждать. Впередсмотрящий вдруг закричал: «Прямо по носу земля!» И чуть погодя «Мечта» уперлась носом в берег. Тупик, канал оказался непроточным. Нужно возвращаться.

«Боцман, убрать паруса! – скомандовал Капитан и добавил: – С парусами против ветра нам не выйти из тупика». Боцман подозвал Гусара и Гвардейца: «Теперь вы становитесь еще и матросами, долго учиться некогда, поэтому слушай мою команду!»

Он приосанился и гаркнул: «Команда! Делай как я!» – и, несмотря на свою тучность, резво полез по вантам на мачту. Усевшись верхом на самую верхнюю рею, он сверху позвал: «Ну, чего ждем? Быстро ко мне!» Гвардеец и Гусар, один с левого, другой с правого борта, с опаской, то и дело промахиваясь мимо балясин ногами, полезли наверх.

Боцман, продолжая сидеть верхом на рее, приступил к уборке парусов. Работая, ворчал: «Тоже мне, корабелы, понастроили. Это неправильно, этого не хватает, а все ошибки и недоделки – исправляй Боцман. Чем? Из инструмента один штык-нож на всех, а из снабжения – пустые бочки. Пришвартоваться к берегу, и то нечем». Долго возились, в конце концов, паруса были убраны.

Капитан распорядился: «Боцман, вы с Гусаром нарубите длинных ровных и крепких шестов. Вон кустики камыша торчат. Сабля есть. А мы с Гвардейцем пойдем искать проточный канал. На борту остаются Рулевой и Комендор, если что, пальнете из пушки. Джек, ко мне!» И он спрыгнул на берег, за ним следом Гвардеец и Джек. Вот где простор! Джек мигом пропал в темноте, то возвращаясь, то опять пропадая, где-то лаял в ночи. Луна хоть и светила в полную силу, но, по большому счету, это не дневной свет. С трудом пробираясь сквозь засохшие прошлогодние ветки кустов, группа двигалась от канала к каналу. Только Джеку все было нипочем, ни кусты, ни лужи и ямы его не останавливали. Он обнаружил пещеру, из нее веяло теплом и слышался какой-то шорох. Он смело ринулся в пещеру и разразился лаем, но уже через пару секунд выскочил из пещеры и, поджав хвост, прижался к ногам Капитана. Следом из пещеры высунулась сердитая мордочка ежика. Он осмотрел недобрым взглядом непрошеных гостей и, недовольно пофыркивая, скрылся назад в свою нору досыпать. «Ну что, охотник, – пошутил Капитан, – кто на кого охотится?» – и потрепал Джека за холку.

Следующий канал также оказался тупиковым, за ним еще один, и только третий оказался проточным. Можно было возвращаться на корабль. На «Мечте» их уже ждали, на каждого был приготовлен шест, все было готово к дальнейшему путешествию. Капитан передал Джека на борт, взобрался сам, а за ним и Гвардеец. «Братцы, – обратился Капитан к экипажу, – нам нужно очень постараться, чтоб до рассвета выбраться из виноградника. Иначе утром наши корабелы вернутся, обшарят все каналы и найдут нас. Поиграют с нами еще с недельку, а потом запрут в кладовке и забудут. Кто-то будет суп солить, а остальные в коробке с ненужностями пылиться неизвестно сколько. Разбирайте шесты, становитесь по бортам, и даем задний ход!»

Экипаж разобрал шесты и, упираясь кто в дно, кто в берег канала, начали двигать «Мечту» кормой вперед на выход из канала. Поначалу не очень получалось, но вскоре приноровились, и работа пошла веселее. Джек метался от одного к другому, не зная, как помочь, от бессилия поскуливал. Уже, казалось, силы вот-вот закончатся, когда, наконец, «Мечта» вышла в центральный канал. Течение подхватило ее и понесло дальше. Нужно было не проскочить третий поворот, все стояли наготове с шестами, чтобы в случае необходимости упереться в дно и направить судно в нужное русло. Но этого не потребовалось, течение само свернуло в нужный канал и увлекло за собой «Мечту». Рулевой встал на руль, а Гусар и Гвардеец с шестами наготове стояли по бортам, чтоб при нужде быстро оттолкнуться от берега.

Ближе к рассвету «Мечта» уже бежала по другому каналу, покинув виноградник. Канал был широкий и глубокий, для кораблика просто река. Это был последний отрезок пути перед настоящей рекой, впадающей в море.

С восходом солнца перед глазами предстал канал, уходящий струной почти до горизонта. По берегу были высажены деревья, а вокруг простирались поля. Работать в полях еще рановато, было безлюдно. Насколько хватало взгляда – ни одной души. Со всех сторон к каналу бежали ручейки с талой водой, и течение раз за разом увеличивалось. К полудню «Мечта» уже мчалась в бурлящем потоке как быстроходный катер, а поток, казалось, только набирал скорость. Рулевой с трудом удерживал «Мечту» по центру канала, а она кренилась с борта на борт, но всякий раз вставала на ровный киль, балласт давал о себе знать. Все ухватились за ванты в ожидании завершения этой бешеной гонки. Прошло часа три, может, четыре, казалось, целая вечность прошла, как бурлящий поток будто выплеснул «Мечту» в реку. Она слегка нырнула носом, тут же вынырнула и, качнувшись с борта на борт, замерла. Все выдохнули с облегчением, первое испытание «Мечта» выдержала. Боцман погладил рукой по планширю и тихо пробормотал: «Молодчина!»

Они оказались в небольшой заводи неширокой речки – притоке основного русла. Течение здесь было слабое, да и день близился к завершению – переночевать бы. Но нечем было привязаться к какому-нибудь кустику на берегу, тем более, встать на якорь, которого не было. Стали думу думать – что предпринять, как вдруг на планширь легли две лапы с перепонками, а между ними с разинутой пастью и выпученными глазами показалась зеленая морда чудища. «Мечта» накренилась, но выдержала – не легла на борт. Джек яростно залаял и принялся кусать лапы чудища, Гвардеец прикладом стал бить по морде, а Боцман, схватив шест, пытался попасть в глаз. Чудище такого приема не ожидало и, издав звук «ква», отпустило кораблик и чуть отплыло на безопасное расстояние. Распластавшись на воде, то пускало пузыри, то квакало, наблюдая за «Мечтой» своими выпученными глазами. «Вот это лягуха! – сказал Капитан. – Чего ей не спится, потревожил кто? Рано еще ей в природу. Ишь, поохотиться на нас решила! Или любопытная чересчур? С такой соседкой лучше не ночевать, пойдем дальше». Распорядился поставить на фоке нижний парус и кливера. В ночь решили идти с минимальным количеством парусов, а уж утром вооружиться по полной. Долго возились, почти до темноты, в конце концов двинулись дальше вниз по течению, стараясь держаться подальше от берега. Луна подсвечивала путь, но недостаточно, и глаза быстро уставали вглядываться в темноту. Под утро опустилась дымка, видимость совсем ухудшилась, хоть и светало. И на «Мечте» не заметили, как перед носом вырос борт рыбацкой лодки, и они со всего маха уткнулись в него. От неожиданности все попадали на палубу. В лодке спиной к ним сидел рыбак, наблюдая за поплавками своих удочек, расставленных с другого борта. Ощутив слабый толчок сзади, он оглянулся. Из-за борта лодки выглядывали верхушки мачт. «Что за чудо дивное?» – удивился он. Схватил рукой за верхушку мачты и поднял «Мечту» к себе в лодку. Экипаж замер в застигнутых позах. Рыбак принялся крутить ее в руках, разглядывать со всех сторон и приговаривать: «Молодцы! Добротно сколочено. Я бы, конечно, многое исправил и переделал, но здесь не получится, а по мелочи помогу, чем смогу». Он поставил «Мечту» на кормовую банку в лодке, открыл маленький сундучок с рыболовными принадлежностями и принялся в нем рыться.

Между тем, поплавки на удочках поочередно начали скакать и затем успокаиваться, видно, наживку склевали, а на крючок не попались. Только на одной поплавок поскакал-поскакал и ушел под воду, а леска начала гулять то влево, то вправо, запутывая лески всех удочек в один большой Гордиев узел. Но рыбаку было уже не до рыбалки, и он не обращал на это внимания. Его захватила «Мечта».

«Негоже отправляться в плавание без спасательных средств. У меня в лодке и то круг спасательный есть. Для вас у меня круга нет, вот вам поплавок с линем. Пусть лучше не пригодится, но быть обязан, – говорил он, будто обращаясь к экипажу, – а где ваш флаг? У меня есть, а у вас? Непорядок!» Вырезал небольшой красный прямоугольник из шелкового лоскутка материи и закрепил его на гафеле. Аккуратно закрепил все паруса по местам, осмотрел все и продолжил разговор с экипажем: «Где рында? Как без нее на настоящем корабле? Вот вам рында!» И он повесил на штаг колокольчик от удочки. Боцман заприметил в сундучке катушку с капроновой нитью и с завистью на нее смотрел. Рыбак будто уловил взгляд: «Вам и пришвартоваться-то нечем. Вот, дарю!» Сунул хворостину в отверстие, где стоял Гвардеец, и насадил на нее катушку с ниткой. «Ну, вроде все, – проговорил он и продолжил, – слабовато вас раскрепили, если вы вон как по всей палубе расплескались». И он покрепче каждого прилепил на пластилин по своим местам. Покрутил в руках Гвардейца, не мог понять, где он стоял, без подставки, и прихватил его ниткой к мачте. Еще раз все осмотрел, остался доволен, опустил «Мечту» за борт и оттолкнул от лодки: «Счастливого плавания!» «Мечта» резво побежала навстречу приключениям.

Как только лодка с рыбаком скрылась из виду, члены экипажа, бранясь и чертыхаясь, как и в первый раз, начали выбираться из пластилина. Освободившись, Капитан раздраженно распорядился:

– Боцман, соскобли с палубы этот (он не смог подобрать прилагательное) пластилин и выбрось его за борт!

– Капитан, я бы не стал этого делать, – возразил Боцман.

– Это еще почему?

– Попадем, невзначай, опять в чужие руки. Не будет пластилина, прилепят чем-нибудь покрепче, так и будем истуканами стоять все плавание.

– Да, есть резон в твоих словах. Скатай их тогда в шарики, а то чуть рот разинешь, обязательно ногой в него вляпаешься.

– Будет сделано, Капитан.

Дальнейшее плавание проходило достаточно спокойно, вскоре вышли в основное русло реки. Течение было слабее, река разлилась, скрывая все опасности под водой. Шли, сторонясь центра реки и прижимаясь ближе к берегу из-за досаждающих «Мечте» моторных лодок рыбаков, которые нет-нет, да и проскочат мимо. Они поднимали волну, которая, того и гляди, выбросит «Мечту» на берег. Как ни старались себя обезопасить, это, в конце концов, произошло.

Проходили мимо какого-то небольшого песчаного пляжа между расступившимися деревьями, и перед восходом солнца какой-то лихач на своей моторке проскочил чуть ли не вплотную к «Мечте». Поднятая им волна подхватила «Мечту» и в полутора – двух метрах от берега опустила ее на мель. Экипаж схватился за шесты, пытаясь столкнуть «Мечту» с мели, но шесты свободно уходили в песчаное дно, не создавая упора. Что делать? Хоть бери и ныряй, отгребай песок от киля. Нужно хотя бы посмотреть, как плотно «Мечта» села на мель. Приготовили штормтрап, осталось дождаться восхода солнца. Но…

С рассветом на пляже появилась молодая пара, может, молодожены, а может, и нет. Выгуливая собаку, они неторопливо двигались по пляжу, о чем-то оживленно болтали. Зато собака возомнила себя охотником, моталась по пляжу из конца в конец, облаивая каждый камень или куст. Она-то и заметила «Мечту» и, подбежав к берегу, принялась ее облаивать, в воду не полезла – холодно. На лай подошли молодые и увидели «Мечту». «Да уймись ты уже!» – прикрикнул парень на собаку.

– Какая прелесть! – воскликнула девушка. – Что они тут делают?

– Сели на мель.

– Им надо помочь!

Парень вопросительно на нее поглядел. Она умоляюще повторила: «Им обязательно надо помочь!» Он огляделся по сторонам, выискивая глазами хоть что-нибудь, чем можно было бы столкнуть кораблик на глубокое место, но пляж был пустой. Парень вздохнул и принялся разуваться. Закатав штаны до колен, ежась и вздрагивая от холода, полез в воду. Он взял судно двумя руками и хотел уже было оттолкнуть на глубину, но подруга попросила показать ей кораблик.

На правой руке у парня был браслет в виде цепи, раза три или четыре обернутый вокруг запястья, а на конце висел якорек. Боцман так и впился взглядом в этот браслет и, на мгновение потеряв бдительность, протянул к нему руки. Но быстро опомнился, так и замер с протянутыми руками. Хорошо хоть никто не заметил его движения. «Мечта», – как-то задумчиво прочитал название парень. Он вынес ее на берег и поставил на песок, оба присели и стали ее рассматривать. Молча, сняв браслет с руки, парень закрепил один конец цепи за фок-мачту, кольцами уложил цепь на палубу, а якорь привязал к бушприту на носу. Боцману от восторга хотелось пуститься в пляс, но он вынужден был стоять с протянутыми руками, будто чего-то выпрашивая еще.

«Ой, а что мне подарить им? – воскликнула девушка. – У меня вот, талисманчик!» Она показала обезьянку-брелок на цепочке с ключами от дома. «Чича, хочешь в путешествие?» – спросила она обезьянку. И ей показалось, что та шевельнулась в руке, соглашаясь. Девушка отстегнула карабинчик с цепочкой и обезьянкой от ключей, поцеловала обезьянку и, закрепив цепочку за ванты, усадила ее на палубу.

Парень взял в руки «Мечту», так же вздрагивая от холода, спустился поглубже, замочив штанины, и оттолкнул. А девушка с берега, прощаясь, махала им рукой.