Наследие тьмы 2. Тени Ордена

— Магистр, я использовал исключительно разрешённые заклинания, в точности соответствующие учебной программе. Признаться, не понимаю, о какой дополнительной энергии идёт речь.

Хорошо отрепетированная ложь — либо Виктор искренне не осознаёт истинную природу использованного им заклинания, что предполагает манипуляцию со стороны более осведомлённого третьего лица, либо он куда более искусный лжец, нежели демонстрировал прежде.

Магистр Дорн, внимательно изучив место поединка с помощью серии диагностических заклинаний, призванных выявить остаточные следы использованной магической энергии, после продолжительной паузы произнёс с явной неохотой:

— Не обнаруживаю явных следов запрещённого плетения, помимо стандартных базовых заклинаний, соответствующих учебной программе. Возможно, — он бросил на Александра взгляд, в котором сквозило нечто похожее на скрытое подозрение, — определённая избыточная реакция студента Дренмора на обычные учебные заклинания.

Ах. Значит, магистр Дорн либо действительно не способен обнаружить искусно замаскированную энергию проклятия, либо, что куда вероятнее, намеренно скрывает истинные результаты диагностики, защищая своего протеже от заслуженного разоблачения.

Поединок был официально прерван без дальнейших последствий для Виктора — исход, оставивший у Александра стойкое, неприятное ощущение того, что первая, тщательно замаскированная попытка причинить ему реальный вред в стенах Академии была успешно предотвращена лишь благодаря его собственной бдительности, а не благодаря объективности академического надзора.

Вечером того же дня, поделившись произошедшим инцидентом с Хранителем во время очередной уединённой беседы, Александр получил подтверждение собственных, весьма тревожных предположений.

«Судя по твоему описанию, — произнёс Хранитель после долгого, задумчивого молчания, — использованное заклинание действительно напоминает искусно замаскированное проклятие, способное причинить серьёзный, хотя и не смертельный вред при удачном попадании. Подобная маскировка требует значительного мастерства — маловероятно, чтобы юноша с посредственными способностями, подобный описанному тобой Эшвальду, самостоятельно освоил столь сложную технику».

Значит, — заключил Александр, — Виктор действительно выступил лишь исполнителем, вооружённым заранее подготовленным заклинанием, происхождение которого, полагаю, стоит искать в куда более осведомлённых и опасных кругах — вероятно, у самого магистра Дорна, или, что ещё тревожнее, непосредственно у магистра Ролленда.

«Разумное предположение, — согласился Хранитель. — Тем не менее, подобное развитие событий свидетельствует о весьма тревожной эскалации — противник, судя по всему, перешёл от простого наблюдения к активным попыткам устранения угрозы, пусть пока и замаскированным под якобы случайные учебные инциденты».

— размышлял Александр, — полагаю, время дальнейшего терпеливого, скрытого расследования подходит к концу. Противник начал действовать, а значит, промедление с моей стороны становится всё более рискованной стратегией.

Он поделился произошедшим инцидентом с магистром Крайсом на следующий день, во время очередной конспиративной встречи, вызвавшей у пожилого магистра неподдельную тревогу.

— Это крайне серьёзное развитие событий, молодой Дренмор, — произнёс Крайс, взгляд его выразил искреннее беспокойство. — Использование запрещённых заклинаний в стенах Академии, да ещё и с молчаливого попустительства одного из кураторов, свидетельствует о том, что наше расследование, судя по всему, уже привлекло куда более пристальное внимание, нежели мы предполагали изначально.

— Согласен, — кивнул Александр. — нам стоит действовать с удвоенной осторожностью, но одновременно и с большей решимостью — промедление, судя по всему, лишь предоставляет противнику дополнительное время для подготовки куда более серьёзных мер.

Магистр Крайс долго молчал, обдумывая ситуацию, прежде чем произнести с некоторой долей неохотной решимости:

— в таком случае, полагаю, пришло время расширить круг наших союзников. В одиночку — даже вдвоём — мы вряд ли сумеем противостоять влиянию магистра Ролленда достаточно эффективно. Мне известен ещё один магистр, чья лояльность истинным принципам Ордена не вызывает у меня сомнений — магистр Селена Вейл, куратор факультета целительской магии. настало время посвятить и её в детали нашего расследования.

Расширение круга доверенных союзников — рискованный, но, учитывая нарастающую опасность, необходимый шаг. посмотрим, насколько эта неизвестная мне пока магесса Вейл окажется достойной оказываемого ей доверия.

— Согласен, магистр, — произнёс Александр. — чем больше честных, принципиальных союзников мы сумеем привлечь к данному делу, тем выше наши шансы на успешное разоблачение заговора, прежде чем он успеет нанести куда более серьёзный удар.

За окном кабинета магистра Крайса тем временем сгущались вечерние сумерки, а Александр, покидая кафедру после очередной продолжительной беседы, невольно ощущал нарастающее напряжение приближающегося противостояния — противостояния, масштаб и опасность которого, судя по всему, значительно превосходили всё, с чем ему доводилось сталкиваться на протяжении первых, относительно спокойных месяцев новой жизни.

Знакомство с магессой Селеной Вейл состоялось спустя два дня, при обстоятельствах, тщательно спланированных магистром Крайсом с учётом возросшей необходимости в конспирации. Вместо привычной вечерней встречи на кафедре, вызывающей всё больший риск быть замеченным после инцидента на тренировочной площадке, магистр Крайс организовал их знакомство под видом случайной консультации по вопросам целительской магии — предлог, вполне уместный для студента, недавно перенёсшего магическое воздействие в ходе учебного поединка.

Кабинет магессы Вейл, расположенный в отдельном крыле лечебного корпуса Академии, разительно отличался от тесной, заставленной книгами кафедры магистра Крайса — просторное, светлое помещение, пропитанное лёгким, успокаивающим ароматом целебных трав, с множеством растений в горшках, расставленных вдоль широких подоконников.

Сама магесса Вейл оказалась женщиной средних лет, с усталыми, но проницательными глазами и той особой, спокойной уверенностью в движениях, что свойственна людям, посвятившим жизнь исцелению страждущих и потому давно утратившим склонность к суетливости или излишней драматичности в поведении.

— Молодой Дренмор, — произнесла она, жестом приглашая его присесть в удобное кресло у окна, пока магистр Крайс тщательно закрывал дверь кабинета, активируя привычное уже Александру плетение, препятствующее подслушиванию, — Эдмунд поделился со мной весьма тревожными подробностями относительно недавнего инцидента на тренировочной площадке. Позвольте для начала убедиться, что вы не понесли скрытого вреда от использованного против вас проклятия.

Заботливая женщина, судя по всему, искренне обеспокоенная моим благополучием, а не просто выполняющая формальные обязанности целителя.

Магесса провела серию диагностических заклинаний — мягких, почти неощутимых потоков целительной энергии, скользнувших по телу Александра с деликатностью, разительно отличавшейся от резких, оценивающих плетений, использованных ранее магистром Дорном на месте инцидента.

— — произнесла она наконец, удовлетворённо кивнув, — явных повреждений не наблюдаю, хотя определённые остаточные следы тёмной энергии в структуре вашей защиты весьма любопытны с профессиональной точки зрения. Признаться, редко доводится наблюдать подобную технику у студента вашего возраста и, судя по официальным документам, весьма скромной изначальной подготовки.

Проницательная женщина — заметила куда больше, нежели следовало бы обычному целителю, ограничивающемуся стандартной диагностикой. Что ж, полагаю, определённая степень откровенности с ней уже неизбежна, учитывая присутствие магистра Крайса и общий контекст нашей встречи.

— Магесса Вейл, — произнёс магистр Крайс, устраиваясь в соседнем кресле с серьёзным, взвешенным выражением лица, — позволь представить тебе не просто пострадавшего от учебного инцидента студента, но и, как я уже упоминал ранее, потенциального союзника в нашем общем деле.

Селена Вейл долго изучала Александра внимательным, оценивающим взглядом, прежде чем произнести медленно, тщательно подбирая слова:

— Эдмунд рассказал мне о твоих подозрениях относительно магистра Ролленда, молодой человек, равно как и о твоей собственной, личной истории противостояния его теневым методам. Признаться, я разделяю обеспокоенность Эдмунда относительно происходящего внутри нашего Ордена уже на протяжении нескольких лет, наблюдая за постепенным искажением изначальных, благородных принципов, которым я лично присягала при вступлении в наши ряды.

— Признателен за оказанное доверие, магесса, — произнёс Александр с должной степенью почтительности. — Позвольте поинтересоваться — какие именно наблюдения побудили вас разделить обеспокоенность магистра Крайса относительно деятельности Ролленда?

Магесса Вейл тяжело вздохнула, взгляд её на мгновение затуманился воспоминаниями, судя по всему, весьма тягостного характера.

— Целительская магия, молодой Дренмор, обладает одной особенностью, часто упускаемой из виду посторонними наблюдателями — она предполагает глубокое, порой весьма интимное взаимодействие с пациентами, включая доступ к сведениям о состоянии их здоровья, эмоциональном благополучии и, зачастую, скрытым обстоятельствам их жизни, которыми они предпочли бы не делиться в иных обстоятельствах. За годы практики в стенах данной Академии мне довелось врачевать не только физические, но и душевные раны студентов и преподавателей, чьи истории порой раскрывали куда более тревожную картину внутренних интриг Ордена, нежели можно было бы предположить, судя по официальному, благостному фасаду нашей организации.

Ценный источник косвенной, но весьма показательной информации — доступ к скрытым, эмоционально значимым свидетельствам людей, чьи истории иначе остались бы полностью сокрытыми от постороннего наблюдателя.

— В частности, — продолжила магесса, — мне довелось врачевать двоих студентов за последние годы, чьи семьи, подобно упомянутой Эдмундом семье вашей знакомой Изольды Верн, оказались втянуты в систему зависимых, обременённых скрытыми обязательствами назначений, курируемых непосредственно магистром Роллендом. Оба студента демонстрировали явные признаки хронического эмоционального напряжения, связанного, по их собственным, весьма осторожным признаниям, с постоянным страхом за благополучие собственных семей в случае недостаточной покорности требованиям высокопоставленного покровителя.

— Значит, — произнёс Александр медленно, обдумывая услышанное, — масштаб системы принуждения и скрытого шантажа, выстроенной Роллендом, простирается значительно шире, нежели простое кадровое покровительство отдельным провинциальным назначенцам. Речь идёт о полноценной, глубоко укоренившейся структуре эмоционального и психологического давления, затрагивающей не только самих назначенцев, но и их семьи, включая, судя по всему, следующее поколение, обучающееся в стенах данной Академии.

Магесса Вейл мрачно кивнула.

— Именно так, молодой Дренмор. И, подобное осознание масштаба человеческих страданий, скрывающихся за благородным фасадом нашего Ордена, послужило основной причиной моего решения оказать посильную поддержку расследованию, которое ведёт Эдмунд на протяжении последних нескольких лет.

Что ж. Круг союзников расширяется, равно как и понимание истинного масштаба и человеческой цены заговора, с которым мне предстоит бороться. отныне наша миссия обретает не только личный, но и куда более широкий, принципиальный характер — противостояние системе эксплуатации и принуждения, затрагивающей судьбы множества невинных людей, вне зависимости от их непосредственной связи с моей собственной историей.

— Магесса Вейл, — произнёс Александр, поднимаясь с кресла в знак завершения встречи, — благодарю за оказанное доверие и предоставленные сведения. с вашим участием наше общее дело обретает не только дополнительный источник ценной информации, но и куда более прочную моральную основу.

— Будьте осторожны, молодой человек, — произнесла магесса на прощание, взгляд её выразил искреннюю, материнскую заботу, весьма неожиданную для столь краткого знакомства. — Судя по инциденту на тренировочной площадке, противник, с которым вы решили тягаться, не остановится перед прямым причинением вреда, если сочтёт это необходимым для защиты собственных интересов.

Разумное предостережение, магесса. Хотя, противник, о котором вы говорите, даже не подозревает в полной мере, с кем именно ему довелось столкнуться на этот раз.

Покидая лечебный корпус поздним вечером в сопровождении задумчивого, погружённого в собственные размышления магистра Крайса, Александр невольно ощущал растущее чувство ответственности — расследование, начатое как личное дело мести и самозащиты, постепенно приобретало куда более широкий, значимый масштаб, затрагивающий судьбы множества людей, о существовании которых он ещё месяц назад не имел ни малейшего представления.

дорогой магистр Ролленд. Похоже, вы наконец соизволили обратить на меня достаточно пристальное внимание. Признаться, я ожидал этого момента с определённым нетерпением — пришло время выяснить, насколько ваша хвалёная власть и влияние способны выдержать испытание терпеливым, методичным противостоянием того, кто за тысячу лет успел повидать куда более грозных противников, нежели скромный, амбициозный магистр провинциального королевства.

Глава 5. Тень из прошлого

Письмо от Марты пришло спустя два месяца после начала обучения в Академии — конверт, доставленный курьерской службой, специализирующейся на почтовых сообщениях между столицей и отдалёнными провинциями, с фамильной печатью рода Дренмор, оттиснутой на плотной, дорогой бумаге.

Странно. Марта редко пишет мне напрямую — обычно любые сведения о делах поместья передаются через официальную переписку с дедом. Что-то, судя по всему, вынудило её нарушить привычный порядок.

Александр вскрыл конверт с нарастающим предчувствием недоброго — интуиция, отточенная тысячелетним опытом распознавания надвигающихся неприятностей, редко подводила его в подобных вопросах.

«Молодой господин, — гласило письмо, написанное аккуратным, хотя и слегка дрожащим почерком, — простите за дерзость обращаться к вам напрямую, минуя обычный порядок переписки, но обстоятельства, полагаю, требуют безотлагательного вашего внимания. Здоровье вашего деда за последние недели значительно ухудшилось — лекари, вызванные из города, высказывают весьма тревожные прогнозы относительно оставшегося ему времени. Он настаивает на том, чтобы я не сообщала вам подробностей, дабы не отвлекать от учёбы, но, моя совесть не позволяет мне полностью следовать этому распоряжению».

Значит, дед, судя по всему, действительно приближается к неизбежному концу — обстоятельство, которое, при всей его печальной неизбежности, требует определённого стратегического осмысления с моей стороны.

Александр отложил письмо, погружаясь в непривычно тяжёлые для его обычно холодного, расчётливого разума размышления. Смерть, разумеется, была для него явлением, изученным и понятым куда глубже, нежели для большинства смертных — тысяча лет практики некромантии и манипуляции жизненной энергией не оставляли места для наивного страха перед неизбежным переходом в иное состояние бытия. И тем не менее, предстоящая кончина деда — человека, оказавшего ему искреннюю, бескорыстную поддержку в самый трудный момент новой жизни, — вызывала в нём чувства, куда более сложные и противоречивые, нежели простое философское принятие неизбежности смерти.

«Ты выглядишь погружённым в необычно мрачные размышления, — заметил Хранитель, беззвучный голос которого прозвучал с непривычной для него мягкостью. — Известие о состоянии здоровья твоего деда?»

Да, старина, — подтвердил Александр мысленно. — Признаться, за минувшую тысячу лет мне довелось наблюдать бесчисленное множество смертей — врагов, союзников, случайных свидетелей моих деяний. И тем не менее, известие о приближающейся кончине этого конкретного человека вызывает во мне куда более острые, непривычные чувства, нежели простое философское принятие неизбежного.