Сашкины истории

- Хорошо, что ты прибежал, - сказал я. – Вот проложу лыжню и будем с тобой вместе тренироваться. Я буду лыжником, а ты…, ну, ты тоже будешь силу вырабатывать в таком-то снегу.

Полкан убегал вперёд, взметал снег, утопал в нём полностью и вдруг выныривал, будто из воды. Мне было труднее. Я остановился, посмотрел назад и решил, что без лыжни проделал немалый путь – от дома и до реки. Теперь мы двигались вдоль неё.

Берег мне хорошо знаком. Я его изучил, как свои пять пальцев. Знаю, где можно спуститься к воде, а где обрыв очень крутой. Мы здесь даже скалолазанием занимались. Друг Вовка держал на берегу толстую верёвку, а я карабкался по глинистому обрыву вверх. Потом, наоборот, я стоял сверху, а Вовка пыхтел внизу. «Вот здесь мы тренировались на альпинистов» - сказал я Полкану. Решил подойти поближе к любимому месту. Сделал шаг, второй, утонул по пояс и вдруг… почувствовал, как внутри всё стало каким-то лёгким и противным. Белая пелена крутилась, обваливалась, взметалась вверх. Я рухнул вниз. Через мгновение всё утихло и только снежные комья продолжали обваливаться сверху на мою голову. Я в панике пошевелился и понял, что оказался в снежном заточении. В одной руке была лыжная палка, вторую потерял. Лыжи как попало – левая - вверх, правая - вниз. Пошевелил свободной рукой, попробовал прочистить лаз перед собой, но снежная стена была очень толстой.

- Ав, Ав! Авы-ы-ы, - залаял, а потом завыл Полкан.

Наверное, пёс понял, что я в беде. И потому лаял так тревожно. Сверху, в просвете, я на мгновение увидел его морду. Снег обвалился, Полкан отпрянул, и теперь мелькнул его хвост.

Всё это время Полкан лаял беспрестанно, громко и требовательно, будто звал кого-либо на помощь. Я шевелился и постепенно освободил от палки руку, и смог стянуть с себя обе лыжи. Вытащил их и приложил рядом с собой, а потом попробовал сделать движение вверх. Но снег обваливался, и я оставался на том же месте. Взял одну лыжу и стал копать перед собой. Но выбраться было невозможно. В конце концов я устал и мне очень захотелось спать. Но лай Полкана будил и спасал хоть немного от страха. Иногда у меня наворачивались слёзы, хотя я вообще-то плакать не любил.

Не знаю, сколько прошло времени. Я отдыхал. Потом барахтался в снежном плену, и уже отчаялся.

- Полкан, Полкан, где он!? – вдруг послышался голос.

Я узнал голос дяди Лёни, нашего соседа.

- Что-то случилось…, - теперь я узнал голос папы. – Полкан, помогай нам! Где он?

- Я здесь, папа! – закричал я. – В снегу!

- Ах ты…, - произнёс дядя Лёня. – Верёвки нет вытянуть.

- Давай вниз спустимся и откопаем, - крикнул папа.

Через мгновение они скатились по сугробам, к реке. Вместе с ними кувыркнулся и Полкан.

- Подай голос! – громко сказал папа.

- Здесь я, здесь! – завопил я.

Через несколько минут меня откопали, свет яркой вспышкой брызнул в глаза, и я почувствовал, как же хорошо на вольном воздухе. Как прекрасно, что я вижу папу, дядю Лёню и Полкана.

Мы шли в сторону наших домов, меня не отчитывали, только папа объяснял:

- Снегу-то нанесло на берег! Не сразу и поймёшь, где край земли. Вот ты и провалился.

Оказывается, родители ждали меня, а потом забеспокоились. Услышали лай собаки и нашли меня по лыжне. Вот так сложился мой первый лыжный день в новеньком костюме.

Попугай

На чердаке, среди всякого хлама, я нашёл птичью клетку.

- В ней раньше канарейка жила, - объяснила бабушка.

Что толку от пустой клетки? Повертев её в руках, я открыл и закрыл несколько раз дверцу, проверив её исправность. И уже хотел было поставить клетку обратно к старым вещам, но тут у меня возникла идея. Я решил поймать какую-нибудь птичку и поселить её в этом домике. Подумал: «Разве плохо ей будет? Стану кормить, ей и еду не нужно искать. А мне польза, буду птичьи трели слушать».

Вообще, опыт у меня уже был. Однажды я нашёл на земле воробья, лежащего на боку. Его глаза то закрывались, то открывались, затягиваясь какой-то серо-голубой поволокой. Понятно было, что воробей болеет. Осторожно взяв его в ладонь, я почувствовал, как он тревожно трепыхнулся и замер. Ощущалось дрожание этого крохотного мякиша.

- Воробья вот принёс, кажется, он болеет, - сказал я бабушке.

Она посмотрела, вздохнула:

- Эх… Плохи дела. Птицы не выживают, если уж так лежат.

Согласиться с этим утверждением я не мог. Из ваты сделал уютное гнездо и посадил туда бедного воробья. Подкладывал ему крошки белого хлеба, рассыпал творог, но он не обращал никакого внимания на еду и ни разу ничего не клюнул. Смотрел только полуоткрытыми глазами на меня и опускал на грудь клюв. «Наверное, ему нужно дать какие-нибудь витамины», - решил я. Взял аскорбинку, помял столовой ложкой несколько драже, рассыпал среди хлебных крошек. Взял в руки гнездо, наклонил вместе с птицей. Воробей уткнулся клювом в витаминки, но по-прежнему клевать не стал. Тогда я решил накапать ему рыбий жир, о котором бабушка говорила, что он очень полезный.

- Ну давай, поклюй, - шептал я, - сила, может быть, и появится.

В этот момент мне показалось, что воробей будто бы поклевал.

- Ура! – воскликнул я. – Давай ещё, ещё немного! Тогда вылечишься!

Воробей было привстал, но потом опять сник.

На следующий день он уже не открывал глаза и не шевелился. В общем, всё было кончено.

Вот теперь мне захотелось, чтобы в доме у нас жила птица, я бы за ней ухаживал и не давал ей заболеть. Но как же это сделать? И тут родилась идея. Я взял старое корыто, нашёл подходящую палку.

В корыте сбоку была дырка, через которую обычно его подвешивают на гвоздь. Вздел туда бельевую верёвку, приподнял один конец корыта и подставил палку. Насыпал пшенной крупы. Она жёлтая и её видно издалека.

Взял конец верёвки и спрятался в кустах смородины. Стал ждать. Первой прилетела ворона.

- Вот ещё, очень ты нужна в доме такая большая! – произнёс я. – Ши-ши-ши, - зашипел я громко.

Ворона оглянулась по сторонам, быстро зашагала, взмахнула крыльями и улетела.

Опять стал ждать. Уже немало с куста съел чёрной смородины, а птицы всё не прилетали. «Может быть, нужно было чего-нибудь другого положить», - подумал я. Наконец, прилетела сорока. Клювом поводив из стороны в сторону, сорока затрещала так, будто сухой куст отломили с дерева.

- Нет уж, таких песен мне не нужно, - сказал я сам себе. – Голос, будто кто из автомата стреляет… Кши, кши! – стал я пугать сороку.

Так бабушка прогоняет соседских кур с огорода.

Сорока быстро поскакала сначала в одну сторону, потом в другую, ещё раз оглянулась на корыто и тоже улетела.

Вновь потянулись минуты томительного ожидания. «Кто же может ещё прилететь?» - пытался предугадать я. Была ещё одна ворона, а потом приземлился воробей. Соблазн, конечно, был взять его в гости, но воробей не певчая птица, песенок от него не дождёшься. Только и будет чирикать. Хотя лучше уж его, чем сороку.

Воробей один был недолго. Через несколько секунд прилетела стая и они начали быстро клевать приманку. Ловить всех стразу не имело смысла. Так что я не стал ничего предпринимать, а тем временем воробьи ещё немного поклевали пшено и улетели.

Опять пришлось ждать. Устал, но было интересно, кто же ещё пожалует. Я сбегал домой, вернулся и теперь насыпал под корыто хлебного мякиша. Опять забрался в кусты.

«Что такое?» - удивился я. Прилетела какая-то сине-бело-оранжево-фиолетовая птица.

- Большая какая! – вырвалось у меня изумление.

Я не сплоховал. Резко дёрнул верёвку, корыто покачнулось, палка упала и дело было сделано. Корыто накрыло птицу. Я подбежал, встал на колени, немного приподнял один край ловушки. Увидел круглые, большие глаза. Они были рыже-огненными, будто птица очень злится. Я испуганно опустил корыто. Стал думать, что же делать? Какая-то странная птица, её просто так голыми руками не возьмёшь. Ещё раз решил посмотреть на невиданную гостью и услышал:

- Дурак, вставай, утррро! Дурррааак! – голос был странный, хриплый и в то же время будто девчачий.

Я испуганно бросил конец корыта и побежал к бабушке. Объяснил, в чём дело.

- Ох, ну, какая может быть говорящая птица? - заворчала она.

Вместе пришли к пойманной птице. Бабушка опустилась на колени и заглянула под корыто.

- Да это же попугай! – удивилась она. – Из-за жары, наверное, из Африки к нам птицы перелетают.

Только она это сказала, как над калиткой возникла голова Кристины, девочки, живущей через два дома от бабушки.

- Вы случайно попугая не видели? – крикнула она.

Бабушка быстро поняла, в чём дело. Ответила:

- Видели, Кристиночка, видели. Вот здесь, под корытом сидит.

Кристина приподняла корыто и обрадовалась.

- Ну, хорошо! Он у нас улетел случайно. По всему селу искали, а он вот где!

- А что он обзывается «дураком»? – спросил я.

- Да это я научила. В шутку. Брат утром долго спит, я вот и научила попугая будить его!

Девочка весело засмеялась, а вместе с ней и мы.

Я подумал, что если уж заводить птицу, то не ловить её нужно, а лучше купить. Вот такого же попугая, к примеру. И не песни слушать, а учить его разговаривать.

Сон на реке

Хочу рассказать, во что обернулся мой сон среди летнего дня. Как-то июльским днём я решил сходить на речку, поплавать на автомобильной камере, которую подарил мне дядя Петя. Он работает водителем грузовика.

Я зашёл к Олегу, и мы вместе, поочередно, покатили камеру к реке. Жарко было с утра и круг быстро нагрелся на солнышке. Сначала на баллоне катался друг, а потом на обжигающую резину лёг я.

- Олег, до свидания! – радостно кричал я. – Не скучай! Может быть, ещё встретимся.

- Давай, давай! – ответил он. – Смотри, не утони!

Мои ладони задевали прохладную воду, я грёб ими, стараясь доплыть до середины реки. Достиг её и стал водить по воде то левой, то правой рукой, камера кружится, а я смотрю по сторонам, будто с карусели. Увидел, как Олег растянулся на песке и стал загорать.

Кружиться надоело, я лёг с блаженством вверх животом и стал смотреть в небо. А оно голубое-голубое, и только кое-где застыли пушистые облака. Если на них смотреть долго, то можно увидеть разные фигуры. Они еле заметно шевелятся и превращаются то в каких-то богатырей, то в чудовищ, то в разных героев из мультфильмов. А вот очень высоко, переливаясь солнечными бликами, появился самолёт. За ним тянется белая полоса дыма. Самолёт уменьшается, след за ним расширяется, желтеет.

Долго я смотрел за небом, мысли стали куда-то проваливаться, глаза сладко слипались. Потом небо растворилось и всё, что я видел через полузакрытые веки, куда-то исчезло...

Произошёл толчок. Я испуганно открыл глаза и осмотрелся. Ничего не понял. Кругом торчали почерневшие коряги, они переплелись между собой и напоминали арку. Под ней застыла моя разгорячённая от солнца камера, со скользких веток свисала зелёная, мокрая трава и противно лезла прямо в лицо. Это уже была не речка, где я только что плавал, а забитый голыми кустами ручей. Я огляделся, моё удивление сменилось на тревогу.

Вокруг поля и не единого человека. «Далеко куда-то уплыл», - подумал я. Сполз с застрявшей камеры в воду, и почувствовал как ноги погрузились в холодный ил. Боясь утонуть в нём, как в болоте, быстро выбрался на берег и решил идти обратно пешком. Решил камеру оставить пока под корягами, а потом, может быть, вернуться с дядей Петей на машине и забрать её.

Солнце висело почти над макушкой, а это самое жаркое время, когда лучше прятаться в тени. Захотелось пить, я невольно взглянул на ручей, но тут же вспомнил слова бабушки, которая предупреждала, что речная вода для этого не пригодна. Во рту высохло, я терпел, но всё чаще оглядывался на воду. Были даже моменты, когда хотелось нарушить бабушкин запрет. Тогда прибавлял шагу, торопился побыстрее увидеть село, а его всё не было и не было.

Ручей становился шире, вскоре увидел, что он извилисто вытекает из реки. "Вот как попал в эти коряги", - подумал я. Теперь появилась надежда, что вскоре по берегу обязательно попаду в своё село. Жажда, желание побыстрее выйти из этой нелепой ситуации подгоняли, но чем больше я торопился, тем сильнее меня охватывало беспокойство. Вглядывался в даль, но ни каких домов не видел. И вскоре меня ожидала новая загадка. Впереди, с противоположной стороны, в эту речку впадала ещё одна, только немного поуже. «Которая моя?» - растерялся я. Решил пойти по берегу, на котором находился.

Мешал высокий бурьян, какие-то сиреневые колючки, крапива. Всё сильнее одолевала жажда. Вскоре понял, что выбрал путь не туда, куда нужно было идти правильно. Речка завернула в рощу, а потом оказалась в лесу. Вернее, это я очутился в нём.

Над водой наклонились толстые дубы, их тёмные стволы отражались в тихой воде. Вокруг было мрачно и страшно, невольно вспомнились всякие чудища, лешие и Баба Яга. «А вдруг и правда, сейчас встречу домик на курьих ножках, - появились в голове такие мысли. – Повернётся он ко мне и выглянет бабка с горбатым, длинным носом…». Я присел в высокой траве и стал обдумывать своё положение.

Немного отдохнул и уже хотел пойти в обратный путь. Смутно представлял себе, как я смогу оказаться на другом берегу, ведь плавал я пока ещё плохо, а речка довольно широкая. Вдруг увидел, как в траве ползёт змея. Внутри всё похолодело, ноги стали непослушными, будто их сковало. Пересилив страх, я бросился бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше удалиться от того места. Сбежал по пригорку и наткнулся на родник, его ледяная вода темнела в овражке. Попил, немного набрался сил, нужно было идти, но теперь я совсем не понимал, в какую сторону. Казалось шагал в сторону реки, но лес становился всё темнее, кругом росли огромные папоротники, будто в какой-то сказке. Тишина, только иногда слышались какие-то странные звуки. То кто-то посвистывает, то словно вздох послышится, потом раздаётся непонятный треск. От всего этого по спине пробегает холодок . «Что делать, куда же идти?» - растерянно думал я. Шагал по бурьяну то в одну сторону, то в другую, но кругом был густой лес. Присел отдохнуть у какого-то толстого дерева, заметил, что стало темнеть. «Наверное, солнце уже садится за горизонт,» - догадался я.

От этой мысли стало ещё тревожнее и страшнее. Предстояло невероятное – ночь в лесу. Вдруг раздался щелчок, будто ветку сломали. Потом что-то затрещало и первым делом подумалось, что это пробирается рядом медведь. Я замер и задрожал.

Вдруг из кустов появился дяденька в зелёной куртке, а на голове-такая же зелёная панамка. Он увидел меня и опешил.

- Ты…откуда здесь…, мальчик? – медленно, расставляя слова, спросил он.

-Заблудился, - вымолвил я и начал тереть глаза. Они зачесались и стали влажными.

- Как же ты вообще сюда попал? – спросил незнакомец.

- На автомобильной камере заплыл, - ответил я.

- Как на камере? – не доумевал дяденька.

Кое-как он наконец понял, что со мной случилось.

- Ладно. У меня тут недалеко домик, - сказал он. – Я лесником работаю. Пошли ко мне.

Лесник назвал себя дядей Борей. Он накормил меня, а потом завёл свой внедорожник и отвёз в село. Там меня уже вовсю искали.

- Все уже думали, что ты утонул, - сказал Олег.

- Ох, ну и перепугал ты меня, - то ли радовалась, то ли плакала бабушка. – Да как же это так можно, уснуть и уплыть в такую даль...?

После этого случая спать, где попало, я опасаюсь.

Привидения

В селе Перепёлкино летом очень весело. Начались каникулы и из города приехали внуки к своим дедушкам и бабушкам. Я подружился со Славиком, он живёт на нашей улице. В деревне мы уже второй месяц. Теперь идёт август. В садах созрело очень много яблок и вечерами, а особенно ночью, на улицу выйти опасно. Этими яблоками кидаются, точно снежками. На этот раз Славику не повезло. Мы ночью пошли к ребятам, которые собирались на брёвнышках.

- Ой-оо-ой-ой, - заголосил вдруг Славик.

В темноте я увидел, как он перегнулся, а ладонь прикрыла глаз.

- Ты чего? – спросил я.

- Чего, чего, ой-ой, в глаз заехали, - чуть не плакал Славик. – Яблоком попали.

Мы вернулись в сарай, где мы ночевали вдвоём уже несколько дней. С разрешения бабушек. Вести себя пообещали хорошо и ночью на улицу не выходить. А сами, как раз, этого и хотели.

- Ого, вот это у тебя и фингал! – удивился я увиденному.

Глаз опух до неузнаваемости. При свете неяркого фонаря на батарейках он вообще казался почерневшим.

- Что я теперь бабушке скажу? – ныл Славик.

- Придумаем что-нибудь, - я пытался успокоить друга. – Скажем, что о спинку кровати ударился.

Утром мы убеждали бабушек, что было именно так, будто в темноте Славик наткнулся на спинку деревянной кровати. Нам поверили, и мы опять ночевали в любимом сарае. Здесь была свобода.

Несмотря на то, что произошло прошлой ночью, когда стемнело, мы вновь вышли на улицу. Хотели опять пойти к брёвнышкам, где собиралась весёлая компания. Прошли два дома. Прислушались, но сегодня что-то голосов не было слышно. Темно, только один фонарь горит в конце улицы. На небе сияют ярко звёзды, то и дело между ними падают кометы. Только иногда где-то далеко заливисто лает собака. Потом опять тишина. Даже слышно, как в саду глухо падают яблоки.

- Р-р-р-р-ры-ры! Хру-ру-ру! – вдруг раздались непонятные звуки.

Потом вой:

- У-у-у-у-а-а-у-у!

Мы как раз проходили мимо оврага, который зарос кустарником. В селе ходили слухи, что там водятся чудовища и будто бы кого-то, давным-давно, они утащили в этот овраг. А потом там нашли только кости.

От этих звуков мы даже присели. Сразу вспомнили, что в овраге водится нечистая сила.

- Ж-жу-жу, ра-ра, у-у-у! – завыл опять жуткий голос.

Потом мы увидели, как из кустов показались огненные глаза. Точнее, это были щёлки. Если их четыре штуки, значит из оврага выглядывало два чудовища. Они то поднимались вверх, то приседали, выли, рычали, медленно выползали из кустов.

- Бежим отсюда! – крикнул я и мы помчались, что есть сил в сарай.

Закрыли дверь на железный засов и прислушались. Опять было тихо и только где-то иногда тишину нарушал собачий лай.

- Чудовища! – только и смог произнести Славик.

Он быстро дышал. Я тоже запыхался. Ночь опять выдалась плохая. Вчера- яблоком в глаз, а сегодня – какие-то привидения.

- Нас могли утащить и всё, конец, - сказал я.

- Что-то сегодня никого на брёвнах не было, - заметил Славик. – А что, если их утащили в овраг?

Но утром ребят мы встретили на улице – здоровых и невредимых. Уже хотели им рассказать о ночном приключении, но нас перебил Денис.

- Ну, как? Привидения вас утащили? —спросил он и засмеялся.

Все ребята тоже хохотали, взявшись за животы. Денис достал из-под брёвен две новогодние маски. Это были лиса и заяц. Потом он включил фонарик и поднёс его к обратной стороне масок. Глазные щёлки днём светились совсем нестрашно. Мы поняли в чём дело и нам стало обидно.

Ночью созрел план.

- Давай возьмём простыни, - предложил я, - пораньше залезем на дуб. Когда они соберутся, мы спрыгнем и напугаем пацанов.

- Можно! – согласился Славик. – Вот посмеёмся!

Старый дуб, широкий, тёмный, стоит в середине улицы. Когда стемнело, мы залезли на него и облачились в белые простыни. Листва густая, но мы всё же боялись, что ребята заметят нас. Они собрались и громко говорили о том, как нас напугали. Смеялись.

- Но в овраге, говорят, и правда водятся черти, - послышался один голос.

- Люди просто так не скажут, - подтвердил второй.

- А я не боюсь, могу даже ночью пойти на кладбище, - похвалился, кажется, Денис.

- Ты? Да не пойдёшь! – воскликнул ещё кто-то.

- А пойду!

- Давай. Мы за тобой, со стороны посмотрим. А перед этим поспорим. Пацаны, разбейте нас.

- А на что?

- Ну…, не знаю. Ладно, давай просто на щелбаны.

Компания сорвалась с брёвнышек, мы уже хотели спрыгнуть. Но ребята пошли так быстро, что мы уже не успевали. Тут заметили, что кто-то из них задержался. Шёл медленно.

- У-у-у! – выдул я глухой звук.

Прыгнул, простынь разлетелась, как белые крылья, и накрыла эту фигуру. Я обнял человека за шею и опять завыл.

- Что это, кто это? Ой, ой, отпусти мою шею, - испуганно выкрикивал человек.

Это был не наш сверстник, а вполне большой дядя. На его плече я нащупал что-то жёсткое и разглядел погон. Человек барахтался, пытался сбросить меня, но его сдерживала простынь. Рядом белела простынь Славика, и он был похож на маленькое, жалкое привидение.

Когда дяденька стряхнул меня со своей шеи, я хотел бежать.

- Стоять! – приказал он. – Вы кто такие? Что это за шалости – пугать полицейского?

Нас отвели к бабушке. Хотя было уже поздно, нас долго отчитывали, а про человека, у которого я висел на шее, узнали, что это сельский участковый. Наблюдал, чтобы ребята ночью не лазили по чужим садам. За яблоками, которые в кромешной темноте кидали, как снежки.

Денис, как выяснилось, всё же спор выиграл и отвесил щелбаны другу. А когда узнали, как мы напугали полицейского, они опять смеялись до изнеможения.

Геройский поступок

В нашем классе из моего дома учится только Мила Ковалёва. Тут уж, хочешь, не хочешь, а утром с ней встречаешься по пути в школу. Дружить я с ней не собирался, но один случай заставил взглянуть на Милку иными глазами.

- Эй, ты, с девчонками прогуливаешься, - услышал я голос и смех.

Мы шли из школы и почти не разговаривали. Да и о чем особенно- то с ней можно говорить? Обернувшись на голос, я увидел двоих мальчиков из соседнего двора. В школу они ходят, кажется, не в нашу. Они продолжали смеяться. А потом один из них сказал:

- Ой, я телефон забыл. Ты! Дайка мне свой, срочно позвонить нужно, - подошёл он ко мне.

Вместе с ним приблизился и второй мальчик.

- Ну, давай, чего ты тянешь, - сказал он уже без смеха.

У меня телефона ещё нет, но главное, почему это я должен его давать случайным людям? Только я так подумал, как один из них толкнул меня. Потом ещё раз.

Вот в эту минуту и произошло совершенно неожиданное. Милка крикнула:

- А ну, отойдите от него! Или получите.

Мальчишки немного смутились, но потом опять стали наступать. Тут Милка сняла рюкзак и как заедет по плечу тому, что телефон требовал. Он опешил от неожиданности.

- Ты чего? – только и сказал он.

- А ничего… Смотрите, я в ушу хожу. Если что, достанется.

В доказательство Милка приняла решительную стойку. Эти задиры медленно отошли, показывая, что они не очень-то и испугались, а просто не хотят связываться с девчонкой. С тех пор мы их видели, но они уже не приставали. А с Милкой с того дня подружились и стали разговаривать. Мама видела нас и на восьмое марта сказала:

- Подари Миле мимозы. Думаю, что ей будет приятно.

Букет я вручил, а в июне- ещё и подарок на день рождения. Но этого мне показалось мало.

Я вспомнил, что где-то читал, что ради девочек нужно сделать нечто особенное. Какой-нибудь геройский поступок.

В этот день мы оба были на улице. Мне прямо-таки хотелось в чём-то проявить себя. Тем более, что Милка ушу занимается, а я летом в основном бездельничаю

У нас во дворе растёт тополь. Вырос выше девятого этажа. Мне пришла мысль: «А что, если я заберусь на тополь и покажу, какой я ловкий и сильный?»

- Смотри, сейчас я буду первым, кто забрался на это дерево, - сказал я. – Ещё никому не удавалось.

Милка посмотрела вверх, на раскидистые ветви. На блестящую листву и ответила:

- Нет уж, можно и свалиться. Раз никто не лазил, значит, и тебе не нужно.

Меня уже подстёгивало воодушевление. Ради Милки хотелось быть решительным. Я подошёл к дереву, зацепился за нижнюю ветку, поднял ноги и оперся о ствол.