скачать книгу бесплатно
28 июня
Как я понял, бОльшая часть соискателей – студенты или люди за сорок, оставшиеся без работы. Стоит ли говорить, что второй тип людей не слишком настроен испытывать на себе экспериментальные приборы. У большинства после ужасов девяностых не осталось доверия даже к государству. А тут тебе будут впрыскивать непонятно что, непонятно кто, непонятно зачем.
– Дурите народ! Мне работа нужна, настоящая работа! А вы мне предлагаете стать подопытной крысой и хотите пичкать меня всякой отравой? Тьфу на вас!
Самое смешное и грустное, что в своей паранойе они даже частично правы.
А для многих срок в три месяца, включая Новый год, – посягательство на святое.
– Да вы что? Это ж время подарков! Не, у меня внучка в Череповце. А нельзя эти ваши испытания сдвинуть на пораньше или попозже? Только не на февраль, там у моей дочки ситцевая свадьба.
Неужели придется переносить исследование на лето? Ведь о студентах мы сначала и не подумали.
– Не, вы что, у меня сессия будет. Если вы меня отпустите на экзамены – я за. Взаперти проще будет подготовиться. Нет? Очень жаль.
Да только сейчас уже поздно было что-то менять. Багреев наобещал кому-то в верхах непонятно что в непонятные сроки, чтобы получить средства на исследование. Теперь нам это непонятно что (что именно, прямо он ни за что не скажет) предстоит претворить в жизнь непонятно как.
29 июня
Красная полоска на градуснике за форточкой поднялась до отметки в двадцать восемь градусов. Для вечернего Питера – настоящее пекло. Сил хватало только, чтобы лежать, прилипать к дивану и ни в коем случае не касаться друг друга. Специально для таких вечеров у нас с Алисой была целая подборка фильмов от «Нечто» до «Выжившего» с Лео Ди Каприо. Сегодня мы пересматривали «Собачье сердце». Зрелище снежных куч, вьюги и мерзнущих людей то ли охлаждало нас изнутри, то ли помогало оправдывать текущие страдания, говоря «уж лучше так». В любом случае это позволяло чувствовать себя лучше.
– Я вот что думаю. Профессор Преображенский говорит, что производить людей пересадкой гипофиза не имеет смысла. Дескать, с производством людей человечество само справляется, и вполне успешно. А пересадка гипофиза – крайне сложная операция для такой банальности, как создание человеческой жизни. Будь это правда и отвечай в действительности гипофиз за то, подонок человек или гениальный музыкант, я бы у преступников его удалял и пересаживал собачий, – поделился я с Алисой своими соображениями.
– Думаешь, у собачества есть проблема с воспроизведением себе подобных?
– Дело же не в самом воспроизведении. Шариков был собакоподобен, а собака была бы человекоподобной.
– Так собак как раз и любят за их собакоподобность.
– Ради одной любви домашние животные не одомашнивались. Они все пользу приносят. А умные человекоподобные собаки наркотики искали бы лучше или поводырями были. А так вроде и не смертная казнь, и польза обществу какая.
– Какая? Чем человекоподобная собака была бы лучше обычной?
– Лучше понимала бы речь, умела считать или читать, как это у Булгакова было. Может, даже понимала бы, что такое хорошо, что такое плохо и почему. А не просто заучивала, за что ругают, а за что нет, как это делают обычные собаки.
– Дак понимание, что такое хорошо, а что такое плохо, у людей примерно так же и работает. Только мы дружно всем обществом передаем это детям. Заставляем их вести себя «как принято», а за отклонения караем. Тех, кто отклоняется слишком сильно, – убиваем.
Звучало разумно. Надо будет спросить доктора Говорухину, что по этому поводу говорит эволюционная или социальная психология.
– И вообще, мне на собачью пользу как-то гипофиг. Они красивые, добрые и пушистые, как ты. А единственное, чем бы твой план обернулся, так это производством нового вида собак-мудаков.
30 июня
Сегодня на собеседование приходил очень странный мужчина. Я еще, как назло, остался один. Саня опять отъехал разобраться с подрядчиком. Постройка дачи – это у нас святое.
Тот тип зашел, сел и уставился прямо мне в глаза. Вид незнакомец имел совершенно дикий. Грязные сальные волосы, мешковатая нейлоновая куртка, бесформенные протертые джинсы, небритая физиономия.
Я, как обычно, начал с первого вопроса анкеты, но тот отказался представиться. Сказал, что знает, чем мы занимаемся, чтобы мы прекратили и что он так просто этого не оставит. А потом встал и ушел. В резюме не было фото. Я даже не знаю, тот ли это был человек, за которого он себя выдавал.
13 июля
Большие светлые помещения, новейшие приборы, стильная мебель! Я будто ходил по дорогому пятизвездочному отелю. Не мог отделаться от чувства, что вот-вот подадут шампанское. Лаборатория, диагностическое оборудование, стационар и свое исследовательское отделение – все в одном здании! На лестнице окна в пол с видом на парк. У них даже была наработанная база добровольцев для опытов. Все оказалось именно так, как нам рассказывал профессор Веденков.
Час, пока академик Багреев общался с главврачом, главой исследовательского отделения и владельцем этой частной клиники, мы провели в ординаторской с врачами. Их компетенция не вызывала никаких сомнений. Конечно, мы с ними работаем в разных областях, но беседа была очень оживленной. Оказывается, они знают о нашем исследовании и крайне заинтересованы в нем. Задавали столько вопросов! Каюсь в тщеславии, но такое положение дел мне льстило. Ответы я старался давать как можно менее кичливо, хоть гордость и распирала.
– Открытие на Нобелевку! – восклицал лысый нарколог.
– Третий от нас после Павлова и Мечникова! – согласился усатый хирург.
– Какого Павлова? Какого Мечникова? – возмутился нарколог. – Это же чистой воды химия! Второй после Семёнова!
– Вы о чем? Какой второй, какой третий? – изумилась педиатр. – Первый! Это же премия мира в явном виде!
– Вздор!
Хирург молодецки расправил усы, готовясь к спору.
– Физиология. И медицина. Очевидно его действие на наш организм. Применение в области медицины должно быть изучено в первую очередь! А во вторую психофизиология! Молодой человек идет прямо по стопам Павлова, который, между прочим, был физиолог.
– Химическое вещество влияет на уже известные физиологические аспекты. Куда интереснее синтез и состав. И Павлов не за собаку премию получил!
– А этот получит!
– Влияние данного открытия выходит далеко за границы отдельных дисциплин, а влияние на общество невозможно предсказать!
Багреев ворвался в ординаторскую, как ураган (в рамках возможного, с его-то фигурой), рявкнул Веденкову «идиот!» и жестом позвал нас с собой. Мы преодолевали коридор за коридором позади этих двух и слышали только обрывки разговора, но что Багреев был в бешенстве, было ясно всем. Не знаю, чем провинился профессор Веденков и в чем академик не сошелся с местными, но мне было жаль покидать это место.
14 июля
Боюсь об этом думать. Но и прогнать эти мысли не могу. Что если то, о чем говорили в больнице, правда? Что если у меня на самом деле есть шансы на Нобелевскую?
22 июля
Первый испытуемый найден! Мужчина согласился сразу, остались лишь формальные проверки. Послали анализы в лабораторию, а документы – в службу безопасности.
23 июля
После работы Алиса хотела зайти в KFC, купить куриных крылышек. Мне было лень делать крюк и жалко денег. Я попробовал увильнуть, но меня угораздило сказать, что ничего такого в этих крылышках нет, что любой может такие приготовить. А она меня на спор взяла.
В готовке я силен никогда не был, не блеснул и в этот раз. Переперчил так, что есть было невозможно. Алиса сказала, что в этом весь я.
В итоге заказали доставку из того же KFC. Вышло только дороже.
25 июля
Пришли результаты анализов первого найденыша. Когда я услышал от Сани – не поверил своим ушам. Результат отрицательный! Я связался с испытуемым. Он заверил меня в достаточно грубой форме, что, должно быть, в лаборатории что-то напутали, что у него все-таки есть диабет, ведь если бы его не было – он бы точно об этом знал.
Как неудобно получилось, непростительная халатность. Хорошо хоть он не отказался от участия. Я предложил ему сдать повторный анализ, и он согласился прийти еще раз. Конечно, Саня был против.
– Кажется, этот мудак решил нас трахнуть! Вколол бы я ему миллилитрик инсулина, чтоб неповадно было.
Но путаница и правда изредка, да случается. А количество найденных испытуемых, признаюсь, начинает меня удручать. Так что повторный забор крови я ему согласовал.
26 июля
Утро начинается не с кофе. Обматерила полная женщина. Но позже согласилась. Есть только пара «но»: алкоголизм и наркозависимость.
Нам нужны здоровые люди с чистыми анализами для чистого результата. Может, если мы возьмем только парочку спорных кандидатов – остальные еще успеют добраться? А эту подпишем, чтоб наверняка.
Ведь ущербность подопытных может быть даже плюсом. Мы сможем попробовать помочь им преодолеть их несовершенства.
Багреев не согласился. Женщина отправилась восвояси.
Зашел после работы в магазин и, кажется, видел у метро того странного типа с собеседования. Правду говорят – мир тесен.
27 июля
Вечером пришел результат повторного анализа. Опять отрицательный. Зачем он на него согласился? На что рассчитывал? Очевидно же было, что анализ покажет правду! Что с этим человеком не так? И не лень ведь было ездить, проходить собеседование, дважды анализы сдавать, зная, что никакого диабета у него нет.
Я понимаю, ситуация на рынке труда сейчас тяжелая. В общем-то, как и всегда и везде. Но это уже слишком.
Конечно, Саня позлорадствовал, «я же говорил, я же говорил». Но мы с Веденковым и Севаняном сошлись на том, что предполагать иной исход для здравомыслящего человека было нормальным.
29 июля
Получили по шапке от Багреева. Мы с Саней рассказали о случае с симулянтом, предложили проводить анализы до собеседования. Оказалось, лаборатория уже дает нам скидку и при этом один анализ встает институту в полторы тысячи рублей, а у Багреева нет никаких знакомых, через которых он мог бы снизить эти траты. Если посылать на анализы всех подряд, это встанет институту в двенадцать тысяч в день.
И я не «идиот». С чего мне вообще было предполагать, что этот человек – симулянт? Это же лишено всякого здравого смысла! Если цена веры в благоразумие людей – полторы тысячи рублей, я готов заплатить из своего кармана. А Багрееву так выражаться в отношении работников умственного труда некрасиво.
Решили просить приносить справку о диабете. Очевидное решение. Но кто бы мог подумать, что люди будут врать о таком.
3 августа
После случая с симулянтом меня больше не оставляли на собеседованиях одного, а вопрос-то всего полутора тысяч! Такое недоверие неприятно.
Саня в очередной раз взял отгул, и, к моему удивлению, в переговорке меня ждала доктор Говорухина.
– Валентина Дмитриевна? Не знал, что вы этим тоже занимаетесь.
– Знаете, странно, что я не занялась этим раньше.
– А у вас разве не частная практика?
Она лишь отмахнулась.
– Ерунда! Я могла поменять свое расписание почти в любой момент, у меня запись всего на две недели вперед. Каково же было мое удивление, когда я узнала, что вы уже месяц собеседуете людей, а специалисту по людским душам поучаствовать и не предложили.
По правде сказать, я чувствовал себя слегка некомфортно и даже уязвленно. В беседах с соискателями она сразу взяла вожжи в свои руки и говорила, не давая мне и слова вставить. Поначалу я не хотел себе в этом признаваться (надеюсь, это не отразилось на моем отношении к ней или хотя бы она ничего не заметила), но люди и правда шли с ней на контакт намного лучше, чем со мной. Они разговаривали, будто меня в комнате и вовсе нет, улыбались, смеялись. Уж не знаю, дело в том, что она психотерапевт, или в том, что она женщина (мне кажется, и то и другое важно), но это работало (я и сам доверяю женщинам-врачам сильнее, чем мужчинам, будто в них больше эмпатии или человечности).
Когда настало время обеда, я замешкался. Обычно мы с Саней ходили за наш столик в столовую, а без него я ходил туда один. Но пока я думал, стоит ли позвать доктора Говорухину из вежливости или лучше просто уйти, она сама попросила меня показать ей, где у нас можно подкрепиться.
– Так, значит, это все вы придумали? – спросила она за обедом.
– М?
– Ваш препарат и исследование.
Конечно, все это стало возможным потому, что институт разрешил мне эту работу, финансировал меня все эти годы, а его финансировало государство, Саня верил в мой успех и продвигал мои идеи в верхах, ребята с других проектов помогали мне, грызуны же и вовсе отдали за это свои жизни. Поэтому я ответил просто:
– Да.
Она улыбнулась.
По дороге домой я обдумал прошедший день и решил, что ревновать Валентину Дмитриевну к соискателям очень глупо. Человек делает работу для успеха нашего исследования лучше меня, и это прекрасно. Осознание эмоций и их причин – первый (правильный) шаг на пути к их исчезновению.
4 августа
Раз теперь к собеседованиям присоединилась доктор Говорухина, я думал, что мне хоть изредка удастся заглядывать в лабораторию. Я сказал Сане, что пора начать синтезировать вещества, но должного понимания не встретил.
– Насинтезировать еще успеешь, все равно веществам только тухнуть стоять. Сейчас от них никакой пользы. А вот у меня там бумаг скопилась уже целая гора! Да и в конце концов, это же твое исследование, твое детище, тебе и решать, кого брать, а кого нет.
Если бы только была возможность решать. Выбирать-то не из кого.
17 августа
Посетил очередную дыру от Севаняна. Помещение больше походило на наркопритон, чем на больницу. Еще и находилось в области.
И ради этого я пропустил нашу с Алисой культурную программу? Раз в месяц мы ходим в Александринский – традиция еще со студенческих времен. Жалко. Не денег (билеты-то по пятьсот рублей, можем себе позволить), но времени. И так-то со всеми этими новыми обязанностями мы стали меньше видеться. Наговорюсь за день, и вечером хочется просто помолчать. В итоге мы лежим, читаем каждый свое. Правда, в последнее время я все чаще даже не читаю, а просто лежу с книгой. Мысли перебивают чтение. Странно, вроде рядом, а скучаю.
23 августа
– Так о чем вы хотели поговорить? – Саня опять вернулся к своим обязанностям, и я был этому рад. Не то чтобы мне не нравилось работать с доктором Говорухиной, но обсуждать кандидата с другом намного проще.
– Слушайте, я тут прочитал это соглашение и не совсем понял, зачем нам нужны будут эти постоянные психологические тесты?
– Ну, возможно вы слышали, что сахар влияет на настроение и поведение…
– Нет, не влияет, это же миф. И вообще, знаете…
– К сожалению, вы нам не подходите.
Такое случается, хоть и не часто, что мы отказываем согласным. Причины бывают разными: плохая история с различными веществами, скверное состояние здоровья или преступное прошлое. В этот раз нам пришлось отказать из-за того, что человек не идиот и читает договор.
25 августа
По настоянию доктора Говорухиной мы добавили в анкету вопрос о причинах участия. На днях одна из кандидаток была настолько откровенна, что прямо указала: «У вас три месяца за бабло пасижу, а мать прадаст палученный по квоте инсулин». Не думал, что в стране такая печальная ситуация с инсулином. К счастью, находились и люди с более достойными причинами.
– Почему вы решили принять участие в нашем исследовании?