Зарождение Империи

И сейчас он более искусно сражался. У противника не было техники, лишь база, которую преподают новобранцам. Однако эта база была совершенной. Дикарь не отрабатывал новые приёмы. Он пользовался тем, что умеет на совершенно ином уровне. Чувствовалось, что опыт реальных сражений у Камрада колоссален. Всё это время он не изучал ничего.

– Твоя техника боя смахивает на то, как сражается Буйный. «Ты был в легионе?» —спросил вдруг Клавдий.

Не дождавшись ответа, патриций убрал меч в ножны и протянул их дикарю.

– Откуп обычно за дочь берут, – с удивлением от неожиданного жеста ответил Камрад.

– Это не откуп. Кузнец, выковавший его не взял за своё изделие деньги. Сказал лишь, что я пойму кому его передать.

– Когда сын всё же заберёт вашу дочь, жду в гости. – сказал Камрад, принимая клинок.

Глава 4 Кузнец.

Туманное утро. Ремесленная окраина города. Приглушенный стук молота из кузни разбивает тишину улицы. Подвыпившая группа легионеров оглядывается по сторонам. В поиске развлечений они не до конца понимают как здесь оказались. Ученик кузница Луций, разбуженный ранним порывом к работе мастера, сидит возле кузни и с интересом наблюдает за поведением неуместных здесь и непривычных прохожих.

– Я, значит, хватаю её. Вот так. – донеслось до Луция обрывок пьяного разговора.

Компания приближалась и стало слышно о чём они говорят.

– И что дальше?

– Ну, что дальше, кричит, значит, брыкается.

– А ты что?

– Ну, я пристраиваюсь, значит, юбку пытаюсь ей задрать.

– И что?

– В том то и дело, что ничего. Помог бы кто, да все вокруг такие правильные. А она брыкается, куснула меня.

– Смотри. – Луций смог наконец рассмотреть оратора. Тот задрал рукав и показывал товарищам "ранение". – Я ей оплеуху за это, и вдруг бам. Чем-то по башке прилетело. Сучка эта вырвалась и побежала. Оборачиваюсь – старичок какой-то с дубиной. Я ему меч в ногу воткнул со злости, чтоб неповадно было. А он возьми и побеги от боли.

Оратор замолчал, заметив сидящего Луция.

– Дальше то, что, не томи.

– Да ничего. – замедлил речь легионер. Встретился с открытым взглядом Луция и задумался о своём. – Пока смеялся, тот удрал далеко. Забавно он с мечом бежал, как будто так его и надо носить. Опомнился, что меч то и забрать надо, да не догнал. Я к командиру, что дескать надо бы найти старика, а тот и не слышит меня. Сказал сам про… Ну в общем сам и доставай где хочешь.

– Империя пусть и силой, но всё же берёт под контроль отсталые народы. – заговорил Луций – насилие и произвол к мирному населению неуместны.

– Сам то ты кто? – спросил хмельной рассказчик, смотря в это время на вывеску. Миниатюрная наковальня с молотом намекали на то, что в этом месте разместилась кузня.

– Луций, ученик кузница. Вы, я так понимаю, легионеры?

– Так вот, слизняк ремесленный – проигнорировал правила приличия легионер, – чтоб ты мог бы знать о доли воинской? Сидишь здесь, от службы статусом защищённый. Денежку за оружие берешь. В безопасности, без риска. -

Так и есть. – ответил Луций. Встал со скамейки, не отводя взгляда от начинающего конфликт легионера. – Ты ведь к чему-то ведёшь. Вы ведь не просто так заявились в ремесленный район.

– Смотри ка какой догадливый. Мне нужен клинок.

– Торговая лавка открывается… – пришлось прервать слова мастеровому от того, что легионер схватил его за груди и начал трясти.

– Падаль! Рано я восхитился тобой. Ты глупая трусливая ша… кхе – Удар ладони в гортань прервал речь легионера.

Легионер схватился за горло и с трудом дыша осел.

– Что здесь происходит? – раздался низкий голос.

– Мастер! – приветствовал учителя Луций. При этом он сцепил руки в кулак и слегка пригнулся.

Компания легионера стояла в нерешительности. Еще не поняв, что произошло.

– Хватайте своего товарища и бегите к соседнему зданию. – Прорычал басом кузнец. Он первым из всех разобрался в ситуации. – Там живет доктор. Быстрее, задохнется же!

Суета по спасению задыхающегося хама закончилась. Доктору пришлось сделать надрез, чтобы выпустить кровь. Он ещё долго суетился над пациентом, но сути Луций так и не понял. Да и не хотел понимать. Одно было ясно – выживет. Это огорчало. Луций не жалел об этом ударе и повторил бы его не раздумывая.

Мастер вывел Луция из помещения, в котором хлопотали над больным. Шум легионеров, обсуждающих событие остался за дверьми.

– За что ты его? – спросил мастер.

– За оскорбление. – ответил Луций слегка удивлённый мягкостью мастера. Ожидал он громкой брани и подзатыльников, от которых научился ловко уворачиваться. Такое происходило часто в моменты, когда Луций портил поковку, или использовал дорогостоящие и редкие слитки металлов. Часто вспышки гнева мастера были несправедливы к подмастерью. Ведь некоторые работы Луция получались довольно неплохие. Был один случай наивысшей несправедливости от мастера. Он ругал без причины. При этом отвесил много подзатыльников, от которых, вопреки обыкновению не получалось уворачиваться. Когда же он успокоился и наконец услышал вопрос "за что? ", ответил "авансом". Впустил Луция в кузню, перед дверями которой происходило непотребство. На верстаке перед горном лежала стопка дорогущих материалов.

– И что этот легионер хотел от тебя? – вопрос мастера отвлек растерянного Луция.

– Меч. Бесплатно.

– Отдай ему лучшую из своих работ.

Глава 5 Легионер Виолет

Легионер Виолет обнаружил себя лежащим на кровати. Над ним суетился морщинистый старик. Увлечённо занятый чем-то возле горла. Очередное движение старика вдруг отразилось резкой вспышкой боли. Со вспышкой пришло и воспоминание о произошедших событиях накануне. – Повезло вам, молодой человек, что вы ко мне попали. Интересный случай. – бубнил себе под нос старик. Не столько обращаясь к собеседнику, сколько разговаривая с самим собой.

– Корсет с шеи советую не снимать с недельку-две. А так вам на службу пора. Ах да, на всякий случай, чтоб не ругали за отсутствие в рядах. Доктор подошёл к небольшому столику. Достал с полки стопку белоснежных листков. "Сколько такие могут стоить?"– подумал про себя Виолет. Это было необычно. Стоимость этих листков могла быть выше годового жалования Легионера. Написал замысловатым пером несколько строк. К слову, легионер не заметил чернильницы по близости. Писал доктор, не отрывая пера от бумаги. Виолет писать не умел, в отличие от многих своих сослуживцев. Он немного завидовал людям с такими навыками, однако учиться ему не хотелось. Во-первых тяжело, во-вторых, практической пользы не просматривалось совершенно. В завершении доктор достал-таки чернильницу, которой до этого момента не пользовался. Снял печатку с пальца, окунул в чернильницу и приложил к бумаге. Легионер оказался в ступоре. Он не понимал, как теперь ему обращаться к доктору. Печати имели лишь патриции. В легионе такие люди встречались лишь в рядах высшего руководства. – Благодарю вас, господин. – проговорил Виолет. С трудом поднялся с постели и попытался склонить голову, от чего опять прострелило болью. Не искушая больше судьбы, принял документ из рук старика и неуклюже пошёл к выходу. – Клинок не забудьте, молодой человек. – указал доктор на постель, с которой недавно поднялся легионер. Возле изголовья был приставлен клинок в ножнах.

Неброские ножны из благородной породы древесины казались простыми. Длинна, изгиб, эргономичная рукоять выдавали в оружие благородство. Не удержавшись от любопытства, обнажил немного лезвие. Тёмная узорчатая сталь на обухе и характерная для такого рода оружия полоса закалённого лезвия. Клеймо недалеко от гарды дополнительно подтверждали ценность оружия. Всё же не на всякое своё изделие мастер будет ставить клеймо.

Повесил оружие на пустующее с недавнего времени место, с лёгким страхом поблагодарив доктора, вышел на улицу. Проходить мимо кузни помешала слепящая ненависть вперемешку с ужасом. Облокотился на небольшое время о стену. Подождал, пока спадёт пелена перед глазами. Глубоко вздохнул, чувствуя успокаивающиеся сердце и дрожь рук. Что-то подсказывало, что удар того парня мог забрать жизнь.

Прохожие в городе оборачивались, что б посмотреть на оружие на поясе Виолетта. Девушки как будто стали приветливей и улыбались ему. Он превратился из никому не интересного легионера в героя. Приятное ощущение. Оно полностью заслуженное. Не хватало лишь меча для того, чтоб все увидели меня таким, какой я есть. Комендантский патруль, повернувший было проверить документы потерял интерес и не стал тревожить Виолетта. Увидели меч и корсет на шее. На территории лагеря так же незнакомые легионеры первыми приветствовали Виолетта и уважительно на него смотрели.

Комендант встретил Виолетта поднятой в удивлении бровью. – Не помню, что бы тебе давали наградное оружие. – Приобрёл по случаю. – всё, что смог ляпнуть Виолетт. Теперь становилось понятно внимание к нему городских жителей. – Где тогда выданное тебе? – спросил было комендант. – впрочем не важно. Вижу корсет на шее. Спишу на него твоё опоздание с отпуска на двое суток. И всё равно тебя ждёт взыскание – Подождите, господин. – заговорил с опаской Виолетт и судорожно стал рыскать в походной сумке заветный листок. Изрядно помятый и слегка испачканный листок был передан коменданту. Развернув документ, у чиновника поднялась вторая бровь и ошалелым взглядом он смотрел то в листок, то на легионера. – Печать патриция. Не похоже на подделку. Хотя за такое вздернут. После короткого и быстрого суда. Поэтому поверю. Так. Травма. – начал читать про себя комендант, периодически комментируя вслух прочитанное. – прошу. Ага, такие просьбы безопасней воспринять как приказ. Впрочем, над нами свой патриций. Ага, ага. Ясно. Вот и хорошо. Последнее вот и хорошо чем-то не понравилось Виолетту. – Значит так. Переданный тобой документ я подшиваю в войсковую ведомость. Ни о чём, на что у меня самого нет власти там не пишется. Так, на всякий случай. Продлеваю твой отпуск ещё на две седьмицы. Зайти к казначею, получишь дополнительные отпускные. Я распоряжусь. По выходу поступаешь в манипулу Буйного. Пойдёшь в поход. Засиделся ты в тылу.

"Что значит, засиделся в тылу? "– думал про себя Виолет. Всю свою, пока ещё не долгую службу он исправно ходил в походы. Успокаивали бунты в поселениях. Выявляли разного рода ополчения. Иногда сражались с местными. И это было страшно.

Каждый такой поход кто-то из его отряда не возвращался. "Их не жалко. Всего то надо стараться не стоять в первых рядах. "– продолжал думать легионер. Погибают глупые и невнимательные. Или те, кто посчитает себя героем. Вся опасность в неожиданности нападения. Когда на лагерь вдруг выскакивает кучка местных.

У них нет толкового оружия. Нет сильных воинов. Таких как Виолет. В основном неопытные сопляки или разваливающиеся старики. Сейчас уже Виолет позволял себе геройствовать. Тренировки, которые легионер перестал пропускать после первого же выхода в патруль дали свои плоды. Простые приёмы, отработанные удары мечом позволяли чувствовать себя в безопасности даже в первых рядах. Безумный страх со временем ушёл. Его заменила привычка внимательно смотреть по сторонам в походе. Вглядываться в предположительно удобные места для нападения противника. Это привычка один раз выручила отряд, дало время легионерам сгруппироваться и сделать свою работу по науке. Так, как учили. Даже никто не погиб в тот раз и отряд вернулся в полном составе.

Все четырнадцать дней Виолет просидел в съёмном доме. Разузнав о том, кому выдают наградное оружие, стало не по себе. Отпускные на этот раз оказались достаточно щедрыми. Их ему хватило на покупку простого меча. "Наградной"клинок был завёрнут в материю и убран в вещмешок. И всё равно не хотелось показываться на улице. Каждый раз, подходя к выходу, Виолетту казалось, что его окликнут и вызовут на дуэль. Объяснить происхождение он бы не смог. Соответственно дуэль была бы неизбежна. Вдруг его запомнили, а его точно запомнили в городе.

Ещё это письмо, которое он передал коменданту. Ведь чувствовал, что не следует его передавать. Что же в нем написано было? Как же плохо, что я не умею читать. Слышал ведь, и не раз: "увидел патриция, склони голову и надейся, что останешься им незамеченным". Ведь формально он и не соврал. Виолетта совсем не ругали. И взыскания не было. И отпуск на лечение и отпускные щедро. Вот только это назначение. Ясно уже, что привычной службе конец.

Глава 6 Любовь зла

– Евлампий! Когда мне наконец то отдадут в обучение дикаря? – капризным голосом обратилась к слуге госпожа. – Лизавета, дикаря зовут Конан и вам не стоит… – заспанным голосом, морщась от пронзительного голоса собеседницы, поднимался со скамейки Евлампий. В помещении, где обитал слуга, была и полноценная кровать. Ей, правда, редко пользовались. Лучи солнца ещё не показались на горизонте. Небо светлело, разгоняя ночной сумрак. Через распахнутые ставни слабые предрассветные лучи освещали недовольное лицо слуги. – Его уже обучили языку? – не обращая внимание на состояние слуги продолжила Лизавета. – В процессе, госпожа. Он быстро учится. И всё же вам не стоит таким заниматься. – Сама решу, Евлампий. Распорядись, чтоб подготовили полигон. С первыми лучами солнца я займусь дикарём.

Пробуждение Конона в этот день было неприятным и очень мокрым. Возле постели стояла Лизавета с пустой бадьёй. На боку у нее висела знакомая дикарю праща и плеть. – Жду тебя на полигоне. Евлампий поможет тебе собраться и отведёт на место. – громко и торжественно проговорила девушка, после чего удалилась. Второй раз эта девушка будила его водой. Неприятно и унизительно чувствовал себя Конан от этого. Если бы она потрепала его за плечо. Или же позвала своим ангельским голоском. Хотя нет. Сейчас голос Лизаветы казался отталкивающим, грубым и высокомерным.

Полигон представлял собой полосы препятствий. Рвы с водой разной ширины. Деревянные и каменные стены разной высоты. Имитации дверей, домов, окон, деревьев. Местами между объектами проброшены верёвки, доски, брёвна, каменные балки. От созерцания полигона дикаря отвлёк манящий аромат мяса. – Скажи ммм… – теперь уже вполне ангельским голоском сказала Лизавета. Конан не заметил, как она появилась рядом. В руках она держала серебряный поднос с ароматным мясом. Один из кусков уже подносила ко рту дикаря. Не в силах сопротивляться соблазну он принял угощение из её рук. Вкус неописуемый. В меру солёное, жирное мясо давало обильный сок. Волокна как будто таяли. Словно это не мясо, а что-то лёгкое, воздушное. В животе заурчало в предвкушении. Щелчок и пронзительная боль в спине. Пережёванный кусок вылетел изо рта. Атака? Враги? Там же Лизавета! Резко обернулся, пригибаясь от возможной следующей атаки. Что-то щёлкнуло над головой. – Вперёд! Проходи препятствия! – закричала девушка, отвратительно имитируя командный голос. В руках у неё был хлыст. Врагов же поблизости не было. Она вообще представляет как это больно? – подумал про себя Конон. – Надо бы отобрать эту штуку из её рук. Вопреки ожиданиям Лизаветы, дикарь не испугался боли. Ловко увернулся от второго удара и побежал ей на встречу. Хорошо, что она успела отойти на расстояние для эффективной работы хлыстом.

Какой пугающий у дикаря взгляд. Ни капли страха. Сосредоточенная решимость. Выиграла себе место для манёвра очередным ударом хлыста. С лёгкостью перепрыгнула через ров с водой. Забралась по бревенчатой ограде. И дальше, по натянутому канату к следующей полосе. Мельком оглянулась. Где же там дикарь? Сильно отстал, не видно его. Ой, оступилась. Как же не охота падать в эту мутную воду. Что-то схватило за руку и не дало упасть. Дикарь вынул плеть из руки. И как я всё это время бежала с ней в руках? Лучше б упала. Пугающий взгляд у него. Вытянул меня на тонкую полоску каменного блока. Приблизился. А он ничего такой. Сильный, надёжный. Так близко от меня. И вовсе он не страшный. Заботливо обхватил за талию и посмотрел, куда я должна была упасть. Мягкий толчок. Полёт. Растерянность и плеск воды.

– Понравилось мясо? – патриций хитро улыбнулся. Сходу меняя тему разговора.

– Да. Даже и не думал, что еда может быть на столько вкусной. И всё же расскажите, к чему готовиться.

– Его Лизавета готовила. Пыталась найти тот рецепт, от которого дикарь как ты был бы готов её слушаться. – с улыбкой ответил патриций. Почесал плечо в месте, где под одеждой остался незаживший шрам и добавил более серьёзным тоном. – Тебя неплохо подготовил отец. Пока тебе не стоит знать больше.

– Прости, что тебе приходится заниматься воспитанием моей дочери. – обратился Клавдий к Конону.

Плеть, отобранная у Лизаветы этим утром, лежала на письменном столе. Так же на столе лежало пустое серебряное блюдце. Варвар не забыл прихватить мясо и съел его с огромным удовольствием. Сидел он за этим столом с неестественно прямой осанкой. Облокотился на спинку или прилечь мешала горящая от боли спина.

При появлении в своей комнате патриция варвар встал и отдал знак приветствия старшему. Обучение этикету не прошло даром. Так же Конан уже сносно разговаривал на имперском языке. По крайней мере полностью понимал его и, пусть и с ошибками в произношении, умел четко донести свою мысль до собеседника.

– Мне сложно сказать, чем я занят. Так же непонятно моё положение. Роль воспитателя же взяла на себя ваша дочь. – ответил Конон, невольно скосив взгляд на кнут. Ответил варвар на родном языке, так как не смог бы точно сформулировать столь сложную речь.

– Я понимаю, что не справился с воспитанием дочери. Однако не я выбрал ее в качестве невесты. Она тебя поймала и приволокла как добычу. Я хочу дать тебе шанс выполнить свой ритуал обретения невесты. Однако мне для этого нужна твоя помощь. Не буду скрывать. Я специально гулял с ней на фестивале в надежде, что один из отчаянных голов решится положить на неё глаз. Хочу оставить ей эти земли. Для этого ей нужно пройти экзамен на патриция. Ты же пройдёшь этот экзамен с ней и постараешься сохранить жизнь не только себе, но и ей.

Глава 7 Академия.

—Заканчивай уже это неблагодарное занятие. – обратился к профессору его коллега по работе. Огромный металлический ящик издавал еле слышный гул. На передней части этого устройства располагались шесть рычагов с несколькими вариантами своего положения. С другой стороны устройства выпирали два прямоугольных штыря графитного цвета. Штыри соприкасались с гранитным блоком и в местах соприкос