Дядя самых честных правил. Книга 9

– Благодарю, Дмитрий Иванович.

– Всегда пожалуйста, Константин Платонович, – Киж усмехнулся, – мне только в радость.

Долго идти не пришлось. За поворотом находился зал с низкими потолками, где уже заждалась наша цель.

В центре зала, освещаемая десятком магических светильников, сверкала хрустальными бликами алхимическая установка. Ужасно похожая на стеклянное растение: зарослями переплетались прозрачные трубочки и медные змеевики, колбы и реторты казались диковинными листьями. А в центре прятался странный «плод» – стеклянный шар, до половины наполненный булькающей грязно-коричневой жижей. Из нескольких трубок в шар медленно капала багровая жидкость, результат алхимической перегонки. Падение этих капель и звучало как барабаны, заставлявшее дрожать эфир.

Справа от установки стоял массивный саркофаг без крышки, в который адское «растение» запустило тонкие корни. А слева на массивном кресле сидела хозяйка этого безобразного агрегата.

Старуха с длинными распущенными волосами, седыми до прозрачности. Глубокие морщины не могли скрыть черты лица, и я легко узнал их – Гагарина, никакого сомнения! Больше всего удивила её одежда: подвенечное белое платье, сшитое по последней европейской моде.

Запястье левой руки старухи обвивала тонкая трубочка. Присосавшаяся к коже, как пиявка, она тянула из неё кровь, уходившую в глубину алхимической установки.

Седая голова дрогнула, глаза открылись и уставились на меня ненавидящим взглядом.

– Вот ты и пришёл. – Голос старухи оказался звонким и чистым, будто у молодой девушки. – Я ждала тебя, мясник!

Заискрился наведённый кокон магического щита. Только не охраняющий меня от магии, а наоборот, не дающий мне применить ни одно заклинание. Я даже не представлял, что можно создать колпак против мага, да ещё такой мощный. Вот это Талантище у старухи! Употреблённый, к несчастью, во зло.

Гагарина громко расхохоталась зловещим смехом с истерическими нотками. И меня поразило внезапным озарением – да никакая она не старуха! Ей было лет двадцать, не больше, прежде чем алхимическая установка высосала из неё жизненные силы.

– И ты здесь, – Гагарина нашла взглядом Орлова, – кобель узурпаторши. Очень хорошо!

– Оленька?

Сумароков шагнул вперёд, вглядываясь в лицо Гагариной.

– Оленька, что ты с собой сделала? Бедная девочка!

Гагарина уставилась на него и поморщилась, будто пыталась его вспомнить.

– Это же я! Дядя Вас…

– Предатель!

Её лицо исказила судорога, и в Сумарокова полетел сгусток сырой силы. Он ударил беднягу в грудь и отшвырнул к стене, как куклу.

Орлов сорвался с места, на ходу вынимая из ножен шпагу. И даже выставил перед собой магический щит, прикрываясь им от Гагариной. Но это его не спасло – следующий её удар отбросил его куда-то в угол вместе со шпагой и щитом.

Даже через кокон я чувствовал, что оба моих спутника живы, но лежат без сознания и в ближайшее время ничем помочь уже не смогут.

– Я правда ждала тебя, мясник, – Гагарина снова обратила на меня взгляд. – Знала, что ты не сможешь пройти мимо и обязательно вмешаешься. Чтобы я смогла взглянуть в твои глаза перед смертью и спросить. Что ты чувствовал, когда убивал моего отца, моих братьев и моего жениха? Радовался? Или с безразличием смотрел, как они умирают? Ответь мне, мясник!

Но мой ответ ей не требовался. Она снова захохотала, а её голос становился всё более безумным.

– А сейчас ты радуешься, мясник? Когда к тебе в гости пришла моя чума? Вы все умрёте, все! До одного! А ты, мясник, продержишься очень долго и будешь наблюдать, как умирают все твои близкие. Как они гниют заживо, как корчатся от боли! Я буду смотреть на твои муки и наслаждаться местью. И когда ты настрадаешься, я сожгу тебя заживо. Буду смеяться, глядя, как ты корчишься в огне и молишь меня о пощаде.

Она сделала надменное лицо и ухмыльнулась.

– Можешь попробовать меня умолять, чтобы я даровала тебе быструю смерть. Если будешь хорошо унижаться, то, может быть, я позволю тебе сдохнуть сразу. Или, наоборот, оставлю в живых и дам взглянуть на конец мира. Да! Все умрут, все! Никого не останется на земле, всех пожрёт моя чума! Нет невиновных, и я буду судить вас судом яростным! Я приговорила всех в этом мире! Никто не имеет права жить, когда умерли мои…

Я расслабленно стоял на месте, не двигаясь и не отвечая на её крики. Что толку спорить с сумасшедшей? Никакие уговоры здесь не помогут. Надо просто дождаться подходящего момента и нейтрализовать Гагарину.

У меня в рукаве оставался ещё козырь, который я мог разыграть. Причём в самом прямом смысле – вокруг моего запястья обвилось «Копьё Пелея». Создать заклинание было достаточно легко, а вот развоплощаться разрушительный конструкт пока никак не желал. Пришлось скрутить его в кольцо и повесить на руку, чтобы не потерялся. Стряхнуть его в ладонь и разрубить щит – дело пары секунд. И там уже брать Гагарину тёпленькой, пока не учудила ещё какую-нибудь пакость.

Кстати, имелся у меня и второй козырь: любитель выпить и сыграть в карты. Я даже заметить не успел, когда он скрылся под «плащом» и улизнул в сторону. Высматривать его я не рисковал, чтобы не подставить под взгляд Гагариной.

– … Умрёте! В муках, в корчах, крича и моля меня о пощаде! А я буду слушать ваши голоса как музыку!

– Смерть детей тебя тоже будет радовать?

На мгновение на её лице мелькнула жалость, но её быстро смыл безумный хохот.

– Не будет детей у меня, не будет ни у кого другого! Смерть! Всем! До единого!

Её снова повело по кругу, будто заклинивший механизм.

– Мясник! Хочешь…

– Хочу.

«Копьё Пелея» скользнуло в ладонь, и я полоснул кокон наотмашь. Из повреждённого магического конструкта полился эфир, а стенки «тюрьмы» заходили ходуном. Я не стал дожидаться, пока заклинание рухнет полностью, и силой пробил выход наружу.

– Как?!

Гагарина, хоть спятившая, мгновенно сориентировалась и швырнула в меня сырой силой. По выставленной руке, державшей «Копьё Пелея», будто кувалдой ударили. Хрустнуло запястье, «копьё» разлетелось эфирными осколками, но я остался на ногах и относительно целым.

Рука привычно нащупала рукоять Скудельницы, и хлыст взвился в воздух. Но не успел.

– Кха…

Гагарина опустила голову и с удивлением посмотрела на острый кончик палаша, вышедший из её груди.

– Как больно. Крови совсем нет. – Она на секунду зажмурилась и безумное выражение сползло с её лица. – Я не хотела…

Киж, ставший видимым за её спиной, вытащил палаш, и «старуха» упала на пол. Со звоном разбилась трубочка на её руке, а в алхимическом агрегате прекратилось всякое движение. Даже коричневая жижа перестала булькать и мгновенно застыла. Княжна Гагарина была мертва.

* * *

Сумарокова приводить в чувство не потребовалось. Он даже встал самостоятельно, отказавшись от помощи.

– Не нужно, Константин Платонович, я не настолько немощный. Лучше посмотрите, как там наш друг Григорий Григорьевич.

Орлов, судя по всему, получил небольшое сотрясение. Хоть в себя он и пришёл, но попытки встать на ноги вызывали у него головокружение, и я усадил его возле стены.

– Не двигайтесь, Григорий Григорьевич, – Сумароков сунул ему в руку небольшой бутылёк. – Пейте не спеша, маленькими глотками.

– Василий Петрович, у вас на все случаи жизни настои в кармане?

– В моём возрасте, Константин Платонович, – он усмехнулся, – приходится носить с собой целую аптеку. Здоровье уже не то, врачи только деньги вытрясти хотят, вот я и начал лечить себя сам. И, знаете, последний год неплохо себя чувствую.

Пока Орлов отпаивался чудо-настоем, мы с Сумароковым занялись осмотром алхимического агрегата.

– Мне кажется, он уже не действует. – Сумароков чуть ли не обнюхивал стеклянные трубки, разглядывал их через лупу и стучал ногтем по колбам. – Но вот эту гадость, – он указал на застывшую бурую жижу, – здесь оставлять нельзя.

Я несколько минут разглядывал шар со всех сторон и вынес вердикт:

– Согласен, очень опасная штука. Сжигать её тоже нельзя – дым может разносить всякую дрянь, а нам новая эпидемия ни к чему.

– Как думаете, а если захоронить? – Сумароков прищурился. – Скажем, где-нибудь далеко в Сибири, по всем правилам, чтобы грунтовые воды не размыли.

– Теоретически, да. Лет за сто она разложится и перестанет быть опасной.

– Всегда хотел устроить захоронение! – Сумароков расплылся в улыбке. – Я столько их раскопал за свою жизнь, что могу считать себя мастером по их устройству. Замечательно! Тогда я беру её на себя – сейчас пошлю за свинцовым сундучком, погружу туда и завтра же отправлюсь в путь.

– Константин Платонович, – позвал меня Киж, – вы должны на это взглянуть.

Он стоял над саркофагом, про который мы с Сумароковым забыли во время осмотра. Лицо у Кижа было крайне удивлённое, и он задумчиво чесал в затылке.

– Ну, что там? Какой-то покойник?

Я заглянул в саркофаг и увидел там мумию. Самую натуральную, обвитую ветхими бинтами, с проглядывающей между ними жёлтой кожей. И ладно бы она просто там лежала, но мумия слабо шевелила руками, сучила ногами и будто бы пыталась что-то сказать. Но выходили у неё только скрипы и тихое щёлканье зубами.

– Это ещё что за дрянь?

В магическом же зрении древняя мумия выглядела ни на что не похоже. Вроде как поднятый мертвец, но ни капли не напоминающий заложного покойника. Какая-нибудь древняя магия? И где только Гагарина нашла её и как догадалась приспособить для создания чумы?

– Отойди, Дмитрий Иванович, её надо уничтожить.

– Она, – Киж замялся, – то есть он, просит не убивать его.

В этот момент в затылок мне дохнуло ледяным холодом, и я почувствовал присутствие Хозяйки. Она заглянула мне через плечо и стала пристально разглядывать древнего мертвеца. Под её взглядом мумия затихла и перестала скрипеть зубами. Мне показалось, что Хозяйка смотрит на неё со смесью брезгливости и жалости одновременно.

– «Очень-очень старая душа, – услышал я в голове голос Хозяйки. – Она поклонялась странным богам и сделала с собой такое, что я не могу увести её через туман».

– «Уничтожить её?» – переспросил я мысленно.

– «Нет. – Хозяйка сделала паузу, раздумывая. – Нельзя, это будет неправильно. Её нужно вернуть туда, откуда её привезли, и положить в правильное место. Там она сможет упокоиться и не будет вредить живым».

Я улыбнулся, представив, как кто-то разыскивает пирамиду, откуда украли эту мумию. Там ведь не постучишь и не спросишь: у вас мумия не пропадала? А вот она! Забирайте, пожалуйста.

В голове раздался смешок Хозяйки, подслушавшей мои мысли.

– «Хорошо, что у тебя есть план, как найти её место. Я как раз собиралась поручить тебе это сделать. И чем быстрее ты справишься, тем меньше проблем у тебя будет».

Глава 6 – Задание

Пока я «беседовал» с Хозяйкой, в саркофаг сунул любопытный нос Сумароков. И тут же попытался отжать мумию «для изучения и опытов».

– Простите, Василий Петрович, но вынужден отказать. Это дела мёртвых, и живым не следует в них вмешиваться.

– Да вы что, Константин Платонович? Это же уникальный экземпляр бальзамирования и древнего захоронения! Я не могу позволить, чтобы вы просто уничтожили его. Но если вы настаиваете, то мы можем договориться. Скажем, вы дадите его мне на недельку-другую, а я потом его вам верну. И делайте что хотите!

Взглядом я дал знак Кижу. Он тут же принёс крышку и закрыл саркофаг. А затем принялся обвязывать его цепями, лежавшими рядом.

– А… – Сумароков даже растерялся от такого поворота событий.

– Боюсь, вы недооцениваете опасность этого создания, Василий Петрович. Вам нежелательно не просто прикасаться к нему, но даже смотреть в его сторону.

Старичок-археолог поджал губы.

– Это вы меня недооцениваете, Константин Платонович. Я начал заниматься раскопкой древних захоронений, когда вас ещё на свете не было. Уж поверьте, мне приходилось иметь дело даже с покойниками, умершими от страшных болезней. – Он постучал костяшками пальцев по саркофагу. – И теперь вы хотите забрать в личное пользование древний экспонат, который надо исследовать, а не хранить под замком. Мы просто обязаны провести вскрытие и узнать старинные секреты бальзамирования.

– Василий Петрович, я понимаю ваш интерес…

– Научный интерес, прошу заметить. Исключительно научный, Константин Платонович!

Да, да, конечно. Я точно знал, что Сумароков хочет распотрошить мумию на предмет содержания красной ртути. И он прекрасно знал, что я это знаю. Но продолжал ломать комедию.

– Я и не сомневаюсь, Василий Петрович. Но вынужден вам отказать. Не хотелось бы второй эпидемии чумы, знаете ли.

В эти игры можно играть и вдвоём. У меня найдутся действенные аргументы, чтобы не отдавать добычу Сумарокову.

Спор становился всё жарче и начал переходить на повышенные тона. Сумароков горячился и пытался не мытьём, так катаньем выцыганить у меня мумию. А я стоял на своём и соглашался отдать только саркофаг. Он ведь имеет историческую ценность? Можно в музее поставить или передать в кунсткамеру. Сумарокова аж перекосило от такого предложения – плевать ему было на историческую ценность.

В этот момент к нам подошёл Орлов. Он не только сумел встать, но и уверенно держался на ногах. И только морщился, когда приходилось поворачивать голову.

– Поддержу Константина Платоновича. Он некромант, ему положено заниматься такими вещами. Пусть забирает эту гадость!

Сумароков обиженно хмыкнул, но спорить больше не стал. Ничего, перетопчется без мумии, это ему не коробка с подарками, чтобы распаковывать для интереса. А его обидку я как-нибудь переживу.

* * *

С некоторыми трудностями мы с Кижом доставили саркофаг в подвал моего московского особняка. Пока вытаскивали его из гагаринского подземелья и грузили на подводу, Сумароков ходил вокруг, как акула возле добычи. Он несколько раз пытался если не выкупить мумию, то хотя бы осмотреть её, даже в моём присутствии. Но я был непреклонен и, кажется, окончательно рассорился с Сумароковым. Что поделать, но никак нельзя было позволять ему потрошить мертвеца.

Когда же саркофаг оказался у меня в подвале, пришло время «пообщаться» с покойником, выяснить, кто он, откуда, и понять, как возвращать его на место.

– Открывай, Дмитрий Иванович.

– А зачем? – поинтересовался Киж, снимая цепи. – Хотите размотать эту «куколку»? Потому и не отдали приставучему деду?

– Допрашивать будем. То есть я задавать вопросы, а ты переводить.

Наконец цепи со звоном упали на пол, и Киж сдвинул крышку. Тут же на бортик саркофага легла рука в бинтах, и мумия попыталась выбраться наружу.

– Лежать!

Ага, так она меня и послушала! Пришлось зажечь на ладони магический огонь и сунуть ей прямо в лицо. Мумия отшатнулась и грохнулась обратно в саркофаг. Боишься? Это правильно!

– Дмитрий Иванович, скажи ей, чтобы лежала и не пыталась встать.

– Он вас понимает, Константин Платонович, – усмехнулся Киж, – не хуже чем я. И говорит, что вы унижаете его царское достоинство. Он великий фараон…

Киж поморщился, будто съел зелёную сливу.

– Не знаю, как это должно звучать. Импхотутепь. Хопупепь. Нет? Ыхнутон?

Мумия страшно заскрипела зубами и замотала головой.

– Да не знаю я, как твоё имя звучит!

Покойник, хрипя, снова попытался подняться.

– Лежать! – гаркнул Киж, прежде чем я отреагировал, и стукнул его кулаком в лоб.

Саркофаг снова принял в свои объятья беспокойную мумию.

– Говорит, я великий фараон Верхнего и Нижнего Египта могущественный… Хухупеп?

Услышав новое имя, мумия забилась в истерике.

– Тихо! – я добавил в голос силы, и после окрика в саркофаге затихло.

Сделав паузу, я наклонился и посмотрел мумии в глаза, горящие зеленоватым огнём. Она не выдержала моего взгляда и постаралась отвернуться.

– Слушай меня внимательно, Хотепка.

Мумия заскребла ногтями по стенкам.

– Я сказал Хотепка, значит, Хотепка. Ещё одно возражение, и я отдам тебя Сумарокову. Дмитрий Иванович, объясни ему, кто это такой.

– Он знает, – Киж коротко хохотнул, – и понимает, что его там ждёт.

– Вот и отлично. Значит, Хотепка, слушай в оба уха, повторять я не буду. Ты сидишь в своём «домике» тихо-тихо, чтобы ни одна мышь тебя не услышала. Даже не пытаешься выбраться наружу. А я тебя отвезу в твой любимый Египет, или как вы там его называли… Та-Кемет? Вот туда и отвезу. Ты же точно оттуда?

– Он оттуда.

– Где находится твоя гробница?

Беспокойный мертвец заскрипел зубами и что-то «говорил» почти целую минуту. Киж выслушал до конца и только потом начал переводить.

– Он говорит, что был великим фараоном Хотепкой, – Киж усмехнулся, а мумия дёрнулась, – и его похоронили в самой величественной пирамиде, запечатав страшными заклинаниями и прокляв разорителей на мучительную смерть. Но его внук, которого он трижды проклинает, вынес его гроб из пирамиды и приказал похоронить себя вместо деда. Хотепка просит, чтобы мы вернули его в гробницу, и он отблагодарит нас великой наградой.

– Предположим.

Снова раздался скрип. Киж слушал, усиленно сдерживая улыбку.

– Хотепка говорит, что мы должны облегчить его посмертную участь, потому что он безмерно страдает. Нужно убить тридцать рабов, забальзамировать, и они будут служить ему, пока он мучается без своей гробницы. Также нужны семь наложниц, тоже правильно забальзамированные, чтобы обмахивать его опахалом, стричь ногти и менять бинты. Хотепка приказывает сделать это немедленно, чтобы заслужить его благосклонность.

– Может, в центре Москвы временную пирамиду построить, чтобы ему приятнее было лежать?

– Он не возражает, но говорит, что пирамида должна быть не ниже десяти царских локтей мехе.

– Хотепка, – я наклонился над саркофагом и в упор посмотрел на мумию, – ты, кажется, не понял, с кем имеешь дело. Рабынь тебе? Наложниц и пирамиду? Сейчас я покажу, что тебя ждёт, если продолжишь вести себя подобным образом.

Анубис только и ждал этой минуты. Лицо у меня вытянулось, превращаясь в морду шакала, а на бинты мумии лёг красный отсвет от моих пылающих глаз.

Мумию от внезапного преображения затрясло, как в лихорадке, и она просипела:

– О, Великий господин Запада, сидящий под тамариском, Судья мёртвых, Взвешивающий сердце на весах, Хранитель душ! Прости жалкого раба, не узнавшего тебя в плотском облике! Повергаю себя ниц в прах у сандалий твоих! Исполню все приказы твои, дабы умилостивить тебя. Да будут звать меня отныне Хотепка, по слову твоему!

– Молодец!

Я выпрямился, и лицо приобрело нормальный вид. Киж наблюдал за моими метаморфозами с восторгом и лыбился до ушей.

– Работаем, Дмитрий Иванович. Сейчас мы его замотаем в полотно для лучшей сохранности и упакуем в ящик. В этом гробе, – я кивнул на саркофаг, – его будет сложно перевозить.

Мумия больше не дёргалась, даже когда мы обмотали её тканью и крепко перевязали верёвками. Я не особо надеялся на её благоразумие и подстраховался, чтобы она не сбежала. После мы положили «свёрток» в крепкий ящик, который запечатали с помощью цепей и железных скоб. На всякий случай я ещё укрепил всё это дело Знаками. Пока мы не окажемся в Египте, я не собирался выпускать неуправляемого мертвеца.

* * *

Эпидемия пошла на спад, и смысла оставаться в Москве не было. Орлов и сам отлично справлялся с организацией больниц, карантинов и прочих вещей. Новых случаев заражения почти не случалось, а умерших становилось всё меньше и меньше. Так что я распрощался с Орловым и отправился домой. Кстати, Сумароков при встрече здоровался со мной крайне холодно и в разговоры не вступал, продолжая обижаться.

Ящик с мумией я, естественно, забрал с собой. Такую опасную штуку нельзя выпускать из поля зрения – непредсказуемый мертвец, которого к тому же можно использовать для пробуждения чумы, слишком опасен без присмотра. Я и Кижу приказал следить за грузом, чтобы к нему ни в коем случае не прикасались посторонние.

Насчёт поездки в Египет я испытывал двоякие чувства. С одной стороны, у меня и дома полно дел, за которыми нужен пригляд. Одна эфирная дорога то и дело требовала вмешательства и решения проблем. С другой – посмотреть другие страны и побывать на Ближнем Востоке было весьма заманчиво. Правда, поездка выпала совершенно не вовремя, когда мне совсем не до туризма. Быть может, получится с помощью Лукиана отложить её хотя бы на год.

Но интуиция подсказывала, что ехать придётся в любом случае. Поэтому я попросил Орлова выправить мне документы, необходимые для путешествия за границу. Осталось только раздать указания на время отсутствия, назначить заместителей и собрать вещи.

* * *

Дормез уже подъезжал к Владимиру, когда на меня напала сонная одурь. Я прикрыл глаза и откинулся на сиденье. Но вместо здорового сна меня вытряхнуло из реальности и швырнуло за грань.

Здесь всё было по-прежнему: сухая трава, туман и тишина. Никого вокруг, и непонятно, зачем меня затянуло сюда. Стоять столбом и ждать было скучно, и я двинулся вперёд куда глаза глядят. Через сотню шагов показались три тени, нарушающие гармонию белёсого тумана. Якорь! Я улыбнулся, вспомнив это место. То самое, куда Хозяйка разрешила приходить и задавать вопросы.

– Смелее, Бродяга, – услышал я голос, – я жду тебя.

Хозяйка сидела на низкой лавочке, сплетённой из тумана, на полянке между сосен.

– Садись, – она улыбнулась мне, – поговорим.

Поклонившись, я присел рядом, полный подозрений. Не просто так она меня вызвала! Сейчас окажется, что меня ждёт очередная Жатва или я нарушил какой-нибудь запрет, о котором все знают, кроме меня.

– Хотела лично поблагодарить за последнюю душу, что ты мне привёл. Ту девицу, спятившую из-за мести.

Я пожал плечами. Гагарину прикончил Киж, но записали её на мой счёт – шорох чёрного песка не дал в этом усомниться.

– Из-за безумия Геката не стала перехватывать её душу. А вот мне удалось разговорить бедняжку, – Хозяйка улыбнулась, – и сложить последние кусочки мозаики. Я знаю, где искать логово Павшей.

Она повернулась и строго посмотрела на меня.

– Я обещала тебе два спокойных года? Прости, Бродяга, но их у тебя не будет. Придётся отправиться на поиски Павшей и проложить мне дорогу в её убежище.

– Прошу простить, – я закашлялся, – но у меня на руках ещё мумифицированный мертвец, которого нужно доставить в Египет. Вы сами сказали, что его необходимо срочно вернуть на место.

– Ах да, я и забыла. Вот и отлично! Сначала выполнишь главную задачу, а затем отвезёшь своего покойника.

Она потрепала меня ледяной рукой по волосам.

– Не печалься, Бродяга! Я придумаю достойную награду, чтобы ты не расстраивался.

Я обречённо вздохнул, понимая, что придётся ехать вне зависимости от моего желания.

– И где мне искать убежище Гекаты?

– В Риме, Бродяга. Павшая укрылась под крылом Конгрегации священной канцелярии.

Глава 7 – Заместительница

– Я должен выступить против инквизиции, выпытать, где они прячут Павшую, и добраться до её логова?

– Да, именно так, – Хозяйка кивнула. – И ещё, доставь сюда кардинала, приказавшего убивать моих некромантов.

– Мне кажется, вы переоцениваете мои способности. Конгрегация священной канцелярии – не мальчики для битья. А гвардия Ватикана не будет просто стоять и смотреть, как я занимаюсь геноцидом инквизиторов.

Хозяйка рассмеялась, заставив туман дрогнуть и отступить на несколько шагов.

– Ах, Бродяга, ты веселишь меня с первого дня, как стал некромантом. Я не прошу тебя устраивать Жатву и косить инквизиторов направо и налево. Используй ум и хитрость, чтобы добраться до цели.

Я с сомнением покачал головой. В незнакомом городе? Без знакомств и связей? Сколько времени и денег потребуется, чтобы найти подходы к нужным людям?

Хозяйка читала меня, будто открытую книгу, и я видел, что мои мысли её забавляют. Она улыбнулась и лукаво прищурилась.

– Бродяга, я не ставлю невыполнимых задач. А ты недооцениваешь свои возможности. Во-первых, у тебя есть замечательная принцесса, умеющая подчинять своей воле. Разве нет?

Пришлось кивнуть: без сомнения, Таня может помочь. Но я не хотел тащить её в Рим, подвергая опасности.

– Во-вторых, ты научился накидывать «плащ мертвеца», позаимствовав приём у своего смешного покойника. Под ним ты сможешь проникнуть в любую цитадель и даже подсмотреть, чем занимается Папа Римский. Если, конечно, захочешь.

Я вздохнул, представив, сколько времени придётся сидеть под «плащом», подслушивая, подглядывая и пытаясь разобраться в делах инквизиции.

– В-третьих, я дам проводника, который знает твоих врагов изнутри.

Хозяйка вытянула руку в сторону тумана. Белая пелена разошлась, образовав узкий проход. В самом его конце, шагов через пятьдесят, застыла фигура, привязанная к столбу. Руки, скрученные за спиной, запрокинутая голова, застывший в безмолвном крике рот. С ног до головы человек был покрыт голубоватым инеем, превратившись в замороженную статую.