Хроно-Топос человека

Александр Карфаген

Хроно-Топос человека

В книге переосмысливаются время и пространство в хроно-топосе человека, в котором он представляем во вселенском состоянии с приоткрывающейся душой во встрече времени оттуда-сюда. Заявляется и манифестируется, что душа в духе опосредствует разум в «ничто» и из «ничтойной точечности» человек раскрывается, возвышаясь в душевно-духовном самостоянии. Предназначение человека, таким образом, усматривается обратно к познанию в мире сем. Оно конечно подмечается в самопознании как он «не есть» из вечности, но как таковое открывается во вдохновении с испытываемым возвращением к ней в конечной истине души из заблуждений наяву и предупреждений во сне. Постижение времени открывает возможности для человека в пространстве, которые достижимы в этом мире. Они и реализуются в свободах, а исключительно как свобода воли. Работа изложена из написанного в стремлении избавится от рацио-, и антропо-центризма, а с ними и системо-созидания. Отсюда и невольно допущенные погрешности научного подхода, оправдываемые философским исхождением в открытом поиске как вопрошании (над собой в мыслях с их пропаданием в ничто).

Адресована профессиональным философам, а также ученым-гуманитариям, представителям искусства и литературы и всем читателям, интересующимся проблемой человека.

ОТКУДА ПИШЕТСЯ И НЕ ПИШЕТСЯ ПОЧЕМУ?

Никак я не могу писать помимо себя!

Н.В. Гоголь

-1-

«Кажется, что-то пробудилось, проснулось относительно себя и той духовной культуры, о которой размышлял, но не додумался…» (В «горьковстве» о Горьком после «сна». В смысле обретения какой-то позиции о «горьковстве», линии, ориентации, точки зрения на прошлое в Советской литературе).

Предрешения XX века для XXI…

Родился «оконеченный человек»… Он ощутил свою ограниченность. Не испытывал тягу к «космосу» после взлета в космос… То есть, конечно, и прежде были такого рода потуги-трансценденции, но теперь что-то произошло (со мной). Во сне… то, что должно случиться наяву. Момент выздоровления (душевного) что-ли?!

Вот сейчас пишу эти строки и знаю (не знаю), что было со мною. Но знаю, что будет! «Может человек будет звучать гордо»? (М. Горький).

Было ощущение ограниченности того, что было и усмотрение знания того, что будет, т.е. будущего как знания, = превосхождения над ограниченностью того, что было.

Открытие себя в закрытости через расщепление (раскрытие) времени.

Тут нужна вставка-абстракция: со-временность или не получается, или не воспринимается в суете повседневности, потому что в этом и «тайна» человека. Иначе это будет «бред пресуществления». Но и не в этом дело. Это понятно, что человек не укладывается в его «заман». Но дело тут в другом: то ли куда зов? То ли откуда зов? Әйтеуір: басыңды ізейсің, басыңды көтересің неден?

Да, это, наверное, элементарная неукладываемость человека из пространства во времени?! Ну не хочет он быть только в пространстве, но еще и во времени хочет! А как это возможно? Здесь-то быть понятно, а как потом — это пойди — пойми?

И что же это получается: все сводится к пространству и времени? То есть, с пространством как бы понятно, оно есть всегда и тут, а вот время? Даже теперь, когда пишем слово «время», неизвестно о чем говорится, а скорее «вещается»!

Пространство — время вроде намекает на человека. Да, может быть тут родовое основание «homo sapiens», но что-то все равно не хватает! Чего?!

Радикального поворота. На топос в хроносе вообще, чтобы хронос — из топоса и стал открытием в конце концов самого человека. Когда топос оказывается лишь бывшим или сдвинутым в прошлое, а хронос предстает как само будущее. Когда нечто предвосхищается, то открывается время. Точнее, оно рас-крывается как преодоление пространства. Время раз-решается как вечность, в которой рождается топос, вновь и вновь ограниченный. Бесконечность — из вечности.

Но для этого и «нужен» сон как «индивидуальная вечность» (Борхес)?! 1

Открытия происходят во сне! В обыденности они не встречаются. Хотя и наяву можно быть как бы «во сне». Что и называется: «не от мира сего»!

Нет даже четырехмерного пространственно-временного континуума, а подчиненное времени пространство. Пространство лишь одно из измерений времени. То есть оно даже, внешне преимуществуя над временем, «включая» его в себя в «относительности одновременности», смещается из будущего через настоящее к прошлому вплоть до аннигиляции. И собственно пространство-та и нет, а есть только время? Вот тебе и М. Хайдеггер с его «Sein und Zeit»! И нынешний постмодерн! Где все рядом, все наряду. Разновременное одновременно. Время можно запрягать в упряжку времен. И кто же возница (кучер) этой упряжки? Не «программист» ли-бог, а упряжка — соответствующая совокупность информации, т.е. информационная обеспеченность? Цифровая технология?

-2-

Может быть! И это чревато опасностью для человека, но в которой-то и нужно искать спасения. Чтобы он не оказался на обочине «прогресса».

Пока же нужно осмыслить или переосмыслить то, что вместе с человеком в мир приходит ничто. Уже в жизненных процессах пространство начинает тесниться временем. В психике оно еще сопряжено со временем, но в со-знании (как рефлексии) пространство уже подвержено элиминации. В душе отвергается телесность, подступает духовная субстанция.

Все секреты мирового устройства с наличествующим в нем «человеческим фактором» таятся в пространственно-временном континууме. Сам человек и есть бытие в сознании пространства как времени, что значит: в прошлом-будущем. Но при этом не из прошлого в будущем, что есть только потенциальность, а наперекосяк: из будущего в прошлом, что и есть настоящее, действительность. Истину мысль схватывает только так и только рефлексивно, подчиняя пространство времени.

Мы застаем себя не из пространства во времени, но из времени в пространстве. Пространство дано нам из времени. Само же по себе оно не может быть дано. Кантовская «вещь в себе» относится как раз к пространству как замкнутому на себя в трехмерности. Но ко времени же у человека вообще нет никакого отношения. Оно всегда в нас. Кстати, поэтому-то у Канта «человек-кривая тесина» из которой нельзя сделать ничего прямого 2 .

Да, но непосредственна ли здесь рефлексия от времени к пространству? Гарантированно ли определение пространства из времени? Видимо нет. Это могут быть и заблуждения, и иллюзии о том, что «теперь и здесь» улавливается из какого-то настроения в констатации чего-то. Да и скорее это психология, не онтология. Да, мы застаем себя во времени, но чтобы при этом открылось нечто как пространственность, а не просто пространство, существенность, а не тело, предметность, а не вещь… видимо нужно что-то такое в этом «заставании себя во времени», что сродни с поглощением в нем нас по существу. Не тревога по этому поводу, даже не настроение творчества, а именно «быть у времени в плену» (поэзия) или это схватывается формулой заботы у Хайдеггера: «уже быть впереди себя…». Да, но кто это «Мы», которое застает «себя» во времени? Кто застается во времени? И откуда он знает, что застается во времени? — Из пространства! А «Кто»? — то что не некто, а то без чего я не могу быть теперь, а до этого мог! «Кто» — приобретенное, т.е. приобретаемое. Но это ведь и странно: застигаем себя в том, что приобретено, а откуда знать, что оно было приобретено, если не было известно?

У Л.Н. Толстого «смысл жизни откроется тому, кто тотчас же начнет его претворять». Но ведь и за этим маячит постмодернистский плюрализм, а еще пуще прагматизм. Нужна уверенность в себе, но откуда она? Откуда она возможна? Мало ли себя или, точнее, не много ли мы мним о «себе»? Но тут опять нас «язык» за нос водит или подводит! В «себе» мы не имеем себя, а лишь его наименование. А где подлинное Я, «Бог его знает?» Разговорами тут не разрешиться. Ну нет его, этого окаянного «Я» в прописанном Я. И я между прочим присутствую в своем, так сказать, отсутствии в этом «Я»!

Это можно, негодуя бесконечно продолжать, не находя тупика — решения. Но сдается: выход в том, что тут так называемое теоретическое исследование — в том числе-ли или в ином-ли философское, а оно уже не теоретическое во всяком случае — нужно заявить: научно-теоретическое доказательство нужно предварять в художественном творчестве!? Только в нем обретается ответ на то: был ли «Я?» То есть, есть ли «Я»?

-3-

Есть: мы и мир?

Есть: мы с «миром других»?

Но еще есть: мир над нами?

Из которого и творится!

Отрицая «пространство-материю», дух-время обречено на то чтобы творить все новые творения. Точнее, на что дух еще замахивается — вот вопрос?! Не на пересотворение-ли им созданной твари? Вплоть до его извращений из превращений! Он может и «болеть» в своих тварях. Что явно в их духовных кризисах. Твари могут и выступать против творца, покушаться на него. Элементарно как тело против души. Алкоголь, наркотики и интернет-зависимость.

Кажется странным то, что в пространстве-времени заключено вопрошание о смысле жизни, об истине и т.д. Но согласно квантовой физике сознание там, внутри материи. Волны кванта или квантовые волны это и есть настоящее время, о котором у нас в обыденности только смутные ощущения. Но которое действительно «первично», без того чтобы из него следовало что-то вторичное.

«Куда бы ты ни пошел, границ психеи не найдёшь, так глубок ее логос» (Гераклит) 3 . Ну да, вырваться из сознания невозможно. Не оно в нас, по его сути (субстанциальности), а мы в нем вплоть до бессознательного, т.е. даже не вплоть, а именно в сознательности представляется бессознательное. Не душа в теле, а тело в душе. Это как бы «автоматика» со-знания. В противном же случае сбой ее дает ломку сознания. Т.е. сознание бестелесное как сознание абстрактное, само по себе, «ложное сознание» как идеология.

Даже в самом пространстве до нас доносятся волны времени. Приснилось: дальний околок — ближе тоже что-то похожее на лесной околок, и что-то говорится, =кажется=, то что я вижу оттуда — издали исходит, и вижу тут — оттуда.

То-же самое. Писалось, что испытывалось, но важно, что искренне было и именно потому и писалось. Но это не повторяется. Выписалось и баста. И что же? Догадаться нельзя о том, что там было сокровенного и что не выписалось? Так называемая «невольность творчества»? А о ней откуда весть? Как о предмете рассуждений?! Что или кто ведет твоей рукой вот теперь и здесь? Спрашивая: что и откуда? Почему пишется? Кто это пишет себя? И почему вообще он может писать... себя, о себе, про других и черт знает о чем еще?!

-4-

Борьба ни с чем не нужна, только с собой и притом за то, чтобы быть воедину… Я к тому, чтобы в себе иметь и Восток и Запад, и Юг и Север…

Но мысль эта была и убежала, а куда неизвестно?! Но что-то опять промежуточное, какой-то миг, в который попался! Какое-то промежуточное состояние, в которое впадаешь, но выбраться из которого невозможно. Впадаешь и не выбираешься?! Как это? Откуда впадаешь? И куда? И куда выбираться нужно? Ну понятно: это смутное состояние, в котором пишутся эти «безумные строки» или что-то еще?

Кстати, а что если вообще пишется в «трансе»? Т.е. когда воображение разыгрывается поневоле, откуда-то черт знает откуда?

Ну ладно. Все это может быть химеры. Но что, откуда — неизвестно!

— К чему все это?

— Чтобы разобраться в себе!

— Да, но в себе ли?

— А бог его знает? Он-то, наверное, и заставляет!

— А где свидетельство того?

— В том, что почему-то думается! А откуда неизвестно.

— А что, сударь, Вы писатель?

— Да не так чтобы, но вроде что-то того!

— Ну тогда действуйте! Давайте, давайте! Слушаем и делаем!

— Не знаю, что делать «по спросонью». Но может начать с того, что не делать?!

— А потом что…?

-5-

Тут вкрадывается русское и казахское (если оно когда-то существовало) межразличие. Кто мы — там и здесь, здесь и там? Пуповины связей, конечно, не разорвать, но и что, как быть с самоопределением?

Басқа тілде өзіңді ашу! М. Әуезовтың бағыты. Жас тұлпар ұйымы. Ой-бай ай, тура осы керек емеспе керектігі!

Парадокс в том, что на одном языке не пишется. Даже когда кажется, что на одном языке, на самом деле на двух языках, по крайней мере думается вслух.

Бұл екі тілде қатар білім берудегі мәселе. Тура-тыңдаушылардың алдында! Бірге! Бірдей орысша — қазақша әңгіме жүргізу керек. Неге десең? Бір сөзбен (тілмен) жеткізу мүмкін емес. Әсіресе менің! Соңдағы ана жақтағы орыс тілін қалай қабылдауға амал бар? Тыңдаушылардың? Оған күш салу керек қой. Әйтеуір мен айтқанымды басқа тілмен түсіндіруге керек сияқты.

Бұл аударудағы тілдің рефлексиясы, не тілмен рефлексия жасауы. Философияға үйренуге өте қажет. Аудиторияның алдыңда өзіңе тек қана көз салу тыңдау ғана емес. Олар арқылы өзіңді қабылдау, бақылау, тексеру, айтқаныңа жауапты болу ғой. Мына жақтан орысша ана жақтан қазақша сенің ойларыңда кездесу. Бір ой туралы екі тілмен ұстап алу... нені? Тек келтірілген ойдыма? Жоқ мұнда ұсталынатын (белгілетін, бекітілетін, аңықталатын) болмыс емес пе?! Анау Хайдеггерді қолдасақ: «Тіл болмыстың үйі» дегені бар. Сонда енше тек қана бір тіл жоқ. Көп тіл бір «болмыс үйіңдегі» өмір сүріп жатыр. Көрдіңбе оларды? Иә кездеседы ғой, бар ғой. Ал енше, тіл табу дегеніміз болмысты бірегейлі, бір «тілдеп» аңықтауға болатын сияқты. Сонда ол барлық тілдердің тілі емес пе?

Әрине қауптікте бар ғой тілдердің бірі бірімен араласудағы. «Вавилон апаты». Ол туралы қазіргі заманда әсіресе абайлау қажет. Ондай апат жақындап келе жатқан сияқты. Информация арқылы. Міне тілдердің кездесуін күту керек. Шатасуын емес, бір бірімен байланысып, шиеленіп. Адамзат (барлық) барекеңдігін барлық тілдердің жөнінен ғана табалады. Міне демократия дегеніміз тілдің билігіне апару жолы. Және бір бағыттағы емес көп-көп бағыттардағы «Даоға» ұқсас, не Даоның тура өзі шығар?! Және бұл жерде Космополиттің келбеті көрінеді.

-6-

Но это в будущем, а пока смысл за смыслом, код за кодом… Даже в «реализме» мы повторяем «повторы», никогда не соприкасаясь с реальностью. Какое там «авторство»?!

А то, что может даже, что постмодернизм и есть талантливость, для которой мир читается как «книга бытия»? В ней все знакомо? Все уже «написано», все есть «текст»? Хотя для гения «все не так»?

Так что постмодернизм ломится в открытую дверь?! Или одобрительно: постмодерн есть открытие, демонстрация, утверждение таланта? Как нормального феномена?

И мы всегда «поем» с чужого голоса. Вот тебе и источник твоих поисков — «с чего, почему пишется»? А знаем мы это и можем знать, опять-таки, с точки зрения Другого. Но почему же считаем, что от себя знаем? Откуда знаешь, что оттуда и что это за «оттуда»?

Ответ — в бесконечной, дурной рефлексивности или из незнания. Но при этом странно, что выход или выходы заключаются в текстуальности мира? Но и в то же время испытание «языкового барьера» вместо прежнего «познавательного» — теперь. Агностицизм сменился или сменяется «анони(мали)змом».

Но он именно для таланта присущ. А для гения трансцендируется.

Все эти сентенции о том, что «не пишется» из того, что вообще испытывается постмодерн, т.е. он впитался — вписался в твой собственный опыт. Опыт чего? Опыт модерна! В нем вопрос «откуда знаю?» был прикрыт, а теперь и вовсе закрыт. До этого испытывались различные влияния различных точек зрения, мнений, вкусов, авторитетов и т.д. Вся эта субстанция срабатывала в тебе как субъекте. Причем стихийно. Неважно откуда, но важно, что зналось и писалось, хотя и со ссылками, с оговорками. Но спорадически. А, впрочем, может в этом все и дело? Т.е. собственно модерна-то как такового никогда и не было? Возрождение (эпоха) — последнее и окончательное заблуждение. Т.е. иллюзия возвращения — «трагедия возрожденческого титанизма». И теперь оказывается, что вообще невозможны никакие «ссылки». Включая сюда весь креативный ангажемент: аргументацию, обоснование, защиту или критику, да и всю гносеологию, методологию, все мировоззрение в качестве функций философии.

«Ссылочность» вообще несостоятельна. Ответа на вопрос: «откуда я знаю?» — не существует. Т.е. если его ставить относительно каждого «знания», то оно невозможно как таковое. Знания «откуда-то» не существует. Т.е. оно и есть заблуждение. Почему Ницше ополчился против Сократа с его «незнанием»? За его рационализм, во имя иррационализма. Хотя это уже постмодернизм, представителем которого он себя не считал.

Ну так что же? Знаю и баста? Или вместо «субстанция-субъект»» «субъект-субстанция»? Или не мир в человеке, а человек в мире… надобен теперь?

Но это простое переворачивание ничего существенного не даст.

Или в самом творчестве как феномене что-то должно быть переосмыслено, пересмотрено? Или даже не «что-то», а радикально с идентификацией его в качестве бытия? Т.е. как бытие не избытия? Постмодерн — это и есть звонок-предупреждение о творчестве как демонстрации человеческого из чего-то нечеловеческого. Тут в пику Ницше и должно предстать «человеческое, человеческое, слишком человеческое». В этом смысле творчество не демонстративно, а может даже «тавтологично»?! Бытие из небытия — не порождение, не достижение, не представление даже себя, а безоговорочное предложение себя перед другими и Другим вообще.

Творчество тогда беспредпосылочно. В нем уже нет релеваций: человек — мир, мир — человек, а человек и есть мир, а мир и есть человек. Марксова «свободная индивидуальность», идущая на смену «отношениям личной зависимости» и «отношениям личной независимости, построенных на вещной зависимости».

Но ведь это «предложение себя перед другими» подо-зрительно? А не «обнаружение ли себя в другом» имеет или должно иметь место? Иначе это и будет обыденностью, повседневностью, обособленностью или даже пресуществлением? Т.е. вопрос: откуда я знаю — находит ответ в том, «куда я знаю», «во что верю!» Происходит вообще хроно-топическая трансформация или переформатизация прошлого на будущее, местоимения — на место пребывание (имярек).

-7-

Мысль и есть слово, она же и с-мысл, и кон-текст, и под-текст, и еще черт знает чего-текст. Но теперь почему-то именно все упёрлось в текстуальность? А что если и в самом деле именно в теперешней, но не всегдашней, «упертости», но не в абстрактной текстуальности вообще и заключается про-блема?!

… Но это и означает окончательное (может быть) «доказательство бытия бога!» Т.е. Евангелие от Иоанна, где «вначале было слово…» — это самое пронзительное для нынешних homo sapiens откровение, пред которым им надобно наконец-то после всех искушений, заблуждений, словоблудий пасть на колени перед мыслью как словом или словом как мыслью? Слава тебе небесному программисту!

И этот самый homo sapiens, который втуне торчит в нас, обнаруживается «в» тогдашнем или «до» — тогошнем состоянии, т.е. присутствии?! Да, именно в при-сутствии. Именно оно-то и говорит в нас и через нас. Стихия Слова, не только в поэзии, но и вообще в том, в чем мы предстаем вовне себя — психологически, социально, исторично, пространственно, временно…

Т.е. пресловутое «внутреннее» не только беспредельно глубокое, но и вечное, т.е. бездонное и изначальное («без-начальное», наверное не годится: тут видимо преимущество времени перед пространством?!)

Но это и есть философ в превозмогании над филологом, т.е. уловитель слова в преимуществе над слугой слова. И ему же поэтому приходится «метать бисер перед свиньями». Т.е. во власти слова быть из мысли или наоборот, в мыслях быть из слов: но правда тут и корректность нужна: «… несказáнных слов». Более того, мысль и есть несказáнное слово!

Да, но тут ведь как: в начале было слово, но до того была мысль?! Быть-то слово могло лишь из мысли… о нем?! Но которое это слово по закону отчуждения (кстати, не это ли и есть всемирный закон творения (творчества)?!) забыло. Да оно и не могло быть произнесено (выражено, прописано…) без того, чтобы забыть, т.е. в забытии. Но тут, не простая реляция, а веер забытий из одной и той же мысли. Поэтому-то и много слов, много языков. И они все рождаются и рождаются. А откуда вот вопрос?! Говорящий не знает!

Да, но тут вопрос: лишь слова ли хочется мысли или что-то там за словом ухватить? Муки слова, конечно, есть, но не в самих же словах дело, а к чему они ведут, куда тащат, как быть, откуда быть и т.д.? Тут знак и значение разнятся. Да, ну и так далее, конечно необозримое поле культуры как конгломерата смыслов.

Но, наверное, тут главное в том, что в смыслах слов говорит о себе предшествующая им мысль. Значит все-таки в начале было не слово, а мысль. Или откорректировать: слово «вначале», мысль «изначальна»? Да, но все это изощренность той же самой мысли, т.е. ее спекулятивность (по Гегелю). Когда она хочет быть самодостаточной, быть «в -себе- и –для-себя» … Но может статься все как раз наоборот? И об этом-то и заявлено, что «все есть текст». «Слов нет», слово предшествует мысли. Вот где нужно копать или самой мысли копаться в словах, чтобы наконец-то найти себя. Но сколько же может продолжаться это самокопание?!

Да, но все это требует и «перезагрузки» мысли в слове. Слово предшествует мысли таким образом, что оно поджидает мысль. Оно готово принять мысль, чтобы сбыться. А «все есть текст и ничего кроме текста» означает, что мир готов или предуготовлен к осмыслению, переосмыслению, доосмыслению. Он неумолчно, бесконечно и вечно жаждет мысли. А это и есть «деконструкция» (Ж. Дерриды).

-8-

Может даже «не пишется» оттого, что теперь уже исписавшись, наконец-то подобрался, сподвигнулся к сократическому состоянию. Когда не письмо, а речь, точнее речение требуется. И только оно уместно, чтобы не просто ухватить или уложить внешний мир, сквозя в нем в своей единичности, а владеть им будучи в нем как в между-мирье.

Но тут-то и появляется фигура Другого. Через него (в отношении к нему) мир не раскладывается, а испытывается. Экспрессионистски переживается. Но может и наконец-то обретается как мир человека. Но он и должен поддерживатся, выдерживатся в раз-говоре, вы-говариватся неумолчно. Чтобы совместность приходила к совместимости вплоть до совести, не говоря уже о понимающем со-знании, а не бесчувственной рассудочности. Кстати, «философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» Маркса, нужно и можно трактовать именно в этом смысле, что он должен быть обретён человеком 4 . Как что? Как речь, точнее со-общение. Но тут-то и преуспели идолы пещеры, рода, рынка, театра или бесы цивилизации в виде технологических средств сообщения. И мир нынешний теперь в зауми мировой паутины, где говорится что угодно и о чем угодно. То есть опять цивилизация опередила культуру в ее потугах вдвинутся в мир…

Иисус был в свое время, то есть в начале этой эры распят, призывая к небесам. Сократ же, невинно казненный, теперь повторно испытывает унижение тем, что ставится или уже поставлен на голову информационно.

-9-

В преподавательской деятельности отдаешься, отдаешься в лекциях, занятиях кажется до конца. Ну и что, сопровождают ли тебя овациями по окончанию?! Ты-то сам уходишь как «побитый пес»?! Как киник Диоген?! Знаешь, что отдал, выдал себя, постарался, но почему такое равнодушие…?! И каждый раз?!

Конечно, «перед свиньями бисер метать не нужно», то есть бестолку, но как вообще-то быть перед другими?!

Да никак, пошли они к черту…! Вот так! «К твоему черту», между прочим! Кажется потом, что они на это конечно не согласны будут и не пойдут. Но авто-матически этот принцип действует. В смысле: мне достаточно того, что вам «недостаточно». Я вас могу взять в оборот независимо от того, хотите вы того или нет, в смысле «пошли вы…», хотя «и не посылаешь»! Ваше унижение допустимо до того, что я его допустил, т.е. допускаю до возможного, а значит случившегося, что вы не можете вытерпеть, но что «не бывает», а случилось и теперь даже поздно, так-то!

От того и впечатление, что «бисер мечешь перед свиньями», что в обыденности нет места «высоким материям» философии. И чем искреннее, неистовее пытаешься добыть истину, тем отчаянней ситуация. Хоть «кол теши на голове»! Невидимый отпор, стена непонимания поднимается и поднимается.

Но бывают и исключения. Редко. И редится. Где себя-то, наверное, и встречаешь?!

Ну, наверное, это и есть несоизмеримость поколений. А откуда и куда она идет-ведет, впрочем, неизвестно. Глупеет или умнеет человечество, бог его знает! Но может быть выход есть в том, что по поколениям-то так оно и есть, а вот по человечеству и одинокости не совсем так. Т.е. противоречие это не межпоколенческое, а именно в разрывающейся общечеловеческой текстуальности — ткани, на свободные от нее индивидуальности?!