Пес Империи

Император тяжело вздохнул и закрыл глаза, насильственно отсекая воспоминание. Оно было нужно ему как горькое напоминание. Как подтверждение правильности его выбора. Вернер был чист. Абсолютно чист. А ему, Францу, предстояло до конца своих дней нести груз той самой человечности, которую он в себе подавил, но которая, словно проклятие, все еще тлела где-то в глубине, напоминая о себе по ночам.

Глава 3. Наследники

Гостиная наследников, прозванная в узком, опасливом кругу «Залом четырех судеб», тонула в тревожном полумраке. Громадный камин жадно пожирал поленья, но его жар, казалось, был бессилен против холода смерти и страха, сковавшего сердца собравшихся. Воздух был густ и тяжел от невысказанных мыслей, затаенной ненависти и всепоглощающей жажды власти.

Георг, старший, стоял спиной к огню, заслоняя пламя своим широким, могучим торсом. На его грубом, обветренном лице застыла презрительная, надменная усмешка.

«Ну что, братья, сестра? Отец решил устроить нам потеху. Одна армия против Тиллиана? С их проклятым архимагом? Это не испытание. Это смертный приговор для идиота.»

Он прав, – пронеслось в голове у Георга. Но этот идиот – не я. Пусть Филипп дрожит над своими книжками, а Филлио плетет паутину. Я возьму свое силой. Всегда брал.

Филипп, младший, нервно теребил рукав своей дорогой мантии с вышитым знаком Академии. Его глаза, слишком большие для юного лица, пылали смесью детского страха и юношеского азарта.

«Архимаг… Говорят, он может испепелить целый легион одним жезлом. Но я изучал контрзаклинания! Я могу… я мог бы попытаться создать щит…»

Я не трус, – пытался убедить себя Филипп, чувствуя предательскую дрожь в пальцах. Я покажу им всем. Моя магия сильнее их стали. Они будут молить меня о помощи.

Аннабет, бледная как полотно, сидела в глубоком кресле, кутаясь в шелковый, невесомый шарф, словно он мог оградить ее от жестокости мира. Ее прекрасные, ясные глаза стояли полными слез, готовых хлынуть в любой миг.

«Зачем ему это? Зачем сталкивать нас, как петухов на арене? Мы же семья…»

Отец, что ты делаешь? – металась она в отчаянии. Мы твои дети! Неужели трон дороже нашей крови?

Филлио, средний, неспешно, с наслаждением помешивал темное, густое вино в хрустальном бокале. Его лицо являло собой невозмутимую, отполированную маску.

«Семья, милая сестра? – его голос был мягок, как шелк, и остер, как отравленная бритва. – Семья – это мы. А трон – он один. Отец не сталкивает нас. Он предлагает проявить себя. И он прав в одном: в одиночку мы обречены.»

Она так наивна, что почти мила, – с холодной усмешкой размышлял Филлио. Ее слезы – еще один ресурс. А Георг… он первым полезет на стену и сломает себе шею. Это лишь вопрос времени.

Георг фыркнул, его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по младшим с нескрываемым презрением.

«Объединение? С кем? С тобой, паук, который будет плести паутину у меня за спиной? С мальчишкой-заклинателем, который сгорит за миг до первой атаки? Или с ней?» Он грубо кивнул на Аннабет. «Отец хочет видеть ее живой и невредимой. Иными словами – обузой.»

Мертвый груз, – мысленно согласился Георг. Ее придется таскать с собой, как лишний воз. Но приказ отца… нарушать его не стоит. Пока не стоит.