Записки Спартака

Феофил объяснил, что наш боевой отряд предназначен для налетов на виллы сторонников Суллы, поджогов имений, полей и виноградников. Для Главка сторонники Суллы должны понимать, что месть богов, как гроза, неотвратима и беспощадна.

В районе Везувия уже подготовлены два небольших отряда вооруженных рабов с предводителями, с которыми я должен встретиться на вилле Марка Перперны, чтобы обсудить план боевых действий.

Пополнять ряды погибших бойцов предполагалось рабами Главка и Марка Перперны, а через Килона осуществлять снабжение оружием и продовольствием все отряды, действующие в районе от Капуи до Террачины.

На виллу Марка Перперны, которая располагалась неподалеку от Капуи, я ехал с Главком, Еленой, Зурием, Тарсом, Мардонием и Килоном.

Эта роскошная загородная вилла была воздвигнута два года назад. В ее западной части располагался просторный перистиль с бассейном по центру и бронзовыми и мраморными статуями. На территории виллы были установлены бюсты греческим литераторам Софоклу и Эсхилу, поэтам Паниассису и Феспису, оратору Демосфену, философу Эпикуру, политическим деятелям – царю Спарты Архидаму III и римскому полководцу Сципиону Африканскому.

Кара, сестра Марка Перперны, провела нас в гостиную. Ее туника янтарного цвета хорошо гармонировала с улыбкой и ярко-рыжими волосами.

– Да будут благосклонны к вам боги в тяжелый час испытания! – сказала Кара, и по этой фразе мне стало ясно, что она знает все.

Кара позвонила в серебряный колокольчик, и через минуту в гостиную вошли двое атлетически сложенных мужчин, вооруженных короткими римскими мечами.

Так на вилле Марка Перперны я познакомился с Эномаем и Криксом, которые позднее станут командирами гладиаторских легионов и предадут римские города мечам и пожарам.

5. Предательство Килона

Вместе с Главком мы обсудили план нанесения нескольких ударов по сулланцам, но с некоторыми интервалами: Эномай со своим отрядом должен был сжечь виллу Квинта Помпея Руфа, активно участвовавшего в первой войне против Митридата, отряд под командованием Крикса – совершить нападение на виллу Марка Туллия Декулы, а все отряды под моим руководством – сжечь виллу Гнея Корнелия Долабеллы.

Все трое сулланцев были врагами Главка: Квинт Помпей Руф, по мнению Главка, «сделал» Суллу диктатором, а Марк Туллий Декулла и Гней Корнелий Долабелла стали консулами в первый год диктатуры Суллы и виновны в смерти нескольких тысяч людей.

Главк считал, что я должен координировать деятельность летучих отрядов, исходя из посылаемых от него указаний, а в случае опасности – переправить все боевые отряды из Геркуланума в район между Лациумом и Террачином.

На другой день мы выехали с группой Эномая для изучения местности и составления плана нападения на виллу Квинта Помпея Руфа, которая располагалась в ста стадиях южнее Капуи.

Погода стояла чудесная, кругом простирались холмистые поля, и моя Елена решила пошутить. На привале, незаметно отъехав на значительное расстояние, она затем быстро развернулась в сторону нашего лагеря и помчалась на своем буром жеребце прямо на часовых. Часовые спали и подняли тревогу тогда, когда Елена уже ворвалась в лагерь. В длинном платье с золотыми волосами, перевязанными тесьмой, и с копьем в руке она казалась Мелусой – легендарной скифской амазонкой.

Никто не ожидал такого поворота событий: пришлось все обратить в шутку, но одновременно усилить караулы на привалах. Всем стало ясно: к войне надо готовиться серьезно, иначе нас поймают после первого же нападения и продадут на галеры или в гладиаторские школы.

Вилла Помпея Руфа, построенная на высоких холмах, имела форму квадрата. Широкие крыши аркад были заняты висячими садами. Это была изящная, уютная, совсем небольшая вилла, хотя внутри насчитывала более тридцати помещений различного назначения.

Центральный вход на виллу осуществлялся по подвесному мостику. Полукруглая решетка огораживала экседру, расположенную в центре обращенного к морю фасада. Здесь было приятно отдыхать в летний зной. С высокой террасы просматривался весь залив, и в хорошую погоду прямо впереди в солнечном мареве синел остров Капри. Внутри виллы везде были натянуты полотняные тенты, журчали фонтанчики, освежая воздух.

Эномай предложил дождаться ночи и, забросив крюки на стены виллы, ворваться во внутренние помещения, поджечь их, а затем выйти обратно через ворота, уничтожив охрану моста.

План нам показался рискованным, но вполне реальным. И мы, начав с разведки, быстро перешли к тактике нападения.

Вместе с нами в костюме скифского воина через стены виллы перебралась и Елена, и как оказалось, очень к месту. Вдоль по коридору вместе с Мардонием, Зурией и Тарсом Елена с коротким мечом бежала в самую дальнюю комнату. Мелькали испуганные лица слуг, крики сопротивляющихся быстро сменялись хрипами и стонами раненых и погибающих людей.

И вот рабам, ворвавшимся в триклиний, при свете факелов бросились в глаза фрески, на которых была изображена процедура посвящения богу Дионису.

Фигуры участников изображены в натуральную величину: перед объятыми ужасом рабами стоял бог Дионис, и рядом с ним – играющий на лире Орфей.

Елена громко воскликнула:

– Немедленно покиньте виллу, или мы все погибнем!

Все бросились прочь из комнаты, по пути сообщая остальным рабам о боге Дионисе, охраняющем виллу.

Мгновенно был опущен мост на другую сторону рва, и весь наш отряд убегал из виллы быстрее, чем нападал на нее.

Мы быстро мчались к Геркулануму, но на пол пути, опасаясь погони, несколько раз меняли маршрут движения, чтобы сбить преследователей со следа.

На другой день вместе с Главком, Эномаем и Криксом мы обсудили ночное нападение на виллу. Главк был удивлен, что Помпей Руф – тесть Суллы – оказался под защитой Диониса, и сообщил, что благодаря Елене мы остались в живых. Как оказалось, в дальних комнатах виллы под руководством управляющего имением располагались две дежурные манипулы хорошо вооруженных рабов.

Этих двух манипул вполне хватило бы для уничтожения потерявших управление бойцов нашей малочисленной группы.

Исходя из опыта нападения на виллу Помпея Руфа, план захвата виллы Марка Туллия Декулы разрабатывался по результатам длительной разведки.

Для строительства виллы Марком Декулой было избрано очень хорошее место на возвышенности на южном склоне, поблизости от озера в пятистах стадиях к западу от Капуи.

Вилла состояла из трех частей: просторного, удобного и нарядного господского дома, производственного двора с мастерскими, пекарней, стойлами и хлевами и ряда складских помещений для хранения продукции.

С восточной стороны располагались помещения для рабов и кладовые. Здесь же размещались весенние столовые, чтобы солнце успевало равномерно нагреть эти помещения к моменту их использования.

Летние же столовые нуждались в прохладе и располагались, соответственно, в северной части. Здесь же находились картинные галереи, вышивальни и мастерские живописцев.

В западной части виллы размещались керамическая мастерская и дом управляющего имением. Северная часть с ее перистильными дворами целиком принадлежала владельцу виллы.

С востока виллу окаймляли фруктовый сад и термы.

Со всех сторон вокруг виллы колосились пшеничные поля, которые рабы и рабыни уже активно убирали в снопы.

Одному молодому работнику нравилась черноволосая стройная рабыня, и он, увидев, как надсмотрщик стал грубо приставать к девушке, схватил охранника за горло и едва его не задушил.

Спасенный от смерти сбежавшимися рабами надсмотрщик стал избивать бунтаря плетью, а затем приказал другим невольникам раздеть юношу и привязать его к дереву.

Сначала молодой раб терпел, но, когда в его избитое плетьми тело впились оводы, он закричал не своим голосом. А надсмотрщику этого было мало, и он подвел девушку прямо к дереву, чтобы та смотрела, как ее заступник мучается и кричит от боли.

Горячий Крикс, увидев эту сцену, хотел немедленно бросить свой отряд в атаку, но наш план в этом случае был бы сорван.

Пока мы размещали вокруг виллы свои силы, произошел следующий случай, который ввел коррективы в наши планы.

Надсмотрщик доложил управляющему о дерзком поведении раба, и управляющий решил продать молодого раба на галеры. Надсмотрщик сказал это девушке, не скрывая своего злорадства.

Девушка в свою очередь предупредила раба, который, несмотря на раны, уже мог передвигаться без помощи посторонних.

И раб решился на побег. Но его гордое сердце терзала мысль, что он трусливо бежит. И молодой раб поджег весеннюю столовую, а затем по узкой тропинке бросился изо всех сил к лесу. Он думал, что суматоха, возникшая во время пожара, отвлечет внимание стражников и он сумеет уйти. Но кто-то из рабов увидел его и доложил страже, прибывшей на место пожара. Отряд стражников и надсмотрщиков бросился в погоню за преступником.

Было видно, что стража догонит раба до того, как он добежит до леса. Все происходило в предутреннее время, с опушки леса отряд преследователей просматривался хорошо, и я дал приказание лучникам открыть стрельбу на поражение. Из двадцати всадников десять были убиты, а остальных раненые лошади сбросили с себя на землю, и когда стражники пришли в себя, они уже были в окружении большой группы вооруженных людей.

– Мы люди Марка Туллия Декулы, – сказал пришедший в себя рослый, бородатый стражник, – а вы кто?

– Мы те, кто любит свободу и ненавидит Рим! – отвечал Крикс.

Этот диалог был прерван жалобным воплем. Все обернулись и увидели, как молодой раб вытащил из-под упавшего коня того самого стражника, который днем привязал его к дереву. Надсмотрщик стоял на коленях и молил раба о пощаде. Глаза молодого раба были неумолимы, и он, схватив одной рукой надсмотрщика за волосы, второй перерезал ему горло. Раздался булькающий хрип, и надсмотрщик упал на землю, заливая ее своей потемневшей, почти черной кровью.

Так я познакомился с Ганником, который позднее станет гордостью гладиаторской армии.

Неожиданного нападения не получилось, и надо думать, в соседние города уже скакали рабы с вестью о нападении на людей Марка Туллия Декулы неизвестного вооруженного отряда.

Меняя план, мы начали метать горящие стрелы в различные помещения виллы, затем зажгли посевы и, уходя на запад через некоторое время, резко повернули на север и только затем взяли направление на Террачину.

Вилла Гнея Корнелия Долабеллы находилась недалеко от Тирренского моря в окружении холмов, поэтому с дороги ее совсем не было видно. Вилла была двухэтажная, с множеством комнат. В комнатах для освещения использовались вполне традиционные отверстия – окна со специально обработанными и отполированными ониксами. Такие же ониксы использовались и для фонарей в саду, и на территории всей виллы.

На виллу можно попасть только через центральную аллею. И далее нужно было пройти к площадке перед главным входом. Пройдя через главный вход, попадаешь в обеденный зал – триклиний. По обе стороны от триклиния располагались сады, в которые из триклиния можно было войти только через южные и северные двери.

Нам было абсолютно непонятно, как можно совершить нападение на виллу, к которой вела одна дорога.

Видя наши затруднения, Килон предложил хитроумный план. Под видом доставки на виллу свиней, гусей и уток в нескольких повозках спрячутся наши воины, которые таким образом пройдут к главному входу и захватят его. Затем они откроют ворота, и все остальные воины-рабы, находящиеся в лесу, ворвутся на виллу.

План был смелый, с размахом, и все сразу же стали говорить о троянском коне. Остряки назвали план нападения на виллу Долабеллы «Килонов мул», так как войти на виллу должны были мулы со спрятавшимися в повозках вооруженными рабами, во главе которых я поставил Силака, Тарса, Зурию и Мардония.

Подъем белого флага над воротами виллы должен стать сигналом, что ворота захвачены.

Все шло как по маслу, и мы ворвались на виллу. Но затем ворота за нашими отрядами опустились и на нас со стороны триклинии и садов двинулись римские легионеры, расстреливая из луков рабов, попавших в засаду. И мой конь, и конь скакавшей рядом со мной Елены упали, подмяв нас под себя. Пока мы с Еленой выбирались из-под придавивших нас лошадей, началась полная суматоха, какая бывает тогда, когда войска попадают в безвыходное положение.

Легионеры прижали к воротам уцелевших от бойни рабов, и центурион приказал нам сдать оружие. Оставшиеся в живых сорок пять человек, побросав оружие, ждали смерти.

Но Килон, вышедший из триклиния, сказал центуриону:

– Мне отдали этих рабов для продажи в школу гладиаторов. Батиату в Капуе нужно развлекать народ гладиаторскими боями.

6. Ученик гладиаторской школы

К Гнею Лентулу Батиату Кил он доставил нас рано утром: партнеры ударили по рукам, и мы вошли в мрачное здание гладиаторской школы.

Почему нас не убили, как тех шесть тысяч несчастных на Марсовом поле, которые сражались против Суллы, защищая Рим? Ответ прост: победители забирали имущество побежденных, их дома и виллы! Что можно было забрать у нас? Жизнь? Но после победы следуют развлечения! Так не проще ли всех остальных преступников отправить в гладиаторские школы?

Какое впечатление от гладиаторской школы могло появиться у тех, кто еще недавно был свободен и даже вел активную борьбу против сулланского режима?

Елена, проходя мимо клеток, в которых сидели гладиаторы, выразила наше общее мнение, сказав:

– Аид – это гладиаторская школа!

То, что я, по рассказам Килона, вождь какого-то фракийского племени, Лентула Батиата ничуть не заинтересовало, а то, что моя жена пророчица, его не только удивило, но и обрадовало.

– Теперь мои дела пойдут в гору, – сказал он, не скрывая радости, отводя нас с женой на второй этаж большого желтого здания, в котором у него жила гладиаторская элита.

Здесь были комнаты на двоих, троих и даже на четверых человек. Обитатели отдельных номеров, как выяснилось, могли даже обзаводиться семьями.

В помещении была ванна, и мы с Еленой могли помыться и привести себя в порядок прямо в отведенных для нас комнатах. Всех остальных пленников повели в баню. Один из слуг Батиата принес ко мне в комнату тунику, сандалии и пояс. По приказу Батиата я присоединился к нашей группе, когда всех невольников стал осматривать врач. Данные на каждого из нас Килон уже передал Батиату. Врач выкрикивал имя, и невольник подходил для осмотра и распределения по формирующимся группам гопломахов, димахеров, мурмиллонов и т. д.

Я занял свое место среди своих несчастных товарищей, и нас повели на обед. После обеда всех новичков, в том числе и меня, отвели в комнаты-клетушки, которые располагались одна возле другой и напоминали военные казармы. Меня поместили вместе с Криксом в одной комнате. На мой вопрос: «Но Батиат же отвел нам с женой две комнаты в доме гладиаторской элиты?» – младший ланиста с насмешкой ответил, что свидание с женой надо еще заслужить!

Стены комнаты были покрашены в черный цвет. «Зачем в черный?» – подумал я. И младший ланиста, как будто услышав мой вопрос, сказал: «А для того, чтобы все презренные гладиаторы знали, что вас всех здесь ожидает смерть! Вы все живые мертвецы, и этим вы отличаетесь от всех остальных людей в Капуе!»

В помещении были две грубо сколоченные кровати и несколько вбитых в стенку гвоздей с обеих сторон комнаты для одежды. Оставалось только лечь на эти грубые постели и ждать очередной команды.

До утра нас никто не тревожил, но ранним утром подняли и повели в палестру, где показали приемы рукопашного боя.

Отдельными приемами рукопашного боя многие из нас уже владели, но были и такие, которых я не знал. Через два часа мы все перешли в гимнастический зал, где проходили тренировки по укреплению мышц. На первый день младший ланиста ограничился только этим.

Теоретически мы были распределены на группы гопломахов, димахеров и мирмиллонов, но подтвердить рекомендации врача могли только на практике.

Отработка навыков ведения боя проходила во двориках. И на другой день трем нашим небольшим группам были приданы несколько ветеранов – гладиаторов, выступавших на арене гопломахами, димахерами и мирмиллонами.

Гопломах был вооружен копьем и держал в руке небольшой щит. Димахер сражался двумя мечами, и мне это сразу же понравилось, так как я с юных лет тренировался именно таким способом.

Мирмиллон был вооружен мечом и большим квадратным щитом. Мирмиллон из всех гладиаторов был наиболее близок по вооружению к римскому воину.

Но чтобы выступать на арене Капуи в роли гопломаха, димахера или мирмиллона, каждый из нас должен был хорошо владеть кинжалом, дротиком и трезубцем. Поэтому тренировки под руководством опытных гладиаторов начались именно с этого вида оружия.

После ужина все мы шли мыться в бани, а затем падали на свои кровати и мгновенно засыпали.

На кухне со мной стали знакомиться и молодые гладиаторы, и ветераны. Многие из них храбро воевали с римлянами в войсках Митридата, попали в плен во время боевых действий и свободы больше уже не знали. И вот известие о том, что бывший раб создал отряд и грабил римлян, стало сенсацией. Среди гладиаторов оказались и те мои товарищи, которые вместе со мной участвовали в походе на Колхиду.

Но не всем гладиаторам понравилось то, что я стал заметным человеком в школе, не побывав еще ни разу с мечом в руке на арене Колизея. Поэтому перебивая меня, отдельные гладиаторы стремились вести разговоры либо о Капуе, либо о проведенных ими десятках боев. Конечно, и нас, новичков, интересовали и гладиаторские бои, и город, который располагался в Кампании.

Я сказал Эномаю, что основал Капую троянец Капис, спутник Энея, героя поэмы Вергилия «Энеида». Новички слушали мой рассказ о троянце Энее затаив дыхание: многие из гладиаторов участвовали на стороне Митридата в войне против Рима, и для них было открытием то, что выходцы из Малой Азии являются основателями могущественного Рима.

Неожиданно мой рассказ был прерван насмешливым возгласом:

– Спартак, ты ничего не перепутал? Здесь не литературное собрание, здесь учат убивать на потеху публике!

Передо мной стоял широкоплечий, с мощными бицепсами гладиатор с кривым шрамом на правой щеке.

– Нет, не перепутал, – отвечал я, – человек всегда должен оставаться человеком, даже если он попал в гладиаторскую школу.

– А вот мы это сейчас и проверим, – возразил ветеран. – Предлагаю пари на силу: если ты выиграешь, то мы тебя освободим от уборки помещений в комнатах ветеранов, а если нет, то будешь мыть там латрины все три года.

Три года я должен был учиться гладиаторскому ремеслу, а затем, сдав контрольный экзамен в учебном бою, выйти на арену цирка, чтобы умереть позорной смертью гладиатора.

Но оказывается, я должен был еще и позорно жить.

Холодная ярость медленно поднималась в груди, охватывая все мое существо. Она не раз выручала меня в самых опасных ситуациях. Меня хотят превратить в «кал», как италики называют тех, кто мыл латрины. Ну что же, посмотрим: кто кого!

– Я принимаю вызов, – ответил я, и все собравшиеся на кухне сгрудились вокруг стола, на котором мы с Феликсом, как звали гладиатора со шрамом, скрестили руки для поединка.

Феликс крепко сжал мою руку, но после мощного сопротивления слегка ослабил мышцы, чтобы начать атаку с новой силой. Но я резким рывком положил руку Феликса на стол.

Победа была полная: Феликс недооценил меня как противника и проиграл. Все мои друзья радостно поздравляли меня, а Феликс, злобно искривив лицо, сказал:

– Спартак, тебе повезло, но только до выхода на арену.

Всем стало ясно, что в рядах ветеранов я приобрел смертельного врага и наш следующий поединок будет уже на арене.

Постепенно тренировки усложнялись: каждому из нас давали деревянный меч и щит, сплетенный из ивы. Удары в грудь и голову противника отрабатывались на вкопанном в землю высоком деревянном колу. А для укрепления мышц следующее после деревянного железное учебное оружие специально делалось в два раза тяжелее боевого.

Все это время я не встречался с женой и даже ее не видел: по приказу Лентула Батиата Елену перевели на виллу, чтобы она прислуживала жене ланисты.

Женой Батиата Сельвия была молодая женщина лет двадцати семи, скучавшая на окраине города.

Гладиаторская школа представляла собой огромные строения, построенные вплотную друг к другу. Она была разделена на четыре корпуса со своими внутренними двориками, в центре располагался огромный внутренний двор.

С Капуей гладиаторская школа была связана большим количеством узких и грязных улиц, где процветали бандитизм и проституция. Граждане Капуи называли предместье города одним словом: «грязь». Иметь большие деньги Сельвии нравилось, а вот находиться в «грязи» не хотелось. А делать нечего: хочешь, не хочешь, а живи! Скука! А тут такая «находка»: жена вождя и пророчица – ее рабыня! И Сельвия сообщила всем капуянским матронам о том, что у нее есть «чудесная рабыня-пророчица». После этого на вилле Батиата побывали многие женщины Капуи. Всех их интересовало только одно: карьера мужа, деньги, здоровье, выгодные партии для дочерей и сыновей и т. д.

На вилле у Батиата Елене отвели небольшую, но очень уютную комнату с террасой. На этой террасе Елена в хорошую погоду и предпочитала вести «прием».

Первой к Елене пришла жена трибуна Капуи Сервилия. Звали эту матрону Кретика. Она была дочерью известного военного трибуна Марка Антония Кретика. Кретика изменяла мужу уже более года, но любовная связь могла привести к разводу с Сервилием, а это погубило бы репутацию Кретики.

Кретика хотела знать: продолжать ли ей связь с Феликсом, который устраивал ее как мужчина значительно больше, чем муж, или нет.

У Елены сразу же возник образ окровавленного гладиатора, и она сказала об этом Кретике без конкретного ответа на вопрос. Кретика испугалась и, быстро попрощавшись с Сельвией, отправилась на виллу, которая находилась на берегу реки Волтурн…

Сельвии очень понравилось то, что гордячка Кретика не только приехала к ней, но и уехала в испуге и смущении. С этого случая Елена стала распоряжаться слугами и вести хозяйство семейства Батиат. По ее просьбе мне разрешили жить в желтом доме в отведенных для нас с Еленой комнатах и встречаться с женой три раза в неделю…

Так незаметно прошло три года. Вместе со всеми своими товарищами я принял гладиаторскую присягу и стал выступать на арене Капуи в роли гладиатора-мирмиллона.

7. Майские иды

Солнце ярко освещало холмистую местность. Стражники у ворот Капуянской школы гладиаторов больше глядели на солнце, чем на дорогу, ведущую к школе. К воротам приблизилась молодая златокудрая женщина. Ее белая одежда показывала, что это была привилегированная рабыня – рабыня, которой подчинялись рабы ее хозяев. Она остановилась около сторожей и, выслушав их восхищенные приветствия, прошла к желтому двухэтажному зданию. Елена волновалась: по городу объявлено, что «непобедимый гладиатор-фракиец Спартак будет драться с непобедимым гладиатором Феликсом!» А в открытых дверях казарм толпились гладиаторы: галлы, греки, сирийцы, мидийцы, сарматы и огромное количество скифов. Елена знала многих из них по именам. Гладиаторы – ловкие, выносливые, все с короткими стрижками – сегодня отдыхали. Многие играли в кости. У отдельных гладиаторов-ветеранов на груди, плечах и спинах виднелись наколотые синей краской изображения гладиаторских поединков. Но не все гладиаторы приветствовали Елену – школа уже давно «раскололась» на два «лагеря»: многие из старых гладиаторов считали, что «Спартака надо проучить», а для новичков, Елена знала, ее муж был товарищем и другом.

Войдя в комнату, Елена порывисто обняла меня и сказала:

– Иды посвящены Юпитеру, только вместо овцы будет человеческая жертва: это Феликс или ты!

Незадолго до игр по приказу префекта выделялись люди, которые писали краской объявления о предстоящих боях везде, где можно было дотянуться кистью.

По лицу Елены я понял, что бой будет жестоким и боги еще не решили, кому из двух гладиаторов даровать победу.