Булочка и 12 (месяцев) братьев

Пульсировать и содрогаться. Меня возбуждает звук его голоса, этот утробный рык. Стон мужчины, который готов кончить мне в рот…

Я облизываю его член снова, провожу языком по всей длине, чувствуя его солоноватый, опьяняющий вкус. Потом, набравшись смелости, я беру его в рот ещё глубже. Заглатываю по миллиметру.

– О Боже… – его пальцы сжимают мои волосы всё сильнее. – Да, Соня, именно так… Глубже. Не бойся. Возьми его целиком…

Он двигает бёдрами, не спеша, задавая ритм, и я покорно следую за ним, пытаясь угодить, пытаясь заглотить его ещё глубже, почувствовать каждую прожилку, каждый сантиметр его горячей, железной плоти. Мои губы плотно обхватывают его толстый ствол, язык работает, лаская и обсасывая его со всех сторон.

У меня вырываются стоны, звуки: неприличные, влажные, животные, и они еще больше возбуждают нас обоих.

– Ты делаешь это так хорошо, для неопытной девочки… – он говорит сквозь стиснутые зубы, его дыхание сбивается. – Такой сладкий язычок… Такой горячий ротик… Ты представляешь, что все остальные братья сейчас ждут своей очереди? Ждут, когда ты будешь так же старательно ублажать и их?

От его слов по мне пробегает новая волна жара. Я представляю это – все они, такие же большие, мощные, с такими же голодными взглядами… И я, на коленях перед каждым…

– А теперь коснись себя, – приказывает он хрипло. – Покажи мне, как тебе это нравится. Пальчики туда, где тебе так же жарко и влажно, как и мне в твоём вкусном ротике.

Моя рука, дрожа, скользит под подол платья. Я стесняюсь, но его дикий рык заставляет меня повиноваться.

– Давай! Быстро! Я хочу это видеть…

Я стягиваю свои трусики в сторону, обнажая свою пушистую, всю налитую жаром киску. Мои пальцы тут же находят бугорок, набухший и невероятно чувствительный. Я касаюсь его, и все моё тело начинает трепетать.

– Да… Вот так… Поиграй с собой, пока сосёшь у меня… – он наблюдает за мной горящим взглядом, его бёдра начинают двигаются чуть быстрее. – Ты вся горишь, я это вижу. Твоя киска такая розовая, такая мокрая, такая сахарная… Хочешь кончить, малышка? Хочешь испытать свой первый оргазм у меня на глазах? Кончи вместе со мной.

Его слова, грязные и невыносимо сладкие, словно подстегивают меня. Я двигаю бёдрами, тереблю и растираю свой чувствительный клитор, в то время как мой ротик облизывает и сосёт его твёрдый, ставший гранитным, член. Возбуждение нарастает, как снежный ком, становясь все нестерпимее. Я уже не могу остановиться, его вкус, его запах, его голос сводят меня с ума.

Я уже сама не принадлежу самой себе…

– Я… Я уже близко… – хрипит он, и его пальцы с силой натягивают мои волосы, до сладкой тягучей боли.

Я лишь издаю стон в ответ, чувствуя, как сама приближаюсь к краю этой пропасти. Внутри все сжимается в тугой, дрожащий комок наслаждения.

– Кончай, Соня! Сейчас! – его приказ звучит как выстрел у меня в голове.

И я срываюсь. Оргазм прокатывается по мне огненной волной, заставляя задрожать всё моё тело. Я кричу и плачу, хотя мой ротик всё ещё до предела набит его терпкой солёной плотью. В тот же миг он с рыком входит мне в рот глубже, трахает меня яростно, и мощные, горячие струи его семени хлещут мне прямо в горло. Я покорно глотаю, глаза мои полны слёз, а всё тело пульсирует и стонет от пережитого наслаждения.

Мы замираем так на несколько секунд, оба тяжело дышим, дрожим. Потом он осторожно высвобождается и поднимает меня на ноги, прижимая к своей мощной груди. Его губы находят мои, и он целует меня глубоко, властно, забирая себе мое дыхание, отдаёт мне свой вкус…

– Умница, пышечка, – шепчет он, отрываясь. Его глаза сияют от удовлетворения. – Ты сдала первый экзамен на отлично.

Он проводит рукой по моей щеке, затем берёт свой телефон:

– Ноябрь, Октябрь, – произносит он в трубку, не сводя с меня глаз. – Ваша очередь. Она готова. Забирайте её.

Сердце у меня падает куда-то в пятки, но в нём уже нет прежнего ужаса. Есть жгучее, пьянящее предвкушение. Дверь открывается, и в комнату входят они. Ноябрь – с тёмными, почти черными глазами, в которых пляшут огоньки осеннего костра, и Октябрь – с медной шевелюрой и наглой усмешкой.

Декабрь отпускает меня, легко подталкивая в их сторону.

– Развлекайтесь, братья. Не слишком утомляйте. Впереди у нашей сладкой пышечки ещё долгая ночь.

Ноябрь шагает ко мне первым. Его пальцы обвивают мое запястье, властно, но не больно.

– Пойдем, осенняя ягодка, – шепчет он, и в его голосе слышится шелест опавших листьев. – Мы с братом приготовили для тебя кое-что особенное.

Октябрь, идущий с другой стороны, кладет свою руку мне на талию, прижимая меня к себе.

– Не бойся, сладкая, – его губы касаются моей щеки, оставляя поцелуй, горячий, как глинтвейн. – Мы только начнём, а продолжат другие братья…

И они ведут меня прочь, из спальни Декабря, вглубь их осеннего царства, оставляя за собой лишь вкус соли. Я послушно иду за ними, но понимаю, что это уже не прежняя я, а совсем другая – новая, рвущаяся и искрящаяся от ненасытного желания, которое смог разбудить во мне Декабрь.

5

Ноябрь и Октябрь ведут меня по широкому коридору, освещенному теплым, мягким светом. Сюда не проникает шум метели. Здесь пахнет дымом, спелыми яблоками, кожей и чем-то горьковатым, напоминающим полынь.

Октябрь открывает тяжелую дубовую дверь, и мы входим в комнату, совершенно не похожую на спальню Декабря. Она больше напоминает кабинет старого английского клуба: книжные полки до потолка, темно-красные стены, кожаные кресла у камина, в котором весело потрескивает пламя. Но в центре стоит не письменный стол, а низкий широкий диван, застеленный мехами и бархатными подушками.

– Наше осеннее святилище, – голос Октября звучит прямо у моего уха, его медные пряди касаются моей щеки, обжигая её. – Здесь мы отдыхаем и… Развлекаемся.

Ноябрь отпускает мое запястье и поворачивается ко мне. Его тёмные глаза медленно скользят по моей фигуре, заставляя кожу гореть под платьем.

– Декабрь сказал, ты была очень старательной, – произносит он низких голосом. – Но мы с братом хотим увидеть не только, как ты стараешься. Мы хотим увидеть твой голод. Твою жажду.

– Покажи нам, какая ты на самом деле аппетитная, – вторит ему Октябрь, его пальцы уже расстегивают молнию на моем платье сзади. Он делает это медленно, с наслаждением. – Эта скромность… Она так тебе не идет. Под ней скрывается такая сочная вкусная плоть. Снимем твоё стеснение вместе с одеждой…