
Полная версия:
Голос вне времени
Ложный след
Утро после конкурса началось с телефонного звонка. Мари едва успела налить себе чаю, как экран мобильного засветился незнакомым номером. Она нажала на кнопку ответа, и в трубке зазвучал приятный, уверенный и на удивление мягкий мужской голос.
— Мари, доброе утро. Ещё раз поздравляю с заслуженной победой, ваш голос до сих пор звучит у меня в ушах, — мужчина говорил спокойно, без лишнего пафоса, но от его интонаций сердце Мари почему-то забилось быстрее. — Как и было сказано в условиях конкурса, я хочу предоставить вам полную поддержку и помочь вашему таланту раскрыться. Давайте встретимся сегодня в моём офисе и всё обсудим?
Они проговорили минут десять. Мужчина был настолько вежлив и так увлечённо рассуждал о её песнях, что Мари, сама того не замечая, согласилась на встречу. Внутри неё вспыхнула лёгкая, робкая влюблённость к этому загадочному покровителю. Но стоило ей положить трубку, как телефон зазвонил снова. На экране опять был незнакомый номер. Мари удивлённо нахмурилась и ответила.
— Здравствуйте, Мари? Это администрация вокального конкурса во Дворце культуры, — раздался в трубке сухой, деловой и немного уставший женский голос. — Поздравляем с победой. Нам нужно назначить вам время для официального интервью с организаторами и подписания документов на продвижение...
Мари на секунду лишилась дара речи, а затем на её губах появилась уверенная усмешка.
— Девушка, это уже даже не смешно, — спокойно ответила она. — Я ровно две минуты назад подробно обсудила все шаги лично с вашим руководителем. Мы обо всём договорились. Передайте вашим коллегам-мошенникам, чтобы они придумали схему поинтереснее.
Не слушая растерянных оправданий в трубке, Мари решительно сбросила вызов. Она была абсолютно уверена, что легко раскусила обман. Девушка быстро набросила куртку, взяла сумку и вышла из дома, торопясь на встречу, даже не подозревая, что совершает огромную ошибку.
В светлом кабинете
До нужного адреса Мари добралась быстро. Времени на размышления не было, ведь кто знал, может скоро шанс выскользнет из рук. Высокое светлое здание сверкало под утренним солнцем в самом центре города. Мари подошла к ресепшену и сказала, что идёт на встречу с организатором конкурса во Дворце Культуры. Ей подсказали, куда идти. Вскоре она оказалась перед кабинетом. На двери было написано: «Генеральный продюсер Савельев А. В.». Мари решительно постучала.
— Войдите, — донёсся изнутри мягкий голос.
Мари толкнула дверь. Кабинет был огромным, просторным и залитым светом из панорамных окон, за которыми раскинулся город. Из-за стола навстречу ей поднялся мужчина. На его лице играла открытая, дружелюбная улыбка. Он казался простым, умным и очень проницательным.
— Добрый день, — Мари сделала шаг вперёд, стараясь говорить уверенно. — Вы мне не так давно звонили. Меня зовут Мари.
— Мари, очень рад, — Савельев приветливо кивнул и жестом пригласил её пройти. — Рад, что вы так быстро приехали. Присаживайтесь, нам нужно очень многое обсудить.
Мари опустилась в мягкое кресло, поставив сумку рядом. Мужчина устроился напротив, открыл блокнот и тепло улыбнулся.
— Вы вчера выступили великолепно, Мари. Жюри в восторге, — спокойно начал он. — Расскажите немного о себе. Какие у вас творческие планы? Чего вы ждёте от этого сотрудничества и к какому масштабу стремитесь?
Мари подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В этот момент в её голосе звучала твёрдая уверенность.
— Я просто очень люблю петь и писать песни, — спокойно ответила она. — Хочу выступать на большой сцене, делиться своим творчеством с людьми и развиваться дальше. Мне важно двигаться вперед, поэтому я точно не планирую останавливаться.
Мужчина на секунду замолчал, восхищённо покачав головой. Его явно впечатлил этот честный, сильный ответ, в котором не было дежурных фраз про славу и гонорары.
— Это отличный настрой, — искренне сказал он. — Как и было сказано в условиях конкурса, я хочу предоставить вам полную поддержку и помочь вашему таланту раскрыться. Моя команда сделает всё, чтобы вам никто не помешал. Начнём прямо сейчас.
Мужчина подошёл к столу, взял лаконичную визитку и протянул её Мари.
— Позвоните мне вечером, Мари. Мы согласуем время первой репетиции, — он ободряюще улыбнулся.
Мари взяла визитку, но перед тем как убрать её в сумку, уверенно посмотрела на продюсера:
— Спасибо. Но я должна сразу сказать: я работаю не одна. Со мной моя команда — Егор и Леон. Мы всё делаем вместе.
Савельев улыбнулся и понимающе кивнул:
— Конечно, Мари. Мы обязательно это учтём. До вечера.
Мари вежливо попрощалась и вышла из кабинета. Спускаясь в лифте, она чувствовала облегчение от того, что встреча прошла так просто и успешно. Савельев показался ей профессионалом, который действительно готов помочь их проекту, и Мари с улыбкой убрала визитку в карман, торопясь поскорее вернуться в мастерскую и поделиться хорошими новостями с ребятами.
Счастливый случай
Дорога от сияющего офиса до мастерской пролетела как одно мгновение. Она была счастлива. Её переполняли эмоции, и она совершенно не замечала ни прохожих, ни дорог, ни шума машин. Всё её сознание было занято светлым панорамным кабинетом, открытой улыбкой Савельева и его мягким голосом, который до сих пор чуть приглушённо звучал в её ушах. Мари очнулась тогда, когда перед ней выросла дверь мастерской. Ей оставалось сделать всего один шаг и открыть её, за которой её с нетерпением ждали друзья.
Мари открыла тяжёлую дверь и вошла внутрь. В мастерской всё было как обычно — Егор и Леон просто занимались своими привычными делами и вообще не знали, где она была. Мари ведь получила звонок утром и сразу поехала на встречу, ничего им не сказав. Егор поднял голову, посмотрел на неё и удивился. Мари тяжело дышала, а ее зеленые глаза радостно блестели.
— Мари, что случилось? Ты вся сияешь! — с улыбкой спросил Егор, откладывая свои дела в сторону.
Мари подошла поближе к столу. Эмоции так сильно переполняли её, что сердце бешено стучало. Она молча достала из кармана визитку и положила её прямо перед Леоном.
Леон медленно поднял визитку со стола и внимательно посмотрел.
— «Генеральный продюсер Савельев А. В.», — вслух прочитал он и удивлённо переглянулся с Егором. — Это ещё кто такой?
Мари улыбнулась, но её голос всё еще слегка дрожал от волнения:
— Это организатор того самого конкурса, который мы выиграли! Он сам позвонил мне утром и пригласил в офис. Ребята, он просто невероятный. У него огромный светлый кабинет в центре, и он готов полностью обеспечить нам продвижение. Я сразу сказала, что работаю только с вами. И знаете что? Он улыбнулся и сразу согласился! Он даст нам большую сцену, лучшую аппаратуру и поможет запустить наш проект «Спой с Мари».
Егор аж подпрыгнул на стуле от радости.
— Да ладно?! — Егор широко улыбнулся, не веря собственным ушам. — Ребята, ну я же говорил, что этот конкурс — наш счастливый случай! Сами бы мы такие возможности никогда не получили.
Леон тоже согласно кивнул и аккуратно положил визитку обратно на стол:
— Да, совпало просто идеально. Раз сам продюсер предлагает продвижение и согласен, что мы работаем как одна группа, то это реальный успех!
Ребята еще долго обсуждали будущие репетиции и радовались. Их искренняя вера в чудо окончательно успокоила Мари. Тот ледяной холодок, который она почувствовала у радиоприёмника, полностью растаял.
Вернувшись домой в сумерках, Мари осталась одна. Пережитый на конкурсе шок утих, оставив после себя лишь странную пустоту, которую так легко заполнил образ Савельева. Его спокойный, мягкий голос до сих пор приглушённо звучал в её мыслях, даря долгожданное чувство, что скоро все будет хорошо. Сжимая в руках визитку, Мари чувствовала прилив невероятной энергии и набрала номер продюсера, даже не подозревая, что идеальный манипулятор уже просчитал этот шаг на опережение.
Идеальный кадр
В трубке раздался спокойный голос Савельева. Мари сразу перешла к делу, и продюсер назначил встречу на завтрашнее утро в городском Дворце культуры.
Как только вызов завершился, Мари тут же набрала Егора и Леона, задыхаясь и пытаясь объяснить, что завтра их ждут на репетиции. Парни, которые сами весь вечер не находили себе места от волнения, мгновенно загорелись этой новостью.
Савельев жёстко требовал от всех пунктуальности, поэтому всегда назначал встречи на полчаса раньше, чтобы люди не опаздывали. Утром у входа в ДК ребята сразу спросили, где найти продюсера, поднялись к его кабинету и постучали.
— Войдите, — донеслось из-за двери.
Савельев сидел за столом и подписывал бумаги. Увидев ребят, он мягко улыбнулся Мари, отложил ручку и встал из-за стола, окинув парней коротким сдержанным кивком.
— Здравствуйте, — Савельев спокойно указал на кресла у стены. — Присаживайтесь. Мари вчера рассказала про вашу задумку, так что давайте сразу перейдём к делу. Спустимся в зал, вы подключите свои программы и просто покажете, как это звучит.
— Без проблем, — Леон уверенно кивнул. — Нам нужно минут десять, чтобы всё подключить и настроить.
— Отлично. Прошу в зал, — Савельев направился к выходу.
Они спустились в большой и светлый зал Дворца культуры. Савельев показал на кулисы, где уже стояла готовая аппаратура:
— Подключайте свои программы, настраивайте звук. Площадка полностью в вашем распоряжении.
Мари подошла к микрофону, Леон занял место за звуковым пультом, а Егор запустил программу на ноутбуке. Музыка включилась мгновенно.
Когда Мари запела, её голос в пустом пространстве зазвучал в полную силу. Савельев отошёл в глубь зала, сел в одно из кресел и молча наблюдал за выступлением. Мари пела, полностью погружаясь в свои уходящие переживания и предчувствия нового интересного пути, чувствуя себя в абсолютной безопасности.
Границы доверия
Песня лилась легко, заполняя каждый угол огромного светлого зала Дворца культуры. Мари пела так, словно перед ней стоял стадион, полностью отдавая энергию залу, в котором сейчас никого не было, и слушая свое сердце, а парни уверенно держали ритм. Голос звучал так, что массивные люстры под высоким потолком зала звонко отвечали на каждую ноту, а эхо разносило её голос по самым темным углам огромного зала, по пустым рядам бархатных кресел и по пустеющей ложе, помнящей все.
Когда отзвучали последние, самые мощные ноты финального припева, музыка плавно стихла, оставив после себя гулкое, звенящее эхо, которое ещё несколько секунд растворялось в полумраке закулисья.
Мари вместе с ребятами спустилась со сцены в зал к продюсеру.
— Хорошая работа, — он коротко кивнул всей троице. — Музыка отличная, материал сильный и живой. С песнями такого уровня можно выходить на большую аудиторию, но для начала нам необходимо зафиксировать наши намерения юридически.
Савельев А.В. открыл тяжелую кожаную папку и достал оттуда несколько листов — предварительный договор на сотрудничество.
— Здесь всё необходимое, посмотрите, если есть вопросы — задавайте.
Егор молча взял листы. Мари внимательно пробегала глазами по строчкам вместе с ним. Наконец, её взгляд замер внизу страницы, и она первая подняла глаза на продюсера:
— Подождите, но здесь написано, что мы больше не можем вот так выходить к людям? Наш выезд теперь нужно письменно утверждать у вас?
Егор тоже оторвался от текста и понял главное: их свободный уличный проект берут под контроль.
Савельев даже не изменился в лице. Он лишь понимающе, вежливо улыбнулся:
— Разумеется, ребята. Мы берём на себя организацию ваших концертов, поэтому любые выступления должны идти через нас.
— Но петь для людей под открытым небом — это то, что позволяет нам жить, — попыталась возразить Мари.
Леон нетерпеливо повёл плечом:
— Да ладно тебе, Мари, нормальные условия. Нам дают лучший звук в городе, надо подписывать и работать.
Егор еще раз посмотрел на Савельева, который продолжал сохранять абсолютно спокойное лицо. Понимая, что решение команды уже принято, Егор молча взял ручку и аккуратно вывел свою фамилию на третьей строчке, сразу после подписей Мари и Леона. Продюсер забрал файлы, убрал их в кожаную папку и защёлкнул замок. Ребята сделали первый шаг по чужим правилам.
— Отлично, — Савельев вежливо наклонил голову, удерживая в руках закрытую папку. — Теперь площадка полностью в вашем распоряжении. Начинайте репетиции, а моя команда займётся юридическим оформлением и продвижением.
Последующие три месяца пролетели как один день. Наступил холодный февраль, но для Мари, Егора и Леона жизнь превратилась в сплошной марафон между студией и выступлениями. Продюсер был чрезмерно пунктуален: аппаратура работала без сбоев, репетиции начинались минута в минуту, а проект «Спой с Мари» стремительно набирал популярность. О них заговорили на местных радиостанциях, а на открытые площадки города начали приходить сотни людей, чтобы услышать живой голос Мари под уникальную музыкальную программу, которую запускал Егор. Мари видела реальные плоды их работы и понимала, что её расчет на продюсерский центр полностью себя оправдал. Вот только эти концерты теперь были частью жесткого графика продюсера, и о прежней уличной свободе пришлось забыть.
Единственным, кто не разделял общего настроя, оставался Егор. Пока Леон радовался новому оборудованию, а Мари утверждала первые официальные афиши, Егор замечал, как вокруг них сужается кольцо. Савельев больше не появлялся на обычных встречах, но его менеджеры теперь строго, по часам, контролировали каждый шаг команды. Любые интервью Мари, любой выезд команды и даже тексты песен теперь должны были проходить через официальное утверждение в продюсерском центре. «Серая тишина» Савельева медленно, но верно изолировала ребят от их прежней свободной жизни.
И вот, в один из морозных февральских вечеров, менеджер вызвала Мари в кабинет продюсера одну. Савельев сидел на своем месте, а перед ним лежала увесистая папка. Увидев Мари, он указал на кресло напротив.
— Присаживайся, Мари. Три месяца пролетели незаметно, и результаты меня радуют. Ты делаешь огромные успехи. Пора выходить на всероссийский уровень, но для этого нам нужно закрыть последний формальный вопрос.
Продюсер пододвинул к ней толстую пачку листов, скреплённых фирменным зажимом. Это был основной пятилетний контракт.
— Здесь всё то, о чём мы говорили в ноябре. Полное финансирование, нормальная студия, новые микрофоны для Леона и масштабное продвижение. Стандартный документ, который сделает твою музыку вечной. Поставь свою подпись, и в понедельник мы запускаем проект на полную мощность.
Мари взяла в руки тяжёлую стопку бумаги. В её глазах читалась абсолютная готовность к новому серьезному этапу, но, унаследовав гаражную хватку команды, она не собиралась подписывать долгосрочные обязательства вслепую. Документ был слишком объёмным, а шрифт в самом низу страниц — подозрительно мелким.
— А... Егор и Леон? — спокойно спросила Мари, поднимая глаза. — Они должны это посмотреть?
Савельев снисходительно наклонил голову, и его улыбка осталась абсолютно спокойной:
— Мари, это твой именной контракт, ты — голос и сердце этого проекта. С парнями мы встретимся отдельно, я приглашу их на следующей неделе, и мы всё спокойно подпишем с ними. Не забивай себе голову формальностями, доверься профессионалам.
Мари внимательно посмотрела на продюсера. Его вкрадчивый, излишне мягкий тон больше не обманывал её — внутри у неё появилось стойкое чувство протеста. Мари слишком уважала себя и свою команду, чтобы соглашаться на условия, в которых её друзей пытались так аккуратно оставить за бортом общего дела. Она прекрасно помнила, как три месяца назад бдительность Егора помогла им сразу увидеть скрытые условия.
— Я всё понимаю, — Мари сдержанно улыбнулась, аккуратно складывая тяжёлую стопку листов обратно в папку. — Но мы начинали этот путь вместе. Я не могу подписать такой объёмный документ сразу, даже не прочитав. Я возьму его домой, покажу ребятам, и в понедельник утром мы принесём вам готовый ответ.
На мгновение в глазах Савельева промелькнула холодная, едва заметная тень — он не привык, чтобы его график сбоил. Но уже через секунду продюсер снова вежливо наклонил голову:
— Что ж, похвальная преданность команде, Мари. Забирай. Но помни: если в понедельник документов не будет, мне придётся пересмотреть наши условия. До встречи.
Мари вышла из кабинета, крепко прижимая к себе папку с контрактом. Шаг был сделан, характер проявлен. Она шла по коридору, четко понимая, что этот морозный вечер официально разделит их историю на «до» и «после». Дома ей нужно было срочно связаться с Егором, чтобы вместе построчно разобрать этот документ.
Мелкий шрифт
Уличный морозный воздух после кабинета Савельева помог Мари немного прийти в себя. Она шла по заснеженному тротуару до самого дома. Дома Мари сняла обувь и сразу подошла к телефону набрать номер Егора. Гудки в трубке казались ей слишком долгими, а паузы между ними — бесконечными.
— Егор, привет. Мне нужно, чтобы ты посмотрел один документ, — Мари постаралась сказать это как можно спокойнее. — Савельев дал контракт. Сказал, что вас с Леоном он позовёт отдельно на следующей неделе. Но я не стала подписывать его там. Забрала домой.
На том конце провода повисла короткая пауза, а затем Егор ответил:
— Правильно сделала. Приезжай ко мне, разберёмся.
Вскоре кухонный стол в квартире Егора был полностью свободен от его работы. В гараже сейчас было слишком холодно, да и для чтения бумаг домашняя обстановка подходила гораздо лучше. Старая лампа низко свисала над столом, заливая листы контракта мягким светом. Мари сидела напротив и молча наблюдала за другом.
Егор открыл первую страницу.
— Ну что там? — тихо спросила Мари, не выдержав паузы. — Он обещал полную раскрутку, радио и новые микрофоны.
Егор перевернул страницу, посмотрел на текст в самом низу и нахмурился.
— Он красиво говорит, Мари, — Егор со злостью бросил листы на стол. — Но посмотри, что тут написано. Проект «Спой с Мари» по этому договору полностью отходит ему. Если в понедельник ты это подпишешь, то без его разрешения ты не сможешь петь свои же песни. Ни на радио, ни на площадке, нигде. А то, что он обещал позвать нас на следующей неделе — похоже на уловку, чтобы ты сейчас подписала бумагу одна. Тут написано, что он сам решает, кто будет работать в группе. Нас с Леоном, Мари, он может в любой день заменить на других музыкантов, а ты ничего не поделаешь.
Мари растерянно смотрела на листы. В ушах всё ещё стоял гул от недавних выступлений. Она помнила то невероятное чувство, когда на открытых площадках города люди начинали подпевать её песням. В те секунды Мари готова была счастливо плакать.
— Егор, но ведь на площадях творилось что-то невероятное, — Мари подняла глаза. — Помнишь наш последний выезд? Когда мы заиграли финал, сотни людей подхватили текст. Они пели так громко, что меня вообще не было слышно! В один момент даже стало не понятно, кто проводит концерт: мы или зал? Люди сами делали музыку живой! Как Савельев может это отобрать?
Егор посмотрел на неё с глубоким пониманием. Его злость немного утихла.
— В том-то и дело, Мари. Савельев думает, что концерт проводит он — потому что привез колонки и утвердил график. И именно это он и берет под контроль. Но смотри, тут есть одна странная строчка. — Егор перевернул страницу и указал на самый конец текста. — Написано, что договор действует на площадках и официальных мероприятиях в черте города. Савельев так увлёкся этим контролем, что сам этого не заметил. Он просто взял свой стандартный шаблон. Прямо за чертой города полно частных ангаров, складов и старых заводов. Если мы сделаем концерт там — этот договор не работает, Савельев ничего не сможет сделать, а люди доедут.
Мари нахмурилась, вглядываясь в текст:
— Егор, ну какой ангар или старый завод в феврале? Кто туда поедет в такой мороз? Это же то еще удовольствие. Одно дело — прийти в теплый зал Дворца культуры, и совсем другое — искать нас по складам на окраине. Мы просто растеряем всех людей. Три месяца назад вы с Леоном сами больше всех цеплялись за эту площадку и звук, а теперь ты предлагаешь уйти на заброшенные заводы? Ты уверен, что они доедут, но по-моему, это просто очередная дурная идея.
Егор посмотрел на нее, и его взгляд стал серьезным:— Да, три месяца назад я думал по-другому. Но тогда я не знал, что Савельев попытается вот так забрать наш проект и заменить нас в любой день. Мари, я не спорю, это огромный риск, и в мороз мало кто захочет ехать на окраину. Но если мы сможем найти нормальное, закрытое место и сделать там хороший звук — те, кто по-настоящему полюбил наши песни на улицах, нас поддержат. Савельев уверен, что ради комфорта во Дворце культуры мы подпишем любые бумаги и согласимся на любые его условия. Он думает, что запер нас. Но у нас хотя бы появляется выбор. И в понедельник мы решим, готовы мы играть по его правилам или рискнем.
Мари внимательно посмотрела на Егора. Страх перед Савельевым и его угрозой пересмотреть условия постепенно отступал. Они не сдадутся без боя.
Утро понедельника
Утренний февральский мороз заставил Мари ускорить шаг. Продюсерский центр встретил её привычным запахом хорошего кофе и гудящим звуком офисных принтеров. Савельев ждал её в кабинете. Он сидел за своим широким столом, просматривая какие-то графики, и выглядел абсолютно спокойным.
— Доброе утро, Мари. Проходи, присаживайся, — Савельев поднял голову и дружелюбно указал на кресло напротив. — Ну что, прочитала? Надеюсь, все сомнения остались в выходных. Пора подписывать бумаги и плотно браться за работу, менеджеры уже утвердили график весенних площадок.
Мари спокойно прошла к столу и достала из сумки контракт. Она помнила вчерашний разговор на кухне у Егора и его слова про границы черты города. Ей нужно было сыграть эту роль до конца.
— Да, я всё прочитала, — Мари постаралась, чтобы её голос звучал максимально ровно. — Условия понятны и они нас устраивают. Я готова подписать все документы.
Савельев довольно кивнул и пододвинул к ней ручку:
— Вот и отлично. Я же говорил, это просто формальность.
Мари взяла ручку и поставила свою подпись на последней странице. Ловушка захлопнулась, но Мари знала: их настоящий план начнется как раз за границей этого документа.
Двойная игра
Мари приехала в гараж сразу из продюсерского центра. Парни уже были на месте. Егор копался в проводах возле усилителя, а Леон лениво подкручивал колки на гитаре. Стоило двери захлопнуться, как оба синхронно повернулись к ней.
— Ну что? — коротко спросил Леон, отложив инструмент.
— Подписала, — Мари выдохнула и прошла к столу. — Всё, как мы вчера и решили. Савельев думает, что полностью запер нас на своих городских площадках. Завтра его менеджеры уже утвердят график.
Егор хмыкнул и одобрительно кивнул:
— Отлично. Пусть думает, что мы у него на крючке. Для него проект «Спой с Мари» теперь официально существует только во Дворце культуры и в черте города. А мы начинаем разворачивать наш собственный план.
— И где мы его сделаем? — Мари посмотрела на Егора. — Склады и заброшенные заводы в феврале — это дурная затея, мы это уже обсудили. Люди просто замерзнут, никто не приедет. И это будет то еще удовольствие.
— Замерзнут, если везти их на пустырь, — Егор хитро улыбнулся. — Я тут искал по объявлениям старые колонки на замену и случайно наткнулся на один вариант. Прямо за чертой города, в поселке есть какой-то старый ДК. Здание частное, Савельев к нему юридически никак не подберется. Но главное — там до сих пор работает отопление в малом зале, и сцена цела. Хозяин готов пустить нас туда в ближайшую субботу за копейки.
Леон присвистнул, а Мари удивленно посмотрела на Егора:

