Янтарный рассвет

— Почему его, командир? — задал вопрос Илья.

— Это явно машина прикрытия. В других может находиться десант, не понятно, кто, зачем и сколько. Нам не нужно проблем до прибытия эскадры, хватит и одного захваченного пилота.

— Понял.

— Распределяю роли. Илья, ты – наконечник копья, как обычно. Идешь на штурм, пугаешь, отгоняешь, забираешь внимание. Петя, ты направляйся к катерам, их тоже нельзя упускать из виду, пытайся выйти на связь, достучаться, получить реакцию. Огонь открывать лишь в крайнем случае. И будь готов подтянуться к нам, если станет жарко. Паша, мы с тобой страхуем Илью, контролируем ситуацию. Главная задача – вывести из строя «Грант» и взять их пилота. Паша, ты помнишь, как договаривались? Без самодеятельности! И Янтарь… Янтарь, похоже, пора. Ты готова?

— Готова, — выпалила Яна, сразу не осознавая смысл своего ответа.

— Хорошо. До соприкосновения тридцать секунд. Петр, давай к катерам. С Богом!

Девушка внезапно осознала, что руки ее стали влажными, даже немного липкими от пота, и слегка дрожали. Чтобы унять эту дрожь, она крепче схватилась за подлокотники и, не мигая, уставилась в телемонитор. Пора. Лишь бы не провалить верификацию. Она запорола ее дважды в самом начале обучения, когда только привыкала к взаимодействию с системой. Это было давно, и с тех пор она спокойно проходила ее более сотни раз. Но то были лишь тренировки, они не вызывали в ней такого волнения. Просто быстро и правильно прочесть цифры, ну что ты! Времени не оставалось, и она громко, четко произнесла фразу входа.

— Янтарь Рагимова. Подключение. Два восемь ноль, пять девять два.

И тут же ее душа провалилась, упала и полетела – понеслась в самую глубину нервной системы ЗАСЛОНа.

Глава 2. Янтарь

С самого начала, с детства, как себя помнила, ей совершенно не нравилось собственное имя. Янтарь – это же камень. Ну что за имя такое глупое? Для мальчишки еще подошло бы, но не для девочки. Хотя вокруг было множество имен, часто совсем непонятных, даже смешных. Но все равно, отношение к своему имени у нее было на первом месте, как и его неприятие. У детей такое бывает. Единственный плюс – не рифмовалось оно и не склонялось, тяжело было его куда-то засунуть. Поэтому в детстве по имени Янтарь ни разу не дразнили – спасибо и на том.

Уже позже, в подростковом возрасте, она относилась к этому намного спокойнее. Вернее, особо не заморачивалась. Ну Янтарь и Янтарь, все равно все ее близкие и друзья Яной называли. Однако при знакомстве с новыми людьми ее это официальное обращение по полному имени коробило – и ничего поделать с этим она совершенно не могла. Яна даже подумывала, что не сейчас, а чуть позже, уже после окончания института, пойдет и поменяет свое имя. Скажем – станет Розой. С камня на цветочек, чем плохо-то? Но затем всем этим мыслям не суждено было осуществиться, так как в ее жизни появились заботы поважнее.

В университет Яна поступила на специальность «Психология» и даже три с лишним года отучилась на ней с переменным успехом. Она не хватала звезд с неба, но среди отстающих не была ни разу. То есть, считала «четверочку» вполне достойным результатом, даже по тем предметам, которыми владела весьма неплохо, и вырваться в лидеры не стремилась. Все потому, что постоянная учеба и внимание часто вызывали в ней скуку и даже определенное уныние. Она не была ленивой, просто не горела желанием впитывать в себя то, что было неинтересно. Возможно, со специальностью она несколько ошиблась, осознав это только сейчас. А теперь надо было доучиться, чтобы не стыдиться, не раздражаться из-за потери трех лет жизни. Ведь у нее неплохо получалось, почему бы и нет?

И доучилась бы, не случись неожиданный – и тем самым чудесный переломный момент, буквально на пустом месте. Как-то раз, после очередной лекции, которой завершался день, их попросили не расходиться, а пройти короткое анкетирование, буквально на пять минут. Не всех это остановило от бегства домой, но большинство осталось, в том числе и Яна. Затем им раздали анкеты, каждая на одном единственном листе плотной бумаги, и попросили ответить честно, без утаек, пообещав, что руководство университета и преподаватели этой информации не увидят. Анкеты получили все – и парни, и девушки, без исключений.

Вопросы там и правда были незамысловатые. Первый – несложная логическая задачка. Второй – касался состояния здоровья. Третий – был развернутый и весьма странный: «Посмотрите, есть ли среди перечисленных пунктов хотя бы три, подходящих вам? Если нет – выберите соответствующее утверждение. Если да – отметьте все подходящие пункты». Далее шел список из пятнадцати пунктов, среди которых Яна действительно могла выбрать три, что она и сделала. Это были пункты: «Я люблю сложные детективные сюжеты», «Я часто ухаживаю за животными», «Я имею большой опыт в командных видах спорта» (а ведь Яна целых четыре года в школе занималась женским футболом). Что могло объединять подобную подборку утверждений – оставалось загадкой.

Четвертый, заключительный вопрос в анкете состоял из двух частей и был весьма провокационным. Звучал он так: «Легко ли вам дается обучение специальности?» и «Считаете ли вы психологию своим призванием?» Тут девушка призадумалась – уж очень это все походило на подставу со стороны преподавателей. Но только зачем им это? С другой стороны, отчислить за такое не имели права, а все остальное было не так важно. Да и слишком наивной была бы такая «ловушка», что говорило против подобной гипотезы. Еще немножко подумав, Яна честно внесла ответы – «да» на первый вопрос и «нет» на второй.

Собственно, это и было все анкетирование, после которого не последовало никаких репрессий. В этом им не соврали. Поэтому студенты забыли о нем уже через неделю и, наверное, никогда бы больше не вспоминали, если бы не произошедшее через месяц. А через месяц (причем до сессии оставалось рукой подать) Янтарь и еще четверых человек с ее потока позвали на специализированное тестирование, по итогам того самого анкетирования. Позвали – это мягко сказано, просто выдернули с занятий и отвезли в незнакомое им учреждение на специально приехавшем для этого за ними микроавтобусе. Надо сказать – довольно комфортном, там даже свой мини-бар был, правда, с минералкой вместо алкоголя. Сопровождала их крайне улыбчивая, но довольно усталая женщина, которая представилась сотрудницей Министерства образования ССФ. Видно, это был далеко не первый ее выезд за текущий день.

Здание было невысоким – пятиэтажным – и весьма компактным. Снаружи оно совершенно ничем не выделялось и не бросалось в глаза. Возможно, оно принадлежало Министерству образования, что выглядело весьма логичным. Сидя в ожидании тестирования в слегка затемненном коридоре, практически пустом (до вузовской суеты тут было далеко), студенты разговорились. И на поверхность выплыли довольно интересные подробности. Оказалось, что в анкете каждый из присутствующих при ответе на четвертый вопрос смог выбрать по три подходящих пункта (а кто-то – даже больше). Об остальном пообщаться они не успели, но Яна готова была биться о заклад, что и на пятый вопрос анкеты каждый из них также ответил одинаково.

А вот в кабинете, куда девушку вызвали для проведения теста, ее ждал сюрприз. Перед ней находилось большое удобное мягкое кресло, которое, однако, было все увешано проводами и электродами, будто в каком-то медицинском учреждении. И проводящий тестирование сотрудник, смиренно ожидающий очередного подопытного, тоже был в белом халате, что как бы намекало.

— Это что вообще такое? — задумчиво спросила у него Яна. — Вы меня что, на детекторе лжи проверять собрались? Что это?

— Нет, нет, что вы! Просто во время тестирования нам надо будет контролировать определенные параметры. Тут бояться нечего, все предельно безопасно. Вы и не почувствуете ничего.

— Странное тестирование, однако, — резюмировала девушка. Она стояла посреди комнатки, не спеша не то что опуститься в опутанное проводами кресло, а даже приблизиться к нему. Вот совершенно никакого желания у нее не было прикасаться к этим холодным металлическим электродам.

— Слушайте, я заставлять вас не буду, — вздохнул мужчина после полуминутной паузы. — Это, в общем-то, дело добровольное. Безопасно это, говорю же. Я не собираюсь силком датчики вешать. Имя скажите для отчета и можете идти.

— Янтарь Рагимова. Ладно, я пройду, я вам верю.

Яна села в кресле и демонстративно устроилась поудобнее, вытянув ноги, а мужчина закрепил электроды вокруг ее головы, на запястьях и на бедрах – прямо поверх одежды. Затем, безо всякой подготовки, он стал задавать ей по списку серию вопросов, в основном касающихся, как ни странно, ее персональных взглядов на мир. Например – «любите ли вы дождливую погоду, и почему?» или «что доставляет вам наибольшую радость в общении с друзьями». Это точно был не полиграф – для него подобные объемные вопросы и даваемые на них развернутые ответы являлись совершенно бессмысленными. У нее даже не уточнили имя, возраст и прочие формальные данные, необходимые для сравнения правды с ложью. Тем не менее, мужчина посматривал на стоящий перед ним монитор, иногда кивая и даже улыбаясь в такт ее ответам.

Вопросов было около двух десятков, поэтому вся эта странная процедура отняла не больше пятнадцати минут времени. И, хотя поначалу все было странно и даже немного неловко, под конец Яна расслабилась, даже удивившись, что тестирование прошло так быстро.

— Ну, вот и все. Благодарю за сотрудничество, Янтарь, — сказал ей мужчина, снимая электроды. — Вы подождите в коридоре, как все ваши пройдут – сразу вас обратно отвезут. Могут и до дома подбросить, спросите там.

— Может, хоть скажете, для чего это? Какой-то эксперимент? Интересно же!

— Ну, в общем – да, эксперимент, — улыбнулся человек в халате. — Вам, кстати, как, нравится учиться на психолога?

— Ну… да, нормально.

«Опять этот вопрос, — подумала она. — Меня что, на профпригодность проверяют?»

— Так «нормально» или «нравится»?

— А в чем разница? Вы мне что-то сказать или предложить хотите?

— Предлагать не моя задача, просто интересуюсь, — замотал головой мужчина. — А результаты у вас хорошие. Отличные.

На этом они и распрощались, хотя вся эта ситуация выглядела довольно странно и подозрительно. Другим ребятам тоже ничего дельного не сообщили, даже про результаты никакого разговора не было. Оставалось надеяться, что сегодняшний выезд им не аукнется, а может, даже принесет определенные дивиденды. Но подобные мысли в голове Яны надолго не задержались, так как наступала пора самой бурной подготовки. Туда-то и пошли все ее силы.

А за неделю до начала зачетов микроавтобус с мини-баром вернулся. Правда, той женщины с вымученной улыбкой, что в прошлый раз, к нему не прилагалось. На сей раз это был молодой человек, не старше тридцати, и приехал он именно за Янтарь. Других попутчиков с ними в этот раз не было. Данный факт мог немного напугать девушку, как минимум – обеспокоить, и парень это понимал, поэтому пригласил ее аж через деканат. Сама замдекана с совершенно непроницаемым лицом пришла и забрала Яну с лекции, а потом отвела прямо к микроавтобусу.

— Тебе все расскажут, не переживай. Это важно, — ответила она на вопрос студентки, которая, конечно же, поинтересовалась – в чем, собственно, дело?

Но понимание того, что все происходит официально, Яну не сильно успокоило.

— Куда мы едем, опять на тестирование? — спросила она парня сразу, как за ней захлопнулась дверь салона автомобиля. — Мне хоть что-то нормально объяснят?

— Не переживай, обязательно объяснят, — кивнул тот, сохраняя предельно серьезный, даже какой-то насупленный вид, чем вселил в девушку новые опасения.

— В прошлый раз ничего не объяснили. А у меня сессия вообще-то. Мне надо готовиться. Вы слышите? Это надолго?

— Да не переживай насчет сессии. Это вообще не проблема, ерунда это.

Яна грозно посмотрела на него исподлобья, как бы говоря: «Ерунда? Ты сейчас серьезно?» Но попутчик ее оставался совершенно непроницаем. Ему-то, конечно, легко было говорить, не у него же сессия на носу. Скорее всего, он сам ничего не знал, просто выполняя чьи-то указания, поэтому и молчал всю дорогу.

В этот раз они приехали в совершенно другое место, к большому комплексу из нескольких зданий. Похоже, что это вообще был пригород. По крайней мере, Яна абсолютно не знала этих мест, никогда здесь раньше не бывала. Кругом росли деревья, зеленая трава, аккуратно подстриженная живая изгородь обрамляла газоны, а асфальт дорожек был хорошо убран, но уже далеко не нов. Этакий небольшой сквер. В целом, все было довольно уютно. На нескольких скамейках, разбросанных то тут, то там, не было ни души.

Они прошли к входу в крайнее здание слева, довольно масштабное, угловатое, величественное, но немного мрачное. Такая архитектура была в моде лет семьдесят назад, в начале века, во времена ее бабушек и дедушек. Наверняка тогда этот комплекс и построили.

Внизу, в фойе, за толстым бронированным стеклом, как в прозрачном сосуде, сидели за своими мониторами двое охранников. При виде ее спутника они даже не дернулись, просто проводили их скучающими взглядами до лифта, не сказав ни слова. Видно, этого парня они хорошо знали и имели указания пропускать в любом случае, даже со спутниками.

На лифте они поднялись на четырнадцатый этаж (а всего этажей было двадцать). Народу в коридорах было немного, но было заметно, что жизнь здесь бурлит.

— Подожди одну секунду, — попросил парень, когда они поравнялись с дверью одного из кабинетов, и сразу исчез за ней без лишних слов. Избытком общительности он не страдал. На двери не было ни надписей, ни опознавательных знаков, только табличка с номером «108», на этом все. Остальные двери на этом этаже тоже все были одинаковые, по крайней мере те, мимо которых Яна прошагала от лифта. Не какие-то бронированные или укрепленные, несмотря на охрану внизу. Обычные, из прочного темно-серого пластика, ничем не примечательные.

Попутчик ее появился через минуту, такой же неизменно серьезный.

— Проходи, пожалуйста, — пригласил он, открыв для девушки дверь и придержав ее.

Яна зашла внутрь, и дверь за ней тут же почти бесшумно захлопнулась. Это был небольшой предбанник, маленькая комнатка полтора на два метра, из которой вели еще две двери. И пока девушка думала, куда же ей направиться, одна из них приоткрылась сама.

— Янтарь, здравствуйте! — проговорил мужчина, стоявший на пороге. Уже в возрасте, сильно полысевший и почти полностью седой, но, несмотря на это, весьма импозантный. Среднего роста, полноватый, лет шестидесяти на вид. — Вы проходите, проходите, присаживайтесь, куда хотите, не стесняйтесь. Сок есть, минералка, чай можно организовать, если желаете.

— А… может, кофе? — спросила Яна. Почему-то такой радушный прием ее немного позабавил.

— Вот не держу, извините. Только чай. Если желаете. Ну, присаживайтесь, пообщаемся.

Девушка вошла в кабинет и огляделась по сторонам. Здесь имелся большой письменный стол с выдвижными ящиками, также кресло, видимо, принадлежащее мужчине, уже немного вытертое. С другой стороны стола стояли три стула с подлокотниками. К стене прислонился длинный стеллаж с книгами и документами. Рядом валялась пара картонных коробок с каким-то барахлом, из которых торчали оранжевые провода.

Яна присела на центральный стул. Пока ситуация не прояснилась, ей было не очень комфортно. Надо сказать, что оказанный ей прием немного снял присутствующее напряжение. Но совершенно не полностью. Хозяин кабинета плюхнулся в кресло, пытливо посмотрел на девушку, потом прищурился и несколько раз коротко кивнул, будто пытаясь разрядить обстановку еще больше.

— Янтарь, меня зовут Гриднев Евгений Валерьевич. Доктор технических наук, академик. Ну, это не полный список, не суть. Очень хотел с вами пообщаться, да.

На этом мужчина сделал паузу и слегка наклонил голову набок, внимательно оценивая свою собеседницу. А та молча наблюдала за ним, сложив руки на коленях, взгляд не отводила.

— Вы прошли тестирование. Результаты тестирования у вас очень интересные, да, — продолжил Гриднев. — И вам наверняка хочется узнать побольше о том, зачем вы здесь, верно?

— Я вообще не понимаю, что происходит, — выпалила наконец Яна. — Мне замдекана сказала, что все расскажут, но пока вообще ничего не сказали. А мне к сессии готовиться надо.

— Ну, сама она не многое знает. Просто с вашим институтом, и не только с вашим, мы активно сотрудничаем. Сейчас пролью свет на эти вопросы.

Казалось, Гриднев тоже нервничает. Он старался не смотреть прямо на девушку и тщательно подбирал слова, а в пальцах крутил авторучку. Видно, тема разговора была ему важна.

— А вам рассказывали о Шкурко Александре Сергеевиче? — вдруг спросил он, тряся ручкой, будто указкой.

— Да, да, конечно, — Яне даже вспоминать не пришлось эту фамилию, она отлично помнила, о ком идет речь. — Академик Шкурко был основателем так называемой «машинной психологии».

— А что же такое эта «машинная психология», подскажете? — задал вопрос Гриднев.

— Это дисциплина, которая пытается применить общепринятую психологию к искусственному интеллекту.

— Да? Но искусственный интеллект – не человек, как к нему можно применять человеческую психологию?

— Вы что, знания мои проверяете? — спросила Яна прямо. — Дело в том, что мы этого вообще не проходили. Этого нет в программе. Просто Шкурко – известная персона, и я сама интересовалась его исследованиями. Но я не специалист, боюсь, не смогу правильно объяснить.

— Янтарь, да вы молодец! — воскликнул Евгений Валерьевич. — Не надо ничего объяснять, я сам вам расскажу. Просто я рад, что вы уже определенным образом в теме, да. Александр Сергеевич Шкурко – мой наставник. К сожалению, четыре года назад его с нами не стало, но дело его живет. Стараюсь продолжать, знаете ли. Так вот. «Машинная психология» – это способ исправления ошибок искусственного интеллекта в процессе его обучения и совместной работы с человеком. То есть, это же программа, да? Она делает только то, что есть в ее коде, по заранее заложенным алгоритмам. Но жизнь многогранна, и не все укладывается в эти самые алгоритмы. «Машинная психология» – способ избежать ошибок ИИ, применяя методы классической психологии. Именно ошибок. Ведь каково одно из преимуществ автоматизированных систем? Они не ошибаются там, где человека может подвести разум. С другой стороны – в ситуациях, которые идут вразрез с их программой, где затронуты не точные величины, а материи более эфемерные, как раз таки машина может ошибиться. А человек – нет. И нам надо, да, сделать так, чтобы в этих ситуациях машина, грубо говоря, примеряла на себя человеческую шкуру.

— Как вы этого добиваетесь?

— Никак не добиваемся, — вздохнул Гриднев.

Это был какой-то очень странный итог предыдущего воодушевляющего монолога. Но ученый сообщил это не с грустью или разочарованием, а просто сухо констатировал факт. А затем с интересом стал наблюдать за реакцией Яны, при этом даже как-то хитро улыбаясь.

— Никак? — спросила девушка. Она не могла понять, что у этого человека на уме. — В смысле, вы в тупик зашли? А я тут причем?

— Я подхожу к сути! — заявил Гриднев громогласно, потрясая ручкой. — Да, машинная психология себя не оправдала! Но это был не тупик, отнюдь, а новое начало! Знаете, к чему мы пришли? Конечно же, не получится привить машине человеческую индивидуальность, как и обеспечить человеку надежность машины. Значить, надо их объединить. Вот к чему мы пришли, да.

— Так вроде это не ново, — осторожно проговорила Яна. — Уже давно людям помогают машины.

— Ладно, давайте я по-другому объясню, — согласился Гриднев. — Как работают военные технологии? Человек отвечает за тактические действия, машина занимается расчетами и всем остальным. Вот есть у нас автоматизированная система управления ЗАСЛОН. Слышали, наверное?

— Не-а. Я вообще от такого далека.

— Ох, неважно! Проще говоря, это та самая система, которая работает с механизмами боевых аппаратов, объединяя несколько из них в одну сеть. Аппаратами управляют пилоты, люди. А ЗАСЛОН их страхует, мониторит окружение, предупреждает. Наводит вооружение, открывает огонь, если стоит такая задача. Координирует положение звена друг относительно друга. Чудо, а не система. Так вот, знаете, что часто делают пилоты? При ведении активного маневрирования или боевых действий переводят боевые аппараты в ручной режим! Почему? Потому что в ЗАСЛОН встроены ограничители для ведения максимально безопасного боя. Людей это не устраивает, они рискуют! В теории, эти ограничения можно, конечно, снять. Но тогда система сама дров наломает – проверено. Получается – без них никак. А люди тем временем, не имея никаких ограничений, кроме чувства самосохранения, переводят в ручной – и побеждают, выживают. С другой стороны, если мы отдаем системе полный контроль, все равно есть подводные камни. Скажем – страх. Бояться – нормально, это всем известно. Но уже зарегистрирована пара случаев, когда система перехватывала управление у пилота, принудительно выводя его из боя, из-за того, что регистрировала страх и считала, что человек паникует, а значит, не может дальше продолжать выполнение миссии. При этом пилот все действия выполнял четко, без нареканий. Как объяснить системе, что бояться нормально? В общем, такая вот ситуация. И я подхожу к самому важному, да. Для этого вы и нужны нам, Янтарь. Для этого я вас и пригласил.

— Называйте меня Яной, пожалуйста, — попросила девушка. — Я привыкла к такому обращению.

— Ну… хорошо, — пожал плечами Евгений Валерьевич. — А по-моему, очень красивое имя – Янтарь. Как вам угодно.

— Так для чего вы меня пригласили?

— Я бы хотел, Яна, чтобы вы присоединились к нашей программе обучения мехэмпатов, — проговорил мужчина, а затем поднял глаза и пристально посмотрел на нее.

— Кого?!

— Людей, которые подарят машине душу. Людей, которые будут связующим звеном между человеческим разумом и машинным. Которые подстрахуют своих боевых товарищей и сделают помощь ЗАСЛОНа еще эффективней.

— Понятно, — прошептала Яна. — Интересно… Почему я?

— На основе тестов, Яна, конечно же. Мы искали людей, которые обладают врожденной эмпатией, при этом развитым интеллектом, и одновременно являются хорошим командным игроком. Плюс определенные свойства нервной системы, чисто физиологический фактор. Эти тесты разработал сам Александр Сергеевич. А теперь, когда его уже нет с нами, им нашлось применение. Нам подходит примерно один человек из двух тысяч протестированных. И вы, Яна, нам идеально подходите. А знание психологии – тоже важно, в этом деле не обязательно, но будет весомым бонусом, да.

— Так… а что мне предстоит делать, если я соглашусь?

— После обучения вы будете прикреплены к одному из боевых отрядов внешних сил ССФ. По сути, Яна, вы будете как центральный процессор всего отряда, процессор, который обрабатывает информацию, полученную как от людей, так и от ЗАСЛОНа. И вы будете принимать решения. Вы будете решать, можно ли перевестись в ручной режим. И нужно ли выводить пилота из боя. И кучу других решений тоже. Это экспериментальная программа, сразу предупреждаю. В том смысле, что пользу использования мехэмпатов нужно еще подтвердить. У этого направления есть как сторонники, так и противники, которые считают, что все это лишь бессмысленное усложнение системы, которое пойдет не на пользу, а во вред. Но пока полученные нами данные говорят об обратном. В тренировочных боях у отрядов с мехэмпатом повышается как скорость реакции, так и качество принимаемых решений. И с пилота снимается определенный груз тоже, оставляя ему главное – пилотирование.

— Но это же такая ответственность, — произнесла девушка. До нее вдруг дошла суть. От нее будут зависеть жизни. От ее собственных решений, чужие жизни. — Я не знаю, смогу ли. Я боюсь, если честно.

— Яна, вы подумайте, — вздохнул Гриднев. — Подумайте. Все не так страшно, зато это потрясающий опыт. Я вам скажу, что большинство решений вы будете принимать на рефлекторно-подсознательном уровне. То есть, вас они мучать не будут. Наш мозг, на самом деле, работает очень быстро, если обеспечить ему прямой подвод-вывод данных. Это сложно объяснить, но…

— Я поняла, — кивнула Яна, — поняла. Это очень круто. Но я пока не готова. Я не знаю.

— Подумайте. Вы ведь не держитесь за карьеру психолога, верно? А тут такой шанс. Таких, как вы, Яна, очень мало, подумайте, пожалуйста. Вы будете одной из первых. А даже если… результаты не устроят и проект придется свернуть, я гарантирую вам место в нашем исследовательском центре. Без работы не останетесь. Мы тут вещами глобальными занимаемся, интересными.