Ты (НЕ) мой муж! Малыш на заказ

— Потому что я хочу выпить, блин, именно сейчас! — орёт знаменитая актриса, выдёргивая его руку из своей. — На твоём сраном банкете наливали какое-то дешёвое пойло, постыдились бы! — брызжет она слюной в лицо Егору Шведову, и я вижу, как начинают ходить желваки от злости на его мужественном идеально очерченном лице.

— Но тебе это, однако, не мешало это пойло пить? — поднимает он одну бровь.

— Да, не мешало! — ноет она. — Потому что иначе там можно было бы умереть от скуки среди этих твоих напыщенных… — затихает она, выбирая слово, и выпаливает. — Мудаков!

— Ну что же, хотя бы с этим я согласен, — усмехается он. — А теперь поехали домой.

— Так, посмотри, это Дом Периньон или Мадам Клико? — тычет она ему в лицо дорогущими бутылками. За шестьдесят тысяч рублей. — Вот таким поят в приличных домах! — недовольно надувает она свои силиконовые губы. В которые влюблено половина страны. А вторая половина завидует. Просто они не видели её вблизи вживую, — усмехаюсь я сама себе.

— А ты что лыбишься? — вдруг набрасывается на меня, как злобная фурия, Лолита Кац.

— Извините, — бормочу я, а Шведов с лёгкой усмешкой снова окидывает меня с ног до головы, точнее, критично осматривает моё платьишко, из которого, я очень надеюсь, сейчас не торчат мои трусики, и останавливает взгляд на моей пышной груди, которая предательски выпирает из низкого выреза униформы. По крайней мере своя, не силиконовая, — зло думаю я про себя.

— Отстань от девочки, Лола, — берёт она за талию свою спутницу.

— Это она смеётся надо мной! Ты только посмотри! — визжит пьяная актриса, и я понимаю, что ей больше нельзя ничего пить сегодня. Определённо.

— Я просто стараюсь быть вежливой, — пытаюсь спокойно отвечать я. Но видимо, на моём лице очень отчётливо написано, что я об этом всём думаю.

— Твоё дело продать мне алкоголь… Алина… — шипит мне прямо в лицо эта змея. Пока я пытаюсь оставаться вежливой. Но понимаю, что скоро моё терпение лопнет. По крайней мере, о таких ситуациях мне никто ничего не рассказывал. И я уже жалею, что охранник куда-то ушёл. С другой стороны, что он должен сделать?

— Хорошо, уходим, — терпение Шведова тоже явно уже закончилось.

— Оплати, — высокомерно бросает она ему, швыряя бутылку на прилавок… Я вижу, словно в замедленной съёмке, как бутылка покачивается, как неваляшка, накреняется и медленно, как пушинка по ветру летит на пол, пока не разбивается на миллиарды крошечных осколков, обдав мои голые ноги душем из самого дорого шампанского… Стоимостью в мои две зарплаты…

Я в ужасе смотрю на этих двоих, не зная, что сказать и нервно глотаю ртом воздух.

— Всё, уходим, — уже очень зло дёргает свою спутницу за руку Шведов, утягивая её за собой. — Ты видишь, что ты наделала? Совсем не можешь себя на людях нормально вести? — слышу я обрывки его слов, пока не кричу им вдогонку, придя в себя:

— А кто же заплатит за шампанское?

Шведов оборачивается ко мне у самораздвигающихся дверей, которые бью нервно друг об друга, ещё раз окидывает меня с нескрываемым удовольствием с ног до головы и коротко бросает:

— Сейчас пришлю охранника, — и уходит, дёрнув за руку Лолиту Кац, которая, как тряпичная кукла болтается рядом с ним.

4

Успокойся, Алина, всё нормально, — стараюсь я дышать поглубже. Богатые люди всегда платят по счетам. Всё будет хорошо. Для него эти шестьдесят тысяч — просто один раз сходить в ресторан. Позавтракать! И тут, словно подтверждая мои слова, в магазин заходит, чуть ли не загораживая собой полностью проход, шкафообразный субъект.

И вот я смотрю, как этот гигантский шкаф надвигается на мой прилавок с совершенно мерзкой усмешкой на необременённой интеллектом роже. Интересно, у него всё такое огромное, но при этом бестолковое, — думаю я про себя, как он открывает свою пасть:

— Это тебе что ли надо отдать деньги за разбитую бутылку? — с отвратительной глумливой ухмылочкой спрашивает он меня.

— Да, с вас шестьдесят тысяч рублей, — вежливо отвечаю я ему. По крайней мере, стараюсь отвечать как можно вежливее, пока его сальные глазёнки шарят по моей груди, буквально выпрыгивающей из тесного выреза униформы.

Не отлепляя своих похотливых глаз от моего бюста, он лезет в карман брюк и достаёт оттуда кошелёк, демонстративно перебирая в нём купюрами. Просто отлично! Я стою и тихо радуюсь про себя, что всё разрешилось благополучно!

— Ты знаешь, — произносит он, запихивая деньги обратно в своё портмоне. — Я всё-таки решил оставить эти деньги себе. Никто ведь не узнает, что я их тебе не предавал, правда? — говорит он с издёвкой. — Да и кому, в случае чего, поверит мой босс? Какой-то продавщице из задрипанного магазинчика или своему верному телохранителю, с которым он работает много лет?

— Но как так, это невозможно! — возмущённо пытаюсь пропищать я ему.

— Так что прощай, крошка, сдачи не надо, — разворачивается этот мордоворот ко мне спиной и уходит в ночь, пока я стою, как будто облитая помоями.

А если быть точной — не помоями, а дорогущим шампанским, которой стоит, как две мои зарплаты! У меня перед глазами с ужасом и скоростью американских горок проносится вся моя жизнь, и я даже не представляю, как я теперь расплачусь за квартиру! Единственное что меня успокаивает, это о, что на камеры, установленные в магазине, наверняка осталось всё произошедшее со мной сегодня ночью, и Елисей Шестопалов обязательно всё внимательно просмотрит и примет справедливое решение.

И словно назло, словно он только и ждал этого момента, как только эта ужасная компания исчезает из поля зрения, в зал магазинчика наконец-то вваливается наш охранник, который наверняка всё это время дрых где-то в подсобке.

— А что тут случилось? — чешет он свой затылок с тупым видом, а мне хочется кричать и орать на него благим матом: где ты был всё это время, когда ты был так нужен, мать твою?!

Ну хорошо. Утро вечера мудренее, и мне остаётся только ждать окончания своей смены, когда на работу придёт мой противный босс.

Совершенно уверенная в своей правоте, я захожу в кабинет директора, где Елисей, как и всегда, сидит, еле втиснув свою жирную тушу в слишком узкое для него кресло.

— Ну что, как прошла смена, Алина? — мерзким голоском спрашивает меня Шестопалов, и я, совершенно неожиданно для себя, слишком сильно волнуюсь, и заикаясь, начинаю ему объяснять, что случилось.

— Понимаете, сегодня у нас в магазине ночью была очень странная парочка… Сам медиамагнат Егор Шведов и его девушка актриса Лолита Кац… И она попросила продать ей бутылку французского шампанского… В результате инцидента бутылка разбилась, а они ушли так и не заплатив за неё, — и понимаю, как неправдоподобно всё это, должно быть, звучит.

— Просто прекрасная история! — потирая свои потные ручки, произносит мой босс. — Не подозревал, Алина, что ты ещё и сказочница!

— Я не сказочница! — чуть ли не плача говорю я ему. — Проверьте, всё должно быть записано на камерах!

— Ну конечно, конечно, я их обязательно проверю, — отвечает Шестопалов с плотоядной улыбкой. — И конечно же, охранника в этот момент нигде не было?

— Не было… Как вы догадались? — задеревеневшими губами шепчу я ему в ответ.

— Да потому что, Алиночка, тут не сложно догадаться, — смотрит на меня строго мой мерзкий босс. — Ты думаешь, ты единственная, кто работает в этом магазине, и до этого никогда ни с кем не случалось таких инцидентов?

— Не думаю, — бормочу я. — Не каждый день увидишь вживую знаменитую актрису Лолиту Кац и её не менее знаменитого бойфренда Егора Шведова.

— Ты не поверишь, но практически каждый второй продавец рассказывает мне примерно такую же сказку на утро, объясняя очередную недостачу. А чего ты думаешь, уволилась твоя предыдущая коллега? Точнее, её уволили? — вкрадчиво спрашивает меня Елисей.

— Но это правда! Что я рассказала! Это всё несправедливо! — чуть ли не кричу я на него.

— А жизнь вообще несправедливая штука, моя маленькая детка, — вдруг понизив голос, говорит Шестопалов. — И я готов тебе помочь.

— Как? — с проснувшейся надеждой спрашиваю я своего начальника.

Ну вот всё сейчас и разрешится, м выдыхаю я про себя. Наверняка наложит на меня какой-нибудь незначительный штраф, просмотрит запись на видеокамерах, и мы найдём парочку, которая не расплатилась за дорогой напиток.

— Предлагаю тебе отличный бартер, — прерывает мой поток сознания мой босс. — Ты сейчас ныряешь под мой стол и берёшь в рот, — вдруг говорит он, и меня начинает тошнить об одной только мысли о такой перспективе. Но Шестопалов продолжает, как ни в чём не бывало: — Ты просто отсасываешь у меня завтра, послезавтра и послепослезавтра, пока не отработаешь весь свой долг.

— Что?! — задыхаюсь я от гнева и от такой перспективы, не скрывая отвращения.

— Так-так-так, внимательно изучает что-то Елисей на мониторе своего компьютера. — В среднем минет с выездом стоит одну тысячу рублей. Итого получается, что за бутылку стоимостью шестьдесят тысяч рублей ты должна будешь отсосать у меня ровно шестьдесят раз. Ну как? Мне кажется, очень даже справедливо, — наконец-то отрывается он от своего компьютера и смотрит на меня своими масляными глазками, и я даже могу разглядеть, как разбухает от предвкушения его ширинка на штанах.

Вы грязный мерзкий ублюдок! — чеканю я ему прямо в его грязную липкую рожу и вижу, как на ней расплываются алые пятная гнева. — Я лучше буду спать на улице в коробке под мостом, на вокзале, чем возьму у вас в рот! — бросаю я ему в лицо. И вижу, как он начинает медленно багроветь.

— Ну что же, отлично, Алиночка, тогда будь добра мне пятьдесят тысяч на стол и заявление по собственному желанию, если не хочешь по статье, — зло шипит он мне в лицо. — И будь добра, принести мне всё сегодня до вечера, — добавляет он.

— Но у меня нет такой суммы! — в отчаянии отвечаю я ему, пока соображаю, где же я могу взять такие деньги всего за несколько часов.

— А это совершенно не мои проблемы, — отвечает мой босс. — Я предложил тебе отличный вариант: либо лезешь мне под стол прям сейчас, либо я вызываю полицию и пишу на тебя заявление, что ты украла дорогую бутылку шампанского. А это уже уголовка… — изучающе смотрит он на меня, и всё расплывается у меня перед глазами…

5

Надвигаю бейсболку поглубже, поправляю свой кожаный портфель, и звоню в огромные ворота загородного особняка господина Шведова. Это просто отлично, что у моего друга детства Юры и по совместительству компьютерного гения есть доступ ко всей базе загородной недвижимости. Так что теперь я знаю, где живёт этот придурок-миллиардер со своей не менее придурочной женой-алкоголичкой или кто она там ему? Подруга?

— Вы к кому? — спрашивает меня деревянный голос из динамика.

— Доставка господину Шведову. Лично в руки. Конфиденциальные документы, — для важности добавляю я.

— Какие ещё документы? — недовольно дребезжит в динамике голос.

— Вы что, не расслышали? Секретные, — раздражённо поясняю я. Наверняка эта горилла-охранник на том конце повода не знает слово «конфиденциальный». Для работы охранником не надо много ума, это понятно. На то я и рассчитываю. — Это значит, — диктую я по слогам, — что я не могу никому сообщать, какие именно это документы, тем более я и сама не знаю, что в них. Наша компания слишком бережёт свою репутацию, — добавляю я.

— Ладно, пропускай, — слышу я, и калитка щелкает.

Я прохожу по дорожке в роскошном саду в английском стиле, над которым, наверняка, потрудились десятки садовников, пока передо мной не открывается вид на роскошный пышный особняк. Точнее, я бы даже сказала, замок. И я поражаюсь тому, что человек, у которого столько денег, смог зажать какие-то жалкие для него шестьдесят тысяч! От которых теперь зависит моя жизнь!

Я поднимаюсь по высокому крыльцу и молю Бога, чтобы мне не попался на глаза этот шкаф-охранник, который и не отдал мне обещанные деньги. Меня встречает строгая подтянутая женщина в чёрном платье и белоснежном переднике.

— Вы можете передать документы мне, — сухо чеканит она, и тянет свои руки к моей папке.

— Нет, я же сказала, что это конфиденциально. Лично в руки! — возражаю я, и прячу сой портфель за спину. Наша компания «Докс-экспресс» доставляет всё лично в руки.

— Но Егора Борисовича нет дома, — сверлит она меня своими глазками.

— Не важно, — упрямо отвечаю я. Я буду его ждать столько, сколько нужно!

— Ну хорошо, — соглашается домоправительница. — Присаживайтесь и ждите, — и указывает мне рукой на маленький диванчик, стоящий здесь же, в коридоре.

Я решительно усаживаюсь на этом диванчике и настраиваюсь ждать хоть неделю. Хотя я знаю, что времени у меня не так уж и много, как знать, на что способен мой неудовлетворённый босс Шестопалов в приливе своего спермотоксикоза… Диванчик оказывается на удивление уютным и мягким, часы надо мной тихонько тикают, и я даже не замечаю, как мои веки начинают потихоньку слипаться: я ведь не спала сегодня всю ночь. И я не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон.

— Где он? — слышу я раздражённый мужской голос над собой и не сразу соображаю, кто это вообще. И где я, кстати?

— Вот, я сказала ему, чтобы ждал вас, — отвечает ему женский, и тут я припоминаю, где я вообще сейчас нахожусь.

— Что это за спящая царевна? — я открываю глаза, и понимаю, что я лежу на диванчике. Бейсболка свалилась с головы и укатилась куда-то под диван, и мои роскошные белые волосы каскадом струятся на пол. Моя футболка съехала на пол, и теперь у меня в декольте отчётливо видна мою грудь.

Я резко вскакиваю на ноги и, вытянувшись по стойке смирно, как стойкий оловянный солдатик, рапортую миллионеру:

— У меня для вас конфиденциальные документы!

— От кого? — с ироничной усмешкой спрашивает он, разглядывая меня. — Мы не встречались, случайно?

— Это конфиденциально, мне велено передать вам лично в руки и проследит, чтобы вы вскрыли конверт наедине и расписались, — выдумываю я на ходу. — Возможно, вы меня видели, когда я вам доставляла документы до этого, — добавляю я.

— Ну хорошо, — поднимемся в кабинет, — соглашается он, и лёгкой походкой взбегает по бесконечной лестнице, и я еде успеваю за ним. Ничего себе у него дыхалка, — думаю я про себя… А я думала, что он уже старый.

— Ну ладно, что там у тебя, выкладывай, — бросает мне Шведов, закрывая за нами дверь в роскошный обитый красным деревом кабинет.

— Вот, документы, — с невинным видом протягиваю я ему пустую папку.

— Да ладно, брось это, — с усмешкой отвечает мужчина. — У меня отличная память на лица! Думаешь, я тебя не узнал? — приближается он вплотную ко мне, и меня обдаёт каким-то терпким ароматом его парфюма.

Я вскидываю на него свои голубые глаза, и они упираются в его бездонный словно гипнотизирующий меня взгляд.

— Маленькая смелая продавщица из минимаркета «Кактус», — бормочет он. — Что тебе нужно от меня, говори! И как ты узнала, где я живу!

Егор Шведов вплотную стоит ко мне, и меня буквально парализует. От его взгляда. От его запаха. От его воли. Я встряхиваю головой, словно сбрасывая с себя это наваждение, и дерзко бросаю ему прям в лицо:

— Мне. Нужны. Мои. Деньги. Которые вы у меня украли, — и смотрю ему прямо в глаза, не отводя в сторону своих.

— Вы только посмотрите, какая милая куколка, — шепчет он мне на ушко. — А тебе не кажется, что это невежливо заявляться в дом к людям и обвинять их в чём-то? — спрашивает он.

— А вам не кажется, что это невежливо, разбивать в магазине дорогие бутылки и потом не платить за них?! — парирую я ему.

— Что?! — надменно вздёргивает он свою бровь. — Мне кажется, я дал чёткое распоряжение своему охраннику.

— Ну так значит, грош цена вашим распоряжениям! — звонко отвечаю я. — Раз он так и не удосужился мне ничего заплатить! И теперь меня из-за вас могут не только уволить, но и посадить в тюрьму, — вдруг не выдерживаю я напряжения всего прошедшего дня и ночи, и у меня на глаза наворачиваются слёзы…

6

И тут Шведов берёт меня за подбородок и задирает вверх, внимательно рассматривая моё мокрое от слёз лицо. И я вдруг понимаю, как мне хочется так и остаться стоять, не шелохнувшись, практически прижатой вплотную к его стройному сильному телу, которое совсем рядом, в каких-то паре сантиметрах от меня…

На доли секунды мне даже начинает казаться, что он меня сейчас поцелует, прямо как в романтических комедиях или книжках про любовь, но он лишь с мягкой усмешкой успокаивает меня, стирая дорожки от слёз мягкой подушечкой пальца:

— Ну, допустим, в тюрьму тебя никто не посадит… Как там зовут своего начальника?

— Елисей Шестопалов, — бормочу я, судорожно сглатывая слёзы.

— Вот и отлично, — продолжает меня гипнотизировать своим магнетическим взглядом тёмно-синих глаз миллионер. — Мы с ним разберёмся, можешь успокоиться, — и он приближает свои губы так близко к моим, что мне уже самой хочется впиться в них поцелуем.

Да что со мной вообще такое творится?! Ни один представитель мужского пола ещё так никогда не будоражил меня! И даже мой бывший неказистый парень, с которым я встречалась, только потому что в моём возрасте вроде как положено встречаться с парнями!

Его рука как бы ненароком скользит вниз по моей толстовке и на доли секунды задерживается где-то в районе моего живота, но и этих мгновений хватает, чтобы я почувствовала, как во мне загорается жгучий пожар, и я резко делаю шаг назад, чтобы вырваться из этого сладкого плена и не показать ему своего смущения.

— Ну что же, — с усмешкой продолжает Шведов, усаживаясь на краешек стола и скрестив на груди руки. Вытянув свои длинные стройные ноги в дорогих джинсах чуть ли не на середину кабинета. — Я люблю смелых девочек. Очень люблю. Весьма похвально. А как тебя зовут, смелая девочка, позволь уточнить? — продолжает он.

И я выдавливаю из себя, всё ещё не смея поднять на него глаза и рассматривая кончики его дорогих ботинок:

— Алина Милославская, — и наконец-то смотрю на него.

— Прекрасно, а кто твои родители? — потирает он руки, словно его привело в восхищение моё имя.

— Мама — Лидия Милославская, а отец — Михаил Румянцев, — гордо отвечаю я.

— Постой-ка, постой-ка, это случайно не тот Румянцев, который инвестирует в недвижимость? — вдруг загораются глаза у моего нового знакомого.

— Ну, допустим, — отвечаю я. — И какое это имеет сейчас значение?

— Ну как, очень странно видеть дочку известного бизнесмена в качестве ночной продавщицы в каком-то затрапезном магазинчике… — рассуждает Шведов.

— Ну знаете ли, не всё измеряется деньгами! И иногда люди хотят добиться чего-то в жизни самостоятельно! — гордо отвечаю я, с вызовом посмотрев снова в глаза Егору.

— Ну что же, похвально, похвально, — усмехается он. — А что, у меня есть для тебя отличное деловое предложение… Раз уж речь зашла о деньгах…

—