Проект Эволюция. Книга 1

Александр Лазарев

Проект Эволюция. Книга 1

Глава 1. Хуже некуда

За окном не было неба. Только сплошная, тяжелая, серая и хмурая пелена, сквозь которую никогда не пробивался солнечный свет. Владимир уже не помнил, видел ли он солнце вообще. Вероятнее всего, что оно есть, прячется где-то там, за слоем задымлённой атмосферы.

В комнате было мрачно и душно. В углу надрывно гудел вентилятор, разгоняя по палате запахи столовой и лекарств. Фильтры воздуха добавляли к этому неповторимому амбре привкус железа и хлора.

По телевизору, закреплённому под самым потолком, бодрый диктор вещал о временном запрете на посещение общественных мест в секторе С-7 из-за последствий кислотного дождя. «Уровень отравляющих веществ в остальных частях города в допустимых пределах», — успокаивал он, нервно теребя лямку противогаза на плече.

Володя лежал, глядя в потолок. Ноги под одеялом казались чужими, ватными. Он никогда не знал, каково это — чувствовать землю подошвами ног. Мать умерла при родах. Кто его отец, Владимиру было неизвестно. Из всех родственников у Владимира имелся только дядя Сергей — брат матери.

О его существовании напоминали лишь цифры ежемесячных переводов за содержание в интернате. И надо сказать, цифры были приличные. Благодаря дяде в интернате у Володи был отдельный бокс с усиленной очисткой воздуха, свежие фильтры для маски на случай выхода на улицу и даже планшет в персональном пользовании, пусть и потрескавшийся, но работающий. Кормили здесь сытно, белье меняли регулярно, а по праздникам давали синтетический шоколад. Условия были лучше, чем в казенных учреждениях. Но стены оставались стенами. Унылыми, скучными, серыми. Деньги не могли купить человеческое тепло, которого Володя никогда не чувствовал. Не могли превратить равнодушные взгляды воспитателей в материнскую улыбку. Не могли подарить близкого человека, который хотя бы раз пришел бы посидеть рядом.

Все четырнадцать лет его миром были койка, палата и старый планшет. Там, в его памяти, хранилось сокровище — старые передачи. Записи о мире, которого больше нет. Мир, где по утрам стоял туман, а не смог. Где реки блестели на солнце, а не текли мутной, химической жижей. Где была трава. Настоящая, зеленая, мягкая трава, по которой можно было ходить. Где росли непроходимые леса с разнообразными птицами и животными.

Владимир знал, что лесов уже нет, но до сих пор сохранились парки. Они защищены герметичными куполами, которые обслуживают корпорации, — островки прошлого. Кусочки рая, куда пускали за деньги. Много денег. Таких, какие ему, инвалиду из интерната, не заработать.

Стипендии мизерные. Работы для таких, как он, нет. Будущее было предопределено — койка, стены, казенный суп, социальный приют для взрослых. Если этот мир окончательно не рухнет.

Владимир часто думал, как бы изменилась его жизнь, если бы мама была жива, если бы он не был инвалидом. Его фантазии рисовали радостные картинки благополучной жизни, где он был бы вместе с родителями. Но мамы нет. А дядя Сергей... Он же есть. Где-то. Возможно, Владимир мог бы жить у него? Владимир способен сам заботиться о себе, дяде не придется тратить на это время. Если бы только поговорить с ним, объяснить... Может быть, тогда дядя забрал бы его из интерната.

Адрес. В личном деле, которое хранится у заведующего, наверняка есть адрес. Владимир вечерами, когда у персонала заканчивался рабочий день, пробирался к кабинету заведующего в надежде, что его забудут закрыть.

Поздним вечером интернат затихал. Только гул вентиляции нарушал тишину. Володя сел на койке. Кресло-каталка стояла у кровати. Цепляясь руками за спинку, он перебросил обездвиженные ноги на холодное сиденье. Медленно, стараясь не скрипеть колесами, покатил к двери.

Коридор казался бесконечным. Тусклые лампы дневного света мерцали, выхватывая из темноты пятна облупившейся краски на стенах. Кабинет заведующего был в конце. Случилось то, что он так долго ждал. Дверь поддалась — наконец-то её забыли запереть.

Внутри пахло бумагой и табаком. Свет уличного фонаря пробивался сквозь грязное окно, освещая стол и шкафы. Володя, затаив дыхание, подкатил к стеллажу. Пальцы дрожали, листая папки с личными делами воспитанников.

Воспитанник... воспитанник... Самойлов Владимир... На букву «С»...

Нужное личное дело отсутствовало. Он пролистал папки на буквы «Р» и «Т», но своего дела так и не нашел. В отчаянии Владимир оглядел кабинет — полки, большой письменный стол. И вдруг увидел. На столе, поверх других бумаг, лежала папка с его фамилией.

Сердце заколотилось. Он подкатил к столу, протянул руку...

— Не спится, Владимир?

Голос ударил, как током. В дверях стоял заведующий интерната. Невысокий, полноватый мужчина с усталыми глазами и седыми висками. В руках он держал стакан с водой и какие-то бумаги. Видимо, задержался на работе, выходил ненадолго и поэтому не закрыл дверь.

Володя замер. Сейчас начнется. Наверно его отругают, возможно накажут, может быть, даже запретят пользоваться планшетом...

Но заведующий молчал. Он поставил стакан на тумбочку, прошел к своему креслу и тяжело опустился в него.

— Садись поближе, — кивнул он.

Володя растерянно моргнул. Не двигался.

— Колесами подкати. Не бойся.

Володя послушно подкатил ближе. Заведующий смотрел на него долго, изучающе, но без злости. Скорее с какой-то усталой грустью.

— Личное дело искал? — кивнул он на стол.

Володя утвердительно пошевелил головой, вжимая её в плечи.

— Зачем?

Тишина. Слова застревали в горле.

— Дядю... — выдавил наконец Володя. — Адрес дяди. Я хочу... написать ему. Поговорить. Может, он...

Он не договорил. Заведующий вздохнул. Раскрыл личное дело Владимира.

— Сергей Иванович Самойлов, — задумчиво сказал он.

Заведующий отложил бумаги, снял очки, потер переносицу. Молчал долго.

— Хотел тебе завтра сообщить, но что уж теперь тянуть, — сказал он наконец тихо. — Сегодня пришло сообщение от работодателя твоего дяди. Он умер, Володя. Мне жаль.

Слова заведующего падали в тишину. Володя слышал их, но смысл доходил тяжело.

— Твоё место в нашем интернате оплачено на месяц, — продолжал заведующий.

Володя смотрел на него и не видел. Перед глазами плыли серые круги. Дяди нет. Единственного человека, который был к нему хоть как-то близок. Который, может быть, когда-нибудь...

— Что теперь будет? — спросил он чужим голосом.

Заведующий вздохнул.

— Завтра оформлю на тебя перевод, Володя. В муниципальный интернат. Здесь проживание платное, сам знаешь. А там... там условия хуже, но кормить будут. Содержать. Жить можно.

Жить можно. Володя смотрел на свои неподвижные ноги.

— Отправляйся спать, — устало махнул рукой заведующий. — Завтра ещё поговорим.

Володя развернул кресло и покатил к двери. Слезы навернулись только в коридоре, когда дверь кабинета закрылась за спиной. Он не вытирал их. Просто катил по длинному, бесконечному коридору обратно в свою палату, которая уже вроде и не своя.

В комнате было темно. Привычно шумел вентилятор. Володя перебрался на кровать, укрылся одеялом и долго смотрел в полумрак.

Раньше у него была хотя бы надежда. Тоненькая, призрачная, но была. Можно было мечтать, как однажды дверь откроется, войдет дядя Сергей и заберёт его из интерната с собой. Можно было представлять их разговор, их встречу, новую жизнь. А теперь выходит, что он все эти годы надеялся зря. И впереди — не просто стены, а совсем чужие стены, казенные. Где у него не будет ни своей комнаты, ни планшета, ни возможности мечтать о семье.

А потом Владимир провалился в сон. Тяжелый, без сновидений. Как будто мир за окном, серый и равнодушный, накрыл его своей пеленой.

Глава 2. Неожиданное предложение

Володя открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, почему утро такое тяжёлое. А потом вчерашний вечер навалился всей своей мрачной массой.

Заведующий. Кабинет. Дядя... умер.

Володя зажмурился, перевернулся на бок и уткнулся лицом в подушку. Надежды нет. Вообще никакой. Через месяц — муниципальный интернат, где двадцать коек на палату, а персонал перегружен работой, и равнодушен ко всем.

Но слёз не было. Выплакал вчера в коридоре.

Он сел на кровати, перебросил ноги в кресло и покатил в душевую. Вода была чуть тёплая. Полотенце пахло хлоркой, а мыло ничем не пахло. Всё как всегда.

Завтрак — жидкая каша, заменитель молока и тонкий ломтик хлеба с синтетическим маслом. Володя жевал без удовольствия, глядя в одну точку. Соседи по столу болтали о какой-то ерунде, но он их не слышал. Он был в другом месте. Там, где вчера разбилась последняя надежда.

После завтрака — дистанционные лекции. Планшет он включил на автомате. Сегодня технология и ОБЖ. На экране монотонно вещал лектор в защитном костюме: «При выпадении кислотных осадков необходимо немедленно укрыться в помещении с герметичными фильтрами...»

Володя смотрел на него и думал: интересно, а в муниципальном интернате фильтры вообще имеются?

— Самойлов! — голос из динамика вырвал его из мыслей. — Самойлов, ты меня слышишь?

— Да, — машинально ответил Володя. — Всё слышу.

— Тогда повтори, какие три уровня защиты нужны при выходе в зону заражения?

Володя открыл рот, но в это время дверь в комнату открылась.

На пороге стоял заведующий. С ним рядом — невысокая женщина в строгом костюме. Социальный работник, понял Володя.

— Владимир, — сказал заведующий. — Есть разговор.

Сердце ёкнуло. Неужели уже? Месяц же ещё...

Владимир извинился перед преподавателем и положил планшет на прикроватную тумбочку.

Заведующий и женщина зашли в комнату и заняли стулья у кровати. Заведующий сказал негромко:

— Мы пришли сообщить, что запрос о переводе в муниципальный интернат рассмотрен. Место есть. Это учреждение для людей с нарушением опорно-двигательного аппарата в секторе D-4.

Володя молчал. Он слышал об этом секторе. Самый дешёвый, самый грязный, самый дальний. Там в основном жили малообеспеченные люди.

— Условия там... — заведующий замялся, — скажем так, спартанские. Но жить можно.

Жить можно. Опять эти слова.

— Но есть другой вариант, — заведующий посмотрел на социального работника. Та кивнула. — Ко мне сегодня обратилась жена твоего покойного дяди.

Володя поднял голову. Сердце пропустило удар. Он, конечно, предполагал, что у дяди может быть своя семья. Но если существование дяди подтверждалось оплатой счетов, то о его жене Владимир не знал ничего.

— Её зовут Вера Андреевна. — продолжил заведующий. — Она изъявила желание тебя усыновить.

Тишина в комнате стала бы абсолютной, если бы не вечно гудящий вентилятор. Происходящее казалось таким невероятным, что не укладывалось в голове. Вот так вдруг незнакомая женщина, которая даже никогда его не видела, решила его усыновить?

— Почему? — выдохнул он.

— Она объяснит сама, — заведующий поправил очки. — Если ты, конечно, согласишься её выслушать. Она здесь, в интернате. Приехала рано утром. Ждёт в приёмной.

Володя растерянно переводил взгляд с заведующего на соцработника.

— Я... я не знаю...

— Ты не обязан соглашаться сразу, — мягко сказала соцработник. — Но поговорить стоит. Хотя бы для того, чтобы понять, какой вариант выбрать.

Заведующий кивнул и махнул кому-то в конце коридора.

Она появилась не сразу. Сначала Володя услышал шаги — лёгкие, цокающие. Потом увидел её.

Женщина была высокая, стройная, с идеальной осанкой. Одежда её показалась Владимиру непривычной. Одета она была не в костюм, как персонал интерната, и не в дешёвый синтетический комбинезон, как большинство людей с улицы, а в красивое струящееся платье спокойных зелёных тонов. На ногах — изящные туфли на невысоком каблуке. В руках — небольшая сумочка из кожи. Волосы убраны в аккуратную причёску, на лице — лёгкая, чуть сдержанная улыбка. Она выглядела так, словно сошла с картинок, которые Володя видел в старых передачах и фильмах.

— Здравствуй, Володя, — голос у неё был спокойный, мелодичный, но твёрдый и поставленный — таким голосом, по мнению Владимира, должны говорить очень строгие преподаватели. — Я Вера Андреевна. Можно просто тётя Вера, если хочешь.

Володя молчал, с любопытством разглядывая её.

— Можно мне поговорить с ним наедине? — спросила она у заведующего.

Тот кивнул и вышел из комнаты вместе с соцработником.

Вера Андреевна присела у кровати. От неё пахло чем-то цветочным, живым, не больничным.

— Я понимаю, что это неожиданно. Ты меня не знаешь. Я тоже тебя в первый раз вижу. Но я могу тебе помочь. Если ты, конечно, захочешь, — сказала она немного скороговоркой, будто волновалась.

— Помочь? — голос Володи дрогнул. — Зачем это вам?

Она чуть наклонила голову.

— Во-первых, мой муж и твой дядя очень бы огорчился, если бы узнал, что я оставила тебя в такой трудной ситуации. Однако буду честна с тобой. Есть ещё одна причина. Я думаю, что мы можем помочь друг другу. Но об этом я сейчас говорить не могу. Это не моя тайна. Тебе придётся довериться мне... ну, или отказаться от моего предложения.

Володя смотрел на неё, пытаясь разглядеть мотивы этой женщины. Лицо у неё было открытое, уставшее, и в уголках глаз — мелкие морщинки. Владимиру почему-то хотелось ей верить. Да и в конечном счёте, какую выгоду может преследовать эта женщина? Что можно взять с него, с инвалида? И что он потеряет, если доверится ей?

Ответ был очевиден: Ничего.

— Где вы живёте? — спросил он.

— В секторе «Техномир», — она сказала это просто, будто речь шла о чём-то обычном. — Закрытый купол, элитный. У нас отдельный дом, есть лужайка перед ним. Воздух чистый, фильтры высшего уровня. На улицу можно выходить без специальных средств защиты дыхания.

Володя сглотнул. Он видел такие дома только в телевизоре.

— У тебя будет своя комната, — продолжала она. — Большая, светлая. С окном на лужайку. Я работаю в корпорации, но по гибкому графику, так что много времени мы будем проводить вместе. Успеем хорошо узнать друг друга. И ещё... у меня есть дочь. Катя. Она твоя ровесница. Добрая, веселая девочка. Только очень переживает в связи со смертью отца. Не напоминай ей об этом.

Вера Андреевна отвела взгляд.

Володя слушал и не верил. Своя комната. Лужайка. Семья. Это звучало как сказка. Так сказочно, что в это просто не верилось.

— Почему раньше? Почему вы раньше не предложили? Я здесь... сколько себя помню. А вы только сейчас… — спросил он без упрёка, но с грустным недоумением.

Вера Андреевна опустила глаза. Помолчала.

— Мы не могли раньше, Володя. Были причины. Если ты согласишься переехать ко мне, я тебе всё расскажу. Обещаю. Но не здесь, не в этой палате. Там, дома. Когда мы узнаем друг друга получше.

Она снова посмотрела ему в глаза.

— Я понимаю, что это странно. Что ты мне не обязан верить. Но выбор есть всегда. Ты можешь остаться здесь, а потом поехать в другой интернат. А можешь поехать со мной и жить с нами. Я не обещаю, что будет легко. Но обещаю, что ты не будешь один.

Володя молчал долго. В голове крутились мысли: почему она не приехала раньше? Что скрывает? Зачем ей чужой ребёнок-инвалид?

А потом он вспомнил вчерашний вечер. Коридор. Слова заведующего. Исчезнувшую надежду.

А ещё он вспомнил картинки из старых передач. Представил траву. Солнце. Дом.

— Я согласен, — сказал он тихо.

Вера Андреевна улыбнулась. Улыбка на её строгом лице была приятной, тёплой.

— Спасибо, Володя. Твой дядя был бы рад, что ты согласился.

Она встала, кивнула заведующему, который стоял в коридоре за приоткрытой дверью. Тот подошёл.

— Я оформляю документы, — сказал он. — Если всё будет в порядке, через пару дней Володя сможет переехать.

— Через пару дней? — переспросила Вера Андреевна. — А нельзя раньше?

Заведующий развёл руками:

— Бюрократия. Усыновление — процесс небыстрый. Даже при ускоренной процедуре.

Она вздохнула, но кивнула.

— Хорошо. Я тогда поеду, подготовлю комнату.

Вера Андреевна протянула Владимиру визитку.

— Можешь звонить мне со своего планшета, — сказала она.

Он кивнул.

Она ушла так же легко, как появилась, — цокая каблучками по плиточному полу. А Володя остался в своей комнате, глядя ей вслед. Или уже не в своей? Вчера мысль о необходимости покинуть эту комнату казалась Владимиру пугающей. Сейчас же он готов был бежать из неё вприпрыжку. Ну, или в его случае — быстро катиться.

— Ну что, Володя, — заведующий положил руку ему на плечо. — Похоже, жизнь налаживается.

Володя кивнул, но внутри было тревожно.

Оставшись один, он долго сидел на кровати, глядя в стену. Лекции давно закончились, планшет молчал.

Мысли крутились по кругу.

Почему она не приехала раньше? Что за причины? И почему именно сейчас, сразу после смерти дяди?

Это было странно. Очень странно.

Но другой вариант — муниципальный интернат в секторе D-4. Выбор тут очевиден.

Но даже если бы Вера Андреевна не жила в элитном доме, даже если бы у неё были самые жуткие условия... даже если бы не было лужайки и комнаты...

Володя закрыл глаза.

Всё равно он бы согласился на её предложение. Потому что там его ждёт гораздо больше, чем безбедная жизнь. Там у него есть шанс обрести настоящую семью.

Ради этого стоило рискнуть.

Он лёг на подушку и впервые за долгое время позволил себе помечтать. О лужайке. О траве. О сестре, которая будет звать его братом.

За окном по-прежнему не было солнца. Но на душе у Владимира посветлело.

Глава 3. Проваливай из моей комнаты

Следующие два дня Володя не находил себе места. Ему казалось, что обязательно что-то пойдёт не так. Вера Андреевна передумает. Вмешается орган опеки. Заведующий ошибётся в документах. Случится что-то ещё — жизнь не может быть настолько удачной, чтобы всё получилось. Во всяком случае, не у него.

Володя то и дело доставал визитку, которую оставила Вера Андреевна, и крутил её в пальцах. Позвонить? Напомнить о себе? Или не надо, чтобы не показаться навязчивым?

Он сдерживался из последних сил. Несколько раз набирал номер, но затем сбрасывал.

На второй день, когда терпение было уже на пределе, планшет вдруг зазвонил. Видеозвонок. Вера Андреевна.

— Володя, привет! — её лицо на экране выглядело озабоченным, но улыбалось. — Как ты?

— Здравствуйте, — выдохнул он, чувствуя, как сердце как на американских горках ухнуло куда-то вниз, а потом подскочило вверх — к горлу. — Я... нормально.

— Собирайся. Я приеду за тобой через час. Документы готовы. Едем домой.

Домой.

Это слово ударило по сознанию электрическим разрядом.

— Хорошо, — выдавил он. — У меня всё уже собрано.

— Тогда жди. Скоро будем.

Звонок прервался. Володя посмотрел на экран, потом на свои руки, которые от волнения немного тряслись. Домой. Едем домой.

Он засмеялся. Потом заметался по комнате на коляске, пытаясь сообразить, не забыл ли он чего взять? Одежда вся сложена в сумку. Планшет принадлежит интернату, его надо оставить здесь. Книги поместились в ту же сумку с одеждой. Владимир добавил к ним пару тетрадей. Ещё инвалидная коляска, но её он точно не забудет. Всё! Собран!

Владимир положил сумку на застеленную кровать, а сам остался сидеть в коляске. Двигая её вперёд-назад, словно готовясь к быстрому старту.

Через полчаса в дверь его комнаты постучали.

Вошла Вера Андреевна. А следом за ней — девочка его возраста.

Она была высокая, стройная, точнее худая. Фигура угловатая. Тёмные волосы, собраны в хвост. Похожа на мать — те же тонкие черты лица, и большие серые глаза, та же осанка. Но выражение лица было холодным, даже надменным.

Губы девочки плотно сжаты, уголки рта опущены вниз. Руки сложены на груди. Глаза смотрели куда-то в сторону, мимо него.

— Володя, познакомься, — Вера Андреевна мягко подтолкнула девочку вперёд. — Это Катя. Моя дочь.

— Здравствуй, — сказал Володя, улыбнувшись.

Катя промолчала. Презрительно оглядела сначала его, потом комнату.

Повисла неловкая пауза.

Ничего себе «добрая, весёлая девочка», — подумал Володя, вспоминая слова Веры Андреевны при первой встрече.

В дверях появился заведующий.

— Ну, Владимир, — он протянул руку, и Володя пожал её. — Удачи. Будь счастлив. Желаю тебе вырасти хорошим человеком.

— Спасибо, — Володя почувствовал ком в горле. Странно: интернат всегда казался ему чуждым и отталкивающим, но сейчас, когда он наконец уезжал, он ощутил какие-то сентиментальные нотки. Всё-таки это было место, в котором мальчик провёл всю жизнь.

— Поехали, — мягко сказала Вера Андреевна. — Катя, поможешь?

Оценив выражение лица Кати, Володя поспешил сказать:

— Я сам. Не надо мне помогать.

Он ловко подкатил к двери, и они вышли в коридор.

На улице Володя зажмурился — не от солнца, его здесь никогда не было, а от резкого ветра, и от того, что воздух здесь, снаружи, пах иначе. Какой-то сыростью, промозглостью и гарью. Это был вредный атмосферный воздух, дышать им долго не рекомендовалось.

У входа стоял микроавтобус. Белый, с ярко-синей надписью на борту: ТЕХНОМИР. Машина выглядела чистой, почти стерильной, что контрастировало с окружающим серым и грязным ландшафтом.

Водитель — мужчина в тёмно-синей униформе — открыл боковую дверь. В салоне оказалось просторно и светло. Володя легко перебрался внутрь, сложил кресло и поставил рядом. Сиденья были мягкими, пахло кожей и чем-то свежим.

— Умница, — похвалила Вера Андреевна. Она села рядом, а Катя — напротив, сразу уткнувшись в окно.

Машина мягко тронулась.

Володя вцепился в подлокотник. Он никогда не ездил на машине. Только по телевизору видел, как люди сидят и смотрят в окно, а за окном проплывают дома.

И вот это случилось с ним.

— Нравится? — спросила Вера Андреевна, заметив его широко раскрытые глаза.

— Да, — выдохнул Володя. — Очень.

Она улыбнулась и начала расспрашивать про жизнь в интернате, про учёбу, про самочувствие. Володя отвечал, но половина его внимания была прикована к окну. Мимо проплывали невысокие дома, сменяясь многоэтажками. Потом показались огромные прозрачные купола, под которыми угадывались жилые кварталы и какие-то сельскохозяйственные посадки.

— Это сельскохозяйственные фермы, — пояснила Вера Андреевна. — Там выращивают натуральные овощи и фрукты. Под куполом поддерживается благоприятный климат.

Володя смотрел и удивлялся. Он всё это видел раньше по телевизору и на уроках в планшете, но наблюдать своими глазами — совсем другое дело...

Катя за всё время не проронила ни слова. Она сидела, демонстративно отвернувшись, и даже когда Володя случайно встречался с ней взглядом в отражении стекла, она тут же отводила глаза.

Машина подъехала к КПП. Охранник вышел из будки и проверил документы. Шлагбаум поднялся. Они въехали под купол.

Володя ахнул.

Воздух здесь был... другим. Даже сквозь закрытые окна микроавтобуса он чувствовал, что дышится легче. А вдоль дороги тянулись аккуратные лужайки с настоящей зелёной травой. Не синтетической, а живой!

Дома здесь были невысокие, в основном двухэтажные, выстроенные в одну длинную линию — таунхаусы, как объяснила Вера Андреевна. Каждый отличался цветом двери или мелкими деталями, но все были однотипными. Володя даже испугался, что случись ему искать свой дом, он скорее всего потеряется в бесконечности однообразных построек.

Машина остановилась у одного из входов. На фасаде — номер 141 и зелёная дверь.

— Приехали, — объявила Вера Андреевна.

Она вышла первой и достала коляску. Володя выбрался из машины, опираясь на поручень.